| |
предстоящие события, аристократы из двора Людовика XIV наняли группу примерно
из пятидесяти или шестидесяти священников католической церкви, поименно
известных и опознанных, для совершения специальных месс. Идея совершения мессы
священником на животе обнаженной девушки, распростертой на алтаре, с
добавлением к обычной литургии некоторых заклинаний для обеспечения верности ее
любовника, восходит к раннехристианским службам любви. Если месса совершалась с
целью возбуждения любви, то, как полагал Триландус, «она вроде бы не имела
оттенка ереси, поскольку божественные предписания побуждают к любви и
состраданию». Когда испанский священник, посетивший Рим, влюбился в четырех
монахинь и заставил нескольких монахов отслужить мессу со специальным молитвами
в поддержку его распутства, его просто на время выслали из города. Д-р Иоганн
Вейер (1563) описывает, как священник пытался провести экзорсизм молодой
монахини из монастыря, известного своими строгими обетами, совершив мессу на ее
животе. Подобным же образом похоронные мессы, произносимые ради вызывания
смерти живого существа, не считались еретическими. Однако тот, кто платил за
мессу, равно как и священник, совершивший ее, должны были подвергнуться
изгнанию (Гри-ландус). Следует помнить, что оргии на мессах отца Гибура в деле
«Огненной палаты» были изобретены только к концу расследования и что признания
делались под угрозами или пытками. Так, Маргерит, дочь Ла Вуазен, подробно
описывает представленную в обвинении первоначально простую и бесхитростную
любительскую мессу:
«Каждый раз во время мессы, когда священник должен был целовать алтарь, вместо
него он целовал тело девушки. Он освящал облатку над ее интимными частями, в
которые он вставлял маленькие кусочки гостии. Наконец месса закончилась, и
священник вошел в женщину, и, погрузив свои руки в потир, омыл все ее половые
органы».
Сатанинская месса была, в сущности, литературным вымыслом. Одно известное
описание дает маркиз де Сад в «Жюстине». Несколько порочных монахов одели
Флорет-ту, молодую девушку, чтобы она представляла деву Марию. Совершая
действия, выглядевшие как чудеса, она давала их церкви известность и доход.
Жюстина рассказывает, как после этого богохульства,
«отягощая свою нечестивость, наши распутные монахи захотели, чтобы Флоретта
появилась на их ночных оргиях в тех же самых одеждах, которые принесли ей такое
поклонение в образе Пресвятой Девы. Каждый из них разжигал свои непристойные
желания, чтобы удовлетворить свою похоть с ней в этом костюме. Возбужденные
начавшимся богохульством, они посчитали другие святотатства ничтожными. Монахи
заставили эту девственницу раздеться и лечь плашмя на животе на большом столе.
Они зажгли священные свечи и поместили статую нашего Господа между ее ногами,
осмелившись совершить самые священные из наших обрядов на ягодицах этой молодой
девушки. При виде всего этого ужасного зрелища я потеряла сознание, поскольку
не смогла все это вынести. Отец Северино увидел меня в этом состоянии и сказал,
чтобы посрамить меня, что я должна, в свою очередь, служить алтарем. Они
схватили меня и положили, туда, где была Флоретта. Во время обедни было
совершено жертвоприношение. Северино схватил гостию, этот священный символ
нашей святой религии, и затолкал ее в то непристойное отверстие, которое он
использовал для своих извращенных удовольствий, оскорбительно вдавив ее внутрь,
а затем недостойно раскрошил ее повторяющимися движениями своего чудовидного
инструмента [dard], и, выкрикивая богохульства, испустил нарастающий поток
своей гнусной спермы прямо на тело своего создателя».
Не ранее Х1Хв., когда колдовство перестало существовать, отдельные умы, ставшие
на преступный путь, воссоздали черную мессу в современном ее понимания, как
службу, посвященную Антихристу или как предполагаемый пережиток
антихристианского фольклора. Только те, кто искажают случайные упоминания об
отдельных извращениях в христианской обрядности и игнорируют историческое
развитие в целом и значение колдовства, могут провести какие-либо параллели
между мистификациями Аео Таксиля, забавами Пьера Вентра и аббата Булана в «Work
of Mercy» (изображенные Иорисом Карлом Гюисмансом в «La Bas»), оккультизмом
Гуаиты и Жюля Буа с одной стороны, и описаниями шабашей ведьм, приводимыми
демонологами, с другой. Так называемая погребальная месса святого Секирия на
бас-коязычных территориях и месса Святого Духа в Нормандии относятся к
фольклору или антропософии, но не к колдовству.
Ш. всегда привлекал к себе больше внимания, чем другие стороны колдовства, как
со стороны профессиональных демонологов, так и просто любопытных мирян. Это
понятие соединило в одну систему древние легенды о чародействе и новые ереси:
богохульные пародии на христианские обряды, развратные оргии, считавшиеся
запретными, совершавшийся при поддержке всех сил зла тайный заговор против
закона и порядка и умствования богословов о том, что эти собрания ведьм и
демонов являлись крайним проявлением сатанизма.
Концепция Ш., вероятно, была разработана в течение XIV и XV вв.,
преимущественно следователями и судьями, связанными с инквизицией. ILe
зачаточная форма была представлена в 1335г. на суде в Тулузе. Мартин де Франк
(около 1440г.) включил в «Champion des dames» тщательно разработаное признание
старой женщины, поведавшей, что она" посещала Ш. начиная с 16 лет. Это
позволяет датировать Ш. уже 1440г. Раннему демонологу Иоганну Нидеру Ш. был
неизвестен, но в анонимном французском трактате «Errores Gazariorum»
(1450)содер-жится подробное описание «синагоги». Никола Жакъе примерно в 1458г.
использовал современное слово «шабаш», хотя его описание носило схематический
характер; «шабаш» также упомянут в отчете о преследованиях ведьм в Лионе в
1460г. («La Vauderye de Lyonois»). В северной Италии около 1460г. двум
инквизиторам удалось получить разрешение на посещение Ш., однако разъяренная
|
|
