принципу.
— Неизвестному нам, во всяком случае.
— Не известному никому. Не видно никаких двигателей. Может быть, они встроены в 
стены. Может быть, поэтому стены тут такие толстые.
— Что ты там бормочешь? — спросил Донован.
— А ты бы послушал. Я говорю, что какие бы машины ни приводили в движение этот 
корабль, они скртыты и, очевидно, не требуют надзора. Корабль управляется 
дистанционно.
— А кто им управляет? Мозг?
— Почему бы и нет?
— Значит, по-твоему, мы тут останемся до тех пор, пока Мозг не вернет нас 
обратно?
— Возможно. Если так, давай спокойно ждать. Мозг — это робот. Он обязан 
соблюдать Первый Закон. Он не может причинить вред человеку.
Донован медленно опустился в кресло.
— Ты так думаешь? — Он тщательно пригладил волосы. — Слушай! Эта тарабарщина с 
искривлением пространства вывела из строя робота «Консолидейтед», и математики 
объяснили это так: межзвездный перелет смертелен для человека. Какому же роботу 
мы должны верить? Нашему, насколько я понимаю, представили те же данные.
Пауэлл бешено дергал себя за усы.
— Не притворяйся, Майк, что не знаешь роботехники. Прежде чем робот обретет 
физическую возможность нарушить Первый Закон, в нем так много должно поломаться,
 что он десять раз успеет превратиться в кучу лома. Нет, тут должно быть 
какое-то очень простое объяснение.
— О, конечно! Попроси дворецкого, чтобы он разбудил меня вовремя. Все это так 
просто, что мне незачем волноваться, и я буду спать как дитя.
— Ради Юпитера, Майк, чем ты сейчас недоволен? Мозг о нас заботится. Здесь 
тепло. Светло. Есть воздух. А стартового ускорения не хватило бы даже на то, 
чтобы растрепать твои волосы, будь они достаточно приглажены.
— Да? А что мы будем есть? Что мы будем пить? Где мы? Как мы вернемся? А если 
авария, к какому выходу и в каком скафандре должны мы бежать — бежать, а не 
идти шагом? Я даже не видел здесь ванной и тех мелких удобств, которые обычно 
бывают рядом с ней. Конечно, о нас заботятся, и неплохо! Голос, прервавший речь 
Донована, принадлежал не Пауэллу. Он принадлежал никому. Он висел в воздухе — 
громовой и ошеломляющий:
— Грегори Пауэлл! Майкл Донован! Грегори Пауэлл! Майкл Донован! Просим сообщить 
ваше местонахождение. Если корабль поддается управлению, просим вернуться на 
базу. Грегори Пауэлл! Майкл Донован!..
Эти слова с механической размеренностью повторялись снова и снова, разделенные 
неизменными четкими паузами.
— Откуда это? — спросил Донован.
Не знаю, — напряженно прошептал Пауэлл. — 0ткуда здесь свет? Откуда здесь все?
— Но как же нам отвечать? Они переговаривались во время пауз, разделявших 
гулкие повторяющиеся призывы.
Стены были голы — настолько, насколько голой может быть гладкая, ничем не 
прерываемая, плавно изгибающаяся металлическая поверхность.
— Покричим в ответ, — предложил Пауэлл. Так они и сделали. Они кричали сначала 
по одиночке, потом хором:
— Местонахождение неизвестно! Корабль не управляется! Положение отчаянное!
Они охрипли. Короткие деловые фразы начали перемежаться воплями и бранью, а 
холодный, зловещий голос продолжал их звать.
— Они нас не слышат, — задыхаясь, проговорил Донован. — Здесь нет передатчика. 
Только приемник.
Невидящими глазами он уставился в стену.
Медленно, постепенно гулкий голос становился все тише и глуше. Когда он 
превратился в шепот, они снова принялись кричать и попробовали еще раз, когда 
наступила полная тишина.
Минут пятнадцать спустя Пауэлл без всякого выражения сказал:
— Давай пройдем по кораблю еще раз. Должна же здесь быть какая-то еда.
В его голосе не слышно было никакой надежды. Он был готов признать свое 
поражение.
Они вышли в коридор и принялись осматривать помещения — один по левую сторону, 
другой — по правую. Они слышали гулкие шаги друг друга, время от времени 
встречались в коридоре, обменивались свирепыми взглядами и вновь пускались на 
поиски.
Неожиданно Пауэлл нашел то, что искал. В тот же момент до него донесся 
радостный возглас Донована:
— Эй, Грег, здесь есть все удобства! Как это мы раньше не заметили?
Минут через десять Донован, поплутав немного, разыскал Пауэлла.
— Душ пока не отыскался… — начал он и осекся. — Еда!
Часть стены, скользнув вниз, открыла проем неправильной формы с двумя полками. 
Верхняя была уставлена разнообразными жестянками без этикеток. Эмалированные 
банки на нижней полке были все одинаковые, и Донован почувствовал, как по ногам 
потянуло холодком. Нижняя полка охлаждалась.
— Как?.. Как?..
— Раньше этого не было, — коротко ответил Пауэлл. — Эта часть стены 
отодвинулась, как только я вошел.
Он уже ел. Жестянка оказалась самоподогревающейся, с ложкой внутри, и в 
помещении уютно запахло тушеной фасолью.
Бери-ка банку, Майк!