группе сотрудников посменно не принимать данные от робота и не посылать ему 
инструкции?
— Ой-ой-ой, — Дмитрий чуть не вскочил со стула, настолько темпераментно он 
отреагировал. — Вы просто не отдаете себе отчета в том, что люди слишком 
медленно соображают для этого: нужно мгновенно проанализировать все данные, 
поступающие от робота, — температуру, и давление газа, и потоки космических 
лучей, и интенсивность солнечного ветра, и химический состав почвы, и по 
крайней мере еще три десятка вещей — и решить, каким должен быть следующий шаг. 
Человек способен лишь управлять роботом, да и то не слишком эффективно, а 
компьютер сам был бы роботом. С другой стороны, — продолжал он, — люди умеют 
реагировать только на сиюминутные обстоятельства. Сигнал любого вида тратит на 
путешествие с Меркурия на Землю и обратно от десяти до двадцати двух минут. 
Время зависит от того, в какой точке своей орбиты находится каждая из планет. 
Это, как вы понимаете, изменить нельзя. Вы получаете результат наблюдения, 
отдаете приказание, но многое может случиться между тем моментом, когда сделано 
наблюдение, и тем, когда до робота дойдет указание, как ему следует реагировать.
 Люди не могут сделать поправку на то, что скорость света недостаточно велика, 
а компьютер может… Помогите нам, Вильям.
Вильям сказал мрачно:
— Я всегда готов провести для ваших сотрудников любую консультацию, если вы 
считаете, что это может оказаться полезным. Мой телесигнал в вашем распоряжении.

— Речь идет не о консультации. Вы должны поехать со мной.
— Лично? — спросил Вильям потрясение.
— Конечно. Подобную работу нельзя выполнять, сидя на разных концах лазерного 
луча со спутником связи посередке. Это слишком дорого, слишком неудобно и, 
конечно, недостаточно секретно…
«Это действительно похоже на приключенческий роман», — решил Вильям.
— Приезжайте в Даллас, — продолжал Дмитрий, — и я покажу вам, что у нас есть. 
Тогда вы лучше поймете наши возможности. А потом поговорите с теми, кто 
занимается компьютерами. Пусть они поймут возможности вашего образа мышления.
Вильям понял, что настало время проявить решительность.
— Дмитрий, — сказал он, — у меня здесь своя работа. Важная работа, которую я не 
хочу бросать. Чтобы сделать то, что вы хотите, я должен буду оставить свою 
лабораторию на месяцы.
— Месяцы! — Дмитрий явно был ошеломлен. — Милый Вильям, наша работа может 
занять годы. Но ведь она имеет отношение к вашим проблемам.
— Нет, не имеет. Я знаю, что такое моя работа, управление роботом на Меркурии в 
нее не входит.
— Почему? Если все пойдет хорошо, вы, пытаясь заставить компьютер работать как 
мозг, узнаете больше о мозге. В результате вы вернетесь сюда, вооруженный новым 
знанием, полезным для того, что вы сегодня считаете своим делом. А пока вы в 
отъезде — разве у вас нет коллег, которые могут продолжать начатое? И разве вы 
не можете поддерживать с ними постоянную связь с помощью лазерных и 
телевизионных сигналов? И разве нельзя время от времени приезжать в Нью-Йорк? 
Ненадолго.
Вильям заколебался. Мысль об изучении мозга под другим углом зрения попала в 
цель. С этого момента он уже искал оправдание перед самим собой, чтобы поехать,
 — по крайней мере, ненадолго, только увидеть, на что это похоже… Он ведь 
всегда может вернуться.
Потом они с Дмитрием, простодушно наслаждавшимся поездкой, съездили на 
развалины старого Нью-Йорка. Старый Нью-Йорк был прекрасен, он восхитительно 
демонстрировал бессмысленную гигантоманию тех, кто жил до Катастрофы. Вильям 
подумал, что во время путешествия в Даллас он, может быть, тоже увидит 
какие-нибудь достопримечательности.
Собираясь в Даллас, Вильям начал подумывать о том, чтобы найти себе новую 
подругу. Хорошо бы найти ее в том регионе, где он не намерен жить постоянно.
Он имел лишь самое приблизительное представление о том, что от него требуется, 
но не тогда ли, подобно далекой зарнице, пришла ему в голову мысль, что, может 
быть…
Итак, он приехал в Даллас, вышел из вертолета и снова увидел сияющего Дмитрия. 
Маленький человек прищурился, потом обернулся и сказал:
— Я так и знал. Какое поразительное сходство!
Вильям посмотрел в ту сторону, куда смотрел Дмитрий, и увидел отпрянувшего… Ему 
было достаточно вспомнить собственное лицо, чтобы не усомниться: перед ним 
стоит Энтони.
На лице Энтони явственно читалось страстное желание скрыть их родство. От 
Вильяма требовалось только произнести вслед за Дмитрием «Поразительно!» и 
забыть, что Энтони его брат. Безусловно, генетические модели людей многообразны,
 тем не менее в природе возможно сходство даже при отсутствии родства.
Но Вильям был гомологистом, а работать с мозгом, не выработав невосприимчивости 
к некоторым деталям не может никто, поэтому он сказал:
— Я уверен, что это Энтони, мой брат.
Дмитрий удивился:
— Ваш брат?
— Мой отец, — объяснил Вильям, — имел двух детей от одной и той же женщины, 
моей матери. Мои родители были странными людьми.
Потом он шагнул вперед, протянув руку, и у Энтони не было другого выбора, как 
обменяться рукопожатием… Инцидент, происшедший в секторе приема, когда прибыл 
эксперт, на несколько дней стал единственным предметом разговоров.