| |
обязательств, ясно
показала мне, что нам не то что не по пути с ним, а мы вообще идем в разных
направлениях. И
вообще непонятно, как мы смогли прожить вместе 8 лет.
По поводу мамы у меня еще оставались иллюзии. Она всегда была человеком
необычным по
сравнению с другими людьми. Ну а ребенок продолжал оставаться существом
священным.
Каждый раз, когда я приезжала домой, я ощущала себя ужасно - у меня сразу
появлялся весь
спектр НЭ - раздражение, беспокойство, озабоченность, чувство вины, жалость,
чувство долга,
чувство безысходности. Я погружалась в эти НЭ по уши, еще не успев даже
переступить порог
своего дома. Я попадала в какое-то душное, несвободное пространство. Я
продолжала вести
беседы со своей мамой - это были те же самые беседы, что и полгода назад, но я
все равно
каждый раз засыпала и начинала верить в то, что вот в этот раз она поймет меня.
Я пыталась
общаться со своим ребенком, но у меня ничего не получалось - ее интересовали
только барби и
игры с подружками. Когда я спрашивала ее - о чем она думает - она отвечала: о
том, как пройти
какой-то компьютерный уровень. Когда я ее спрашивала - не грустит ли она, она
не понимала
моего вопроса. Я пыталась найти хоть какие-то точки соприкосновения, но ничего
не получалось,
а лгать ей, делать вид, что мне интересна та жизнь, которой она живет, я не
могла, это сразу
начинало отравлять меня. Но мне продолжало казаться, что она какая-то особенная,
просто
сейчас в ней это не проявлено. Ну а вдруг?
Каждый раз, когда я уезжала, я была отравлена насквозь своим вовлечением,
своей
привязанностью, своим страданием. Ведь каждый раз какие-то слова мамы меня
задевали,
казались правомерными, и тогда я забывала обо всем и становилась прежней -
опять начинала
ощущать себя мамой и дочкой. Но в то же время я очень хорошо ощущала, что
возврат назад для
меня невозможен. Как только я мысленно представляла себе, что возвращаюсь к
своей старой
жизни, у меня возникало ужасное страдание - мне казалось, что каждая секунда
нахождения в
этом страдании разрушает меня, убивает. Это проявлялось не только в эмоциях,
это почти сразу
затрагивало и тело - начинались конвульсии в животе, тяжелое дыхание, пропадал
сон, аппетит.
Потом проходило несколько дней, и НЭ затихали, вроде как переставали
возникать, и тогда
мне начинало казаться, что я свободна от НЭ, связанных с семьей. И я начинала
заниматься чем-
то другим - концепциями, устранением ВД и т.д.
Каждый раз, когда я вспоминала о своей семье, я ощущала всплеск НЭ - чувство
вины, и мне
казалось, что я научилась успешно устранять его. Мне часто снились сны про маму
и про дочь -
все эти сны были насквозь пропитаны целым спектром НЭ и очень часто я
просыпалась в ужасно
омраченном состоянии.
В какой-то момент я поняла, что дальше так жить не могу. Вроде как я не
думала о семье, они
мне даже перестали звонить, но все равно эта привязанность висела на мне как
камень, тянущий
ко дну. Еще мне приходило на ум вот какое сравнение - как будто мои ноги
застыли в бетоне, и
все мои яростные попытки "взлететь" ни к чему не приводят, только доставляют
боль. Тогда я
поняла, что мне надо подойти к проблеме привязанности к семье, как военный
стратег подходит к
подготовке предстоящей войны. Я поставила перед собой задачу минимум, которую
должна была
решать до тех пор, пока не решу окончательно - я решила жить со своей семьей и
устранять НЭ
до тех пор, пока все НЭ не будут устраняться за полсекунды. К этому моменту я
уже поняла, что
все мои попытки просветлять ни к чему не приводят, поэтому я перестаю это
делать и отдаю все
свое внимание решению одной-единственной задачи - тотальному устранению НЭ в
|
|
