неверными шагами разбрелась по нему. Сначала она вызвала смех и шутки. Но по 
мере того, как невидимая рука Куинна не спеша усиливала нажим, смех стал 
звучать уже не так весело, появилась неуверенность, и люди начали задумываться.
На предвыборном собрании царило смятение. Еще неделю назад никакой борьбы на 
нем не ожидалось — могла быть выдвинута кандидатура лишь одного Байерли. И 
сейчас его было некем заменить. Пришлось выдвинуть его. Но это привело всех в 
полную растерянность.
Все было бы не так плохо, если бы рядовых избирателей не мучили сомнения. Всех 
поражала серьезность обвинения — если оно было правдой, или крайнее 
безрассудство обвинителей — если обвинение было ложным.
На следующий день после того, как собрание без особого энтузиазма проголосовало 
за кандидатуру Байерли, в газете появилось изложение длинной беседы с доктором 
Сьюзен Кэлвин — «мировой величиной в робопсихологии и позитронике».
И после этого разразилось такое, что можно было бы точно и лаконично 
охарактеризовать словами «черт знает что».
Только этого и ждали «фундаменталисты». Это не было названием какой-то 
политической партии или религии. Так называли просто людей, которые не смогли 
приспособиться к жизни в «атомном веке», прозванном так, когда атомы были еще в 
новинку. По сути дела, это были сторонники опрощения, тосковавшие по жизни, 
которая, вероятно, не казалась такой уж простой тем, кто испытал ее на себе.
Фундаменталисты не нуждались в новых поводах для своей ненависти к роботам и к 
тем, кто их производил. Но обвинений Куинна и рассуждений Кэлвин было 
достаточно, чтобы придать вес их доводам.
Огромные заводы «Ю.С.Роботс энд Мекэникел Мэн Корпорэйшн» напоминали ульи, 
кишевшие вооруженной охраной. Здесь готовились к отпору.
Городской дом Стивена Байерли оцепили полицейские.
Все остальные стороны предвыборной кампании, конечно, были забыты. Да и 
предвыборной кампанией все, что происходило, можно было назвать лишь потому, 
что оно заполняло промежуток между выдвижением кандидатур и днем выборов.
Появление суетливого маленького человечка не смутило Стивена Байерли. На него, 
очевидно, не произвели никакого впечатления и маячившие на заднем плане 
форменные мундиры. На улице, за угрюмой цепью полицейских, ждали верные 
традициям своего ремесла репортеры и фотографы. Одна предприимчивая 
телевизионная компания установила камеру против крыльца скромного жилища 
прокурора, и диктор с деланным возбуждением заполнял паузы подробнейшими 
комментариями.
Суетливый маленький человечек вышел вперед. Он держал в руках длинную 
хитроумную официальную бумагу.
— Мистер Байерли, вот постановление суда, которое уполномочивает меня обыскать 
это помещение на предмет незаконного присутствия… гм… механических людей или 
роботов любого типа…
Байерли приподнялся и взял бумагу. Он бросил на нее равнодушный взгляд и, 
улыбаясь, протянул ее обратно:
— Все в порядке. Валяйте. Делайте ваше дело. Миссис Хоппер, — крикнул он своей 
экономке, которая неохотно вышла из комнаты, — пожалуйста, пройдите с ними и 
помогите, если сможете.
Маленький человечек, которого звали Херроуэй, заколебался, заметно покраснел, 
тщетно попытался перехватить взгляд Байерли и пробормотал, обращаясь к двум 
полицейским:
— Пошли.
Через десять минут они вернулись.
— Все? — спросил Байерли безразличным тоном человека, не очень 
заинтересованного ответом.
Херроуэй прокашлялся, начал срывающимся голосом, остановился и сердито начал 
снова:
— Послушайте, мистер Байерли. Мы получили инструкцию тщательно обыскать дом.
— Разве вы этого не сделали?
— Нам точно сказали, что мы должны искать.
— Да?
— Короче, мистер Байерли, будем называть вещи своими именами. Нам ведено 
обыскать вас.
— Меня? — произнес прокурор, расплываясь в улыбке. — А как вы предполагаете это 
сделать?
— У нас есть с собой флюорограф…
— Значит, вы хотите сделать мой рентгеновский снимок? А вы имеете на это право?
— Вы видели постановление.
— Можно еще раз посмотреть?
Херроуэй, на лице которого сияло нечто большее, чем простое усердие, снова 
протянул бумагу. Байерли спокойно произнес:
— Я сейчас прочитаю, что вы должны обыскать: «домовладение, принадлежащее 
Стивену Аллену Байерли, по адресу 355, Уиллоугров, Свенстрон, а также гаражи, 
кладовые и любые другие здания или строения, относящиеся к этому домовладению, 
а также все земельные участки, к нему принадлежащие»… хм… и так далее. Все 
верно. Но, дорогой мой, здесь ничего не говорится о том, чтобы обыскивать мои 
внутренности. Я не являюсь частью домовладения. Если вы думаете, что я спрятал 
робота в кармане, можете обыскать мою одежду.
У Херроуэя не было сомнений относительно того, кому он обязан своей должностью. 
И он не собирался отступать, получив возможность выдвинуться на лучшую, то есть 
лучше оплачиваемую. Он произнес со слабым оттенком вызова:
— Послушайте. Я имею разрешение осмотреть всю обстановку вашего дома и все, что