углубляющаяся экологическая катастрофа. Кризис был предотвращен только 
благодаря Машинам, которые искусно провели целое поколение людей через отмели и 
пороги истории.
И за это ему дали два года. Что можно сделать за два года, чтобы преодолеть 
непобедимое предубеждение человечества? Неизвестно.
Харриман обнадеживал его, намекая на какие-то новые идеи, но не вдаваясь в 
детали. А если бы и вдавался — Робертсон наверняка ничего бы не понял. Но что 
может сделать Харриман? Как вообще можно бороться со стойким отвращением 
человека к имитации? Никак…
Робертсон погрузился в дрему, но и во сне не дождался озарения.
3
— Теперь ты знаешь все, Джордж Десять, — сказал Харриман. — Ты изучил все, что 
мне казалось имеющим хоть какое-то отношение к проблеме. В твою память заложен 
такой объем информации о человечестве, его обычаях, его прошлом и настоящем, 
что ты теперь гораздо более сведущ в этих делах, чем я или кто-либо из людей.
— Похоже на то.
— Как ты считаешь, нужно тебе что-нибудь еще?
— Что касается информации, я не вижу особых пробелов. Возможно, за ее пределами 
существуют явления, о которых я даже не догадываюсь, — трудно сказать. Но это 
неизбежно, независимо от того, насколько широкий круг информации мне удастся 
охватить.
— Ты прав. К тому же у нас нет времени для безграничного расширения твоих 
познаний. Робертсон сказал, что нам отпущено всего два года, и четверть одного 
из них уже позади. Ты можешь посоветовать что-нибудь?
— В данный момент не могу, мистер Харриман. Я должен оценить информацию, и для 
этого мне понадобится помощь.
— Моя?
— Нет. Не только ваша. Вы — человек, к тому же высокой квалификации, и любое 
ваше мнение для меня частично будет иметь силу приказа, подавляя, таким образом,
 мои рассуждения. По той же причине я не хочу помощи от людей, тем более что вы 
сами запретили мне общаться с ними.
— Но в таком случае, Джордж, какой помощник тебе нужен?
— Робот, мистер Харриман.
— Какой робот?
— Из серии ДжР. Я ведь десятый из них.
— Но предыдущие модели были экспериментальными и оказались бесполезными…
— Мистер Харриман, существует Джордж Девять.
— Да, но от него тебе мало проку. Он слишком похож на тебя, если не считать 
отдельных недостатков. Из вас двоих ты более универсален.
— Я в этом не сомневаюсь, — совершенно серьезно сказал Джордж Десять, кивнув 
головой. — И все же: стоит мне начать мыслить в определенном направлении, тот 
факт, что именно я выдвинул идею, мешает мне отвергнуть ее. Если бы я мог, 
развив какую-то мысль, поделиться ею с Джорджем Девять, он бы взглянул на нее 
со стороны и, свободный от авторского пристрастия, увидел бы изъяны и слабые 
места, которые ускользают от меня.
— Иначе говоря, одна голова хорошо, а две — лучше, да, Джордж? — улыбнулся 
Харриман.
— Если вы имеете в виду двух индивидуумов с одной головой на каждого — вы правы,
 мистер Харриман.
— Хорошо. Что-нибудь еще?
— Да. Я просмотрел уйму фильмов, изображающих людей и их мир, но этого 
недостаточно. Здесь, на фирме, я видел людей и могу сверить свою интерпретацию 
того, что показано на пленке, с непосредственным сенсорным восприятием. Но что 
касается окружающей среды — я никогда не видел ее, а, судя по фильмам, здешняя 
обстановка мало похожа на внешний мир. Я хотел бы увидеть его.
— Увидеть мир? — Харриман был ошеломлен грандиозностью задачи. — Надеюсь, ты не 
думаешь, что я могу вывезти тебя за пределы «Ю. С. Роботс»?
— Именно этого я и хочу.
— Но это противозаконно! А если учесть сегодняшнее настроение общества, 
последствия для фирмы могут быть просто фатальными.
— Если нас засекут. Я ведь не предлагаю вам отправиться со мной в город или в 
какой-то район, заселенный людьми. Меня устроит любая открытая безлюдная 
местность.
— Это тоже незаконно.
— Только если нас поймают. Но ведь могут и не поймать.
— Для тебя это так важно, Джордж? — спросил Харриман.
— Точно не знаю, но мне кажется, да.
— У тебя есть что-то на уме?
— Не могу сказать, — неуверенно проговорил Джордж Десять. — Мне кажется, что-то 
вырисовывается, но мешает неопределенность исходных данных.
— Хорошо, я подумаю об этом. А пока займусь Джорджем Девять и помещу вас в одну 
ячейку. Тут-то, по крайней мере, трудностей не предвидится.
3а
Джордж Десять остался один.
Он вдумчиво отбирал суждения, выстраивал их в цепочку и делал выводы; начинал 
все сначала и проходил весь путь заново; на основании выводов формулировал 
новые суждения, проверял их, находил противоречия и отвергал или принимал, 
неустанно и терпеливо продолжая двигаться вперед, к своей цели.
Выводы, к которым он приходил, не вызвали у него ни любопытства, ни изумления, 
ни восторга; он просто ставил знак «плюс» или «минус».