ЧЕСКИ-
ТЕРРИТОРИАЛЬНОИ ПРИВЯЗАННОСТИ
    Выскажу предположение, что «матерная лая» была изначально неким 
территориально привязанным кодом, не имеющим обяза-
     ' Ср. в этой связи практику выделения в городском пространстве особых мест 
для поселения профессиональных «блудниц» и стойкое нежелание «честных» граждан 
жить по соседству с кварталами красных фонарей, далеко не всегда объяснимое 
господствующими в обществе строгими нравами. Ср. также и непременный в недавнем 
прошлом (а пожалуй что и в близком будущем, если иметь в виду происходящие 
сейчас в российском обществе перемены) этап социализации юношей из «приличных» 
семей, связанный с устраиваемой кем-либо из старших родственников-мужчин 
инициацией в борделе, а также практики предсвадебных «мальчишников» и т.д.
    
Архаика и современность

345

тельных инвективных коннотаций, но резко табуированным в иных, «человеческих» 
магических зонах. Вследствие этого не только существующие на мате сильные 
магические проклятия, но и сами «неуместные» разговорные практики приобретают в 
этих зонах выраженные инвективные коннотации — в силу чужеродное -ти и, 
следовательно, деструктивности и без того деструктивной «песьей» магии вне 
«положенного» ей пространства (в ранних, магически ориентированных сообществах) 
или хотя бы в силу того, что она просто «оскорбляет слух» (в сообществах более 
поздних, ориентированных на утратившие первоначальный магический смысл 
социальные табу, которые тем не менее сохраняют магисти-ческую привязку к той 
или иной культурной зоне).
    В таком случае обозначения конкретных частей тела, которые сами по себе не 
должны быть табуированы ни в земледельческом, ни в скотоводческом обществе, чье 
процветание изначально основано именно на прокреативной магии (фаллические и 
родственные культы плодородия), должны приобретать табуистический статус в том 
и только в том случае, если они напрямую ассоциируются с выраженной в ключевой 
матерной формуле ситуацией. То есть хуй в данном случае — вовсе не membrum 
virile, а песий хуй, пизда — сучья пизда, а глагол ебать обозначает коитус не 
между мужчиной и женщиной, а между псом и сукой (напомню, что воины-псы не 
только назывались этим именем, но с магнетической точки зрения являлись 
таковыми). То есть употребление соответствующих терминов применительно к 
собственно человеческим реалиям носит не назывной, но кодовый характер, 
передавая в первую очередь вполне конкретный «волчий» аттитюд. Данная 
особенность характерна вообще для всякого «матерного говорения» и 
рассматривается в данном контексте как одна из основных его характеристик.
    Действительно, вплоть до сегодняшнего дня на мате не ругаются, на мате 
говорят. Из огромного количества лексических и грамматических форм, производных 
от трех основных продуцентных для русского мата и нескольких «вспомогательных» 
в плане словообразования корней, лишь ничтожно малое количество (причем в 
основном — существительных) приходится на смысловые инвективы. Глаголы ебать, 
въёбывать, выёбываться, ёбнуть, наебнутъ, на-ебать, остоебенитъ, уёбывать, 
пйздитъ, пиздйть, пиздануть, опизде-неть, охуеть; существительные хуй, хуйня, 
хуетенъ, пизда, пиздюлей (мн.ч., родительный падеж), пиздец, блядь, ёбарь, 
ебеня (мн.ч.); прилагательные охуенный, охуительпый, херовый, пиздецкий, 
пиздану-тый, ёбнутый, ебанутый; наречия охуенпо, хуево и т.д. крайне 
эмфа-тизированы по сравнению с нематерными синонимами — причем настолько, что 
зачастую попросту не имеют полностью адекватного «перевода», однако инвективами,
 по сути, не являются.
    
346

В. Михайлин. Тропа звериных слов

    В своем исходном виде мат был жестко привязан к маргинальной культурной 
зоне, ко всем относящимся к ней материальным и нематериальным магическим 
объектам, к принятым в ее пределах способам поведения и системе отношений как 
внутри «стаи», так