| |
ва» имеют только мужчины, женщина есть
прежде всего опосредующая инстанция между различными территориальны
ми и кровнородственными общинами Заключение брака связывает между
собой две «чужие» мужские общности, которые отныне находятся в сложных
отношениях «свойства», соединяющих принципиально различные элементы
родственных и «соседских» парадигм Мать есть такая же опосредующая ин
станция, позволяющая членам внешней общины влиять на «распределение
фарна» в той общине, членами которой являются ее сыновья Ср гипертро
фированную роль дяди или деда со стороны матери в целом ряде культур, а
также матрилинеиный сче! родсгва, ставший в свое время основанием для
ошибочной концепции о «матриархате» Таким образом, женщина есть самый
доступный и понятый кодовый маркер для обозначения отношении с «чу
жим», которое в то же время может стать «своим» — хотя бы потенциально, на
время или отчасти Отсюда и женский персонаж как маркер любого перехода,
особенно если речь идет о выходе в «чужую» культурную зону и об адаптации
к оной
2 А вернее, с двумя претендешами под одним именем, поскольку основа
телем традиционно считается Геракл Идеиский, а Геракл Алкмеонид всего
лишь «возобновил» игры — в очередной раз
3 Алтари Геры и Бо1ини-Матери — еще два из старейших сооружении в
Олимпии, а великолепный храм Геры — одно из самых значимых
Ср с сюжетом об одном-единсгвенноч месте в троянских стенах, кото-Рое
может быть разобрано (и куда троянцы завезли Коня), и с параллельным сюжетом о
том, чю Трое не суждено пасть, пока в ее стенах находится палладий, статуэтка
Афины
320
В. Михайлин. Тропа звериных слов
Рис. 45 Рис. 46
игроками Афину, как на чернофигурном кратере так называемого Художника
Райкрофта1.
Тот же переходный смысл носит, на наш взгляд, и весьма странный сюжет,
практически никак не проявленный в древнегреческой литературной традиции2, но
зато обильно представленный в традиции изобразительной, как «игривой»
(вазопись), так и культовой. Речь идет о сцене «борьбы за треножник» между
Алоллоном и Гераклом. Сюжет этот достаточно архаичен (он представлен уже на
бронзовом треножнике VIII века до н.э., найденном в Олимпии3) и стабилен4.
Одной из характерных его особенностей является присутствие при этой сцене (и
активное участие в ней) женских бо-
1 Толедо, Музей искусства, 63.26. Приведен в: [ABV: Fig. 227].
2 Кроме одного не слишком внятного места у Павсания (Paus., X 13, 4).
3См.: [Соколов 1981: 31].
4 Ср. панафинейскую, то есть предназначенную для награды в
Панафи-нейских атлетических состязаниях, краснофигурную амфору работы
Берлинского художника (рис. 45); кратер работы Мисона (рис. 46); амфору работы
Финтия (рис. 47); более архаичные чернофигурные амфору работы Художника
Тарквинии (рис. 48) и пиксиду (коробочку с крышкой) из т.н. «группы оксфордской
крышки» (рис. 49) — и так далее.
Греки
321
Рис. 47
Рис. 48
жеств — как в чернофигурной амфоре работы Художника Тарк-винии или в
чернофигурной же амфоре Художника Антимена (рис. 50). Не менее характерная
особенность — откровенно «присваивающий» жест Геракла.
Треножник — культовый предмет, связанный с «переходом границы» (между
человеком и божеством; между «своим» и «чужим») и с посвятительной жертвой,
знаменующей подобный переход. Сам по себе этот предмет может служить знаковой
наградой, маркирующей фарн, добытый на не-статусной, нечеловеческой территории,
то есть — избыточный, «бонусный» по отношению к собственно семейному фарну и
откровенно «героический» по природе1. Таким образом, Геракл, вырывающий
треножник у Аполлона, бога, четко связанного с не-статусным юношеским
поведением и с маргинальной территорией, есть чет-
Рис. 49
Рис. 50
1 Ср. с «заоблачными» обещаниями, которыми пытается прельстить Ахилла
Агамемнон в обмен на готовность вернуться в битву и принести себя в жертву во
имя общей победы. Едва ли не первым пунктом, прежде Брисеиды, городов и
собственной дочери, он называет «семь треножников новых, не бывших в огне» (Ил.,
IX 265).
И Заказ № 1635.
322
В. Михайлин Тропа звериных слов
кий маркер «внезапного счастья», добытого вне семейной территории и
присовокупленного к фарну родовому (к чему, собственно, и сводится большая
часть Геракловых подвигов). В этом случае Геракл—устроитель Олимпийских игр
сообщает самой природе атлетического состязания вполне конкретный с точки
зрения «распределения божественной удачи» смысл. И не случаен еще один
канонический образ так называемого «Геракла-победителя», несущего треножник в
окружении мужей с оливковыми ветвями в руках и стоящей тут же Афины (рис. 51).
Ну и, наконец, маркером внезапно добытого, «фартового» счастья может быть
сам бог-«покровитель» не-статусной маргинальной территории, на которой только и
возможна подобная удача: Аполлон. Весьма показательный в этом отношении текст
являет собой главный храм древнегреческой Олимпии — храм Зевса Олимпийского. На
переднем, восточном его фризе, как и было сказано выше, помещена сцена
подготовки к конному состязанию между Эномаем и Пелопсом. Оба участника
по-своему правы и неправы, оба участника
|
|
