— Возможно, вам придется повторить это утверждение под присягой.
— Я готов, ваша честь.
Он сел.
Его седовласая собеседница, Главный Робопсихолог компании «Ю. С. Роботс» доктор 
Сьюзен Кэлвин, поглядела на своего начальника без особого почтения. Впрочем, 
люди редко пользовались ее расположением.
— Показания Гудфеллоу были точными, Альфред? — спросила она.
— В целом да, — пробормотал Лэннинг, — правда, он вовсе не был так уж напуган 
роботом, а когда услышал цену, то вполне был готов по-деловому обсуждать мое 
предложение. Но в остальном он не слишком уклонился от истины.
— Было бы разумнее назначить более высокую цену, — задумчиво проговорила доктор 
Кэлвин.
— Мы старались пристроить Изи.
— Знаю. Возможно даже, что перестарались. Они представляют это так, словно мы 
преследовали какие-то свои цели.
— Так оно и было, — раздраженно заметил доктор Лэннинг. — Я сам это признал на 
заседании университетского совета.
— Они могут представить так, словно мы признались в одних замыслах, чтобы 
скрыть другие, более тайные.
Скотт Робертсон, сын основателя «Ю. С. Роботс» и владелец контрольного пакета 
акций, наклонился к Сьюзен Кэлвин с другой стороны и произнес оглушительным 
шепотом:
— Если бы вы заставили Изи рассказать, как все было на самом деле, мы бы сейчас 
знали, что к чему.
— Вам же известно, мистер Робертсон, что он не в состоянии говорить об этом.
— Так заставьте его! На то вы и психолог, доктор Кэлвин. Заставьте его говорить.

— Коль скоро я психолог, мистер Робертсон, — сухо произнесла Сьюзен Кэлвин, — 
так позвольте уж мне самой решать. Я не допущу, чтобы моего робота принуждали к 
опасным для него действиям.
Робертсон нахмурился, но, прежде чем он успел что-то сказать, судья Шейн 
постучал молоточком, и разговор пришлось прекратить.
Теперь показания давал Фрэнсис Харт, декан филологического факультета: это был 
полнеющий мужчина в безукоризненном темно-сером костюме строгого покроя. 
Розовую лысину декана пересекали несколько жиденьких прядей волос. Он сидел, 
чуть откинувшись, аккуратно сложив руки на коленях, и время от времени натянуто 
улыбался.
— Впервые о роботе И-Зет Двадцать Семь я услышал от профессора Гудфеллоу на 
заседании университетского совета, — начал он. — Позднее, десятого апреля 
прошлого года, мы посвятили этому вопросу специальное заседание, на котором я 
был председателем.
— У вас сохранился протокол?
— Видите ли, — сухо улыбнулся декан, — мы не вели протокола. Наше заседание 
носило конфиденциальный характер.
— Что же произошло на этом заседании?
Сидя на председательском месте, декан Харт чувствовал себя не вполне уверенно. 
Заметно нервничали и другие члены совета. Один лишь доктор Лэннинг являл собой 
картину безмятежного спокойствия. Худой и высокий, с копной седых волос, он был 
похож на портреты президента Эндрю Джексона.
На столе перед членами совета лежали образцы заданий, выполненных роботом. 
Профессор физической химии Мэйнотт с одобрительной улыбкой разглядывал 
вычерченный Изи график.
Харт откашлялся и сказал:
— Робот, несомненно, способен компетентно выполнять определенную черновую 
работу. Перед заседанием я просмотрел эти образчики и должен заметить, что 
ошибок в них практически нет.
Он взял со стола длинные бумажные полосы, примерно втрое длиннее обычной 
книжной страницы. Это были типографские гранки, в которые авторы вносят 
исправления, прежде чем текст будет сверстан окончательно. Широкие поля гранок 
пестрели четкими корректурными знаками. Отдельные слова в тексте были 
вычеркнуты, а вместо них на полях были написаны другие таким красивым и четким 
шрифтом, что казалось, будто они тоже напечатаны. Синие чернила указывали, что 
ошибку допустил автор, красные — наборщик.
— Я полагаю, что ошибок нет не только практически, — сказал Лэннинг. — Готов 
поручиться, доктор Харт, что их нет вовсе. Я незнаком с текстом, но совершенно 
уверен, что корректура проведена безукоризненно. Если же рукопись содержит 
ошибки по существу вопроса, то их исправление не входит в обязанности робота.
— С этим никто не спорит. Однако робот в нескольких местах изменил порядок слов,
 а я не уверен, что правила английской грамматики сформулированы настолько 
точно, чтобы мы могли надеяться, что поправки робота во всех случаях не исказят 
смысл. — Позитронный мозг Изи, ответил Лэннинг, обнажая в улыбке крупные зубы,
 — вобрал в себя содержание основных работ в области грамматики. Убежден, что 
вы не можете указать хотя бы на одну неверную поправку.
Профессор Мэйнотт оторвался от графика. — Я хочу спросить, доктор Лэннинг, а 
зачем вообще для этой цели нужен робот, учитывая неблагоприятное общественное 
мнение и связанные с этим трудности? Уверен, что успехи науки в области 
автоматизации позволяют вашей фирме сконструировать вычислительную машину 
обычного и всеми признанного типа, которая была бы способна держать корректуру.
Разумеется, это в наших силах, — сухо ответил Лэннинг, — но для такой машины 
потребуется кодировать текст. При помощи специальных символов, а затем