Не может быть, чтобы равновесие нарушилось и началась война.
Линн сказал:
— Я хочу посоветоваться с одним их моих людей. Хочу знать его мнение.
— Ему можно доверять?
Линн с отвращением взглянул на него.
— Боже, все наши люди проверены и просвечены до смерти вашей службой! Да, я 
ручаюсь за него. Если нельзя доверять такому человеку, как Хэмфри Карл Ласло, 
значит мы вообще не сможем ничего противопоставить их удару.
— Я слышал о Ласло, — заметил Брекенридж.
— Он подходит?
— Да.
— Хорошо. Пригласим его и узнаем, что он думает о возможности вторжения роботов 
в США.
— Не совсем так, — негромко возразил Брекенридж. — Вы все еще не восприняли всю 
правду. Узнаем, что он думает об уже осуществленном вторжении роботов в США.

Ласло — внук венгра, прорвавшегося сквозь так называемый железный занавес, он 
всегда чувствует себя вне подозрений. У него плотное телосложение, лысина и 
постоянное сварливое выражение на лице с курносым носом. Но произношение у него 
гарвардское, и говорит он обычно излишне вкрадчиво.
Для Линна, который после многих лет административной работы понимал, что отстал 
от науки, Ласло был удобным источником различных познаний. В присутствии этого 
человека Линн почувствовал себя увереннее.
— Ну, что вы думаете? — спросил Линн.
Лицо Ласло исказила яростная гримаса.
— Они далеко опередили Нас? Абсолютно невозможно. Это означало бы, что Они 
создают гуманоидов, неотличимых от человека на близком расстоянии. Это означало 
бы значительный прогресс в робоменталике.
— Вы заинтересованы лично, — холодно заметил Брекенридж. — Оставляя в стороне 
профессиональную гордость, почему вы считаете невозможным, чтобы Они опередили 
Нас?
Ласло пожал плечами.
— Уверяю вас, я хорошо знаю Их литературу по роботике. И примерно представляю 
себе, где Они находятся.
— Вернее, как Они хотят, чтобы вы представляли себе это, — поправил Брекенридж.
 — Вы когда-нибудь бывали на той стороне?
— Нет, — коротко ответил Ласло.
— А вы, доктор Линн?
— Тоже нет.
Брекенридж спросил:
— За последние двадцать пять лет кто-нибудь из специалистов по роботике 
приезжал с той стороны? — Вопрос он задавал уверенно. Знал ответ.
На несколько секунд повисло тяжелое молчание. Лицо Ласло приняло беспокойное 
выражение. Он сказал:
— Кстати, Они уже давно не проводят конференции по роботике.
— Двадцать пять лет, — сказал Брекенридж. — Разве не интересно?
— Возможно, — неохотно согласился Ласло. — Но меня беспокоит кое-что еще. Никто 
из Них не приезжал на Наши конференции по роботике. Не могу припомнить ни 
одного случая.
— Их приглашали? — спросил Брекенридж.
Линн, удивленный и встревоженный, вмешался:
— Конечно.
Брекенридж спросил:
— А от других конференций, которые Мы проводим, Они тоже отказываются?
— Не знаю, — ответил Ласло. Теперь он расхаживал по кабинету. — Ничего такого 
не слышал. А вы, шеф?
— Нет, — сказал Линн.
Брекенридж заметил:
— Похоже, Они не хотят отвечать на такие приглашения. Или боятся, что 
кто-нибудь из Их людей скажет слишком много.
Да, кажется, так. Линн с ощущением беспомощности почувствовал, что сведения 
службы безопасности все же истинны.
Чем иным объяснить прекращение всех контактов в области роботики? Многие годы, 
начиная со времен Эйзенхауэра и Хрущева, существовал двусторонний плодотворный 
обмен исследованиями. Для этого было множество оснований: честное признание 
сверхнационального характера науки; стремление к дружбе, которое невозможно 
уничтожить у всех людей; стремление сопоставить свой слегка застоявшийся взгляд 
с другим, более свежим взглядом со стороны.
Правительства были заинтересованы в этом. Всегда считалось, что, узнавая как 
можно больше и говоря как можно меньше, есть возможность получить преимущество.
Но не в роботике. Не в этой области.
Из таких небольших сопоставлений складывается убежденность. Ведь все это они 
знали. Линн мрачно подумал: «Мы были слишком самодовольны».
Поскольку противоположная сторона ничего внешне не делала в области роботики, 
так приятно было самодовольно верить в свое преимущество. Почему ему не пришло 
в голову, что противоположная сторона получила козырные карты и ждет только 
удобного случая?
Ласло потрясенно спросил:
— Что же нам делать? — Очевидно, ему пришли в голову те же мысли.
— Делать? — повторил Линн. Трудно размышлять, когда охватывает ужас. Ужас при