Закончив работу, Инспектор улыбнулся и погладил Марджи по голове. Он сказал 
маме: «Девочка здесь ни при чем, миссис Джонс. Видимо, сектор географии был 
несколько ускорен. Иногда это бывает. Я замедлил его до нормального 
десятилетнего уровня. А общий показатель ее успехов вполне удовлетворительный». 
И он снова погладил Марджи по голове.
Марджи была разочарована. Она надеялась, что учителя заберут совсем.
Учителя Томми однажды забрали почти на целый месяц, потому что в нем полностью 
выключился сектор истории.
Вот почему она сказала Томми:
— С какой стати кто-нибудь станет писать о школе?
Томми с видом превосходства взглянул на нее.
— Потому что это не такая школа, как у нас, дурочка. Это старая школа, какая 
была сотни и сотни лет назад.
Марджи почувствовала себя задетой.
— Откуда мне знать, какие у них там были школы?…
Некоторое время она читала через его плечо, затем сказала:
— Ага, учитель у них был!
— Конечно, был. Только это был не настоящий учитель. Это был человек.
— Человек? Как же человек может быть учителем?
— А что тут такого? Он просто рассказывал ребятам и девчонкам, давал им 
домашние задания, спрашивал.
— Человек бы с этим не справился.
— Еще как бы справился. Мой отец знает не меньше, чем учитель.
— Не может этого быть. Человек не может знать столько, сколько учитель.
— Спорим на что хочешь, он знает почти столько же. — Марджи не была 
подготовлена к пререканиям на эту тему.
— А мне бы не хотелось, чтобы у нас в доме жил чужой человек, — заявила она.
Томми покатился со смеху.
— Ты же ничего не знаешь, Марджи! Учителя не жили в доме у ребят. У них было 
специальное здание, и все ребята ходили туда.
— И все ребята учили одно и то же?
— Конечно, если они были одних лет.
— А мама говорит, что учитель должен быть настроен на ум каждого мальчика или 
девочки и что каждого ребенка нужно учить отдельно.
— Значит, в те времена так не делалось. И если тебе это не нравится, можешь не 
читать.
— Я не говорю, что мне не нравится, — поспешно сказала Марджи. Ей хотелось 
почитать об этих странных школах.
Они не дочитали и до половины, когда мама Марджи позвала:
— Марджи! Школа!
Марджи оглянулась.
— Еще немножко, мамочка.
— Немедленно, — сказала миссис Джонс. — Томми, вероятно, тоже уже пора.
Марджи сказала, обращаясь к Томми:
— Можно, после школы я еще немножко почитаю с тобой?
— Там видно будет, — безразлично сказал Томми и ушел, посвистывая, с пыльной 
старой книгой под мышкой.
Марджи отправилась в школьную комнату. Школьная комната была рядом со спальней, 
и механический учитель уже стоял на готове и ждал Марджи. Он всегда стоял 
наготове в одно и то же время каждый день, кроме субботы и воскресенья, потому 
что мама говорила, будто маленькие девочки учатся лучше, если занимаются 
регулярно.
Экран светился, и на нем появились слова: «Сегодня по арифметике мы будем 
проходить сложение правильных дробей. Пожалуйста, опусти в щель вчерашнее 
домашнее задание».
Марджи со вздохом повиновалась. Она думала о старых школах, которые были в те 
времена, когда дедушкин дедушка был маленьким мальчиком. Все дети со всей 
округи кричали и смеялись на школьном дворе, вместе сидели в классах, а в конце 
дня вместе отправлялись домой. Они все учили одно и то же и могли помогать друг 
другу делать домашние задания и говорить о них. И учителя были людьми…
Механический учитель писал на экране: «Когда мы складываем дроби 1/2 и 1/4 — …»
Марджи думала о том, как, должно быть, дети любили тогда школу. Она думала о 
том, как им было весело.



Соберемся вместе
(Давайте объединимся)

Мир длился сто лет, и люди забыли, что может быть по-другому. И не знали, как 
действовать, обнаружив, что началось что-то вроде войны.
И, конечно, Илиас Линн, глава бюро роботики, не знал, как ему реагировать, 
когда он услышал об этом. Главное управление бюро роботики размещалось в 
Шайенне, в соответствии с тенденцией к децентрализации, и Линн недоверчиво 
смотрел на молодого офицера службы безопасности из Вашингтона, сообщившего ему 
эту новость.
Илиас Линн — рослый мужчина, внешне очень простой, с бледно-голубыми, слегка 
выпуклыми глазами. Под взглядом этих глаз люди обычно начинали ежиться, но 
офицер службы безопасности оставался спокоен.
Линн решил, что его первой реакцией должно быть недоверие. Дьявол, и ведь на