4
Харриман заметно расслабился, когда они тихо приземлились в поместье Робертсона.

Робертсон подписал приказ, передав в их распоряжение динафойл, и бесшумный 
летательный аппарат, одинаково легко передвигающийся как по вертикали, так и по 
горизонтали, оказался достаточно мощным, чтобы поднять в воздух Харримана, 
Джорджа Десять и, естественно, пилота.
Динафойл был создан в результате подсказанного Машинами изобретения протонного 
микрореактора, который вырабатывал экологически чистую энергию малыми дозами. С 
тех пор ни одного хоть сколько-нибудь сравнимого по значению открытия сделано 
не было — при этой мысли Харриман сердито сжал губы, — но «Ю. С. Роботс» так и 
не дождалась заслуженной благодарности.
Перелет из здания фирмы в поместье Робертсона был рискованным трюком. Хорошо, 
что их не застукали с роботом на борту, иначе сразу жди неприятностей. Правда, 
оставался еще обратный путь. Что же касается территории поместья — тут вопрос 
становился спорным, поскольку участок считался собственностью фирмы, а в 
пределах владений компании роботы имели право находиться, под неусыпным 
присмотром специалистов, разумеется.
Пилот обернулся и украдкой взглянул на Джорджа Десять.
— Вы собираетесь выйти, мистер Харриман?
— Да.
— И эта штука тоже?
— О да. — В голосе зазвучала насмешка. — Я не оставлю вас с ним наедине.
Джордж Десять спустился первым, Харриман последовал за ним. Они приземлились на 
посадочной площадке, неподалеку от сада. Сад выглядел настолько образцово, что 
наводил на подозрения — не использует ли Робертсон ювенильные гормоны, чтобы 
контролировать число насекомых, вопреки распоряжениям экологической службы?
— Идем, Джордж, — позвал Харриман. — Вот, смотри.
— Я, в общем, примерно так себе все и представлял. Мои глаза не различают длины 
волн, поэтому, возможно, я распознаю не все объекты.
— Надеюсь, тебя не слишком удручает твой дальтонизм. Чтобы сформировать 
способность к суждениям, потребовалось задействовать огромное количество 
позитронных связей, так что цветовым восприятием пришлось пожертвовать. В 
будущем — если оно у нас есть…
— Я понимаю, мистер Харриман. Однако различий, которые я вижу, вполне 
достаточно, чтобы прийти к заключению, что существуют разнообразные формы 
растительной жизни.
— Безусловно. Их очень много.
— И каждая из них равна человеческой форме жизни, в биологическом смысле.
— Да, каждая представляет собой отдельный вид. Существуют миллионы видов живых 
существ.
— И человек — лишь один из этих видов.
— Однако он наиболее важен для людей.
— Для меня тоже, мистер Харриман. Но я имею в виду чисто биологический подход.
— Понимаю.
— Таким образом, жизнь необычайно сложна с точки зрения разнообразия форм.
— Ты прав, Джордж, в том-то вся и загвоздка. То, что человек придумывает для 
собственного удобства, оказывает влияние на всю систему жизни вокруг, и 
достижение кратковременных целей зачастую оборачивается долговременными 
неприятностями. Машины научили нас, как устроить человеческое общество, чтобы 
свести эти проблемы к минимуму, но катастрофа, угрожавшая в начале двадцать 
первого века, поселила в людях стойкую подозрительность по отношению к любым 
новшествам. Учитывая это, да еще особый страх перед роботами…
— Я понял вас, мистер Харриман… А вот и представитель животного мира, я почти 
уверен!
— Это белка — одна из многих разновидностей.
Белка, распушив хвост, перелетела на другую сторону дерева.
— Надо же, совсем крошечный, — сказал Джордж, молниеносно взмахнув рукой и 
разглядывая нечто зажатое в пальцах.
— Это насекомое, букашка какая-то. Их несколько тысяч видов.
— И каждая букашка — такое же живое существо, как белка и вы сами?
— Такой же законченный и независимый организм, как и любой другой. Существуют 
еще более мелкие организмы — такие мелкие, что их невозможно увидеть 
невооруженным глазом.
— А вот это — дерево, да? Твердое на ощупь…
4а
Пилот остался один. Ему хотелось вытянуть ноги, но смутная тревога удерживала 
его внутри динафойла. Он немедленно поднимет машину в воздух, если робот вдруг 
выйдет из-под контроля. Только как определишь, что эта штука стала 
неуправляемой?
Он повидал немало роботов на своем веку — это неизбежно, если работаешь личным 
пилотом мистера Робертсона. Однако роботы всегда оставались в лабораториях и на 
складах, где им и положено быть, в окружении множества специалистов.
Конечно, доктор Харриман — классный специалист. Говорят даже — самый лучший. 
Тем не менее робот находился там, где ему быть не полагалось: на Земле, под 
открытым небом, и вдобавок был совершенно не ограничен в передвижениях. 
Рассказывать об этом кому бы то ни было и рисковать хорошей работой не стоит, 
разумеется. И все-таки неправильно все это.
5
— Фильмы, просмотренные мною, согласуются с тем, что я увидел в реальности, —