| |
Сосредоточенность на ней придавала мне стремления. Мать открыла дверь, радостно
сказала -
ну дочка, заходи, обняла меня за плечи и с ужасом в голосе сказала - ты что,
даже не обнимешь
меня?? Я никак не реагировала на то, что она говорит, во мне не рождалось
ничего, никакого
отклика или неприязни, ничего вообще. Смотря на меня, она постоянно начинала
плакать, но я
поняла, что для неё это уже настолько привычное состояние, что даже на боль и
страдание это
не похоже. Я готовилась к гораздо худшему. К моему удивлению, она оказалась
хорошо
осведомлена о том, как я к ней отношусь, хотя я писала ей об этом всего один
раз. Она поняла,
что я не люблю ее и видимо уже привыкла к этой мысли. Мне было все равно о чем
с ней
говорить, главное было увидеть, что она за человек, какие её взгляды на жизнь.
Тут она меня
тоже удивила. Она полностью признает то, что её жизнь - страдание из-за того,
что я так сделала,
но что она никогда не откажется от этого, потому что это и есть человеческие
чувства, и что бы ни
случилось, она будет скучать по мне, что с того момента, как я родилась, в её
жизни ничего
больше нет и не будет, кроме меня, и она не хочет ничего в этом менять. Я ясно
видела, что
человек сам выбирает ту жизнь, которой живет. Я сказала ей - ты понимаешь, что
есть способ не
страдать, что твое состояние - не единственное из возможных, на что она
ответила, что она не
хочет становиться таким чудовищем как я, и лучше пострадает всю жизнь, чем хоть
в чем-то
будет походить на меня. На все, что я говорила, её реакция была одна - "ты не
человек, я не
знаю, кто ты, но люди так не живут". Бодхи она считает дьяволом, только не
может понять - зачем
ему нужны последователи. Когда мы жили вместе, она, казалось, не замечала моего
состояния,
хотя я была в постоянном депресняке. Сейчас, перебирая в памяти мою жизнь, она
это
вспомнила и поняла, и выдвинула версию, что надо было сдать меня в психбольницу.
Я спросила,
как так получается, что она говорит, что меня любит, и в то же время не
радуется тому, что я не
страдаю. На это она сказала только то, что хуже чем то, что я есть сейчас,
ничего быть не может.
Она имела в виду, что я не реагирую на негативными эмоциями в ответ на ее
негативные эмоции,
что она не вызывает во мне жалости и сочувствия. Я поняла, что все, что ей
нужно - это чтобы я
ей звонила и помнила о ней. Как я живу, какая я - это вообще не интересует её.
Для нее было бы
лучше, чтобы я была пьяницей и кем угодно, только бы я о ней не забывала. Она
выпрашивала у
меня обещания, что я буду ей давать о себе знать. Я сказала, что никакое
общение невозможно
между нами до тех пор, пока она стоит на позиции держания за свои страдания, а
т.к. я не верю
(да и она тоже), что эта позиция изменится, общаться мы не будем никогда. Она
рыдала,
говорила, что только я могу ей помочь, но я с ясностью видела, что ей помочь
может только она
сама, и что она сама этого не хочет. Я понимала, что говорить все это
бессмысленно, но мне
было все равно. Мне показалось, что страдания пошли ей на пользу. Она стала
чуть менее
упертая, чем была раньше, в ней нет той злости, и с Р. её не сравнить - она как
невинный котенок
рядом с ней. Хотя это я замечала и раньше - стоило маме заболеть, как она
становилась доброй.
Механизм тут тот же - стоит появиться более сильному страданию, как о мелких
она забывает.
Сейчас она говорит, что все её НЭ были просто пылью по сравнению с этим, хотя я
помню, что
ВСЕГДА она была озлобленной в большей или меньшей степени. Подозреваю, что
возникновение у меня идеи о том, что она стала более понятлива - это та же
ситуация, которую
описывала Скво, когда кажется, что она понимает, потому что она ведь с чем-то
соглашается.
Только сейчас я понимаю, что это была иллюзия, что просто она хочет со мной
|
|
