экспериментальной проверкой, можно полагаться на робота или нет.
Профессор позволил увести себя из подвала. Но и пятью этажами выше, в стенах 
собственного кабинета, ему по-прежнему было не по себе.
Он промокнул белым платком мелкие капли пота на лбу.
— Вы прекрасно знаете, доктор Лэннинг, что законы запрещают использовать 
роботов на Земле.
— Дело обстоит не так просто, профессор Гудфеллоу. Роботов нельзя использовать 
на улицах, путях сообщения или общественных зданиях. Использование же роботов в 
домах частных лиц или на приусадебных участках связано с таким количеством 
ограничений, что из этого, как правило, ничего не выходит. Однако университет 
не попадает ни в ту, ни в другую категорию. Это большое закрытое заведение, 
которому обычно предоставляют значительные льготы. Если робота будут держать в 
специальном помещении и использовать только для академических целей и если люди,
 имеющие доступ в это помещение, согласятся выполнять определенные правила и 
соблюдать установленные ограничения, то ни один закон не будет нарушен.
— Столько хлопот ради нескольких корректур?
— Поле Деятельности этого робота, дорогой профессор, практически безгранично. 
До сих пор роботов использовали только для избавления человека от утомительного 
физического труда. А разве в науке нет черновой работы? Если профессор вместо 
того, чтобы заниматься творческим, созидательным трудом, вынужден тратить две 
недели своего драгоценного времени на нудную правку корректуры, а я предлагаю 
вам машину, способную выполнить ту же работу за полчаса, — это, по-вашему, 
мелочь?
— Да, но цена…
— Цена пусть вас не смущает. Купить И-Зет Двадцать Семь не может никто. «Ю. С. 
Роботс» не продает свою продукцию. Но университет может арендовать робота за 
тысячу долларов в год — это куда дешевле какой-нибудь самопишущей приставки к 
микроволновому спектрографу.
Гудфеллоу ошеломленно смотрел на своего гостя, и тот добавил, закрепляя успех:
— Впрочем, я прошу вас лишь об одном: поставить этот вопрос перед теми, кто у 
вас уполномочен принимать решения. Если им понадобится дополнительная 
информация, я всегда к услугам.
— Что же, — неуверенно проговорил Гудфеллоу, — на той неделе состоится 
заседание университетского совета. Я расскажу на нем о вашем предложении. 
Только я ни за что не ручаюсь.
— Само собой разумеется.
Защитник — невысокого роста толстяк — так важно выпячивал грудь, что от этого 
его двойной подбородок становился еще заметнее. Когда настала его очередь 
допрашивать свидетеля, он долго разглядывал профессора Гудфеллоу и затем 
спросил:
— А ведь вы довольно охотно дали согласие?
— Дело в том, что мне не терпелось избавиться от доктора Лэннинга, — живо 
ответил профессор. — В тот момент я готов был согласиться на что угодно.
— С тем чтобы, как только он уйдет, сразу же позабыть свое обещание?
— Видите ли…
— Но ведь это вы предложили университетскому совету арендовать робота?
— Да.
— Следовательно, ваше согласие вовсе не было отговоркой. Вы дали его охотно и 
сдержали свое обещание.
— Я действовал согласно принятой у нас процедуре.
— И вы вовсе не были так уж напуганы роботом, как это пытаетесь здесь 
представить. Вы знаете Три Закона Роботехники, и они вам были известны еще до 
той встречи с доктором Лэннингом?
— Мм, да…
— Потому-то вы так легко и согласились оставить робота без присмотра?
— Доктор Лэннинг уверил меня…
— Но будь у вас хоть малейшие сомнения, вы не удовлетворились бы его 
заверениями, не так ли?
— У меня были все основания полагаться на слово…
— Вопросов больше не имею, — прервал его защитник.
Когда профессор Гудфеллоу в еще более, чем прежде, раздраженном настроении 
покинул свидетельскую скамью, судья Шейн слегка наклонился вперед и спросил:
— Поскольку я не специалист по роботам, то мне хотелось бы узнать точный смысл 
Трех Законов Роботехники. Не мог бы профессор Лэннинг процитировать их суду?
Доктор Лэннинг в этот момент о чем-то шептался с сидевшей рядом седовласой 
женщиной. Вздрогнув от неожиданности, он встал. Женщина подняла голову — ее 
лицо было совершенно непроницаемо.
— Хорошо, ваша честь, — сказал доктор Лэннинг, сделав паузу, точно собирался 
произнести длинную речь, и заговорил, четко выделяя каждое слово:
— Первый Закон: робот не может причинить вред человеку или своим бездействием 
допустить, чтобы человеку был причинен вред. Второй Закон: робот должен 
повиноваться приказам, которые отдает человек, кроме тех случаев, когда эти 
приказы противоречат Первому Закону. Третий Закон: робот должен заботиться о 
своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму 
Законам.
— Понимаю, — сказал судья, что-то быстро записывая. — И эти законы определяют 
поведение каждого робота?
— Каждого без исключения. Любой специалист может это подтвердить.
— В том числе робота И-Зет Двадцать Семь?
— Да, ваша честь.