вопросы. Когда он упомянул про интуицию, она презрительно фыркнула.
— Женская интуиция? Для этого понадобился такой робот? Как типично для мужчин! 
Вы не можете допустить, что женщина, которая делает правильные умозаключения, 
равна вам или даже превосходит вас по интеллектуальному уровню, и вы 
придумываете «женскую интуицию».
— Но, Сьюзен, я еще не кончил. Когда же он упомянул про контральто Джейн, она 
заметила:
— Иногда просто трудно решить, то ли возмущаться мужчинами, то ли раз и 
навсегда признать их всех абсолютными ничтожествами!
— Дайте мне рассказать, Сьюзен, — сердито сказал Богерт.
Едва он кончил, Сьюзен сказала:
— Можете вы уступить мне кабинет на час-другой?
— Да, но…
— Я хочу изучить все: программу Джейн, сообщения Мадариана, ваши беседы во 
Флагстафе. Надеюсь, вы разрешите в случае надобности воспользоваться вашим 
прекрасным лазерным телефоном, несмотря на его секретность, и вашим 
вычислительным устройством.
— Ну разумеется!
— Тогда избавьте меня от вашего присутствия, Питер!
Уже через сорок пять минут Сьюзен пошаркала к двери, открыла ее и позвала 
Богерта. Он вошел в сопровождении Робертсона, с которым она сухо поздоровалась:
— Привет, Скотт!
Богерт тщетно пытался угадать что-либо по ее лицу. Но это было суровое лицо 
старухи, которая не имела ни малейшего желания успокоить его. Он осторожно 
осведомился:
— Как вы думаете, Сьюзен, вам удастся нам помочь?
— Помимо того, что я уже сделала? Нет. Богерт сердито сжал губы, но тут 
вмешался Робертсон:
— Что же вы сделали, Сьюзен?
— Я немного поразмыслила. К сожалению, сколько я ни старалась, никому другому 
привить эту привычку мне Не удалось. Сначала я думала о Мадариане. Я ведь 
хорошо его знала. Он был умен, но легко возбудим и к тому же весь нараспашку. 
Думаю, Питер, вы ощутили приятную перемену, когда я ушла.
— Да, это кое-что изменило, — не мог удержаться Богерт.
— И он, как мальчишка, сразу же прибегал к вам с каждой новой идеей, ведь так?
— Да!
— И однако о том, что Джейн нашла решение, он сообщил вам уже, когда сидел в 
самолете. Зачем он ждал так долго? Почему не связался с вами из Флагстафа сразу 
же после того, как Джейн назвала ему звезды?
— Быть может, — сказал Богерт, — он впервые в жизни решил проверить все 
досконально. Ведь ничего подобного ему еще добиться не удавалось, и он 
предпочел выждать, пока у него не будет полной уверенности…
— Наоборот! Чем важней открытие, тем меньше стал бы он ждать. А раз уж он 
проявил столь редкостное терпение, почему же он не выдержал до конца и не 
отложил разговора с вами до возвращения, чтобы прежде проверить решение с 
помощью вычислительной техники, которой располагает фирма? Короче говоря, с 
одной стороны, он ждал слишком долго, а с другой-слишком мало.
— Следовательно, он нас просто разыгрывал? — перебил Робертсон.
— Послушайте, Скотт, не пытайтесь состязаться с Питером в идиотских замечаниях,
 — резко ответила Сьюзен. — Итак, я продолжаю. Другой интересный факт-это 
свидетель. Судя по записи последнего разговора, Мадариан сказал: «Бедняга 
просто подскочил от неожиданности, когда Джейн вдруг принялась излагать решение 
своим мелодичным контральто». Это были его последние слова. Но почему подскочил 
свидетель? Мадариан говорил вам, что все в обсерватории с ума посходили от ее 
голоса, а они провели там десять дней. Почему же тот факт, что она вдруг 
заговорила, мог кого-то из них удивить?
— Я думаю, оттого, — ответил Богерт, — что Джейн сообщила наконец решение 
проблемы, которая вот уже столетие волнует умы планетологов.
— Но ведь именно на это они и рассчитывали, такова была цель поездки. Кроме 
того, вдумаемся в эту фразу. По словам Мадариана, свидетель был потрясен, а не 
просто удивлен — если, конечно, вы в состоянии уловить разницу. К тому же он 
подскочил, когда Джейн вдруг принялась излагать решением, иначе говоря, в самом 
начале ее речи. Чтобы удивиться смыслу фразы, свидетелю нужно было бы послушать 
хотя бы несколько мгновений, но в этом случае Мадариан сказал бы, что он 
подпрыгнул после того, как услышал слова, произнесенные Джейн, а не «вдруг». 
Богерт сказал растерянно:
— Не думаю, чтобы все дело было в одном слове…
— А я думаю, — ледяным тоном отрезала Сьюзен. — Потому что я робопсихолог и 
могу предположить, что и как сказал бы Мадариан в определенной ситуации. Он 
тоже был робопсихологом. Следовательно, остается объяснить две странности: 
странную задержку Мадариана и странную реакцию свидетеля.
— И вы можете их объяснить? — спросил Робертсон.
— Естественно. С помощью элементарной логики. Мадариан сообщил новость сразу же,
 как делал обычно, или же настолько быстро, насколько сумел. Если бы Джейн 
решила проблему во Флагстафе, он, безусловно, связался бы с вами оттуда. Но 
поскольку он говорил с самолета, значит, она выдала результат после того, как 
они покинули обсерваторию.
— Но в этом случае…
— Дайте мне кончить. Мадариан прямо с аэродрома поехал во Флагстаф в большом 
закрытом фургоне? И Джейн в ее контейнере вместе с ним?