всегда, белом халате. Он скрестил руки на груди и возвышался над сидящим Энтони,
 как башня. Больше всего в этот момент Рикардо был похож на деревянный 
портновский метр. — Каков ответ?
— Ты сказал, что нам нужен компьютер, сложный, как человеческий мозг. Ну и 
хорошо, мы его сделаем.
— В том-то и дело, идиот, что мы не можем…
— Мы — не можем. Но есть другие, которые могут.
— Какие другие?
— Те, кто работает с мозгом. Мы просто здравомыслящие механики. У нас нет ни 
малейшего представления о строении человеческого мозга, о том, как он работает. 
Почему бы нам не обратиться к гомологисту и не поручить ему сконструировать 
компьютер? — с этими словами Энтони взял большую порцию гарнира к утке и с 
удовольствием ее съел. Вкус этого блюда он запомнил навсегда, а вот подробности 
того, что последовало за их спором с Рикардо, он вспомнить не мог.
Тогда у него и в мыслях не было, что кто-то принял его слова всерьез. Вокруг 
засмеялись, у всех было ощущение, что Энтони ловко вывернулся, вот они и 
смеялись над Рикардо. (Позже, конечно, они говорили, что сразу поняли, 
насколько важное предложение внес Энтони.)
Рикардо вспыхнул, ткнул пальцем в Энтони и сказал:
— Изложи это предложение в виде докладной. Спорим, что у тебя не хватит на это 
духа. (Во всяком случае, именно так это сохранилось в памяти Энтони. Рикардо, 
однако, утверждал, что отозвался с энтузиазмом: «Отличная мысль! Почему бы тебе 
не внести это предложение официально, Энтони?».
Так или иначе, Энтони подал свое предложение в письменном виде.
Дмитрию Большому оно понравилось. Наедине с Энтони он хлопнул того по плечу, 
сказав, что и его мысли шли в том же направлении, — хотя он, конечно, не 
претендует на авторство по отношению к этой идее. («На случай провала», подумал 
Энтони.)
Дмитрий Большой занялся поисками подходящего гомологиста. Энтони и в голову не 
приходило, что он должен интересоваться этими поисками. Он не знал ни гомологии,
 ни гомологистов, за исключением, конечно, брата, о котором не думал. Или, по 
крайней мере, не признавался себе в этом.
Итак, встречающие, в числе которых был и Энтони, ждали в секторе приема, когда 
дверь наконец отворилась, появились вновь прибывшие и началась церемония 
представления. В этот момент Энтони и обнаружил, что видит перед собой 
собственное лицо.
Он почувствовал, как краска заливает его щеки, и от всей души пожелал оказаться 
за тысячу миль отсюда.
4
Больше всего на свете Вильям желал бы теперь, чтобы воспоминание возникло 
раньше. Следовало бы предвидеть… Конечно, следовало бы.
Но он получил лестное предложение, мысли о возможном успехе волновали его все 
больше. Возможно, он подсознательно избегал воспоминаний.
Начать с того, что Дмитрий Большой собственной персоной прибыл для разговора с 
ним. Дмитрий прилетел из Далласа в Нью-Йорк на самолете, и уже это взволновало 
Вильяма, чьим тайным грехом была любовь к чтению триллеров. Если герои романов 
хотели сохранить какую-то тайну, они всегда путешествовали лично: в конце 
концов, электронные путешествия, во всяком случае в романах, находились под 
контролем и каждый сигнал непременно перехватывался.
Вильям отпустил неуклюжую шутку по этому поводу, но Дмитрий, казалось, не 
слышал его. Он внимательно вглядывался в лицо Вильяма, думая о чем-то своем.
— Извините, — сказал он наконец. — Вы мне кого-то напоминаете.
(И даже его слова не вызвали у Вильяма никакого беспокойства. Как такое могло 
случиться? Ведь повод для беспокойства, безусловно, был.)
Дмитрий Большой, маленький толстенький человек, казалось, подмигивал 
собеседнику даже в те моменты, когда, по его словам, сердился или тревожился. У 
него был круглый нос картошкой, толстые щеки, и весь он был мягким. Своей 
фамилии он придавал большое значение. Вильям заметил это, когда Дмитрий при 
первой встрече поспешил сказать, по-видимому, не в первый раз:
— Размер — не единственное, что может быть большим, мой друг.
Большую часть беседы, которая за этим последовала, составляли возражения 
Вильяма. Он ничего не знает о компьютерах. Ничего! У него нет ни малейшего 
представления о том, как они работают и как их программируют.
— Не имеет значения, не имеет значения, — говорил Дмитрий, выразительным жестом 
руки как бы отбрасывая все возражения. — Мы знаем компьютеры, мы умеем 
создавать программы. Вы только расскажите нам, что должен сделать компьютер, 
чтобы работать, как человеческий мозг.
— Я не уверен, что достаточно хорошо понимаю, как работает мозг, и смогу 
рассказать вам об этом, Дмитрий, — возразил Вильям.
— Вы самый выдающийся гомологист в мире, — сказал Дмитрий — Я внимательнейшим 
образом изучил этот вопрос. — Эти слова оказались решающими.
Вильям слушал Дмитрия, нахмурившись. Он уже внутренне согласился с тем, что ему 
придется ехать в Даллас. Если человек давно и глубоко погружен в свою узкую 
специальность, он неизбежно начнет считать специалистов во всех других областях 
волшебниками, причем глубина этого заблуждения прямо пропорциональна глубине 
его собственного невежества в этих сферах… С течением времени Вильям узнал о 
Проекте «Меркурий» намного больше того, что представляло для него интерес 
вначале.
В конце концов он спросил.
— А зачем вообще использовать компьютер? Почему бы одному из ваших людей или