чувство к своему длинноногому собеседнику. Он перевернул документы на столе и 
решительно, хотя и неумело, прикурил. — Двадцать пять лет. — Теор старательно 
выговаривал слова, давясь сигаретным дымом и стараясь не раскашляться.
— Не расскажете ли вы мне кое-что о планете роботов?
— Почему бы и нет. Только об этом меня обычно и спрашивают. Но не лучше ли вам 
обратиться к ним? Они, наверное, все уже разложили по полочкам. — Реало 
постарался отогнать от себя табачный дым.
— На самом деле они даже и не начинали. Мне нужна информация, не искаженная 
путаными толкованиями психологов. Во-первых, что за люди — или предметы? — эти 
роботы? У вас не найдется фотографии?

— Н-нет. Мне не хотелось их фотографировать. Но они не предметы. Они
люди!

— Да? И они и выглядят, как… люди?
— Да, более или менее. Во всяком случае, внешне. Я привез микроскопические 
препараты их клеточной структуры. Они теперь у председателя Совета. Внутреннее 
строение совсем другое, знаете ли, гораздо более простое. Но, глядя на них, 
никогда не подумаешь. Они занятные — и симпатичные.
— Они устроены проще, чем другие формы жизни на планете?
— О нет. Планета крайне примитивна. И… и… — приступ кашля не дал ему договорить.
 Реало по возможности незаметно раздавил сигарету. — Их ткани были созданы на 
основе протоплазмы, знаете ли. Думаю, они и не подозревают о том, что они — 
роботы.
— Ну конечно, так и должно быть. А как у них с наукой?
— Не знаю. Мне ни разу не представилась возможность это выяснить. Там ведь все 
совсем иначе. Чтобы понять, что к чему, нужен был бы специалист.
— А машины у них есть? Альбинос удивился вопросу:
— Ну конечно. Множество, и самых разных.
— Города большие? — О да!
Марри стал задумчивым.
— И они вам понравились. Почему? Реало резко поднял голову:
— Не знаю. Они просто симпатичные. Мне было с ними легко. Они мне не досаждали. 
Не могу сказать точно, в чем тут дело. Может быть, это потому, что дома мне 
всегда было трудно найти понимание, а роботы не такие зазнайки, как настоящие 
люди.
— Они дружелюбнее людей? — Н-нет. Так сказать тоже нельзя. Ведь они полностью 
меня так и не приняли. Я был чужаком, не знал их языка — по крайней мере 
вначале, ну и все такое прочее. Но, — глаза Теора неожиданно засверкали, — их я 
понимал лучше, чем людей. Мне проще было понять, что они думают. Я… только я не 
знаю почему.
— Хм-м… Еще сигарету? Нет? Ладно, пожалуй, пора на боковую. Уже поздно. Как 
насчет того, чтобы нам с вами сыграть завтра в гольф? Я более или менее привел 
в порядок поле. Теперь там можно играть. Приходите. Спорт помогает чувствовать 
себя настоящим мужчиной.
Марри с улыбкой попрощался, пробормотав себе под нос: «Все это похоже на 
смертный приговор». По пути к себе он задумчиво насвистывал.
Марри продолжал повторять про себя ту же фразу, когда на следующий день 
встретился с председателем Совета. На этот раз он был в мундире и разговаривал 
стоя.
— А, это опять вы, — устало пробормотал председатель.
— Опять я, — подтвердил помощник секретаря. — Но на сей раз мы будем говорить 
всерьез. Возможно, мне придется взять на себя руководство экспедицией.
— Что? Это невозможно, сэр. Я не желаю и слушать такие заявления.
— У меня есть соответствующие полномочия. — Марри протянул председателю 
металлический цилиндр, открывшийся, когда он нажал на крышку. — Мне 
предоставлены широкие права и полная свобода действий. Как видите, мандат 
подписан председателем Конгресса Федерации.
— Ах вот как… Но почему? — усилием воли председатель Совета заставил себя 
дышать ровно. — Помимо жажди власти, есть же какая-то причина?
— Весьма основательная, сэр. Мы с вами все время смотрели на проблему с разных 
точек зрения. Для Департамента по науке и технике планета роботов не объект 
научного любопытства, а угроза миру в Федерации. Не думаю, чтобы вы 
когда-нибудь задумывались об опасности, исходящей от мира роботов.
— Я не вижу таковой. Планета полностью изолирована и совершенно безвредна.
— Откуда вы можете это знать?
— Это следует из самой природы эксперимента, — яростно вскричал председатель. — 
Те, кто его планировал, стремились сделать систему как можно более закрытой. 
Они выбрали планету, максимально удаленную от торговых путей, в малонаселенном 
районе космоса. В том-то и заключаласьидея: дать возможность роботам 
развиваться без воздействия извне.
Марри улыбнулся:

— Тут я не могу согласиться с вами. Поймите, ваша беда в том, что вы — теоретик.
 Вы представляете себе вещи такими, какими они должны быть, а я, практик, вижу 
их такими, каковы они на самом деле. Никакой эксперимент не может быть пущен на 
самотек. Где-то обязательно должен быть наблюдатель; он анализирует результаты 
и, если обстоятельства того требуют,
вмешивается.