Джейн вначале, мы могли бы потом проследить ход ее рассуждений. И тем самым, 
возможно, спасли бы положение!
Через три дня Богерт вернулся из Флагстафа в подавленном настроении.
Когда Робертсон нетерпеливо осведомился о результатах поездки, он покачал 
головой.
— Ничего!
— Ничего?
— Абсолютно. Я разговаривал с учеными, техническим персоналом и даже студентами.
 Со всеми, кто хоть как-то общался с Джейн или ее видел. Их немного: должен 
признать, Мадариан действовал с большой осторожностью. Он позволял ей 
беседовать лишь с планетологами, у которых она могла бы почерпнуть нужные новью 
сведения. Их всего двадцать три. Двадцать три человека, которые вообще видели 
Джейн, и лишь двенадцать из них разговаривали с ней, а не просто обменивались 
любезностями. Я расспрашивал обо всем, что говорила Джейн. Они хорошо помнят ее 
слова, все они умные люди и понимают важность проблемы. Ведь разговаривали они 
с роботом, что само по себе производило неизгладимое впечатление. А тут еще 
голос звезды телевидения — конечно, от запомнили все до мелочей.
— Но с помощью психозонда… — начал было Робертсон.
— Если бы хоть один из них пусть даже смутно вспомнил, что Джейн как будто 
сказала что-то очень важное, я бы уговорил его согласиться на испытание 
психозондом. Но мыслимо ли подвергать подобной процедуре добрых два десятка 
человек, для которых мозг — главный источник существования! Честно говоря, это 
ни к чему не приведет. Если бы Джейн назвала три звезды и упомянула, что в их 
системах могут быть обитаемые планеты, представьте, как это их ошеломило бы! 
Точно взрыв вулкана. Конечно, ни один из них этого не забыл бы.
— Значит, кто-то из них лжет, — мрачно произнес Робертсон. Рассчитывает 
приберечь эти сведения для себя, чтобы потом прославиться.
— А как он это проделает? Вся обсерватория знает, с какой целью Мадариан и 
Джейн приезжали туда. Они осведомлены также и о цели моего визита. Если в 
будущем кто-нибудь из нынешних сотрудников вдруг представит совершенно 
оригинальную, но верную гипотезу об обитаемых планетах, то не только в нашей 
фирме, но и во Флагстафе никто не усомнится, что это плагиат. Так что его ждет 
полный провал.
— Значит, ошибся Мадариан.
— Нет, в это я также не могу поверить. Конечно, Мадариан, как и все 
робопсихологи, был крайне неуравновешенным человеком. Видимо, причина 
заключается в том, что они привыкли общаться с роботами больше, чем с людьми. 
Это так. Но дураком-то он не был! В подобном вопросе он не мог ошибиться.
— Получается… — но тут Робертсон исчерпал запас догадок. Оба зашли в тупик и 
несколько минут недовольно смотрели друг на друга. Потом Робертсон воскликнул: 
— Питер!
— Что?
— Может быть, посоветоваться с Сьюзен? Богерт весь напрягся.
— То есть?
— Позвоним Сьюзен и попросим ее приехать сюда.
— А что она, собственно, может сделать?
— Не знаю. Но ведь она робопсихолог и способна лучше, чем кто-либо другой, 
понять все замыслы Мадариана. И кроме того, она… О, вы ведь знаете, у нее 
всегда было больше серого вещества, чем у любого из нас!
— Не забывайте, ей около восьмидесяти лег!
— А вам семьдесят. Ну и что?
Богерт вздохнул. Кто знает, быть может, за эти годы бездействия язвительности у 
нее поубавилось? И он сказал:
— Хорошо! Я ее приглашу.
Войдя в кабинет Богерта, Сьюзен Кэлвин внимательно все оглядела вокруг, прежде 
чем встретиться глазами с руководителем исследовательского отдела. Она очень 
постарела со времени своего ухода. Ее волосы стали белоснежными, лицо 
избороздили глубокие морщины. Она так похудела, что казалась почти прозрачной. 
И только ее проницательные глаза оставались прежними.
Богерт шагнул ей навстречу и протянул руку. Сьюзен Кэлвин обменялась с ним 
рукопожатием и произнесла:
— Для старика, Питер, вы выглядите вполне прилично. Но на вашем месте я не 
стала бы дожидаться будущего года. Уходите на пенсию, освобождайте место для 
молодежи. А Мадариан погиб. Неужто вы вызвали меня, чтобы предложить мне мое 
прежнее место? Так вы дойдете до того, что будете держать стариков еще год 
после смерти.
— Нет, нет, Сьюзен! Я просил вас приехать… — Он замялся, не зная, с чего начать.

Но Сьюзен читала его мысли так же легко, как и раньше. Она села с осторожностью,
 какой требовали ее ревматические суставы, и сказала:
— Питер! Вы обратились ко мне потому, что дело плохо. Иначе даже мертвую вы 
меня ближе чем на пушечный выстрел не подпустили бы.
— Право же, Сьюзен!
— Не тратьте время на пустые разговоры! У меня на это никогда не хватало 
времени; даже когда мне было сорок, ну а сейчас тем более… Смерть Мадариана и 
ваш вызов явно связаны между собой. Случайное совпадение двух таких редчайших 
событий слишком мало вероятно. Начните с самого начала и не бойтесь показать, 
какой вы дурак. Я уже давно заметила эту вашу особенность.
Богерт откашлялся с несчастным видом и принялся рассказывать. Она внимательно 
слушала, время от времени поднимала иссохшую руку, останавливая его, и задавала