своей жизнью ради других. Это у робота — Первый Закон Попросту говоря, если 
Байерли исполняет все Законы роботехники, он — или робот, или очень хороший 
человек.
— Значит, — произнес Куинн, — вы никогда не сможете доказать, что он робот?
— Я, возможно, смогу доказать, что он не робот.
— Это не то, что мне нужно.
— Вам придется удовлетвориться тем, что есть. А что вам нужно, это ваше дело.
В этот момент Лэннингу пришла в голову неожиданная идея Он с трудом выговорил:
— Постойте! А не приходило вам в голову, что должность прокурора — довольно 
странное занятие для робота? Судебное преследование людей, смертные приговоры — 
огромный вред, причиняемый людям…
— Нет, вы так не вывернетесь, — заявил Куинн. — То, что он окружной прокурор, 
еще не означает, что он человек. Разве вы не знаете его биографии? Да он 
хвастает тем, что ни разу не возбуждал дела против невиновного; что десятки 
людей остались на свободе только потому, что улики против них его не 
удовлетворяли, хотя он и мог бы, вероятно, уговорить присяжных казнить их! И 
так оно и есть.
Худые щеки Лэннинга дрогнули:
— Нет, Куинн, нет! В Законах роботехники ничего не говорится о виновности 
человека. Робот не может решать, заслуживает ли человек смерти. Не ему об этом 
судить. Он не может причинить вред ни одному человеку — будь то негодяй или 
ангел.
— Альфред, — в голосе Сьюзен Кэлвин прозвучала усталость, — не говорите 
глупостей. Что, если робот увидит маньяка, собирающегося поджечь дом с людьми? 
Он остановит его или нет?
— Конечно.
— А если единственным способом остановить его будет убийство?
Лэннинг издал какой-то неопределенный звук и промолчал.
— В таком случае, Альфред, он сделает все, чтобы не убивать его. Если бы маньяк 
все-таки умер, робот нуждался бы в психотерапии. Иначе он сам мог бы сойти с 
ума, поставленный перед таким противоречием — нарушить букву Первого Закона, 
чтобы быть верным его духу. Но человек был бы все-таки убит, и его убил бы 
робот.
— Что же, Байерли, по-вашему, должен быть сумасшедшим? — осведомился Лэннинг, 
вложив в эти слова весь сарказм, на который он был способен.
— Нет, но он сам не убил никого Он лишь вскрывает факты, свидетельствующие о 
том, что данный человек опасен для множества остальных людей, которых мы 
называем обществом. Он встает на защиту большинства и таким путем исполняет 
Первый Закон наилучшим образом. Дальше этого он не идет. Потом уже судья 
приговаривает преступника к смерти или тюрьме, если присяжные признают его 
виновным. Казнит преступника палач, стережет его тюремщик. А мистер Байерли 
всего лишь выявляет истину и помогает обществу После того, как вы, мистер Куинн,
 обратились к нам, я действительно познакомилась с карьерой мистера Байерли. Я 
узнала, что в своем заключительном слове он никогда не требует смертного 
приговора. Я узнала также, что он высказывался за отмену смертной казни и щедро 
финансирует исследования в области судебной нейрофизиологии. Он, очевидно, 
верит в то, что преступников следует лечить, а не наказывать. Я считаю, что это 
о многом говорит.
— Да? — Куинн улыбнулся. — А не пахнет ли здесь роботом?
— Возможно. Кто это отрицает? Такие действия свойственны только роботу или же 
очень благородному и хорошему человеку. Вы видите, что просто невозможно 
провести границу между поведением роботов и лучших из людей?
Куинн откинулся в кресле. Его голос дрожал от нетерпения.
— Доктор Лэннинг, возможно ли создать человекоподобного робота, который внешне 
ничем не отличался бы от человека?

— В виде опыта это делалось на «Ю. С. Роботс», конечно, без позитронного мозга. 
Если использовать человеческие яйцеклетки и гормональную регуляцию, можно 
нарастить человеческую плоть и кожу на остов из пористого силиконового пластика,
 который нельзя будет обнаружить при внешнем обследовании. Глаза, волосы, кожа 
могут быть на самом деле человеческими, а не человекоподобными. И если к этому 
добавить позитронный мозг и любые внутренние устройства, какие вы только 
пожелаете, у вас получится человеке подобный робот.
— Сколько времени нужно для этого? — коротко спросил Куинн.
Лэннинг подумал:
— Если у вас все под рукой — мозг, остов, яйцеклетки, нужные гормоны, 
оборудование для облучения — скажем, два месяца.
Куинн выпрямился.
— Тогда мы посмотрим, на что похож мистер Байерли изнутри. Это принесет «Ю. С. 
Роботс» плохую славу, но вы имели возможность это предотвратить.
Когда они остались одни, Лэннинг нетерпеливо повернулся к Сьюзен Кэлвин:
— Почему вы настаиваете…
Не скрывая своих чувств, она резко возразила:
— Что вам нужно: истина или моя отставка? Я не собираюсь лгать ради вас. «Ю. С. 
Роботс» может постоять за себя. Не будьте трусом.
— А что, если он вскроет Байерли, и выпадут шкивы и шестерни? Что тогда?
— Он не вскроет Байерли, — произнесла Кэлвин презрительно. — Байерли не глупее 
Куинна. По меньшей мере не глупее.
Новость облетела весь город за неделю до того, как Байерли должны были 
выдвинуть кандидатом в мэры. Облетела — это, пожалуй, не то слово. Она