выездных сессий, состоялся суд над ведьмами из Сент-Осайта [см. Сент-Осайтские 
ведьмы].
Третий крупный суд в Челмсфорде (1589г.) состоялся над одним мужчиной и девятью 
женщинами. Большинство из них обвинялось в околдовывании до смерти, четверо 
были осуждены и повешены, трое признаны невиновными в менее тяжких 
преступлениях: околдовывании людей и собственности. Показания были такими же 
фантастичными, как и на ранних челмсфордских судах, и основывались, в основном, 
на признании чертенят или домашних духов в качестве причин беспокойств или 
смерти. Большую часть показаний дали дети, и два мальчика были отмечены судьями 
за обвинение своей незамужней матери (Эйвис Кони или Канни) и их бабушки 
(Джоанны Кони). Три ведьмы (Джоан Кони, Джоан Апней и Джоан Пре-нтис) были 
казнены в течение двух часов после вынесения приговора, признавшись в своих 
преступления на эшафоте.
Четвертый массовый суд в Челмсфорде состоялся спустя 50 лет, в 1645г. и стал 
худшим судом над ведьмами, проведенным в XVIIb., когда из 32 обвиненных женщин 
19 были повешены [см. Хопкинс, Метью].

Черная месса

В ряде сообщений о колдовстве бросаются в глаза упоминания о «черной мессе» — 
богохульной пародии на католическое богослужение, включавшей сексуальные 
непристойности. Некоторые ученые детально разрабатывали эту идею. Так, Жюль 
Мишле, вполне уважаемый французский историк Х1Хв., рассматривал черную мессу 
как символ неповиновения крестьян католической церкви. «Пренебрежение царством 
небесным, братство всех людей, поклонение боже-I ству, олицетворявшему силы 
природы, принявшее неестественную и извращенную форму — вот истинный смысл 
черной мессы». Монтегю Саммерс, рассматривавший Ч.м. с позиций католической 
ортодоксальности, видел в ней краеугольный камень учения о физической 
реальности дьявола.
Предполагалось, что каждый шабаш ведьм включает службу сатане, но такой Ч.м. 
нет ни в одном современном сообщении о колдовстве, а сам термин получил 
распространение только в конце Х1Хв. в связи с сатанизмом (впервые был 
использован в Англии в 1896г.). Независимо от того, насколько они щекочут нервы,
 все отчеты о Ч.м. (за исключением одного) должны быть отброшены как 
безосновательный вымысел. И Мишле, и Сам-|мерс принимали признания ведьм за 
истину, но как можно относиться с доверием к тому, что было предварительно 
заготовлено следователями и подтверждено обвиняемыми только после жестоких 
пыток? Стремясь облегчить страдания, некоторые обвиняемые развивали задаваемые 
им вопросы. Как историческое явление Ч.м. — одно из величайших интеллектуальных 
заблуждений, когда-либо вынесенных на общественное рассмотрение. Вполне 
естественно, что инквизиторы и охотники за ведьмами, подражавшие им, определяли 
колдовство в рамках исповедуемой ими религии, где колдовство рассматривалось 
как осознанная пародия на христианство. Подчеркивая преступный характер 
колдовства и узаконивая необходимость его искоренения, демонологи придавали 
особое значение мессе, как самой священной из церковных служб. Так, отец 
Гофриди на суде над ним в Экс-ан-Прованс в 1611г. кратко рассказал (под пыткой) 
о мессе, во время которой он перекрестился наоборот и заменил благословение 
словами «Изыди, во имя дьявола» [см. Экс-ан-Прованские монахини]. Кто же мог 
осмелиться задавать вопросы демонологам, если их фантазии были защищены 
авторитетом церкви?
Наряду с историями об осквернении гостии (стандартных во всех обвинениях, с 
незапамятных времен предъявляемых еретикам и ведьмам) Жакъе (1458), инквизитор 
во Франции и Богемии, рассказывал, как священник совокуплялся в церкви, собирал 
свое семя и смешивал его со священным елеем. Подобное действие не является 
зачатком Ч.м., а представляет пример проявления идолопоклонства или 
богохульства. Один из первых судей ведьм, Гриландус (ок. 1525г.), описывает 
торжественную литургию Дьяволу со свечами и молитвами. Инквизитор из Каркассона 
обнаружил в 1335г. пастуха, пародирующего мессу обнаженным, подобно Адаму. На 
основе подобных намеков последующие авторы строили свои версии, вследствие чего 
спустя столетие или два, уже могли поверить в самые непристойные действия, 
такие, как обряды, проводившиеся отцом Пикаром или отцом Буле над монахинями из 
Лувьера.
Легковерный монах Франческо-Мария Гваццо (1608), известный охотник за ведьмами, 
приводит отчет Флорина де Раймонда о суде 1594г. состоявшемся в Аквитании 
[Верхняя Гаронна]. Молоденькая девушка описала типичный шабаш, сопровождавшийся 
подписанием договоров, танцами и совокуплениями с козлом, ведьминским богом:
«Они также представляли пародию на мессу, отправлявшуюся неким человеком, 
облаченным в черную ризу без креста на ней. Ко времени жертвоприношения и 
поднятия гостии, он поднял сегмент или круг из репы, испачканный черным, над 
которым все они, в один голос, прокричали: «Мастер, помоги нам!» В потире 
вместо вина была вода, и они сделали святую воду следующим образом: козел 
помочился в ямку, вырытую в земле, и этой жидкостью, не разбавленной водой, 
отправлявший обряд окропил их с помощью черного кропила».
Другой известный демонолог, Пьер де Ланкр (1612), создал единственный в своем 
роде воображаемый образ в виде козла, облаченного в клобук и читающего по 
молитвеннику в переплете из волчьей шкуры с красными, белыми и черными 
страницами.
Во время исторически достоверного колдовства (до 1750г.) отправление 
сатанинских месс отмечено только в самом конце XVIIb., в деле «Огненной палаты».
 Глубоко взволнованные угрозой чародейства в связи с его возможным влиянием на