Druzya.org
Возьмемся за руки, Друзья...
 
 
Наши Друзья

Александр Градский
Мемориальный сайт Дольфи. 
				  Светлой памяти детей,
				  погибших  1 июня 2001 года, 
				  а также всем жертвам теракта возле 
				 Тель-Авивского Дельфинариума посвящается...

 
liveinternet.ru: показано количество просмотров и посетителей

Библиотека :: Магия :: Рассел Хоуп Роббинс - Энциклопедия КОЛДОВСТВА И ДЕМОНОЛОГИИ
 [Весь Текст]
Страница: из 334
 <<-
 
Рассел Хоуп Роббинс 

Энциклопедия КОЛДОВСТВА И ДЕМОНОЛОГИИ

Абердинские ведьмы

После опубликования в 1597г. «Демонологии» короля Якова I по графству Абердин 
прокатилась волна безумной охоты на ведьм, в результате которой были сожжены 
двадцать четыре человека. Осужденным предъявлялся полный набор обвинений в 
колдовстве: пляски с дьяволом вокруг городского креста, применение лигатур для 
совращения мужей, сквашивание молока, очаровывание животных, насылание 
приворотных чар с помощью гнутых пенсов, завернутых в тряпку с куском красного 
воска.
Одну из приговоренных, старуху Джанет Уишерт, обвинили в наведении порчи или 
наговоре на Александра Томпсона, из-за чего он заболел перемежающейся 
лихорадкой. Подобным же образом она околдовала Эндрю Вебстера, умершего в 
результате этого. От ее дурного глаза умерли и многие другие. Она вызывала бури,
 разбрасывая горящие угли, насылала котов, вызывающих дурные сны, расчленяла 
тело повешенного. Ее сожгли вместе с другой ведьмой, причем «торф, бочки с 
дегтем, уголь» и услуги палача стоили 11 фунтов и 10 шиллингов.
Среди прочих обвиняемых были и те, кого уличила одна из приговоренных ведьм, 
которая ради продления собственной жизни помогала судьям искать новые жертвы. 
Она поклялась, что была на большом сборище в Этхолле, где видела более двух 
тысяч ведьм. «Она знала их всех достаточно хорошо и видела, какую отметку 
дьявол сделал каждой из них. Многие изобличенных подверглись пытке «плаванием»: 
им связывали вместе большие пальцы на руках и на ногах, и, брошенные в таком 
положении в воду, они всегда всплывали». [См. Судебные издержки процессов над 
ведьмами].

Австрия, колдовство в

Охота на ведьм в Австрии достигла своего Пика в царствование императора 
Рудольфа II (1576-1612). Ее вдохновителями были иезуиты, заинтересованные в 
ослаблении протестантизма. Гонения повторились в конце XVIIe. в провинциях 
Штирия и Тироль и нашли отражение в «Уставе уголовного суда» (1701) 
(Halsgerichtsordnung) - - суровом законе, направленном против ведьм.
До 1570г. судебные преследования ведьм происходили изредка, и, если не считать 
Каролинский кодекс 1532г., законом предусматривалось мягкое наказание за 
колдовство. Так, уголовные законы Тироля в 1499г. еще не затрагивали ни 
колдовства, ни чародейства; в 1544г. колдовство и ворожба рассматривались как 
заблуждения, и даже Полицейский устав 1573г., также действовавший в Тироле, 
приравнивал колдовство к богохульству и наказывал денежным штрафом, из которого 
доносчик и судья получали по четверти, а половина суммы шла на нужды 
благотворительности. Подобное регулирование ввел не одобрявший жестокости 
император Максимилиан II (1564-1576), получивший образование в Испании (где он 
позаимствовал в качестве образца испанскую инквизицию, не поощрявшую ложных 
обвинений). Максимилиан считал ведьм и тех, кто обращался к помощи гадалок, 
просто идиотами. Исключением из этой традиции в Австрии был Каролинский кодекс 
с его новой теорией о том, что обвиняемые в ереси или злонамеренном чародействе 
подлежат сожжению. Однако, несмотря на то, что этот кодекс был разработан для 
всех выборных курфюрсте империи и цитировался всеми последующими охотниками за 
ведьмами, его часто игнорировали, причем не только в протестантских землях, но 
и в католической Баварии.
После коронации в 1576г. преемника Максимилиана число судов над ведьмами 
возросло. Рудольф II был суеверен, верил в колдовство и считал, что его 
околдовали. Он находился под влиянием иезуитов, которые приравнивали 
чародейство к ереси и, согласно этой теории, действовали безжалостно и с 
необычайным рвением. Отношение к колдовству менялось, что можно проследить на 
примере суда над 16-летней Анной Шлюттербауэр, из которой изгоняли дьявола в 
Мариацелле [см. Хайиман, Кристоф] и в 1583г. в соборе Св. Варвары в Вене при 
участии епископа Брейсгауского (Баден). Ее пожилая родственница, обвиненная в 
напущении на нее порчи, была арестована за колдовство. После того как ее 
несколько раз пытали, она призналась, что совокуплялась с дьяволом, пятнадцать 
лет вызывала бури и летала на шабаш. Пожилой муниципальный судья, назначенный 
во время правления скептически настроенного Максимилиана II, счел старуху 
безумной и отправил ее в сумасшедший дом. Вновь назначенные судьи отменили это 
решение и постановили протащить обвиняемую привязанной к столбу по городу и 
затем заживо сжечь [см. Одержимость].
Таким было отношение к колдовству на протяжении последующих 150 лет. Например, 
в Landgerichtsordnung (Устав земельного суда) 1656г. одним из оснований для 
ареста за колдовство считалось обнаружение в имуществе обвиняемого масел, 
притираний, горшков с паразитами или человеческими костями. Однако в 1679г. 
император Леопольд I запретил введение новых пыток и прежде всего ужасной 
Nagelbett — кровати, утыканной гвоздями. С другой стороны, возобновление 
преследований в Зальцбурге с 1677 по 1681г. послужило причиной строительства 
специализированной тюрьмы. Около ста человек подвергли пыткам ради признания 
вины, обезглавили, удушили или сожгли. Самому младшему из них было десять лет, 
старшему — восемьдесят (Rie-zler, «Hexenprozesse in Bayern»). Как только мания 
начала ослабевать, ее тут же стимулировали Halsgerichtsordnung (Устав 
уголовного суда 1707г., при императоре Иосифе I), где возродили принципы и 
практику «Malleus Maleficarum». Тем не менее в самой Австрии казни прекратились,
 и суды происходили только за ее пределами. Императрица Мария-Тереза 
опубликовала в 1769г. свой известный уголовный кодекс «Constitu-tio Criminalis 
Theresiana... peinliche Gerich-tsordnung», в котором ограничивались 
преследования. К примеру, ни один приговор по колдовству не вступал в силу без 
утверждения губернатором (ст. 58). Несмотря на подобные нововведения, полное 
издание кодекса содержит описание и изображение тридцати разрешенных пыток, не 
отмененных до 1776г. Лишь спустя одиннадцать лет, 13 января 1787г., были 
отменены все статьи о преследовании ведьм.
В немецкоязычной части Тироля до 1660г. состоялось несколько процессов над 
ведьмами. В 1637г. генеральный прокурор Инсбрука доктор Вольперт Мозель 
разработал ряд инструкций для помощи местным магистратам в обнаружении и 
наказании ведьм. Своим невежеством они напоминают руководства, публиковавшиеся 
чиновниками инквизиции, такими, например, как Бордонус (1648г.). Правда, Мозель 
добавил к его перечню еще одну улику: если человек обнаружит в своей комнате 
пояс или другие предметы женской одежды — это значит, что ведьма была где-то 
неподалеку! Обвиняемой ведьме никогда не сообщались обстоятельства обвинения; 
если она отрекалась от признания, данного под пыткой, ее должны были пытать 
снова; имена соучастников следовало выяснять с помощью «умеренной пытки», чтобы 
гарантировать их точность. Мозель ограничил продолжительность пыток тремя 
одночасовыми сеансами. В конце века, в 1696г., аналогичное руководство было 
выпущено в Инсбруке профессором права и ректором университета Иоганном 
Кристофом Фрелихом. Если состав преступления весьма серьезен, утверждал Шрелих, 
обычные юридические гарантии не должны приниматься во внимание. Дурная 
репутация, прямое родство с ведьмой, уклонение от прямого взгляда считались 
достаточным основанием для привлечения к суду. Допрос должен был следовать 
сразу же за арестом, чтобы дьявол не мог подготовить узника. Комната пыток 
должна быть окроплена святой водой и окурена освященными травами. Показания, 
полученные от других ведьм под пыткой, о присутствии на шабаше доказывали вину. 
Меньшие преступления, например, заговаривание воды, могли наказываться 
публичной поркой, изгнанием или штрафами. Дети до семи лет освобождались от 
наказания, дети старше четырнадцати приравнивались к взрослым. Любой признанный 
виновным лишался собственности и состояния. В 1714г. эта ужасная книга была 
переиздана.
При таких руководствах отчеты провинциальных судов не производили шокирующего 
впечатления. В 1673г. в Гутенхаге (Штирия) судья в течение 11 дней и ночей 
держал 57-летнюю женщину коленопреклоненной на острых зубцах пыточного станка, 
прижигая ей ступни серой, поскольку она не признавалась в союзе с дьяволом. 
Сойдя с ума, она умерла под пыткой (Holzinger, «Zur Natttfgeechichte der Hexen»,
 1883). В 1679г. в Лимце (Тироль) расследовалось дело Эмеренцины Пихлер, через 
год осужденной вместе с двумя старшими детьми. Ее сожгли 25 сентября, а ее 
детей, двенадцати и четырнадцати лет, — 27 сентября 1680г.
В 1679г. в Мерано (Тироль) четырнадцатилетний бродяга был заподозрен полицией в 
вызывании бури. Мальчик был настолько невежествен, что даже не знал своего 
имени, но под пыткой признал обвинение и назвал троих сообщников в возрасте от 
восемнадцати до двадцати пяти лет. Все четверо были сожжены 13 декабря 1679г. 
Казни в этих местах стали настолько распространенными, что священник Лоренц 
Паумгартнер записал в дневнике, что только в его небольшом Приходе в течение 15 
месяцев были казнены 13 ведьм (около 1680г.). В 1688г. в Штирии по обвинению в 
колдовстве была сожжена , целая семья с детьми и слугами. В 1695г. в тейермарке 
(южная Штирия) некая Марина Шепп, оказавшаяся подсудной петтауским доминиканцам,
 после шести с половиной часов пыток на раскаленном стуле призналась в 
сожительстве с дьяволом.
После двух наибольших всплесков около 1670 и 1690 гг. процессы над ведьмами в 
Австрии постепенно прекратились, что совпало с общим окончанием охоты на ведьм 
в Европе.
[См. Германия, колдовство в; Каролинский кодекс.]

Аквинский, Фома (ок. 1227-1274)

Один из пяти великих теологов церкви, доминиканец. Томизм — философия А. — 
является официальной доктриной Ватикана. Даже в 1879г. папа Лев III обязывал 
всех католических священников «принять учение А. как основу своей богословской 
позиции».
Профессор Джордж Л. Барр, один из признанных историков колдовства, возлагает на 
А. большую ответственность: «Все эти пособники и слуги Сатаны появились на свет 
из головы монашествующего логика». Авторы ранних книг о колдовстве постоянно 
ссылаются на Нидера, Винети, Шпренгера и Инститориса (авторов «Молота ведьм») 
цитируют А. наряду с Библией и Августином, как наиболее авторитетный источник 
—так же, как их последователи цитировали «Молот ведьм». А. отрицал формальный 
договор между человеком и Дьяволом, но его концепция прямого или косвенного 
общения с Сатаной заложила основу грядущей охоты на ведьм.
Рассуждения А. оказали значительное влияние на пять основных направлений 
практического изучения колдовства:
1. Сексуальные сношения с дьяволом
А. разработал и теоретически обосновал заимствованные у византийских богословов 
положения о половых извращениях, происходящих во время шабаша ведьм, о том, что 
человек может совокупляться с дьяволами и что женщина может забеременеть с 
помощью суккуба, молниеносно переносящего в нее семя мастурбирующего или 
прелюбодействующего мужчины. В книге «Quaes-tiones Quodlibetales» А. пишет:
«В связи с тем, что демон способен украсть семя невинного юноши во время ночной 
поллюции и влить его в чрево женщины, она может забеременеть. Отцом же будет не 
дьявол, а мужчина, чье семя оплодотворило ее, причем он при этом потеряет 
невинность. Таким образом нет никакого чуда в том, что мужчина может быть 
девственником и отцом одновременно».
Сексуальные сношения с дьяволом были стандартным пунктом обвинений даже на тех 
процессах, где почти не упоминалось об участии в шабаше.
2. Перемещения
А. заимствует рассуждения Альберта Великого о том, что, искушая Христа на горе, 
Сатана воплотился и, сделавшись невидимым, носил Христа на своих плечах, однако 
при этом больше ходил пешком, чем летал по воздуху. Отсюда следует заключение, 
что дьяволы могут переносить ведьм по воздуху, лишь приняв облик человека.
А. развил учение Августина о природе экстаза (rapius) как первоначальной форме 
астральной проекции, при которой дух может испытывать ощущения независимо от 
тела. (Другие схоласты, современники А., такие как Джон Солсберийский, 
критиковали веру в перемещения, считая это иллюзией.)
3. Превращения
А. безоговорочно разделял популярную, одобрявшуюся и Августином, теорию о 
способности Дьявола превращать людей в животных (подобно Цирцее, превратившей 
спутников Одиссея в свиней). Его рассуждения были чрезвычайно сложны: он считал,
 что дьявол порождает иллюзию в сознании человека, а затем из воздуха создает 
вторичную внешнюю иллюзию, соответствующую предыдущей ментальной иллюзии. Таким 
образом, превращений реально не существует, они лишь кажутся реальными 
благодаря воображению, подобно поддельному золоту алхимиков, которое только 
выглядит как настоящее. Как и Августин, А. отвергал реальные превращения 
(ликантропию), допуская лишь «воображаемое появление» (phantasticam 
apparitionem). Однако поздние богословы цитировали А. для подтверждения 
возможности превращений.
4. Вызывание бури
А. верил в способность дьявола (с Божьего соизволения) причинять зло, включая 
вызывание бури (как он объяснял в своих комментариях к книге Иова). Кроме того, 
А.' изложил правила применения чар.
5. Лигатура
В своих «Quaestiones Quodlibetales» A. писал: «Католическая вера утверждает, 
что демоны существуют, могут причинять вред и препятствовать телесному 
совокуплению». Они делают это очень просто, например, вызывая у мужчины 
отвращение к определенной женщине. А. также верил в то, что по соглашению 
(joedus) с дьяволом старухи могут портить детей сглазом или с помощью 
обольщения.
верждая, что соглашение с дьяволом является ересью, А. кроме этого защищает 
тезис о том, что сожжение еретиков допустимо, ибо в Новом Завете они названы
ворами и волками, а обычай повелевает вешать воров и убивать волков. Когда 
находившаяся под контролем доминиканцев Инквизиция передавала еретиков 
гражданским властям для осуществления казни, обычно цитировались слова А.: 
«Если фальшивомонетчиков или других мошенников приговаривают к смерти без 
малейшего снисхождения, то еретики должны быть не только отлучены, с того 
самого момента, как они осуждены, но и умерщвлены» («Summa Theologica», II. XI).


Александр VI, папа

В конце XVe. Инвизиция развернула борьбу с ведьмами по всей Европе. Папа 
Иннокентий VIII специальной буллой распространил влияние инквизиции на Германию.
 Расширяя полномочия, данные папой Иннокентием VIII инквизиторам Германии, папа 
А. VI в булле «Cum acceperimus» (1501) («Об обязанности») подтверждает власть 
инквизитора Анджело из Вероны над всей Ломбардией.
«Как нам стало известно, в Ломбардии мужчины и женщины предались колдовству и 
дьявольским предрассудкам и совершают неподобные деяния. 
С помощью ядов (ueneficia) и других разнообразных ухищрений они уничтожают 
людей, животных и урожай, впадая в скандальное заблуждение. [Следовательно], во 
исполнение нашего пастырского долга, как заповедано нам Господом, мы 
преисполнены решимости искоренить подобные преступления, предотвратив, 
насколько это в наших силах, с помощью Господа, распространение подобной 
клеветы и заблуждений. Руководствуясь этими причинами, мы направляем тебя и 
твоих последователей в Ломбардию и выражаем наше полное доверие и повелеваем 
тебе как одному, так и в компании тех честных людей, которых ты выберешь, 
ревностно разыскивать поименованных выше мужчин и женщин, карать и наказывать 
их в соответствии с законом.
Дабы ты преуспел в этой миссии, настоящим мы наделяем тебя полной властью над 
ними, невзирая ни на какие законы, апостольские установления, разрешения или 
привилегии, предоставленные в другое время, какого бы рода они ни были».
Аналогичная булла была дана папой Юлием II Джордже де Касале (1503), 
инквизитору из Кремоны, с предписанием уничтожать «огнем и мечом» колдунов в 
Ломбардии, особенно гнусных и отвратительных, из-за способности превращаться в 
котов. Он должен был действовать, невзирая на сопротивление священников и мирян.
 Позже, 20 июля 1523г., папа Адриан VI сослался на эту буллу и, поскольку 
колдовство еще имело место, снова подтвердил свои распоряжения в булле, данной 
Модестусу Винцентинусу, инквизитору из Комо.
Французское колдовство [см. Франция, колдовство в.] XVIIIfl. отличалось 
рекордным количеством одержимых дьяволом молодых женщин, преимущественно 
послушниц и монахинь. Некоторые из наиболее известных примеров одержимости и 
околдовывания людей оказывались мнимыми (например, Грандье, Урбен, Луденские 
монахини). Во многих других случаях, однако, присутствие дьявола возникало по 
злому Умыслу самих одержимых или по причине
злых чар, источник которых не был установлен. Когда священники чувствовали, что 
экзорсизм удался, они публично заявляли о своем успехе.
Одна из таких «Правдивых историй» {«True Relation») связана с Элизабет Алье, в 
течение 20 лет одержимой дьяволами, которых звали Оргейль и Бонифас, и 
освобожденной от них после шести попыток экзорсизма, проведенных доминиканским 
священником из Гренобля отцом Франсуа Фарконе. Он начал 18 августа 1639г., в 
субботу. Хотя сестра Элизабет ни разу не шевельнула губами, дьяволы объявили 
грубыми голосами, что вошли в нее с коркой хлеба, когда девушке было семь лет, 
и покинут ее тело за 3 дня до смерти (Св. Григорий рассказывает, как дьявол 
вошел в монахиню с салатом, который она забыла перекрестить). После 5 
бесплодных попыток службы продолжались и в воскресенье. Наконец отец Франсуа 
причастил девушку и произнес: «Изыди, окаянный!» Чем больше отец Франсуа давил 
на дьявола, тем сильнее странные конвульсии охватывали Элизабет, ее язык 
вылезал изо рта «более чем на четыре пальца». Лишь после этого дьявол оставил 
ее, сказав тихим голосом: «Ухожу, Иисусе!»

Англия, колдовство в

Отдельные законы, направленные против колдовства, были приняты в Англии очень 
рано как государством, так и церковью. Однако концепция колдовства в 
Англо-Саксонии и средневековой Англии отличалась от позднего более сложного 
представления о заговоре с целью низвержения христианского Бога, включая сюда и 
соглашение с дьяволом. Вследствие этого, примерно до 1500г. данное преступление,
 каким бы отвратительным оно ни казалось некоторым, не относилось к разряду 
тяжких (хотя иногда каралось весьма жестоко). Колдовство считалось чародейством,
 вредительством. Колдуны наносили вред скоту или урожаю с помощью заклинаний, 
ядов, вызывания бури. Колдовством считалась и порча (maleficia), насылаемая на 
людей, — от болезней и бесплодия до умерщвления. В ранних законодательствах 
колдовство рассматривалось как преднамеренное злодеяние, которое можно увидеть 
и доказать.
Черная магия считалась столь же реальной, как и белая, причем обе осуждались. 
Когда христианская молитва не помогала человеку, ему могли помочь знахарь или 
знахарка — с помощью какого-либо конкретного предмета, благодаря которому 
доброе начало (beneficia) могло одержать верх над физическими проявлениями зла 
(malefida). И колдовство расценивалось тогда прежде всего как преступление 
против человека, а не против Бога, как думали в XVI и XVIIe.B. В результате 
правила дачи свидетельских показаний, судопроизводства и наказания были такими 
же, как и при рассмотрении других наказуемых действий. Во времена короля 
Альфреда, в конце X века, ведьм ссылали наравне с проститутками. В царствование 
Эдуарда I те, кто сжигал дом или зерно соседа, подлежали сожжению, вне 
зависимости от того, называли их «колдунами» или нет. Важно было то, что 
колдуны совершали на самом деле, а не то, что им приписывалось.
Возможно, первые законы против колдовства содержались в «Книге наказаний» 
(«Liber Poenitentialis») Теодора, архиепископа Кентерберийского (668-690). 
Тогда типичным наказанием за ворожбу был определенный срок поста. Аналогично, в 
«Конфессионале» «Confessional») Экберта, архиепископа Йоркского (735-766), 
устанавливалось, что за убийство с помощью колдовства женщину наказывали 
семилетней епитимьей. С другой стороны, всего через двести лет, при короле 
Ательстане (925-939), светское уголовное право уже предусматривало смертную 
казнь за убийство с помощью колдовства — как и за убийство любым другим 
способом. Вильгельм Завоеватель (1066-1087) смягчил это наказание до ссылки. 
Как и при других преступлениях, ведьма могла обратиться к «суду Божьему». Так, 
Агнес, жена Одо, первая из обвиненных в колдовстве в Англии (1209), была 
освобождена после того, как на «суде Божьем» взяла в руку раскаленное железо.
До 1200 или 1300г. подозреваемые в колдовстве обычно подвергались допросу в 
духовном суде, а для наказания передавались светским властям. В XIV и XV вв. 
обвиняемых могли судить как в церковном, так и в местном или вышестоящем суде. 
На практике за обвинением следовало легкое наказание, к смерти приговаривались 
немногие. Так, в 1371г. мужчина, арестованный за обладание черепом, головой 
трупа и колдовской книгой (grimoire), был освобожден после обещания никогда не 
совершать магических обрядов, а его причиндалы были публично сожжены. В 1390г. 
в Лондоне Джон Беркинг за предсказания будущего был приговорен к одному часу 
покаяния у позорного столба, двухнедельному заключению и изгнанию из города. 
Даже в 1467г., в то время, когда во Франции сжигали тысячи ведьм, некий Уильям 
Байг за гадание на кристалле для местных воров был приговорен всего лишь к 
выставлению в общественном месте с повязкой на голове, на которой было 
написано: «Я — предсказатель» («ELsse sortilegus»). Во время действия 
«Уложения» Генриха VIII он был бы повешен, как и по закону Якова I (за 
вторичное нарушение). В 1525г. 20 мужчин были признаны невиновными в «убийстве 
с помощью воскового подобия». В 1560г. 8 мужчин, включая двух священников, 
признались в ворожбе и чародействе. Они были освобождены после клятвенного 
обещания воздерживаться от подобных действий в будущем и краткого покаяния у 
позорного столба (Три года спустя подобные действия уже наказывались тюремным 
заключением или смертью). Их клятва гласила:
«Мы клянемся, что впредь не будем использовать, практиковать, изобретать или 
применять, заниматься, побуждать, посредничать, советовать или соглашаться 
участвовать в использовании, практиковании, изобретении, занятиях или 
применении любых заклинаний, призывании духов, колдовстве, очаровывании, 
чародействе или в чем-либо, имеющем к нему отношение или содержащем оное, ни 
для того чтобы заработать или найти деньги или сокровища, ни для истощения, 
членовредительства или уничтожения кого-либо, ни для побуждения к греховной 
любви, ни для того чтобы узнавать, рассказывать и заявлять о местонахождении 
потерянных или украденных товаров, ни ради каких-либо других целей, и 
прекратить интересоваться чем-либо подобным. Да поможет нам Господь и сия 
святая книга».
До 1563г. обвинения в колдовстве не рассматривались в суде, и ответчик мог 
рассчитывать на легкое наказание за все те действия, которые описывались как 
«колдовство». Однако, если обвиняемый был дворянином, обвинение в чародействе 
считалось серьезным проступком и приравнивалось к измене. Сожжение изображения 
или куклы монарха было тяжким государственным преступлением, потому что оно 
считалось преднамеренным. Совершивший подобное мог в равной мере совершить 
вооруженный мятеж. Предсказатель, составивший гороскоп монарха, также совершал 
тяжкое преступление, поскольку враги могли воспользоваться пессимистическим 
прогнозом. Королева Елизавета была чрезвычайно восприимчива к этому, особенно в 
конце царствования, и в 1581г. специальный закон определил за предсказания 
такое же суровое наказание, как и за сатанинское колдовство.
Так, в Англии обвиняли в колдовстве многих дворян, подозреваемых в политической 
оппозиции. В 1324г. 27 подсудимых в Ковентри были обвинены в найме двух 
некромантов с целью убийства короля Эдуарда. Это было первое слушанье по 
колдовству в светском суде. Вдовствующая королева Иоанна и монах Рендольф в 
1417г. организовали заговор против Генриха V. В 1441г. Элеонора Кобхем, 
герцогиня Гло-стерская, Марджери Джордан [см. Челм-сфордские ведьмы], Роджер 
Болингброк и Томас Саутвелл добивались смерти короля Генриха VI. В 1478г. 
герцогиня Бедфорд-ская была обвинена в чародействе. В 1483г. бывшая королева 
Елизавета Вудвилл и Джейн Шор обвинялись Ричардом III в иссушении его руки. В 
том же году были привлечены к суду за использование чародейства графиня 
Ричмондская и д-р Мортон (позднее архиепископ Кентерберийский) вместе с другими 
приверженцами династии Ланкастеров [см. Ланкаширские ведьмы]. Позднее 
дворянские суды стали рассматривать такой вид преступления, как предсказание, 
как упование на возможную кончину короля. Соответственно были осуждены: герцог 
Бэкингем в 1521г., сэр Уильям Ней-вилл в 1532, лорд Хангерфорд, обезглавленный 
в 1541 году, Генрих Нейвилл в 1546 и графиня Ленноксская в 1562 г.
Преследования за колдовство в разное время возникали в различных местах, 
поскольку отражали перемены и беспокойство в обществе, особенно когда новые 
идеи и Ценности вытесняли старые. В эпоху слепой веры Дьявол не мог сильно 
навредить верующим: молитва или амулет могли защитить их. Но если спасительная 
вера давала трещину — тогда приходилось признать могущество Дьявола. В Англии 
подобные сомнения и вопросы стали широко распространяться в годы правления 
Елизаветы.
Преследования за колдовство начались в Англии в 1563г., намного позже, чем 
где-либо, хотя соответствующий закон против колдовства был принят еще при 
Генрихе VIII, но действовал недолго и был отменен Эдуардом VI. Только одно 
положение этого акта сохранялось, и то в смягченном виде. Уложение Елизаветы I, 
принятое под давлением духовенства, сделало Дьявола общепризнанным субъектом 
государственного законодательства. Преднамеренные действия, вызывающие порчу, 
сваливали на пачкотню «ведьмы»; вскоре этот ярлык стали считать достаточным 
подтверждением уголовного преступления даже тогда, когда злонамеренные действия 
не могли быть доказаны. Закон Елизаветы, подобно принятому при Генрихе VIII, 
осуждал на смерть за заклинание или вызывание злых или грешных духов с целью 
нанесения зла или «без всякой цели». После этих статей-ловушек закон переходил 
к перечню конкретных действий: «ежели кто-либо будет убит или покалечен... 
истреблен, пострадает телесно или пропадет». Но вызывание злых духов per se 
(для себя) и чародейство без наступления пагубных последствий тоже считались 
уголовным преступлением. Подобная позиция отражала противоречие между 
примитивными и поздними концепциями колдовства, между чародейством, 
существовавшим в любом первобытном обществе, и колдовством — чародейством, 
соединенным с ересью, которое могло появиться только в христианском обществе.
Рост суеверий и невежества в царствование Елизаветы можно проследить в 
описаниях таких известных и типичных процессов, как суды над челмсфордскими 
ведьмами (1566), первым большим процессом в Англии, сент-осайтскими ведьмами 
(1582), одними из первых, где пренебрегли традиционными правилами дачи 
свидетельских показаний, и ужасный суд над уорбойскими ведьмами (1593), когда 
ужимки 5 больных детей обрекли на смерть троих невиновных.
При Елизавете существовала практика, согласно которой женщина, обвиненная в 
околдовывании детей, могла лично выслушать их заявления перед лицом суда и 
попытаться их опровергнуть (какими бы нелепыми они ни были). Ведьма могла быть 
оправдана. В том же 1582г., когда были повешены сент-осайтские ведьмы, 
известная колдунья Эллисон Лоус была просто приговорена к покаянию «с повязкой 
на лбу» на рыночной площади в Дареме. Даже после принятия нового, более 
сурового закона при Якове I, когда четырнадцатилетняя Анна Гантер из 
Нортмортона (Беркшир) заявила, будто одна старуха околдовала ее, суд закончился 
оправданием обвиняемой. Судьи отказались признать заклинанием следующий текст: 
«Я, Мери Пепвел, требую, чтобы ты, белая жаба, вышла из Анны Гантер». После 
суда девочку осмотрел доктор, диагностировавший врожденную истерию. Анна 
призналась, что притворялась одержимой сверхъестественными силами, и была 
обвинена в клевете. Начиная примерно с 1600г., было разоблачено много подобных 
детей: Бартонский мальчик (1597), Нортвичский мальчик (1604), Лестерский 
мальчик (1616), Билсонский мальчик (1622) и Эдмунд Робинсон — Обманщик из 
Пендла (1633). [См. Дети-обвинители}.
Позже законодательство Якова I в тех же выражениях требовало более сурового 
наказания за аналогичные преступления. В законе идея о вызывании духов 
развилась в понятие договора с Дьяволом, и уголовным преступлением стал «союз с 
любым злым и грешным духом». Подобное соглашение было ядром колдовской ереси, 
хотя многие обвинительные заключения по-прежнему основывались на простых 
действиях по наведению порчи.
Фантастические процессы елизаветинской эпохи основывались на попытках наощупь 
«отделять зерна от плевел». «Плевелами» был Дьявол, усердно трудившийся над 
растлением человеческих душ — даже если его слова исходили из уст младенцев. В 
поздних уложениях закрепилась следующая законодательная процедура: основным 
доказательством вины стало клеймо Дьявола, которое тот давал лишь тем, кто 
подтверждал свой союз с ним подписанием договора.
К примеру, в 1645г. в Челмсфорде Метью Хопкинс, сделавший карьеру на 
обнаружении ведьм, заменил бредовые детские показания поиском бородавок. 
Возможно, он разработал эту «технику», чтобы перехитрить детей, показания 
которых уже не пользовались доверием, ибо они часто признавались, что обвиняют 
старух ради получения прибыли или, как салемские девушки в Америке, ради 
«удовольствия».
Исследователи расходятся во мнении о том, когда именно мания преследования 
ведьм свирепствовала с наибольшей силой. Например, Кеттридж полагал, что 
кальвинисты времен Республики и, следовательно, английские пуритане Нового 
времени, не были нетерпимее прочих, но его свидетельство тенденциозно. С другой 
стороны, Нотштейн считал, что протестантские лидеры, высланные из Англии при 
королеве Марии, распространяли фантастические понятия о колдовстве, 
приобретенные на континенте. До недавнего времени его поддерживал Тревор Девис, 
подчеркивавший тенденцию к снижению количества процессов над ведьмами при 
первых двух Стюартах — Якове и Карле I — и их внезапное оживление при 
кальвинистах во время Великого мятежа 1642-1660 гг. Это более правдоподобно: 
чем фанатичнее вера в Бога, тем враждебнее отношение к ереси, — и ведьмы, как 
слуги Дьявола, были худшими еретиками: они были вероотступниками.
«Суеверие, поощряемое церковью, становится верой. Если признать, что Дьявол 
существует, то недалеко и до предположения, что с ним возможно личное 
знакомство, соглашения и связи. Протестанты были так же суеверны, как и 
католики, и Реформация никоим образом не ослабила преследований, основанных на 
этих нелепых верованиях» (Ewen, «Witch Hunting and Witch Trials», 1929).
Предпринятые впервые Ивеном исследования обвинительных актов, сохранившихся в 
Государственном архиве Лондона и в других местах, выявили несколько пиков охоты 
за ведьмами. Наибольшее количество обвинений в колдовстве приходится на время 
королевы Елизаветы. Новый подъем произошел в период Английской республики. 
Соотношение количества повешенных с количеством предъявленных обвинений в пяти 
графствах, составлявших Внутренний округ(наиболее отличились Эссекс, Хартфорд, 
Кент, Суррей и Суссекс) показывает, что самыми опасными для ведьм были 
последние годы правления Елизаветы и первые годы царствования Карла I (41% 
казненных), а также первые годы Английской республики. Массовое истребление 
ведьм произошло летом 1645г., во время кампании, предпринятой Метью Хопкинсом. 
Ниже в таблице показано, какой процент обвиняемых казнили в то или иное 
десятилетие:

1567 - 20
1577 -32
1587 - 21
1597 - 21
1607 - 41
1617 - 17 
1627 - 6
1637 - 0
1647 - 42
1657 - 15
1667 - 4

После 1667г. во Внутреннем округе казней не происходило. Отчеты из других мест 
слишком фрагментарны, чтобы их можно было использовать. Об изменении отношения 
к колдовству во второй половине XVIIe. ясно свидетельствуют суды Норфолкских 
сессий. Так, в 1688г. присяжные сняли обвинение, выдвинутое против Мери 
Банистер, в околдовывании 13-летнего Джона Стокинга, который визжал, когда она 
приближалась к нему. С 1661 по 1679г. на остальных Норфолкских сессиях было 
рассмотрено 15 обвинений в околдовывании; 6 из них было отклонено, по 8-ми 
установлена невиновность и 1 обвиняемый умер в тюрьме. Несколькими годами ранее 
такое вынесение вердиктов было бы невозможно. В Западном округе между 1670 и 
1712г. состоялось только 52 суда по обвинению в колдовстве, и лишь 7 из них 
закончились осуждением обвиняемых (один смертный приговор был отсрочен). Однако,
 хотя количество обвинений в колдовстве уменьшилось, возросло количество 
обвинений в насылании порчи.
Преобладание ведьмовских процессов над прочими варьировалось в зависимости от 
решительности судов и боязливости местного населения. К примеру, в 1640г. в 
Лондоне на основании слухов о колдовстве толпа убила д-ра Лэмба, алхимика, 
протеже герцога Бэкингема [см. Возлюбленная д-ра Лэмба]. Основные гонения на 
ведьм произошли в 1583г. в Эссексе, в 1633 — в Ланкашире, в 1643-50 — в 
Шотландии, в Восточной Англии в — 1645, Нькжастле — в 1649, Кенте — 1652 и 
снова в Шотландии в 1661г. Ивен делает следующий вывод:

«Преследования ведьм фактически возникали не в виде отчетливых периодических 
волн, прокатывавшихся по всей стране, а скорее в виде спорадических вспышек. 
Поток суеверий, служивший причиной преследований, повсюду проявлял себя 
отвратительно; а т где фанатизм был особенно свиреп, иногда хватало влияния
одного-единственного человека, чтобы довести рвение до опасной черты». 

Примером влияния личности на ход гонений на колдовство являются решения сэра 
Хейла Метью (1609-1676) и сэра Холта Джона (1652-1710), поочередно исполнявших 
обязанности Главного судьи Англии. Хейл чистосердечно верил, что ведьмы опасны, 
и соответственно манипулировал судебной процедурой, чтобы добиться 
обвинительного приговора. Его пренебрежение к процессуальным правилам можно 
обнаружить на примере Сент-Эдмундского дела (1645) [см. Сент-Эдмундсберийские 
ведьмы], когда, признав достоверность «призрачных показаний», судья Хейл 
фактически санкционировал салемские казни. В свою очередь Холт поворачивал 
судебные процессы в противоположную сторону: ни один из обвиняемых в колдовстве 
не был осужден во время его сессий. Под влиянием его авторитета нижестоящие 
судьи следовали его примеру; в равной же степени они подражали и Хейлу. На 
протяжении длительного времени эти личности имели большее влияние, нежели 
знаменитый Хопкинс Метью, —- главный охотник на ведьм, лично ответственный за 
сожжение по крайней мере 68 человек, известных поименно, и, возможно, многих 
других, поскольку не все отчеты сохранились. Исступление Хопкинса продолжалось 
менее года (1645).
Существуют различные мнения о количестве казненных за колдовство в Англии, 
вплоть до 70000 за один лишь период действия Уложения короля Якова I (нелепая 
цифра, приведенная в книге «Социальная Англия» Джеймса Стила, 1903г.). Ивен 
полагает, что за все время действия законов, направленных против колдовства, т.
е. с 1542 по 1736 гг., а практически за сто лет массовых казней с 1566 по 1685 
гг., число жертв составило менее 1000 человек. Нет сомнения, что это 
максимально приближенные к истине данные, вытекающие из сохранившихся отчетов.
Агнес Уотерхаус, повешенная в Челмсфорде в 1566г., была, очевидно, первым 
человеком, казненным за колдовство в Англии в Новое время. Элизабет Хоус была 
обвинена в 1564г. в околдовывании, приведшем к смерти, и, очевидно, была 
повешена выездной сессией в Эссексе, несмотря на то, что заявила суду о своей 
беременности. В 1565г. по аналогичному, видимо, обвинению в Кенте была повешена 
Джоан Байден. Последней повешенной стала Элис Молланд из Экстера, казненная в 
1684г. После реставрации Стюартов в 1660г. происходило очень мало казней, и все 
обвинения в колдовстве основывались на нанесении тяжких телесных повреждений 
или убийстве. Последней во Внутреннем округе казнью за убийство с помощью 
колдовства стало повешение Джоан Нейвилл 3 сентября 1660г. После казней в 
Сент-Эдмундсбе-ри в 1662г., следующая казнь состоялась не ранее 1674г., когда 
Анну Фостер казнили за поджег амбаров. Мери Бегьюлэй была повешена в 1675г. в 
Честере, а в 1682г. в Эксетере повесили еще трех женщин (по приговору сэра 
Френсиса Норта). Кроме того, в 1693г. в Бекклесе, Суффолк, вдова Чемберс, 
обвиненная в колдовстве, умерла в тюрьме предположительно после пытки 
«хождением» (Хатчинсон). Джейн Уинхем была последней, кого суд присяжных 
признал ведьмой в 1712г. в Хартфорде, но исполнение приговора было отложено. И 
в сентябре 171/г. в Лестере Джейн Клерк из Грейт-Уигтона вместе с сыном и 
дочерью стали последними обвиняемыми в колдовстве, но суд отклонил обвинения. В 
1751г. толпа забила Руфь Осборн, подозревавшуюся в колдовстве. Зачинщик 
линчевания впоследствии был обвинен в убийстве и казнен. После 1700г. 
обвинитель сам подвергался опасности. Так, в 1701г. Ричард Хэтуэй обвинил в 
колдовстве Сарру Мордайк. Она была оправдана с оплатой судебных издержек, а 
Хэтуэй, «ложно обвинивший Сарру Мордайк в колдовстве без всякой на то причины и 
должного основания», был заключен в тюрьму, пока не вышел под залог с 
обязательством предстать перед следующей сессией («Архив государственного 
суда»), К середине XVШв. колдовство исчезло из законодательства.
По существу, философская основа колдовства как ереси была почти одинаковой во 
всех странах и во все периоды охоты за ведьмами, вне зависимости от того, какое 
законодательное оформление она получала. Книга Жакъе Никола «Flagellum 
Haereticorum Fascinario-шт» («Бичевание Еретиков»), изданная в 1458г., 
охватывала те же территории, что и «Pandaemonium» Бове Ришара (1684), также как 
и широко распространенные в Англии труды классиков демонологии с континента, 
таких как Крамер, Шпренгер, Воден, Реми и де Ланкр [См. Ди, Джон].
Преследования колдунов в Англии отличались национальной самобытностью, ибо
Ла-Манш предохранял страну от заблуждений, свойственных остальной Европе.
В Англии не было бесчеловечных пыток, ни дыбы, ни тисков — Ни одного из 
немыслимых инструментов немецких тюремщиков или инквизиторов. Конечно, 
жестокость имела место, и признания извлекались насильственным образом, 
особенно во время террора Хопкинса. Но есть разница между тисками или медленно 
нагреваемым железным стулом в Бамберге —- и лишением сна, наложением жгутов на 
конечности, сажанием на хлеб и воду, которые были пределом жестокостей, 
применявшихся к колдунам в Англии.
В Англии никогда не сжигали ведьм заживо у столба — хотя это практиковалось 
повсеместно, включая Шотландию. Согласно английским законам, сожжение было 
наказанием за государственную измену, поэтому случаи сожжения были единичными, 
а в 1790г. эта казнь была вообще отменена. Марджери Джордан была сожжена в 
1444г. за государственную измену, а то, что она прибегала к колдовству, было 
несущественно. Действительно, в 1432г. ее обвинили в колдовстве, затем 
освободили под залог, и обвинение было снято. Два священника, арестованные 
вместе с ней, также были освобождены. Матушка Лейкленд в 1654г. в Ипсвиче и 
Мери Оливер в 1659г. в Норвиче были сожжены за измену супружескому долгу — 
убийство своих мужей. Убийство же любого другого человека, совершенное другим 
способом, включая и колдовство, по закону каралось повешением, но не сожжением. 
Ложные представления о том, что в Англии когда-то сжигали ведьм, очевидно, 
возникли благодаря обманчивому заглавию памфлета, изданного в те годы:
«Исповедь матушки Лейкленд из Ипсвича, привлеченной к суду и осужденной за 
колдовство, и принявшей смерть через сожжение в Ипсвиче, в Суффолке, во вторник 
9 сентября 1645 года».
Никогда в Англии не было массовых казней, обезобразивших Францию и Германию, 
где, согласно хвастливым заявлениям де Ланкра или записям городских хроник 
Бамберга или Вюрцбурга, за несколько недель заживо сгорало несколько сотен 
человек. Самые массовые казни в Англии — это повешение 19 ведьм в Челмсфорде в 
1645г. или 9 ланкаширских ведьм в 1612г.
Детальное описание оргий на шабаше, которое стало основой показаний обвиняемых 
во всех французских процессах, не встречается в английских судебных отчетах. В 
Англии шабаш состоял в тайном поедании соучастниками баранины в Малкольм-Тауэр 
[см. Ланкаширские ведьмы]. Единственный мальчик, рассказавший в суде о щабаше 
континентального типа, на поверку оказался подучен католическим священником. 
Благодаря Реформации в английских отчетах отсутствуют печальные истории 
одержимых дьяволом монахинь, которые, побуждаемые неутоленной страстью, часто 
обвиняли священников в аморальном поведении. Секс благоразумно молчал в веселой 
Англии — если не считать традиционных (и явно вымышленных) показаний 
восьмидесятилетних старух о половых сношениях с Дьяволом. «О шабашах, 
священнослужителях дьявола и сатанинских оргиях в Англии не может быть и речи», 
— писал Кеттридж.
Английские процессы имели свои специфические черты. Английские ведьмы и колдуны,
 как и все англичане, любили своих животных, и все суды были переполнены 
мелкими домашними животными — любимцами своих хозяев; этих животных суд считал 
бесенятами, домашними духами или дьяволами. Искусство прокалывания или 
обнаружения клейма дьявола, практиковавшееся также и на континенте, было 
прерогативой английских судов, редко обходившихся без этого испытания. Дети, 
при виде ведьм бившиеся в припадках и приходившие в себя, когда им удавалось 
расцарапать обвиняемого до крови, заставлявшие ведьму читать заклинания, 
подтверждающие ее виновность — тоже часть английского колдовства.
Относительная простота признаний обвиняемых в английских процессах, свободных 
от всевозможной сатанинской чепухи, была обусловлена отсутствием в Англии 
централизованного, высокоорганизованного корпуса обвинителей, подобного 
инквизиции, подгонявшей все показания под единый шаблон, вымышленный 
демонологами. Кроме того, непрерывная деятельность англиканской церкви, 
природный скептицизм и относительная кратковременность господства непримиримых 
кальвинистов уберегли Англию от формирования альтернативных протестантских 
церквей.
Доводы за и против веры в колдовство открыто обсуждались в Англии на протяжении 
почти 150 лет (с 1584г.) не только богословами и судьями, но и широкой 
общественностью. Писатели имели разные точки зрения на этот предмет. Нигде на 
континенте не было такого длительного обмена мнениями. Англия не могла избежать 
заблуждений, охвативших всю западную Европу, — количество веровавших в 
колдовство поражает, — но она была избавлена от наиболее мерзких особенностей 
французских и немецких судебных процессов. Даже во время сильнейших массовых 
истерий некоторые порядочные люди выступали против если не всей теории 
колдовства, то хотя бы нарушений процесса судопроизводства. Выступления против 
охоты на ведьм в те годы, когда она была своего рода патриотическим спортом — 
еще одна особенность Англии в истории колдовства.
Краткая история колдовства в Англии содержится в 60 статьях этой «Энциклопедии» 
и распределяется следующим образом:
Материалы дискуссий и тексты указов против колдовства см. в статьях: Генрих 
VIII: закон 1542г.; Эдуард VI: закон 1547г.; Елизавета: закон 1563г.; Яков I: 
закон 1604г.; Георг II: закон 1736г.
Справки о важнейших судах: Челмсфордские ведьмы (1566), Сент-Осайтские ведьмы 
(1582), Уорбойские ведьмы (1593), Ланкаширские ведьмы (1612), Фавершем-ские 
ведьмы (1645); о процессах в Сент-Эдмундсбери и Челмсфордских процессах (1645) 
см. Хопкинс, Метью; Сент-Эдмунд-сберийские ведьмы (1662). См. также Фла-уэр, 
Маргарита и Филиппа (1618); Осборн, Руфь (1751); Бэтман, Мэри (1809); Кайте-лер,
 Алиса (1324); Кобхем, Элеонора, герцогиня Глостерширская (1441).
Самые известные мошенники: Бартон-ский мальчик (1597); Билсонский мальчик 
(1620); Гюнтер, Анна (1604); Лестер-ский мальчик (1620); Обманщик из Пен-дла 
(об Эдмунде Робинсе) (1633); Даррелл, Джон; Харснеттп, Самуэль; Дети-обвинители.

О деятельности двух выдающихся юристов — см. Хейл, сэр Мэтью и Холт, сэр Джон; 
о Главном охотнике на ведьм — см. Хопкинс, Метью.
Наиболее значительные авторы, писавшие о колдовстве — см.: Бакстер, Ричард; 
Бове, Ришар; Кроуч, Натаниэль; Ферфакс, Эдвард; Гланвиль, Джозеф; Яков I, Мор, 
Генри; /Теркине, Уильям;


Наказания за колдовство в Англии с 1543 по 1736 гг.

  1542-1547 Генрих VIII (1542) 1563-1604 Елизавета (1563) 1604-1736 Яков I 
(1604) 
ВЫЗЫВАНИЕ И ЗАКЛИНАНИЕ ЗЛЫХ ДУХОВ 
С любой целью Конфискация имущества
Смерть Смерть Смерть 
КОЛДОВСТВО, ЧАРОДЕЙСТВО, ВОРОЖБА, ГАДАНИЕ 
Поиски кладов Смерть, Конфискация имущества 1-Е: заключение на 1 год
2-Е; пожизненное 
Конф .имущества  1-Е: заключение на 1 год
2-Е: смерть 
Нахождение украденного или потерянного имущества Смерть, Конфискация имущества 
1-Е: заключение на 1 год
2-Е; пожизненное  1-Е: заключение на 1 год
2-Е: смерть 
Убийство Смерть, Конфискация имущества Смерть Смерть 
Нанесение телесных повреждений Смерть, Конфискация имущества 1-Е: заключение на 
1 год
2-Е: смерть Смерть 
Покушение на убийство Смерть, Конфискация имущества 1-Е: заключение на 1 год
2-Е; пожизненное  1-Е: заключение на 1 год
2-Е: смерть 
Причинение ущерба урожаю или скоту Смерть, Конфискация имущества 1-Е: 
заключение на 1 год
2-Е; пожизненное 
Конф .имущества  1-Е: заключение на 1 год
2-Е: смерть 
Внебрачная связь Смерть, Конфискация имущества 1-Е: заключение на 1 год
2-Е; пожизненное 
Конф .имущества  1-Е: заключение на 1 год
2-Е: смерть 
Уничтожение распятия Смерть, Конфискация имущества - - 
Кража трупов - - Смерть 

---------------------
С 1547 по 1563 гг. Эдуард VI отменил наказание за колдовство.
В 1736 г. билль Якова I против ведьм был отменен Георгом II

О тех, кто оспаривал веру в колдовство — см. Эйди, Томас; Филмер, сэр Роберт 
Гиффорд Джордж; Хатчинсон, Френсис; Скотт, Реджинальд; Вогстаф, Джон; Вебстер, 
Джон. См. также Ди, Джон.
О судебной практике — см. Свидетельские показания на судах ведьм в Англии; 
Обвинительный акт. Значительный материал об английском колдовстве находится в 
статьях: Домашние духи ведьм; Восковое подобие, Клеймо Дьявола. Полтергейсты 
также зарегистрированы в Англии; кроме основной статьи — Полтергейст, см. также 
— Полтергейст в Тедворте (1662) и Полтергейст в Эпворте (1716).
3. Принципы неподсудности духовенства светскому суду и неприкосновенности 
убежища в храме не распространялись на обвиняемых в ведьмовстве. Согласно 
законам Елизаветы и Якова I за мужем казненной ведьмы сохранялись права на ее 
долю имущества, а за ее наследником — потомственный титул. При Елизавете ведьма,
 осужденная к пожизненному заключению, лишалась своей собственности. Годичное 
заключение всегда предусматривало публичное покаяние и четырехкратное осмеяние 
у позорного столба. В 'Уложении" Якова I добавлено еще пять наказаний смертной 
казнью за ведьмовство, что сделало его гораздо более строгим, чем "Уложение" 
Елизаветы. Билль 1736г., отменивший наказания, сохранил годичное заключение в 
тюрьме для тех, кто вызывается найти украденное или предсказывать будущее.

Основные суды над ведьмами в Англии, по сообщениям в современных памфлетах.

*(1566) Первые Челмсфордские суды.
Допрос и признание некоторых ведьм в Челмсфорде, в графстве Эссекс, перед 
королевскими судьями месяца июля, 26 дня, года
1566 (1566).

1566 Дорсетский суд.
Допрос и признание Джона Уолша перед мастером Томасом Уильямсом, комиссаром 
преподобного Уильяма, епископа Экстерско-го, по некоторым вопросам, касающимся 
колдовства и чародейства в присутствии различных благородных господ и других 
лиц, августа 20, 1566 (1566).

1579 Абингдонские или Виндзорские ведьмы.
Правдивый пересказ как странных, так и достоверных отвратительных и ужасных 
злодеяний, совершенных Элизабет Стайл вместе с Рокинхемом, матушкой Даттон, 
матушкой Девелл и матушкой Маргарет. Четыре общеизвестные ведьмы .арестованные 
в Виндзоре, в графстве Беркшир, обвиненные и казненные в Абингдоне, февраля 26 
дня года

1579 (1579). 1579 Вторые Челмсфордские суды.
Расследование проклятых козней, осуществленных тремя ведьмами, осужденными на 
последней сессии суда в Челмсфорде, в Эссексе и казненными в апреле 1579 года 
(1579).

*1582 Сент-Осайтские ведьмы.
Полный и достоверный отчет о доносах, Допросах и признаниях всех ведьм, 
арестованных в Сент-Осайте, графство Эссекс, когда некоторые были казнены, а 
другие признаны судом невменяемыми. Отчеты приведены В.В. в порядке их 
рассмотрения на
суде, 1582 г. (1582).

*1589 Третьи Челмсфордские суды.
Арест и допрос трех закоренелых ведьм, привлеченных к суду, справедливо 
изобличенных и казненных в Челмсфорде, графство Эссекс, июля 5 дня 1589 года. С 
приложением способов их дьявольских деяний и вызывания их духов, чьи формы при 
сем установлены доподлинно (1589).

1592 Матушка Аткинс из Пиннера.
Самые грешные дела гнусной ведьмы, подобных которым много лет не 
зарегистрировано в Англии, использовавшей в своих целях некоего Ричарда Барта, 
слугу господина Эдлинга из Вудхолла в приходе Пиннер графства Мидлсекс, в миле 
от Харроу. Совершено недавно, в марте прошлого, 1592 года и заново признано 
соответствующим истине Г.Б., магистром гуманитарных наук. (1593)

*1593 Уорбойские ведьмы.
Наиболее удивительное и примечательное изобличение трех ведьм из Уорбойса, 
привлеченных к суду, обвиненных и казненных последней выездной сессией суда в 
Хантингтоне. (1593)

*1597 Бартонский мальчик (Томас Дарлинг).
Самая замечательная и правдивая история некой ведьмы по имени Алиса Гудридж из 
Стейпенхилла, привлеченной к суду и осужденной в Дерби на состоявшейся там 
сессии суда. А также правдивый отчет о странных мучениях Томаса Дарлинга, 
мальчика тринадцати лет, одержимого дьяволом, сопровождавшихся страшными 
припадками и ужасными видениями, описанными им в Бартоне-на-Тренте, в графстве 
Стаффорд, и о его чудесном исцелении. (1597)
[О памфлетной войне между Джоном Дарреллом и Самуэлем Харснеттом см. 
специальные статьи]

1612 Нортхемптонские ведьмы.
Ведьмы из Нортхемптоншира: Агнес Браун, Джоан Вохен, Артур Билл, Хелен 
Дженкин-сон, Мери Барбер, казненные в Нортхемпто-не 22 июля 1612 года (1612).

*1612 Ланкаширские ведьмы
(Старуха Демдайк и старуха Четтокс). Удивительное изобличение ведьм в графстве 
Ланкастер с обвинением и судом над девятнадцатью ведьмами, пользовавшимися 
дурной славой, отправленными из тюрьмы на суд, состоявшийся в замке Ланкастер в 
понедельник, 17 августа прошлого, 1612 года в присутствии сэра Джеймса Элтхема 
и сэра Эдварда Бромлея. Составлено Джоном Пот-тсом (1613).

1613 Три бедфордских ведьмы.
Книга о ведьмах, впоследствии осужденных и сожженных в Бедфорде в 1612-1613 гт.
(1613).

*1618 Маргарет и Филиппа Флауэр
(и Раттеркин, и герцог Ратлендский). Замечательное изобличение чар Маргарет и 
Филиппы Флауэр, дочерей Иоанна Флау-эра, около Бевер-Кастла, казненных в 
Линкольне 11 марта 1618 года, специально привлеченных к суду и осужденных по их 
собственному признанию себя виновными в умерщвлении лорда Росса, с приложением 
их отвратительных деяний, направленных против других детей достопочтенного 
Френсиса, герцога Ратлендского, а также нескольких допросов и признаний Анны 
Бейкер, Джоан Виллимот и Элен Грин, ведьм из Лестершира (1619).

*1620 Билсонский мальчик (Уильям Перри).
Мальчик из Билсона или достоверное изобличение последних общеизвестных 
мошенников из числа католических священников, виновных в поддельном экзорсизме 
или изгнании дьявола из мальчика по имени Уильям Перри (1622).

[Единственный серьезный скандал, происшедший во время его царствования, 
связанный с Эдмундом Робинсоном (Обманщиком из Пендла), не описан в памфлете.]


*1643 Ведьма из Ньюбери.
Несомненное, необыкновенное и правдивое изобличение ведьмы, совершенное членами 
Армии парламента, и как она переплыла реку Ньюбери, стоя на маленькой круглой 
доске, а также правдивое описание ее странной смерти (1643).

*1645 Челмсфордский суд Хопкинса (Ведьмы из Меннингтри). Правдивое и точное 
изложение некоторых сведений, допросов и признаний последних ведьм, 
привлеченных к суду и осужденных на прошлой сесси, состоявшейся в Челмсфорде в 
присутствии достопочтенного Роберта, герцога Уорвика и некоторых мировых судей 
29 июля 1645 года (1645).

*1645 Фавершемские ведьмы.
Допрос, признание, суд и казнь Джоан Уилфорд, Джоан Кериден и Джейн Холт, 
казненных в Фавершеме, в Кенте, ...подтвержденные собственноручно Робертом 
Гринстритом, мэром Фавершема (1645)


*1645 Хопкинса Сент-Эдмундские суды и сожжения.
Правдивый отчет о привлечении к суду восемнадцати ведьм в Сент-Эдмундберри 27 
августа 1645 года, а также список казненных (1645).


1646 Хопкинса Хантингдонские суды.
Ведьмы из Хантингдона, их допросы и признания. Составлено Уильямом Давенпор-том 
(1645).

*1647 Краткий отчет об охоте на ведьм Хопкинса. Изобличение ведьм в ходе 
нескольких допросов; затем они предстали перед членами выездного суда графства 
Норфолк. Опубликовано Метью Хопкинсом, обнаружителем ведьм, для пользы всего 
королевства (1647).

1649 Сент-Олбенские ведьмы.
Дьявольские наваждения или правдивый рассказ о Джоне Палмере и Элизабет Нот, 
двух общепризнанных ведьмах, недавно осужденных сессиями в Ойере и Сент-Олбене
(1649).

*1652 Уопингские ведьмы.
Ведьмы из Уопинга, или точное и подробное изложение биографии и дьявольских 
деяний Джоан Петерсон, обитавшей в Спрус-Ай-ленде, около Уопинга, осужденной за 
занятия колдовством и приговоренной к повешению в Тайберне 11 апреля 1652 года, 
в понедельник (1652).

1652 Мейдстонские (Кентские) суды.
Удивительная и трагическая история привлечения к суду, суда, признания и 
осуждения шести ведьм в Мейдстоне, графство Кент, на выездной сессии суда, 
состоявшейся в июле, 30 дня, в пятницу, текущего, 1652 года. Составлено на 
основе наблюдений Е.Дж., дворянина, ученого, присутствовашего при признании ими 
своей вины и вынесении приговора (1652).

*1652 Возлюбленная д-ра Лэмба:
суд над Анной Бодэнхем (чудо д-ра Лэмба).
Возлюбленная д-ра Лэмба, или страшные и ужасные сообщения из Солсбери, 
содержащие правдивое, полное и точное известие о великом и удивительном 
контракте и соглашении, совершенном между дьяволом и г-ой Анной Бодэнхем, со 
способом ее превращения в мастифа, черного льва, белого медведя, волка, быка и 
кота. Суд, допрос и признание... перед предводителем баронов Уайтом. Составлено 
Эдмундом Боуэном, священником (1653).

*1662 Сент-Эдмундские ведьмы.
(Роз Каллендер и Эми Дани). Суд над ведьмами во время выездной сесии в 
Сент-Эдмундсбери, графство Суффолк, в 10 день марта 1664 [1662] года (1682). 

1674 Энн Фостер, ведьма.
Полное и правдивое описание суда, осуждения и казни Энн Фостер... на месте для 
казней в Нортхемптоне с приложением того, как она по злому умыслу и с помощью 
колдовства предала огню все амбары и зерно и околдовала целое стадо овец (1674).


1682 Экстерские ведьмы.
Суд, осуждение и казнь трех ведьм, а именно: Темпренс Лойд, Мери Лойд, и Сьюзен 
Эдварде, преданных суду в Экстере 18 августа 1682 года (1682).
Последний памфлет

*1712 Джейн Венхем, ведьма из Уолкерна.
Отчет, допрос и осуждение Джейн Венхем на предварительном дознании об 
околдовывании Мэтью Гилстона и Анны Торн из Уолкерна в графстве Герфорд (1712).

-----------------
1) В круглых скобках приведена дата публикации памфлета;
2) звездочкой отмечены случаи, которым посвящены специальные статьи в 
энциклопедии;
3) в царствование Елизаветы и Якова I было опубликовано около 50 памфлетов о 
знаменитых процессах над ведьмами в Англии. В царствование Карла I состоялось 
лишь полдюжины казней за колдовство, затем количество судов над ведьмами 
возрастает во время Гражданской войны и достигает своего пика в 1645 году.
Около 30 памфлетов описывают процессы, происшедшие в течение Гражданской войны 
и Республики. После 1660 г., несмотря на то, что судов над ведьмами становится 
меньше, памфлеты становятся многочисленнее (возможно, из-за того, что обвинение 
в колдовстве стало редкостью), и литературные столкновения развиваются вокруг 
известных процессов, таких, как суд над экстерскими ведьмами в 1682 г. и над 
Джейн Венхем в 1712 г.

Аррасские ведьмы

В 1459-1460 гг. инквизиция организовала охоту на ведьм в Аррасе, одну из 
наиболее ранних в северной Франции. В то время колдовство еще не имело точного 
определения, и некоторые епископы отказались предоставить инквизиции полную 
свободу действий. Через 30 лет парижский парламент реабилитировал всех 
осужденных. После 1500г. немногие бы осмелились отменять или критиковать 
решения инквизиции.

Обвинения против этих новых еретиков — колдунов и ведьм — основывались на опыте 
борьбы с прежними еретиками — вальденсами или катарами, которые также 
обвинялись в поклонении дьяволу и поедании человеческого мяса. Параллели были 
настолько явными, что выражение «alter en vaudots» (вступить в вальденсы) стало 
обозначать посещение шабаша. Сожжение было уделом как вальденсов, так и ведьм.
По свидетельству некоего Робина де Вула (заключенного), инквизитор Пьер ле 
Брус-cap арестовал, якобы за принадлежность к вальденсам, слабоумную женщину по 
имени Даниэль Гренье. Даниэль пытали до тех пор, пока она не назвала 
сообщников: четы-
ёзх женщин и старого художника Жеана ля итта, прозванного «безъязыким аббатом» 
(Abbe-de-peu-de-sens). Чтобы избежать пыток, он пытался отрезать себе язык, но 
лишь расцарапал рот, и, как человек умеющий писать, был вынужден дать 
письменные показания.
Их современник, хронист Жак де Клерк, сообщает о том зле, которое якобы 
совершили эти первые ведьмы. Мужчины и женщины были неожиданно перенесены к 
месту встречи, где они нашли дьявола
в человеческом облике с закрытым лицом, который прочитал или передал им свои 
приказания и распоряжения, объяснив, каким образом следует служить. Затем он 
заставил их всех поцеловать себя в зад и дал им по нескольку монет. Наконец он 
возглавил пышный банкет, в котором участвовали все присутствующие. Потом 
мгновенно погас свет, и каждый взял себе партнера и познал его плотски. После 
этого все были неожиданно возвращены туда, где они были первоначально.
Здесь уместно вспомнить, что некий латинский трактат, написанный в мае 1460г. с 
целью узаконить массовые аресты и явно принадлежавший перу инквизиторов, 
включал в себя аналогичные подробности так называемых оргий [см. Сексуальные 
сношения с дьяволом].
Согласно обычаю, отчеты об этих процессах представлялись на рассмотрение 
экспертам-богословам. Д-р Жиль Картье и каноник Григорий Николаи (оба из 
Камбрэ) рекомендовали суду проявить снисхождение, поскольку осужденные не 
обвинялись ни в убийстве, ни в святотатстве. 

Инквизитор игнорировал эту рекомендацию и организовал аутодафе. 9 мая 1460г. 
Даниэль Гренье и четверо названных ею сообщника (пятый покончил с собой в 
тюрьме) были приведены на помост перед епископским дворцом. Они были облачены в 
одежду еретиков и митры с изображениями пляшущих дьяволов. Сам инквизитор 
произнес проповедь, объявив их вальденсами и еретиками. Описывая их 
преступления, он опустил лишь упоминание о совокуплении с дьяволом, «ибо 
невинный слух будет оскорблен этими мерзостными, ужасными и бесстыдными вещами».
 Пятерых подсудимых обвинили в полетах на палках (baguettes), поклонении 
Дьяволу и в топтании креста, после передачи в руки светских властей все четверо 
были заживо сожжены, несмотря на их пронзительные крики о невиновности.
Через месяц, в июне 1460г., инквизитор возобновил свою деятельность, 
основываясь на именах, добытых у сожженных под пытками. Де Клерк далее пишет:
«Было брошено в тюрьму много людей благородных, и из низших сословий, и 
сумасшедших женщин. Их так страшно пытали и ужасно мучили, что они были 
вынуждены сознаться в предъявленных обвинениях. Они признавались в том, что 
видели и узнали на ночных собраниях многих благородных господ, прелатов, лордов 
и других руководителей провинции и города. Их пытали «так долго и часто», что 
они старались во всем сознаться, чтобы угодить судьям».
Наиболее влиятельные и богатые люди покупали себе освобождение от пыток и 
унижений. Неимущих сжигали. Инквизиторы соблазняли наиболее важных обвиняемых, 
обещая сохранить им жизнь и собственность. Обещания не выполнялись. Имения 
конфисковывались феодальными властями, а движимое имущество — епископством. По 
словам де Клерка, лишь немногие отрицали обвинения и отказывались давать взятки 
судьям.
Когда инквизитор арестовывал и пытал горожан, некоторые священнослужители 
потребовали амнистировать заключенных, но их требование было отклонено. К концу 
года купцы уже опасались заключать контракты, и торговый оборот в Аррасе стал 
уменьшаться. В замешательстве инквизитор обратился за поддержкой к Филиппу 
Доброму, герцогу Бургундскому; его замешательство усилилось, когда архиепископ 
Рейнский и епископы Парижа и Амьена объявили шабаш наваждением и сняли 
выдвинутые трибуналом обвинения в колдовстве. В 1461г. парижский парламент 
настоял на освобождении некоторых заключенных, а аррас-ский епископ Жан Жоффруа,
 находившийся во время охоты на ведьм в Риме, возвратившись домой, отпустил 
остальных. Наконец, 10 июля 1491г. парижский парламент объявил, что инквизитор 
действовал «ошибочно и против порядка и правосудия — процесс недействителен, 
поскольку проводился без соблюдения должных формальностей». В дальнейшем он 
осудил «нечеловеческие допросы и пытки инквизиции, такие, как сдавливание 
конечностей, прижигание ступней и вливание в обвиняемых масла и уксуса». Он 
призвал молиться за тех, кого предали смерти.

В XVe. ведьм часто отождествляли с еретической сектой вальденсов или 
альбигойцев, обвинявшейся в поклонении козлу. Иллюстрация из французского 
перевода латинского трактата Иоганна Тинктора «О секте вальденсов». 
«Действительно, тогда не будет ни послушания, ни подчинения закону и правосудию,
 ни защиты жизни и государства, ни страха и почитания Господа. И все будет 
перевернуто и смешано, и каждый жалкий грешник будет жить, как захочет. 
Порочные будут подрывать основы национального и местного управления, и 
богобоязненные люди будут стонать и молить в отчаянии».

Аэндорская волшебница

Верившие в колдовство искали подтверждений в Библии и особенно в Ветхом Завете. 
Одним из широко обсуждавшихся подтверждений была история о так называемой 
Аэндорской волшебнице в I книге Царств.
Царь Саул, встревоженный нападением филистимлян, искал совета у прорицательницы.
 Хотя некромантия считалась уголовным преступлением, женщина согласилась 
вызвать дух его предшественника, Самуила, который мог дать ему совет:
«И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли.
Какой он видом? — спросил у нее Саул.
Она сказала: Выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду.
Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицом на землю и поклонился» (I книга 
Царств, 28).
Затем Саул, очевидно, услышал «голос Самуила», имитировавшийся медиумом с 
помощью чревовещания, как это делается на современных спиритических сеансах. 
Известные богословы спорили, услышал ли Саул «дух» Самуила, или это был голос 
вселившегося в него дьявола.

В латинской Вульгате женщина названа пифией (pythonissa), т.е. 
предсказательницей судеб, вдохновляемой духом Пифона. Греческая Септуагинта 
переводит еврейское obh как heggastramythos (чревовещатель). В «Деяниях» 
упоминается встреча апостола Павла с «одной служанкой, одержимой духом 
прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам 
своим (XVI, 16)».
Саул не смог получить совета у своих профессиональных пророков. Стремясь 
сохранить монополию на предсказание будущего, они объявили всех остальных 
прорицателей вне закона:
«Не должен находиться среди вас... прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, 
вызывающий духов и вопрошающий мертвых. Ибо мерзок пред Господом всякий, 
делающий это» .Второзаконие, 18, 10). К упомянутым лицам принадлежала и 
Аэндорская волшебница.

Канон англиканской церкви рассматривает прорицательницу как «женщину, имеющую 
домашнего духа», но не в смысле средства для материализации духов умерших, а в 
духе «новомодных» представлений XVIIe. о христианской колдунье, которая 
пользуется услугами личного демона, принявшего вид мелкого домашнего животного. 
В 1611г. переводчики Библии для короля Якова I озаглавили рассказ об Аэндорской 
волшебнице «Саул получает совет у ведьмы», подкрепив закон 1604г. совершенно 
произвольным толкованием Священного Писания. Между тем, Скотт Реджинальд еще в 
1584г. показал, что разночтение между еврейским и греческим текстами не 
подразумевает колдовства, тем самым перечеркнув будущие богословские споры:
«Самуил не воскресал из мертвых, это была лишь иллюзия, обман, практикуемый 
колдунами. Я знаю, что Августин и прочие авторитеты, отрицающие воскресение 
Самуила, подразумевают, что дьявол вселился в его подобие. Но при всем уважении 
к их мнению, я не могу с ними согласиться».

Бавария, колдовство в

Максимилиан I Баварский (1597-1651), издавший радикальные законы против 
колдовства в 1611, 1612 и 1622 гг., продолжил дело своего суеверного отца 
Вильгельма, который начал преследовать ведьм в 1590г. На протяжении сорока лет, 
с 1590 по 1630 гг., оба герцога следовали советам фанатиков-иезуитов, которые 
настаивали на ужесточении репрессий против «колдунов» и «ведьм». Однако к 1631г.
 уже начало ощущаться влияние умеренных иезуитов, таких как Адам Теннер, друг 
гуманистически настроенного отца Фридриха фон Шпее. В этом году Максимилиан 
принял так называемый Эдикт Милосердия: хотя он и поощрял доносительство, 
практическим результатом его принятия было то, что репрессии медленно, но 
неуклонно пошли на спад.
Иезуиты появились в герцогстве в 1541г.; общественность встретила их враждебно, 
и они принялись потихоньку воспитывать будущего правителя Вильгельма V. В 1590г.
 он обратился к своему придворному совету (Hof-rat) и иезуитскому университету 
в Ингольштадте за консультацией по поводу истребления ведьм. 28 апреля 
университет ответил, что, поскольку преступления колдунов еще не 
рассматривались в Баварии, судьи нуждаются в помощи. Они должны 
руководствоваться «Молотом ведьм», а также недавно опубликованным в Мюнхене 
немецким переводом труда Бинсфелъда, обучавшегося у иезуитов, и доступными 
отчетами о состоявшихся процессах. Кроме того, «герцог должен заявить об 
обязательном наказании для тех, кто отпускает безнаказанным подозреваемого в 
колдовстве, и что пытка должна применяться з ведьмовских процессах более 
безотлагательно, чем во всех прочих». Другой влиятельный советник-иезуит 
Георгий Вален-сииский (1595) утверждал, что лучшие показания в суде — признания 
самой ведьмы, полученные под пыткой.
Процессуальный образец, рекомендованный университетом (хотя и не оговоренный 
специально), можно пронаблюдать на примере процессов, состоявшихся в Шонгау, 
Фрейзинге или Верденфельсе. В Шонгау в 1587-1589 гг. герцог Фердинанд, брат 
Вильгельма, отложил в сторону все прочие судебные дела и занялся генеральной 
инквизицией. Шестьдесят три женщины были обезглавлены или сожжены. Мюнхенский 
придворный совет контролировал судопроизводство, одновременно настаивая на том, 
чтобы женщин непрерывно пытали до тех пор, пока они не признаются. В Фрейзинге 
после бури с градом одна женщина сказала, что погода должна ухудшиться. Она 
была объявлена ведьмой и подвергалась пытке до тех пор, пока не признала свою 
вину и не обвинила многих других женщин, которые затем были арестованы и 
казнены. В маленьком альпийском городке Верденфельсе с населением 4700 человек 
сорок девять женщин были сожжены за 12 месяцев (с 1590 по 1591 гг.). Поселяне 
вынуждены были заплатить огромную сумму в 4000 флоринов за эту бойню. Наконец 
судья, специализировавшийся по делам о колдовстве, обратился с прошением к 
Фрейзингскому епископу, чтобы тот прекратил процессы; он сказал, что, если его 
работа будет продолжаться так, как она началось, то очень немногие женщины 
останутся в живых.
Как и в Трире, общественный палач Шонгау Иорг Абриэль становился могущественнее 
и состоятельнее, изобличая ведьм по всем немецким государствам. Плата за поиск 
отметки дьявола составляла два форинта, независимо от результатов; плата за 
казнь — восемь форинтов. Когда Абриэль, баварский двойник англичанина Хопкинса, 
не смог найти клеймо Дьявола на некой женщине, он сказал, что с его точки 
зрения она выглядит как ведьма. После этого заявления она была арестована и 
подвергалась пыткам, пока не призналась.
В 1597г. Вильгельм отрекся от престола в пользу своего сына Максимилиана и 
постригся в монахи. Максимилиан также обучался у иезуитов; его наставник — 
Иоганн Баптист Фиклер — в 1582г. отстаивал применение чрезвычайных мер против 
колдовства и напичкал будущего герцога своими идеями. Когда Максимилиану было 
только семнадцать, он наблюдал за пытками ведьм в Ингольштадте и писал своему 
отцу, что вскоре пятеро из них будут готовы для сожжения. Максимилиан испытывал 
личную ненависть к ведьмам, поскольку думал, что его жена бесплодна благодаря 
лигатуре. Колдовская истерия поддерживалась в суде официальным священником 
иезуитом Иеремией Дрекселем, который заявлял, что те, кто выступает против 
преследований за колдовство, недостойны называться христианами.
Во время длительного правления Максимилиана были приняты многочисленные законы 
против колдовства. Он не делал никаких различий между чародейством и колдовской 
ересью: вердикт 1611г. охватывал все виды чернокнижия. «Все те, кто заключил 
договор с дьяволом, должны быть наказаны пыткой, сожжением и конфискацией 
имущества». В следующем году он заставлял баварских судей охотиться за ведьмами 
с еще оольшим рвением. В 1616г. последовали дальнейшие законодательные акты, 
предписывавшие, чтобы подсудимый, отказавшийся от своего признания, подвергался 
пытке во второй, а при необходимости и в третий раз. В 1619г. Максимилиан лично 
вмешался (подобно Якову 1) в судебный процесс в Ингольштадте, где судья снял 
обвинение в колдовстве с женщины и троих детей за недостатком свидетельских 
показаний. Его директивы (1622) можно сравнить с самыми жестокими законами в 
истории колдовства. Максимилиан отменил свое постановление 1616г. и запретил 
отказываться от показаний после пытки — иначе суды будут длиться бесконечно. 
Священники должны были допускаться к подсудимым только для того, чтобы 
выслушать их исповедь, но не для того, чтобы содействовать отказу от показаний. 
Заявления, сделанные под пыткой, были основанием для ареста, а страх, 
вызываемый арестом, служил доказательством вины!
Процесс распространения колдовской истерии подробно показан в "Энциклопедии" на 
примере процесса 1637г., состоявшегося в Эйхштадте, в нескольких милях 
северо-западнее Ингольштадта. Дело слушалось в епископском суде, но организация 
процесса была такой же, как и в суде герцога. Рицлер, баварский историк Х1Хв., 
считает, что в одном лишь этом маленьком городке за
колдовство было сожжено от одной до двух тысяч человек, и еще по стольку на 
каждой из двух других епископских территорий, во Фрейзинге и Аугсбурге.
В Баварии, как и во многих других частях Германии, мания преследований за 
колдовство была ослаблена в 1632г. вторжением шведской армии. Можно отметить, 
что неурожай хлеба в 1634г. связывался уже не с колдовством, а с естественными 
причинами. Но преследования все же продолжались, и закон 1611г. был повторно 
принят в 1665 и 1746 гг. В Мюнхене 9 января 1666г. семидесятилетнего старика 
обвинили в вызывании бурь. Герцог Фердинанд смягчил суровый приговор, и жертва 
была всего лишь трижды уязвлена раскаленными щипцами, прежде чем ее сожгли 
живьем.
Непродолжительное возобновление преследований в начале XVIИв., примерно с 1715 
по 1722 гг., отмечено лжесвидетельствами мальчиков; аналогичные 
лжесвидетельства столетием раньше служили основанием для осуждения многих 
английских ведьм [см. Билсонский мальчик]. В 1715г. в Вассербу-ге, примерно в 
35 милях южнее Мюнхена, девять школьников обвинили своего учителя Каспара 
Швайгера в том, что он был на шабаше. Он был подвергнут жестоким пыткам, но 
отказался сделать признание; когда его подвергли второму испытанию, он признал 
свою вину и уличил других. Позже он отказался от своих показаний, но, будучи не 
в состоянии выдержать дальнейшую пытку, оставил их в силе. Аналогичный суд 
произошел в 1722г. в Моосбурге, около Фрейзинга, когда мальчики обвинили Георга 
Прельса в колдовстве. Комната пыток была окурена благовониями, а кнуты 
благословлены перед бичеванием. Под пыткой Прельс признал свою вину, но затем 
отказался от своих показаний. Он был обезглавлен и сожжен. Однако власти 
побоялись распространения истерии и освободили 13 колдунов, обвинявшихся вместе 
с Прельсом, некоторые из них уже признались. Годом ранее в Фрейзинге несколько 
подростков обвинили друг друга; из 11 казненных тогда одному мальчику было 13, 
троим — 14, и еще троим 16, 17 и 18 лет.
Последний суд, состоявшийся в Эйхштадте в 1723г., четко и ясно выявил роль 
церкви в поддержании истерии. Мария Вальбурга Рунг, 22-х лет, была подвергнута 
пытке светским судом в Маннхейме по подозрению в колдовстве, но судья решил, 
что она —
обыкновенная проститутка. В конечном итоге она предстала перед епископским 
судом в Эйхштадте и подвергалась пытке, пока не признала себя ведьмой, а затем 
ее сожгли. Одними из последних осужденных за колдовство в Баварии были два 
десятка участников массового процесса 1728-1734 гг., в результате которого было 
казнено несколько женщин. Уголовный кодекс 1751г. подтвердил смертную казнь 
через сожжение за договор с дьяволом и обезглавливание за maleficia. Последняя 
казнь за колдовство в Германии состоялась в 1775г. в епископском городе 
Кемптене в Швабии, позже вошедшей в состав Баварии [см. Швагелъ, Анна Мария}. 
Две другие поздние казни — в Баварии: казнь тридцатичетырехлетней Вероники 
Церритш в 1/54г. и Марии Клосснер в 1756г. не были документированы полностью.
«Кто осмелится обвинить в ошибках и несправедливости судей, которые огнем и 
мечом преследовали колдовскую заразу? Однако есть христиане, недостойные 
называться таковыми; изо всей мочи и не щадя своих сил противодействуют они 
искоренению этой скверны, утверждая, что в ходе борьбы с нею страдают 
невиновные. О, вы, противники Славы Господней! Разве закон Божий не 
предписывает: «Ведьмы не оставляй в живых»? И я кричу изо всех сил, возвещая 
Заповедь Господню епископам, принцам и королям: «Ведьму не оставляйте в живых! 
Искореняйте эту чуму огнем и мечом!»
Во всех классических биографических трудах, посвященных Б., знаменитому 
пресвитерианскому наставнику и писателю, ничего не говорится о его 
исследованиях по колдовству.
Только в одной из 150 карточек каталога Нью-Йоркской публичной библиотеки 
указана «Certainty of the World of Spirits»
(1691), основная книга Б. по колдовству, опубликованная в конце его жизни. В то 
время как его современники боролись с колдовским суеверием, Б. поддерживал 
предрассудки, обскурантизм и деградацию. Почему же об этой книге принято 
умалчивать? Уж не потому ли, что глупость и тупоумие, проявленные знаменитым 
наставником в полемике с современниками, могли бы бросить тень на его суждения 
по другим вопросам? Книга Б. «Certainly of the World of Spirits» — одна из 
последних англоязычных работ, защищавших веру в колдовство; она заслуживает 
осуждения еще и потому, что ее автор пытался поддержать угасавшую в Англии веру 
в колдовство, призывая развернуть террор против ведьм в Новой Англии.
Биография Б. весьма необычна. Сын распутника, принявшего протестантизм, Б. был 
портным, студентом теологии, школьным учителем, проповедником, армейским 
капелланом и литератором. В 1685г. он подвергся годичному тюремному заключению 
по приговору известного судьи Джефферса за «осквернение церкви».
В различные периоды своей жизни Б. был другом известных охотников на ведьм, 
таких как судья Метью Хейл и Инкриз Мазер, которым он посвятил свой труд 
«Glorious Kingdom of Cod» (1691). Джон Веслей [см. Полтергейст в Эпворте], 
также веривший в ведьм, был издателем сочинений Б. Наиболее значительная работа 
Б. — «Saints Everlasting Rest» (1650), но современные читатели, возможно, 
отдадут предпочтение его комментариям к «A fust and Seasonable Reprehension of 
Naked Breasts and Shoulders», английскому переводу труда Жака Буало, изданному 
в 1675г.
«Certainty of the World of Spirits» сходна по содержанию с «Sadudsmus 
Triumphatus» (1681) Гланвиля, «Pandaemonium» (1684) Бове или «Satan's Invisible 
World Discovered» (1685) Синклера. В книге приводятся многочисленные 
«повествования» о якобы имевших место в действительности сверхъестественных 
событиях, чтобы доказать тем, кто «погряз в саддукействе и скотстве», что 
«невидимые силы или духи» существуют на самом деле. Б. превозносит всех 
классических демонологов: Бодена, Реми, Гриландуса, Лафатера, авторов «Malleus 
Maleficarum» и некоторых менее известных авторитетов, таких как Занши и Даниес, 
и обоих Мазеров, которые «привели наиболее убедительные доказательства». 
Несмотря на его ходатайство о приостановлении судебного производства против 
подученных папистами «одержимых» мальчиков, «похотливых девок и молодых вдов», 
доверчивость Б. удивительна:
Вызывание бури: О том, что ведьмы вызывают бури, имеется столь много 
свидетельств, что, я думаю, нет нужды пересказывать их.
Свидетельство усопшего: Что мы должны сказать о многочисленных известных 
историях о том, как у покойника начинается кровотечение, когда к нему приводят 
убийцу или когда убийца дотрагивается до него; душа ли умершего указывает здесь 
на убийство, или это дьявол требует мести, но все это явно является действием 
невидимых духов.
Одержимость: Она срыгнула тысячу и две сотни червяков, некоторых длиною в палец 
и еще длиннее.
Инкуб: И многие дьяволы, которых французы называют ducii, пытаются ежедневно 
совершать эту мерзость и достигают успеха, как сообщают столь многие, что было 
бы неблагоразумно отрицать это.
И этот человек еще называл известного судью по ведьмам Хейла «человеком большой 
набожности и благочестия, обладателем очень тонкой и быстрой душевной 
восприимчивости»

Бамбергские суды над ведьмами

Массовые истребления ведьм сильней всего свирепствовали в землях, управлявшихся 
князьями-епископами, например, в Трире, Страсбурге, Бреслау и Фульде, а также в 
Вюрцбурге и Бамберге. В двух последних княжествах правили исключительно 
жестокие князья-епископы: двоюродные братья Филипп Адольф фон Эренберг 
(1623-1631), который сжег 900 ведьм, и «Hexenbischof» («ведьминский епископ») — 
Годфрид Иоганн Георг II Фукс фон Дорнхейм (1623-1633), который сжег по крайней 
мере 600 человек. Вот некоторые примеры преследований, происходивших в этих 
землях.
Охота на ведьм началась в Бамберге позже, чем в других княжествах Германии, при 
епископе Иоганне Годфриде фон Аусха-зене (1609-1622), который сжег примерно 300 
человек, обвиненных в колдовстве. Самым страшным годом был 1617: было сожжено 
102 ведьмы. Но «ведьминский епископ» Иоганн Георг II достиг большего при помощи 
викарного епископа Фредерика Фернера и докторов права светского совета. Эти 
фанатики возобновили преследования в 1624 и в 1627 гг. и воздвигли специальный 
Drudenhaus с помещениями для 30 или 40 заключенных и, возможно, несколько 
аналогичных тюрем для ведьм в небольших городках епископства — Целе, 
Хальсштадте и Крона -хе. С 1626 по 1630 гг. процессы над ведьмами были особенно 
беззаконными и жестокими; только один из комиссаров д-р Эрнест Вазольт сжег 400 
человек, обвиненных в колдовстве.
Вице-канцлеру Бамберга д-ру Георгу Ха-ану иногда удавалось препятствовать 
проведению процессов, но его относительно умеренная позиция вызвала (как и в 
случае с Фладе Дитрихом) подозрение в том, что он был союзником ведьм, и его 
вместе с женой и дочерью сожгли в 1628г. — несмотря на имперский приказ об их 
освобождении, где было сказано, что «их арест произведен вопреки имперскому 
законодательству, и таковых нарушений нельзя терпеть». Фактически же все 
бургомистры были обвинены и осуждены. Наиболее душераздирающим был процесс 
Юниуса Иоганна; сохранилось его предсмертное письмо к дочери, свидетельствующее 
о наиболее омерзительных и уродливых сторонах охоты на ведьм.
Среди жертв было много горожан, занимавших высокие посты. В апреле 1631г., 
когда террор начал ослабевать, в тюрьме для ведьм содержалось 22 заключенных, 
включая епископского казначея. Их имущество, которое к тому времени уже было 
конфисковано, имело суммарную стоимость около 220000 флоринов. Все эти деньги 
попали в карман епископа. Кроме того, заключенные (из своего состояния или с 
помощью своих семей) должны были заплатить высокие гонорары всем, кто был 
связан с их казнью [см. Судебные издержки процессов над ведьмами].
Поток обвинений, пыток и сожжений нарастал, и некоторым знатным людям удалось 
бежать в Рим, в Богемию или к императорскому двору в Регенсбург. Но 
князь-епископ не считался даже с императором, не разделявшим его взглядов на 
колдовство. Даже личное вмешательство Фердинанда в дело Доротеи Блок, жены 
богатого горожанина из Бамберга, было оставлено без внимания. Предъявленные ей 
обвинения не были обнародованы, адвокат не был допущен, и ее, как и многих 
других, сожгли в мае 1630г. Ее отец бежал.
Специальная тюрьма для ведьм или Hexenhaus, сооруженная в 1627 г. 
князь-епископом Бамберга Готфридом Иоганном Георгом II Фукс фон Дорнхеймом, 
который сжег, по меньшей мере, шесть сотен ведьм.
Скорость подобных «судов» была поразительной даже для того времени. Так, 
например, в деле фрау Анны Ханзен, 1629г., читаем:
17 июня. Заключена по подозрению в колдовстве. 
18 июня. Отказалась признаться, подвергнута бичеванию.
20 июня. Подвергнута пытке тисками для больших пальцев; призналась. 28 июня. 
Зачитали ей ее признание.
30 июня. Добровольно подтвердила свое признание; приговорена.
4 июля. Оповещена о дате казни. 7 июля. Обезглавлена и сожжена.
Бамберг стал символом пыток. Среди обычно используемых приспособлений для 
извлечения признаний из обвиняемых в колдовстве были:
1. Тиски для пальцев (Daumenstock), использовавшиеся в сочетании с
2. Ножными тисками (Beinshraube)
3. Бичевание или бичевание во время подвешивания на
4. Лестнице, разновидность страппадо. Кроме того, использовались дополнительные 
пытки, такие как
5. Колодки (Bock), оснащенные железными шипами, пытка, которая могла 
продолжаться до шести часов.
6. Страппадо (Zug), усовершенствованный вид пытки сдавливанием.
7. Сильное трение шеи веревкой, обернутой вокруг нее, пока кожа не протрется до 
кости (Scimur).
8. Погружение в ванну с холодной водой.
9. Сжигание волос под мышками и в паху, часто с обмакиванием в горящую серу.
10. «Стул для молитв», стояние на коленях на доске с остро заточенными 
деревянными колышками.
11. Принудительное кормление соленой селедкой при отсутствии воды.
12. Горячие ванны с добавлением извести (в 1630г. в Цейле 6 человек были убиты 
подобным способом).
После приговора и на пути к месту сожжения могло быть предписано дополнительное 
наказание, включая отсечение правой руки и вырывание грудей у женщин 
раскаленными щипцами.
Однако подобная жестокость начала привлекать нежелательное внимание к Бамбергу, 
и император под давлением был вынужден принять некоторые меры. Иезуит 
Ламормаини, духовник Фердинанда, сказал ему:
«Ужасно, что мысли и речи знатных людей повсеместно заняты судебными 
процессами». Другой иезуит, Генрих Тюрк из Падерборна, выражал свой протест в 
следующих словах:
«Некоторые начали испытывать сильную симпатию к несчастным жертвам, и возникли 
серьезные сомнения в том, действительно ли виновны те многочисленные люди, 
которые погибли в пламени, и заслуживают ли они столь ужасной смерти. И многие 
задумывались о том, что подобное обращение с человеческими существами, 
купленными драгоценной кровью Господней, есть жестокость зверская, хуже всякого 
варварства».
Беженцы из Бамберга присоединились к этим протестам; советник Дюмблер, чью 
беременную жену жестоко пытали и сожгли, сказал императору: «Люди протестуют, 
не желая, чтобы все жители Бамберга предстали перед судом». Он же предложил 
прекратить конфискацию собственности заключенных. Один человек, сбежавший из 
Drudenhaus'a, передал императору письменное обращение Барбары Шварц, которую 
пытали восемь раз и, не добившись признания, приговорили к трем годам тюремного 
заключения.
Князь-епископ Бамберга послал в Реген-сбург эмиссаров, уполномоченных 
представлять его интересы, но их приняли весьма холодно. В сентябре 1630г. отец 
Ламормаини заявил императору, что люди порицают его бездействие и едва ли 
изберут его сына императором; если же он будет продолжать игнорировать 
беззаконие, происходящее в Бамберге, то Ламормаини вряд ли сможет отпустить ему 
грехи. Спустя некоторое время Фердинанд II затребовал для проверки судебные 
отчеты и распорядился, чтобы впредь суды основывались на публичном обвинении 
(прежде основанием для обвинения зачастую служили сплетни или клевета) и чтобы 
конфискация имущества производилась в разумных пределах. Арестованному 
разрешалось консультироваться с адвокатом (прежде он содержался в полной 
изоляции). Однако пытки не были отменены.
Террор начал отступать с начала лета 1631г., благодаря смерти викарного 
епископа Фернера (в декабре 1630г.), угрозе вторжения шведского короля Густава 
(занявшего в сентябре Лейпциг), возросшему вниманию к военным действиям), а 
также мерам, принятым императором [см. мандаты 1630 и 1631 гр].. В 1630г. было 
казнено 24 человека, а в 1631г. — ни одного. Епископ Бамбергский умер в 1632г.; 
а со смертью кардинал-епископа Венского в 1630г. мир покинули три самых 
ревностных сторонника охоты на ведьм.
 
Барклей, Маргарет

Едва ли возможно, чтобы здравомыслящий человек, прочитавший подобную историю, 
хоть на миг прислушался бы к показаниям, основанным на признании, которые 
являются почти единственным аргументом тех немногих, кто и в наше время 
пытается оправдать веру в существование колдовства.
Так писал сэр Вальтер Скотт, впервые рассказавший о казни Маргарет Барклей в 
1618г. на основании городских отчетов Ирвина (Эйршир). Однако, несмотря на 
известность, ее процесс был не лучше и не хуже тысяч других судов над ведьмами 
в Шотландии.
Маргарет Барклей, жена Арчибальда Дина, гражданина Ирвина, была не в лучших 
отношениях со своим деверем и его женой. Наконец, после слишком уж язвительной 
выходки деверя, Б. возбудила иск против своих родственников по мужу в церковном 
суде. Церковь посоветовала им помириться. Однако Маргарет жаждала мести и, 
когда ее деверь отплыл во Францию с Эндрю Траном, мэром их города, она якобы 
высказала пожелание, чтобы корабль затонул и «крабы съели его команду на дне 
моря».
Некоторое время спустя бродяга Джон Стюарт, проходя через Ирвин, рассказал о 
корабле, затонувшем около Падстоу в Англии; его гибель позже была подтверждена 
двумя спасшимися матросами. Джон Стюарт был арестован за предсказание, а Б. — 
за колдовство. В тюрьме и, очевидно, под пыткой, Стюарт рассказал, как Б. 
просила у него помощи против «тех людей, что причинили ей зло», и как он 
посещал ее в заброшенном доме, где она делала восковые подобия Грана и корабля. 
Стюарт назвал ее сообщницей Изобель Инч (или Тэйлор). 8-летняя дочь Изобель 
была арестована и «призналась», что она также находилась в покинутом доме. 
Ребенок добавил, что когда стемнело, засветились ноздри и зубы дьявольской 
собаки, и женщины смогли продолжить работу над своими фигурками. Б. будто бы 
заставила ребенка поклясться хранить все в тайне, пообещав купить ей новую пару 
башмаков. Хотя до того Джон Стюарт не упоминал ни о каком ребенке, позже он 
признал, что с ними была «оборванная девчонка».
Такими же были и показания свидетелей, и все было готово для суда.
Во-первых, пытке до признания была подвергнута Изобель Инч. Она была заключена 
в колокольне, но ей удалось сбежать через крышу церкви. Она поскользнулась и 
упала. Спустя пять дней она умерла.
Во-вторых, нищий Джон Стюарт, хотя и находился под мощной охраной и был закован 
в ножные кандалы, ухитрился в день суда задушить себя лентами своего берета.
В-третьих, Б. теперь была единственной из обвиняемых, оставшейся в живых. Она 
предстала перед местным дворянином графом Эдингтонским, применившим «наиболее 
безопасную и деликатную пытку», поместив «две ее голые ноги в пару колодок с 
последующим наложением на них нескольких железных болванок». Наконец, когда она 
не смогла более терпеть, она закричала: «Уберите это! Уберите! Перед лицом 
Господа, я все расскажу вам». Железные болванки сняли и поставили перед ней с 
тем, чтобы ее признание было формально принято судьей как сделанное «безо 
всякого рода принуждения, добровольно». Во время суда появился ее муж с 
адвокатом, и это позволило Б. отказаться от своих показаний. «Все, в чем я 
призналась, было сделано под угрозой пыток, и перед Господом я заявляю, что все,
 о чем я говорила, было ложью и неправдой». Тем не менее она была признана 
виновной, задушена и сожжена.
Оставалась четвертая жертва. Под пыткой Б. вовлекла некую Изобель Грауфорд. Она 
также подверглась пытке и призналась, но проявила при этом необычайную выдержку.
 Изобель совершенно «замечательно, без всякого крика или восклицаний, страдала 
под тридцатью камнями [около 420 фунтов], наложенными на ее ноги, не произнося 
угроз ни в чей адрес, но оставаясь такой, как была, непоколебимой». Но вес 
увеличивался и увеличивался, пока она не признала то, что от нее требовалось, 
включая сношения с дьяволом. По окончании пытки она отреклась от всего и умерла,
 не раскаявшись, наотрез отказавшись простить палача.

Барроус, Джордж

«Самый известный из казненных в этот период (1692, Салем) и одна из наиболее 
примечательных жертв охоты на ведьм в мире». Так писал Винфельд С. Невинс, 
общепризнанный авторитет по салемским судам над ведьмами.
Если в Европе многие священники приняли смерть по обвинению в чародействе, то в 
Англии и Америке казнь священнослужителя была исключением. В Америке (но не в 
Англии) обвиняемые чаще были из среднего или высшего сословия, и преподобный 
Джордж Барроус был единственным священником, обвиненным в служении дьяволу. В 
течение ряда лет, с 1680 по 1682 гг., он был священником в пригороде Салема. 
Приход был создан незадолго до этого, выделившись из города Салема в 1672г. В 
отчетах сохранился спор о жаловании между священником и прихожанами. От своего 
предшественника, Джеймса Бэйлера, Б. унаследовал раздор среди прихожан и 
враждебное отношение к пастырю. Когда он вернулся в свой приход из Мэна в 1683г.
, по прошествии половины срока своего официального контракта со старостами 
деревни, он был арестован на основании жалобы Джона Патнема за неуплату долгов. 
Поскольку приход был должен Б. сумму, в несколько раз превышающую сумму долга, 
обвинение было снято. Церкви потребовалось 2 года, чтобы преодолеть его дурную 
репутацию; затем пост священника занял Де-одат Лоусон. В 1688г. он вышел в 
отставку, и прихожане вновь оставались без священника, пока в ноябре 1689г. не 
прибыл преподобный Самуэль Пэррис.
Семья Патнем была в высшей степени противна Б. Поскольку дом приходского 
священника не был отремонтирован, Б. пришлось временно поселиться у Патнема и 
его жены, которые вмешивались в его личную жизнь. Когда в 1681г. умерла вторая 
жена Б., Патнем намекнул священнику, что он не был с ней так добр, как 
следовало бы. В 1682г. Б. возвратился в свой дом в Мэне, оставив у Патнема свою 
воспитанницу, молодую девушку Мерси Льюис, которую он принял в свой дом в 
Портленде. Девочка, к которой он испытывал дружескую привязанность, и дочь 
Томаса Патнема, (племянница Джона) были двумя главными обвинителями против Б. и 
ответственны за его повешение.
Обвинения были предъявлены «пораженными» девушками из Салема за 2 месяца до 
того, как «маленький черный священник, живший в Каско Бэй», был отождествлен с 
Б. Перед этим были разговоры между девочками о собраниях на пастбище у Самуаля 
Перриса и признания обвиняемых ведьм о ночных полетах на помеле, праздниках с 
«поджаренным и сваренным мясом», нечестивых причащениях «красным хлебом ц 
красным вином, похожим на кровь» (большинство пуритан считали превращение 
одного вещества в другое происками дьявола) и проповедях, призывавших к 
обращению в иную веру. На последующих допросах пытались установить, кто был 
этим «худым черным человеком в высокой шляпе, похожей на корону».
20 апреля 1692г. 12-летняя Анна Патнем заявила, что она была «серьезно испугана 
призраком священника, которой душил ее и принуждал расписаться в своей книге». 
«[Я] сказала ему: очень скверно, что он, будучи священником, который должен бы 
учить детей бояться Господа, пришел, чтобы убеждать бедные создания отдать свои 
души дьяволу». Она продолжала: «О мерзкое создание! Назови мне свое имя, чтобы 
я знала, кто ты. Тогда он снова мучил меня и принуждал писать в своей книге, но 
я отказалась. И только тогда он сказал мне, что зовут его — Джордж Барроус.» 3 
мая Анна развила свое первое показание, прибавив к обвинению Б. умерщвление им 
как первой, так и второй жены [см. Патнем Анна].
Мерси Льюис, 19 лет, сделала признание 7 мая и отождествила «дьявольскую книгу 
имен» с одной из тех книг, «что были в кабинете [Б.], когда я жила у него. Я 
сказала, что не верю ему, потому что я часто бывала в его кабинете, но никогда 
не видела там этой книги. Но он сказал, что у него в комнате много книг, 
которых я никогда не видела, и что он может вызвать дьявола». Она также 
подтвердила, что Анна видела призраки его мертвых жен, но добавила: «На 
следующую ночь он сказал мне, что, пока это в его силах, он не позволит мне 
видеть своих покойных жен, потому что я могла бы свидетельствовать против него».

Затем Мерси пересказала историю из Библии и продолжала:
«Девятого мая мистер Барроус принес меня на необычайно высокую гору и показал 
мне все царство земное и сказал, что даст мне все, если я распишусь в его книге,
 а если я не захочу, то он бросит меня вниз и сломает мне шею. Но я сказала, 
что ему нечего мне дать, и я не буду ничего подписывать, даже если он бросит 
меня на тысячу вил для сена». Изо всех одержимых обвинительниц самое 
оригинальное заявление сделала Абигайл Хоббс, признавшаяся, что 12 мая дьявол в 
облике Б. принес ей кукол, чтобы вонзить в них иголки.
В.: Кто принес тебе эти изображения? О.: Это был мистер Барроус. В.: Как он это 
сделал? О.: Сам, лично.
Являвшиийся девушкам Б. был не простым призраком или видением, его можно было 
потрогать рукой. В это время Абигайл была в тюрьме, а Б. находился в Мэне, на 
расстоянии восьмидесяти миль. О том, что ее показания не были пересказом 
сновидений, можно судить из дальнейших расспросов:
В.: Был ли там с тобой Б. в образе человека?
О: Да, и таким же он был, когда явился, чтобы заставить меня положить руку на 
книгу. Он появился как человек, и я тут же почувствовала его руку.
Другое нелепое показание было представлено на суде 5 августа Бенджамином 
Хатчинсоном, который повторил, что 21 апреля Абигайл Уильяме видела признак Б. 
перед гостиницей Ингерсолла.
«Я спросил ее, где стоит маленький человечек. Она сказала: «Как раз там, где 
прошли колеса телеги». В моей руке были трехзубые железные вилы, и я метнул их 
туда, где, по ее словам, он стоял. И она [тотчас] забилась в легком припадке и, 
когда он прошел, сказала: «Ты разорвал его сюртук, и я слышала, как он рвется». 
«Где?» — спросил я. «С той стороны», — ответила она».
Хатчинсон вошел в «большую комнату» гостиницы, и Абигайл закричала:
«Он стоит там!» Я спросил: «Где, гДе?», и тут же выхватил свою шпагу. Но она 
сказала, что он уже исчез. «Теперь, — сказала она — там серый кот». Тогда я 
спросил: «Где он стоит теперь?» «Там, — сказала она, — там». Тогда я ударил 
туда своей шпагой. Затем у нее начался припа-Док, и когда он прошел, она 
сказала: «Ты Убил его, и тотчас появилась Сара Гуд и Унесла его». Эту историю 
Абигайл услышала от Мери Уолкотт, рассказавшей ее 19 апреля на процессе против 
Бриджит Бишоп. Джонатан, брат Мери, якобы ударил призрака так, «что разорвал 
его верхнюю одежду, и она слышала, как рвется ткань».
На основании таких показаний шести «ведь-минских сук», восьми признавшихся 
ведьм и девяти свидетелей (из них только двое были очевидцами), упомянувших о 
феноменальной силе Б. (несмотря на свой небольшой рост, он был известным 
атлетом в Гарварде), тот был осужден. Окончательные показания были даны во 
время суда над ним, когда девушки обвинили Б., содержавшегося в тюрьме, в том, 
что он покусал их. Они показали отметки зубов, и судьи заставили Б. открыть рот,
 чтобы сравнить отпечатки, «которые могли отличаться от принадлежавших другим 
мужчинам». Зафиксировавший это показание Коттон Мазер отметил 30 свидетельств 
против Б., «вполне достаточных, чтобы обьявить его колдуном» («Wonders of the 
Invisible World»).
Вердикт был, конечно, утвержден еще до начала суда. Цитируя скептически 
настроенного Томаса с)йди, Б. открыто разоблачил бредовость предъявленных 
обвинений: «Не существует и не существовало никогда ведьм, которые, заключив 
договор с Дьяволом, способны посылать его в отдаленные места, чтобы он мучил 
людей». Подобное заявление было сочтено столь же красноречивым, как и полное 
признание.
На эшафоте Б. продолжал уверять в своей невиновности и безупречно произносил 
молитву Господню, (которую ни одно «исчадье ада» — по словам пастора Нуайе — 
якобы не может проговорить без запинки) — и это столь возбудило собравшихся, 
что Мазер, наблюдавший за повешением, вынужден был успокаивать их, заявляя, что 
дьявол наиболее опасен, когда является в обличьи ангела света (Калеф, «More 
Wonders of the Invisible World»). [См. также Салемские суды над ведьмами, 
Патнэм Анна].

Бартонский мальчик

Мальчик из Бартона, Томас Дарлинг, один из многих английских подростков, 
которые, корчась в конвульсиях, обвиняли старых женщин в колдовстве. В этом 
смысле он продолжает дело дочерей Трокмортона [см. Уорбойские ведьмы] и 
предвещает «ведьминских сучек» Салема. В заключение Томас был разоблачен в 
затяжной памфлетной войне между архиепископом Самуэлем Харснеттом и Джоном 
Даррелом, защищавшим «экзорсизм» юного Дарлинга. В описаниях тех лет 
сохранились поразительные примеры многочисленных убийственных фантазий мальчика.

Обвинения Томаса против Алисы Гуд-ридж, 60 лет, и ее матери, Элизабет Райт, в 
любой другой период истории привели бы его к основательной порке или 
психиатрическому освидетельствованию. Но в 1596г. судьи принимали нелепейшие 
выдумки злых или неуравновешенных детей как весомый аргумент не ради 
установления истины, а ради подтверждения своих собственных предубеждений. Не 
занимаясь немецкой юридической акробатикой, английские судьи собственным 
прагматическим путем достигли аналогичного результата: обвиняемая была казнена 
за колдовство.
14-летний Томас Дарлинг 27 февраля 1596г., отбившись от своего дяди во время 
охоты в лесу, вернулся домой, чувствуя себя больным. На следующий день начались 
припадки: он видел зеленого кота и зеленых ангелов, а через некоторое время 
«человека, выходящего из ночного горшка, адское пламя и открывшиеся небеса». 
Диагноз врача, нашедшего у мальчика глистов, был отвергнут; мальчику подробно 
обьяснили, что его околдовали. Припадки Дарлинга продолжались, и через 
несколько недель Томас уже мог детально обьяснить их происхождение. Потерявшись,
 он якобы нечаянно испортил воздух, а в это время «маленькая старушка с тремя 
бородавками на лице» проходила мимо. Она обиделась и околдовала его, вызвав 
припадки следующими словами (на основании показаний Томаса):
«Иди к черту на рога,
Я уйду в рай, ты — в преисподнюю».
Тогда родственники мальчика начали искать возможную виновницу и к 8 апреля 
вышли на Алису Гудридж. Через два дня она призналась, что была в лесу в тот 
день, но она бранила совсем другого мальчика, который когда-то разбил ей 
корзину яиц. Позже она призналась, что встретила Томми, который дразнил ее 
«ведьмой из Стапенхилла.» Она ответила ему:
«Каждый мальчик может назвать меня ведьмой,
Но разве у кого-нибудь от этого чешется задница?»
Дело против Алисы Гудридж было построено по традиционным пунктам. Томми обвинил 
ее в околдовывании; когда ее уводили от него, его конвульсии прекращались. 
Однажды у него было 27 припадков за 6 часов; он «жалостно вопил, высовывая язык,
 а шея была так перекручена, что лицо казалось вывернутым назад». Конечно, 
Алису обыскали на предмет ведьминской метки, и она не смогла правильно 
прочитать «Отче наш». Ее сосед добавил, что она околдовала его корову. Чтобы 
заставить ее признаться, была применена пытка, редко упоминаемая в английских 
отчетах: палач надел на нее пару новых башмаков и «посадил ее близко к огню, 
чтобы башмаки нагрелись... Ее невыносимо жгло, и она потребовала пощады в обмен 
на обещание все рассказать, но после прекращения пытки ни в чем не призналась». 
Однако, позже она рассказала, что ей помогал дьявол, «в обличьи маленькой 
пятнистой собачки бело-рыжей масти, и я называла ее Минни». Соседская собака, 
якобы похожая на Минни, была освобождена, когда Алиса сказала, что получила 
свою от матери Элизабет Райт.
В связи с этим были привлечены к суду Элизабет Райт, дочь и муж Алисы. Элизабет 
тоже была обвинена, поскольку при виде ее у Томми тоже начинались припадки, 
которые теперь сопровождались адскими видениями. «Вон идет матушка Красная 
шапка! Посмотрите, как ей выбивают мозги! Посмотрите, каково быть ведьмой! 
Посмотрите, как жабы обгрызают мясо с ее костей !» Кульминационная точка 
наступила 27 мая 1596г. с прибытием известного специалиста по изгнанию дьявола 
Джона Даррелла. Обладая даром чревовещателя, он инсценировал следующую беседу, 
между «злобным духом и святым ангелом»:
Тонкий голос: «Брат Глассап, мы не можем противиться, его сила так велика, и 
они постятся и молятся, и священник молится с ними».
Грубый и глухой голос: «Брат Радольфус, я схожу к моему хозяину Вельзевулу, и 
он прикрутит им языки».
Другой голос: «Мы не можем противиться. Дайте нам выйти из него и войти в 
кого-нибудь из находящихся здесь».
Наконец, голос: «Мой сын, встань и иди, злой дух покинул тебя. Поднимись и иди».

Подобный экзорсизм якобы вылечил Томаса, поскольку он поднялся и пошел (хотя и 
был частично парализован в первые три месяца), но, по крайней мере, ни о каких 
припадках не сообщалось. Вскоре после этого Дарлинг был подвергнут допросу 
Харснеттом, которому он признался в мошенничестве.
Даррелл, однако, возразил, что признание было вырвано у его пациента после семи 
недель заключения и угроз «удушить и высечь его», и что Дарлинг подписал чистый 
лист, заполненный потом Харснеттом. Однако твердая убежденность Даррелла в том, 
что Алиса Гудридж вызывала припадки у Дарлинга, гораздо сильнее заставляет 
усомниться в истинности признании последнего, чем его собственный отказ от 
прежних показаний.
Алиса Гудридж умерла в тюрьме в Дерби, проведя там 12 месяцев. Судьба ее матери 
Элизабет Райт неизвестна. Томас Дарлинг «прославился» вновь, когда в 1603г. в 
Оксфордском университете был приговорен к бичеванию и отрезанию ушей за 
оскорбление вице-канцлера.

Баскские ведьмы

Когда Пьер де Ланкр писал свой «Tableau» (1612), он имел намерение обратить в 
истинную веру людей, «отрицавших принципы колдовства, веривших, будто оно не 
более чем заблуждение, сон и самообман», и потребовать принятия более строгих 
мер против ведьм. Ланкр исходил из своего опыта исследовательской работы в 
1609г. в баскоязычных провинциях (Па-де-Лабур, Беарн), примыкавших к испанской 
границе. Вследствие этого в «Tableau» дается подробное описание типичной 
массовой охоты на ведьм во Франции в начале ХУПв., аналогичной тем, которые 
возглавляли Реми в Лотарингии и Боге в Франш-Конте.
Во всех наиболее масштабных охотах на ведьм как во Франции, так и в Германии 
создавались независимые трибуналы, обладавшие правом опровергать решения 
местных и региональных судов. Так, де Ланкр получил свое назначение от короля, 
и, когда он признался, «что допрос о действиях подозреваемого является уловкой, 
чтобы заставить его признаться», никто не мог опротестовать это нарушение 
процессуальной этики.
Как утверждал де Ланкр, Лабур стал пристанищем дьяволов, занесенных из Японии и 
Западной Индии христианскими миссионерами. Английские виноторговцы видели их, 
роем летящих в облаках. К 1576г. ведьм преследовали повсеместно, и 40 из них 
было сожжено. Но дьяволы быстро обратили в свою веру большую часть 
тридцатитысячного населения провинции, включая священников, так что провинция 
стала «скопищем ведьм». Шабаши проводились на центральной площади Бордо; иногда 
12000 ведьм собирались в Генуе, а иногда все они летали на Ньюфаундленд! На 
некоторых шабашах собиралось по 100000 ведьм и среди них 2000 детей. Шабаши 
были хорошо организованы, и за неприсутствие был установлен штраф в 1/8 кроны 
или 10 су.
Было записано (и Переведено на французский язык) множество признаний, 
полученных под пыткой; весьма вероятно, что многие из них были подсказаны де 
Ланкром. 17-летняя Мари Диндар описала, как в ночь на 27 сентября 1б09г., 
натеревшись мазью, она взлетела в воздух. Она не могла предъявить мазь суду, 
потому что дьявол рассердился на нее за то, что она раскрыла его тайну, и 
спрятал мазь. Сабатина де Субье и ее 16-летняя дочь Мари де Нажиль рассказали, 
как дьявол всегда будил их, когда наступало время шабаша, и открывал окна, 
чтобы они могли вылететь. Мари де Маригран, 15 лет, и три ее подруги ездили на 
дьяволе, принявшем обличье осла, в Биарриц. Отец Пьер Бокаль из Сиборо 
признался в совершении дьявольской мессы на шабаше, за которую ему заплатили 
вдвое больше, чем за обычное богослужение. 
Следует отдать должное искусству де Ланкра извлекать из девушек мельчайшие 
подробности их сексуальных сношений с дьяволом. Генри Ли отозвался о ценности 
подобных вынужденных признаний в колдовстве следующим образом:
«Признания, которые он добывал из обвиняемых, приведут непредвзятый ум к 
заключению, что обвиняемые просто изобретали истории которые могли бы 
удовлетворить судей».
Но де Ланкр отверг все сомнения в достоверности показаний, утверждая, что 
католическая церковь совершила бы преступную ошибку, наказывая ведьм за иллюзии,
 а не за реальное посещение настоящего шабаша Таким образом, любой, кто 
оспаривал казни оспаривал церковь и впадал в грех.
Массовые сожжения, производившиеся де Ланкром, привели Лабур в состояние 
всеобщего хаоса. Он видел неистовую враждебность населения, но считал ее 
происками Дьявола. Влиятельные семьи предпочитали спасти колдуна от казни, если 
он был их родственником; 500 рыбаков, вернувшихся с Ньюфаундленда, превратились 
в ревущую толпу, жаждущую правосудия, когда узнали, что их возлюбленные сожжены.
 Наконец, после того, как де. Ланкр сжег 3 священников, епископ Байонны Бертран 
де Эшо освободил 5 других священников из тюрьмы и присоединился к оппозиции, 
выступавшей против охоты на ведьм. Дс Ланкр знал о той ненависти, которую он 
вызывал, и жаловался, что в ночь 24 сентября 1609г. черная месса совершалась в 
его спальне, когда он спал. Судья по ведьмам прилагал все усилия, чтобы 
теоретически убедить лабуржцев и других французов в существовании Дьявола. 
Превознося дель Рио как первого, кто установил реальное существование шабаша, 
«и в это должен верить каждый истинный христианин, хотя сегодня и кажется 
некоторым людям, что это сомнительно», он обнаружил, что большинство 
здравомыслящих людей и «большинство судей по-прежнему имеют некоторые сомнения» 
в том, что преступное колдовство действительно существует.

Беккер, Балтазар (1634-1698)

Голландец по происхождению, Б. в своем труде «De Betoverde Weereld» 
(«Околдованный мир», 1691) «открыто выступил против учений о колдовстве и 
дьяволе... В награду за старания просветить своих собратьев он был лишен сана и 
подвергнут поношениям со стороны практически всех писателей своего времени» 
(Чарльз У. Апхем). Б. разделял убеждения Декарта и датского просветителя Симона 
Стивена, который отвергал веру в сверхъестественные явления. Он был последним 
из плеяды голландских мыслителей, от Вейера Иоганна до Гревиуса, которые смогли 
уберечь Голландию от мерзостей охоты на ведьм. Установленный таким образом 
либеральный климат сделал Голландию единственной страной, где был переведен 
Скотт Реджинальд. В 1683г. Б. привлек всеобщее внимание публикацией своего 
«Опыта о кометах», где доказывал, что кометы не являются предзнаменованием зла. 
В 1691г., сначала в Голландии, и затем в 1693г. в Германии он выступил в печати 
против веры в колдовство, выдвинув единственно возможную логическую основу: что 
духи, плохие или хорошие (существования которых Б. не отрицал), не могут влиять 
на дела людей, поэтому не следует считать колдовством явления, которые кажутся 
сверхъестественными. Поскольку вера во влияние духов пришла из язычества, как 
утверждал Б., нет никаких оснований верить в договор между ведьмой и дьяволом, 
теоретическую основу преследований. В действительности, добавлял Б., теория
колдовства была изобретена папством, чтобы «поддержать огонь чистилища и 
наполнить карманы духовенства», которое сжигало ведьм, чтобы конфисковать их 
имущество и платить жалование инквизиторам».
В английском переводе 1695г. об этом говорится так:
«Дошло до того, что люди считают добродетелью и высшей доблестью приписывать 
множество чудес дьяволу; и считают скверной и ересью, если человек не верит, 
что дьявол может совершить то, о чем говорят сотни людей. Считается неоспоримым,
 что добродетельный человек, который боится Господа, боится также и дьявола. 
Если он не боится дьявола, он должен считаться безбожником, который не верит в 
Господа, ибо он не верит, что есть два бога, один добрый, а другой — злой. Но 
такую веру, я полагаю, вполне резонно было бы назвать дитеизмом. Что же 
касается меня, то, если кто-то захочет назвать мою позицию новым именем, пусть 
назовет меня монотеистом, верующим в единого Бога».
Как и предвидел Б., его назвали безбожником за то, что он подверг сомнению всю 
систему веры в колдовство; на него нападали кальвинистские священники. «Они 
ратовали за выживание языческих предрассудков, чтобы спасти будущее от утраты 
веры в откровение Господне» (Андриан Дж. Варноу). Отказавшись Публично отречься 
от своих убеждений, 21 августа 1692г. Б. был выслан реформаторской церковью 
Голландии, но магистрат Амстердама воспрепятствовал публичному сожжению его 
книги и продолжал выплачивать ему жалованье священника. Он умер, отлученный от 
церкви, 11 июня 1698г.
Бальтазар Беккер. «Околдованный мир» (1691) стал одной из последних работ, 
направленных против колдовства. Из «Furstellung vier neuer Welt», Weisen (1702).

Многие писатели были вовлечены в дискуссию, опровергая и защищая взгляды Б., 
особенно его отрицание демонической одержимости. Сам Б. отказался участвовать в 
дискуссии, но выступил в свою защиту в 1692г. в «Die Friesche Codgelehrheid». 
После его смерти распространились слухи, что он переменил свои взгляды, но это 
предположение было опровергнуто его сыном Яном Генрихом Беккером. Дело Б. 
продолжил Кристиан Томасиус.

Белая ведьма

Как отмечал известный юрист Пауль Гриландус (около 1525г.), гражданский закон 
не должен наказывать за колдовство, если оно принесло пользу, например, в таких 
случаях, как излечение болезни или отведение бури. Несколько демонологов 
соглашались с подобной позицией. Так, например, Гваццо (1608) отличал природную 
магию — дар, посланный Господом, от искусственной, рожденной благодаря помощи 
Дьявола. Природная магия «была не более, чем точным знанием секретов природы». 
И Гваццо указывал на библейский пример Товии, излечившего слепоту своего отца с 
помощью желчного пузыря рыбы. Однако Гваццо признавал, что белая магия может 
причинить зло и стать противозаконной, когда ее используют с порочными целями с 
помощью демонов, и она угрожает телу и душе.
С другой стороны, гражданские законодательства, принятые после 900г., карали 
знахарство или белую магию отлучением от церкви с последующей передачей для 
казни в руки светских властей. И эта церковная точка зрения постепенно стала 
превалировать. Жан Винсент (около 1475г.) писал, что те, кто использовал травы 
для лечения заболеваний, поступали так, потому что имели тайный или явный 
сговор с дьяволом.
Так, Джилли Дункан из Норт-Бервика в 1590г. была заподозрена в колдовстве, 
потому что лечила «всех, кого беспокоили или причиняли боли различные недуги 
или немощи». Фактически теологи стали смотреть на «добрую ведьму» как на 
«чудовище еще более отвратительное и ужасное», чем злая ведьма. /Теркине писал 
в 1608г.:
«Если дети, друзья или скот человека поражены слабостью или странными мучениям 
от некоего редкого или неизвестного заболевания, человек этот первым делом 
вспоминает или узнает, нет ли поблизости знахаря или знахарки, а затем посылает 
либо направляется к ним за помощью... И излеченные таким образом не могут 
сказать вместе с Давидом: «Господь помог мне», а должны сказать: «Дьявол помог 
мне», поскольку он излечил его. И этих ведьм тоже учитывает закон Моисея».
Теркине продолжает:
«Хотя во многих отношениях ведьмы были полезны и не причиняли вреда, а, 
напротив, вылечили многих, однако, поскольку они отреклись от Господа нашего и 
связали себя службой с врагами Господа и Его церкви, — смерть их удел, 
справедливо назначенный Богом: они не должны жить».
Все английские авторитеты, верившие в существование «добрых» ведьм и обычно 
консультировавшиеся с ними, если врач оказывался бессилен, все равно выступали 
с их непримиримым осуждением. Фуллер в «Holy ana Profane State» писал: «Белые и 
черные [ведьмы] в равной степени виновны, поскольку одинаково вступают в 
соглашения с Дьяволом»; и Гиффорд в «Dialogue» (1593) утверждал, что белые 
ведьмы «должны быть искоренены, чтобы другие увидели это и ужаснулись».
Коттон Мазер, как это явствует из его проповеди в Бостоне в 1689г., полагал, 
что добрых ведьм не существует, и нет «ни одной, которая совершает добро, ни 
одной».
Бергернская мошенница
Множество мужчин и женщин было умерщвлено благодаря показаниям детей, и убийцы 
пользовались большей славой, чем казненные. Примерно 100 лет спустя после суда 
над Уорбойскими ведьмами в Англии, в 1697г. в Шотландии состоялся аналогичный 
суд над рейнфреширскими ведьмами. Ко времени, когда мания преследования ведьм в 
Англии уже выдохлась, 11-летняя Кристина Шоу, третий ребенок Джона Шоу, 
помещика из Бергерна, что близ Пейсли, в Рейнфрешире, обвинила 21 человека, 7 
из которых были сожжены у столба. Признаки истерии и преступные намерения этой 
«мошенницы из Бергерна», как ее назвал Хуго Арнот в 1785г., явно напоминали 
вызвавшие менее тяжкие последствия действия американских граждан — Детей 
Гудвина или Маргарет Рулл, которые принесли дурную славу Коттону Мазеру в 1693г.
 Как и они, Кристина Шоу слышала об одержимых детях; в этой местности еще 
сохранились воспоминания о Дженет Дуглас, околдовавшей сэра Джорджа Максвелла 
всего 20 лет назад.
17 августа 1696г., в понедельник, маленькая Кристина увидела «молодую, хорошо 
сложенную девушку», воровавшую молоко, и Пригрозила разоблачить ее. Катерина 
Кэм-дбелл, девушка «гордого и язвительного» Права, в ответ на это пожелала, 
чтобы дьявол унес душу Кристины в ад! 1 августа Агнесс Найсмит, старая женщина 
с весьма дурной репутацией, спросила Кристину, как она поживает, но девочка 
убежала от нее. 22 августа у Кристины начались припадки; она складывалась 
пополам, заглатывала язык и Кричала, что Катерина и Агнесс мучают ее. Во время 
этих припадков — или дьявольской одержимости — ребенка рвало мусором, который 
ее якобы заставляли глотать мучите -Г ли ее духа, гнутыми булавками, мелкими 
костями, головнями, сеном, гравием, комками шерсти, свечным салом и яичной 
скорлупой. Она бранилась с призраками этих женщин, цитировала им Библию. Врач 
Метью Брисбен, сообщил, что, помимо истерических припадков, Кристина «во всех 
отношениях здорова», но признался, что неспособен диагностировать ее 
заболевание. Второй врач, д-р Маршалл, согласился с этим заключением.
Спустя пять месяцев, 19 января 1697г., Тайный совет Шотландии назначил 
следственную комиссию, которая должна была доложить о бергернцах, подозреваемых 
в колдовстве. За это время Кристина расширила круг обвиняемых, включив сюда 
Элизабет Андерсон, 17 лет, ее отца Александра, Джейн Фултон, свою бабушку, двух 
своих кузенов, косоглазого Джеймса, 14, и Томаса Аиндсея, 11 лет. Также 
обвинялись две женщины из высшего общества: Маргарет Лэнг, «дама чрезвычайного 
благочестия и мудрости» («Relation», 1697), и ее 17-летняя дочь Марта Семпл. 
Они смело встретились на очной ставке со своей обвинительницей, хотя вполне 
могли бежать из города. Маргарет сказала Насмешливо: «Пусть боятся те, кому 
есть чего бояться; я не стану убегать». Презрение Маргарет к происходившим 
событиям напоминает храброе поведение Агнесс Самуэл на Уорбойском процессе.
Некоторые из обвиняемых, особенно Элизабет Андерсон, сами обвиняли других до 
тех пор, пока количество обвиняемых не достигло « Кристина утверждала, что эти 
ведьмы Досаждали ей в виде призраков, и билась в Припадке, когда кого-нибудь из 
них заставляли дотрагиваться до нее. Как в и 1692г. в , шотландская церковь 
объявила 11
февраля днем всеобщего поста ради исцеления Кристины. Кроме того, священники 
постоянно посещали Кристину и, по-видимому, поддерживали ее заблуждения (Арно).
Комитет по расследованию не бездействовал и спустя два месяца представил на 
рассмотрение свой доклад, включавший признания трех внуков Джин Фултон — 
Элиза-беты Андерсон, Джеймса и Томаса Линдсе-ев. Эти дети дополнили обвинения, 
выдвинутые Кристиной. Они описали, как бабушка брала их на шабаш, и как каждый 
из них получил кусок печени некрещенного младенца — они отказались его есть, 
вследствие чего могли свободно признаваться во всем, в отличие от других 
обвиняемых, ведьм, которые ели плоть и не хотели в этом признаваться. Они 
сказали, что убили священника (он на самом деле умер некоторое время назад), 
втыкая иголки в его восковое подобие; они задушили двух детей (также умерших) и 
перевернули паром, утопив двух человек. Элизабет рассказала, что она видела, 
как дьявол разговаривал с ее отцом, Агнесс Найсмит и другими на кладбище в 
Бергерне, замышляя убить Кристину Шоу «путем остановки ее дыхания». Она 
покопалась в своей памяти и рассказала о встречах с дьяволом семью годами ранее 
и о полетах со своим отцом.
Подобных детских фантазий было более чем достаточно для того, чтобы 
санкционировать новую комиссию 5 апреля 1697г., уполномоченную выносить 
смертные приговоры. Новые судьи получили еще два признания и 13 апреля 1697г. 
представили свой обвинительный акт судье. Обвинители, возглавляемые самим 
Генеральным прокурором Шотландии, предупредили судей, что, если они оправдают 
заключенных (уже признанных ведьмами благодаря наличию клейма Дьявола), «они 
станут соучастниками богохульства, вероотступничества, убийств, истязаний, 
растлений, в которых повинны эти враги Господа и церкви. Предупрежденный таким 
образом судья удалился на семь часов и утвердил семь обвинений: троих мужчин 
(включая 14-летнего Джеймса Линдсея) и четырех женщин — из них двух дворянок, 
Маргарет Лэнг и ее дочь, служанку Катерину Кемпбелл и Агнесс Найсмит. Все 
семеро были сожжены 10 июня 1697г. в Пейсли. Подкова на Георг-стрит и сегодня 
напоминает об этой казни. Согласно одному отчету, осужденные были так поспешно 
сняты с виселиц и брошены в огонь, что, возможно, некоторые из них были еще 
живы, когда их сжигали. Мужчина, чья трость использовалась, чтобы засовывать в 
костер ноги ведьм, выпадавшие из пламени, отказался взять ее обратно, гневно 
заявив: «Я не возьму в свой дом трость, которой касалась ведьма».
После сожжения у Кристины Шоу прекратились припадки, ее перестало рвать мусором,
 и она уже не видела призраков. В 1839г. двое ученых посетили дом Шоу и 
обнаружили маленькую дырку в стене комнаты Кристины, обычно загороженную 
кроватью (комната сохранялась в прежнем виде). «Предположим теперь, — писали 
Митчелл и Дир-ки, — что у Кристины Шоу имелся помощник, в существовании 
которого нет причин сомневаться. Насколько же легко в этом случае можно было 
забрасывать булавки, солому, кости домашней птицы и т.д. через отверстие у 
кровати, на которой она лежала». — «Philosophy of Witchcraft», 1839. Между 
прочим, при предъявлении обвинения было отмечено, что эти предметы выходили у 
нее изо рта «такими сухими, что казалось, они появляются не из ее желудка» 
(«Sadducismus Debelatus», 1698).
В 1718г. Кристина вышла замуж за священника и через семь лет после его смерти 
стала известна введением голландских механизмов для производства тонкой швейной 
нити, названной по месту ее изготовления — бергернской, что, несомненно, 
прибавило известности Пейсли как центру изготовления шерстяной нити.
Следует отметить, что вынесение подобных вердиктов в 1697г. контрастирует с 
наказанием шестерых жителей Пейсли в 1692г. за клеветническое обвинение 12 
местных дворян в колдовстве. Клеветники должны были заплатить за причиненный 
ущерб и появиться публично с плакатом на шее: «Мы находимся здесь за очернение 
добрых имен следующих...», с перечислением тех, кто был оклеветан ими.

Библия, колдовство в

Одной из насмешек истории является оправдание преследований за колдовство с 
помощью библейских текстов, изначально предназначенных для религиозной системы, 
где не было веры в Дьявола. Католики и протестанты обычно цитируют книгу Исход:
«Ворожеи не оставляй в живых» (22,18). Но еврейское слово kaskagh (употреблено 
в Ветхом Завете 12 раз в разных значениях) здесь означает «отравитель», как 
показал Реджинальд Скотт еще в 1584г., и, конечно, не имеет ничего общего с 
изощренной христианской концепцией ведьмы. Однако авторитет Священного Писания 
был столь силен, что неправильный перевод порождал заблуждения. После казни 
Гуди Кнапп в Ферфилде (Кент) в 1653г. ее соседка сказала: «Я долго не могла 
поверить, что эта бедная женщина — ведьма и что вообще есть ведьмы, пока слово 
Божье не убедило меня: «Ворожеи не оставляй в живых».
Другой случай замены еврейского слова «волшебница» на «прорицательница» — 
содержится в 1 книге Царств (рассказ об Аэндорской волшебнице).
Авторы, которые пытались разоблачить колдовские суеверия, например, Скотт 
Реджинальд или Эйди Томас, вынуждены были разъяснять две основные ошибки: 1. 
Многочисленные еврейские слова, обычно переводимые как «отравитель», «колдун» и 
«ведьма», обозначают разнообразных практиков оккультизма, от фокусников до 
астрологов. Обозначение их всех одним словом «ведьма» является неподходящим и 
ошибочным. 2. Понятие «ведьма», включающее договор с Сатаной, перемещения, 
превращения, шабаш и чародейство, не подразумевается и не встречается нигде в 
Библии. То, что Ветхий Завет не упоминает о таких ведьмах, не случайно, ибо 
само это понятие исходит из христианской демонологии. Так, сэр Вальтер Скотт 
заметил:
«Нельзя сказать, что где-либо в Священном Писании говорится о системе 
колдовства, нарушавшей закон Израилев в том же смысле, в каком европейское 
колдовство нарушало законы европейских народов, довольно поздно отменивших 
наказание за него... В Четвероевангелии также не сказано ни слова в этом 
смысле» («Письма о демонологии и колдовстве»).
Ли также считает, что библейские порицания колдовства почти исключительно 
направлены против ворожбы.
Фактически в Библии обсуждаются лишь проявления магии и оккультных обрядов, но 
ничего не говорится о колдовстве как ереси. Приведенные ниже цитаты из 
канонического текста Библии показывают, как ошибочный перевод и тенденциозное 
толкование способствовали росту обскурантизма.
Ворожеи не оставляй в живых (Исход, 22, 18).
Не ешьте с кровью, не ворожите и не гадайте (Левит, 19, 26).
Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам, не ходите и не доводите 
себя до осквернения от них. Я Господь Бог ваш (Левит, 19, 31).
И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно 
ходить вслед их, то я обращу лицо мое на ту душу и истреблю ее из народа ее 
(Левит, 20, 6).
Мужчина или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут 
преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них (Левит, 20, 27).
Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, 
прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник, 
вопрошающий мертвых, ибо мерзок перед Господом всякий, делающий это, и за 
эти-то мерзости Господь изгоняет их от лица твоего (Второзаконие, 18, 10-12).
Пророка, который дерзнет говорить моим именем то, что я не повелел ему говорить,
 и который будет говорить именем богов иных, такого пророка предайте смерти 
(Второзаконие, 18, 20).
Ибо непокорность есть такой же грех, что и волшебство и противление то же, что 
и идолопоклонство (1 книга Царств, 15, 23).
Какой мир при любодействе Иезавели, матери твоей и при волхвованиях ее? (4 
книга Царств, 9, 22).
И провел сына своего через огонь и гадал, и ворожил, и завел вызывателей 
мертвецов, и волшебников, много сделал неугодного в глазах Господа, чтобы 
прогневать его (4 книга Царств, 21, 6).
И вызывателей мертвых, и волшебников, и терафимов и идолов и все мерзости... 
истребил Иосия (4 книга Царств, 23, 24).
И, когда скажут вам: обратитесь к вызывателям умерших и к чародеям, шептунам, 
чревовещателям, тогда отвечайте, не должен ли народ обращаться к своему Богу? 
(Исайя, 8, 19).

Билсонский мальчик

Один из длинного ряда обманщиков в истории английского колдовства, объявившийся 
спустя 4 года после разоблачения Джона Смита, «лестерского мальчика». В 1620г. 
Уильям Перри, известный как «билсонский мальчик», обвинил старую женщину Джейн 
Кларк в том, что она околдовала его и вызвала у него припадки. Скептическое 
отношение короля Якова I к лестерскому делу, без сомнения, заставило судей в 
Стаффорде более внимательно провести дознание, и они отклонили его обвинения. В 
конце концов мальчик признался, что имитировал припадки, потому что ему 
нравилось внимание, которое ему при этом оказывали.
Вскоре после этого тот же самый мальчик был снова уличен в мошенничестве и 
возможном покушении на жизнь людей. Томас Мортон, епископ Личфилда, 
заинтересовался обвинениями и обнаружил в конце концов, что католические 
священики научили Перри симулировать одержимость, отрыгивая «изо рта тряпки, 
нитки, солому, изогнутые булавки».
Перри почти перехитрил епископа Мортона, выпустив на месте черную мочу, так что 
даже «медики были убеждены, что перестали исполняться природные функции». 
Епископ Мортон принял решение «не возобновлять судебного заседания», но 
использовал последнюю попытку, «послав доверенного слугу наблюдать за Перри 
через отверстие, которое было проделано в спальне над кроватью».
Уильям Перри, юный мошенник, симулировавший припадки, чьи обвинения в 
колдовстве против старых женщин отклонили судьи в Стаффорде в 1629 г. Данная 
гравюра дает представление об Уильяме Перри, бытовавшее в XVIII в. (проводится 
изгнание дьявола).
Поскольку все домашние отправились в церковь, мальчик подумал, что он остался 
один. «Обнаружив, что все спокойно, Перри поднялся, внимательно осмотрелся, 
прислушался, и наконец встал со своей кровати, вынул из соломенного тюфяка 
чернильницу и помочился в ночной горшок». Затем подросток добавил чернил и, «на 
случай, если его заставят мочиться прилюдно», пропитал кусочек ваты чернилами и 
поместил его «в свой половой член, прикрыв крайней плотью». Репутация епископа 
была спасена.
Предполагалось, что дьявол, поразивший мальчика, вызывал у него припадки при 
чтении первого стиха первой главы Евангелия от Иоанна. Однако дьявол не 
проявлял себя надлежащим образом, если текст читался на иностранных языках. 
Тогда Томас Мортон предостерег Уильяма:
«Мальчик, так кто же питает отвращение к этим словам: ты или дьявол? Если это 
дьявол, то он (будучи ученым и стариком в возрасте, по крайней мере, шести 
тысяч лет) знает и понимает все языки; следовательно, он не может не понимать 
этот же стих по-гречески. Но, если это ты сам, тогда ты — ужасный колдун, 
притворяющийся дьяволом... Задумайся же об этом и изучи себя сам, ибо теперь 
тебя подвергнут суду и будут тщательно следить за тобой, когда будет читаться 
этот текст из Священного Писания». Затем епископ прочитал по-гречески другой 
стих, и мальчик, думая, что это первый отрывок, забился в сильнейшем припадке. 
Позже, когда епископ прочитал по-гречески первый стих от Иоанна, мальчик, 
приняв его за предыдущий отрывок, остался неподвижным.

Бинсфельд, Питер

Ведущий немецкий авторитет по преследованиям ведьм. Обучался у иезуитов в Риме. 
Как викарного епископа [Weihbishof], поощрявшего Трирские суды над ведьмами, 
Питера Бинсфельда (между 1540-1603), цитировали по всей Германии в течение 
следующего столетия как католики, так и протестанты. Его «Tractatus de 
Confessionibus Maleficorum et Sagarum» («Трактат о признаниях грешников и 
ведьм») был написан на основе процесса над Фладе Дитрихом: «Я хотел, чтобы в 
основной части моего трактата был рассмотрен вопрос, можно ли принять на веру 
признания ведьм против их сообщников». Второе издание было расширено, включало 
в себя аналогичное опровержение с которым выступил Лоос, принужденный публично 
признать свои ошибки перед Б.
На примере «Tractatus» Б. можно увидеть, как работы демонологов строятся из 
фрагментов более ранних авторитетных источников (таких, как удачное признание 
девушки, уличенной во внебрачной связи, из Спины), цитат из других специалистов 
(таких, как авторы «Malleus Maleficarum», Гриландус, Воден) и собственного 
опыта судейской работы. Иногда Б. пытается казаться «беспристрастным», следуя 
неким иррациональным принципам: например, он сомневается в превращениях и 
клеймах дьявола. Однако его ученый фанатизм просвечивает и здесь. Он оспаривает 
предсмертное отречение от признания, потому что оно делается без должных 
юридических формальностей; он соглашается с тем, что в дальнейшем ведьмовские 
процессы должны обходиться без публичного обвинения; он считает, что легкая 
пытка — это не пытка; он согласен с законом, запрещающим повторение пытки, но 
разрешает повторять ее на практике; обыгрывая понятие презумпции виновности, он 
разрешает судьям (в своих поздних «Commentarius») допрашивать обвиняемых на 
предмет обнаружения имен подозреваемых; он заявляет, что дьявол не может войти 
в тело невинных личностей; он узаконивает тайных доносчиков. По всем остальным 
преступлениям, говорит он, лучше оправдать виновного, чем обвинить невиновного, 
но по делам о колдовстве каждый из обвиняемых подозревается в ереси.

Бланкенштейн, Катерины трагедия

«В своих исследованиях, — писал Генри Аи, — я прочитал множество трагических 
историй и нигде не видел ничего более удручающего, чем слепая и глупая 
жестокость этого предрассудка [веры в колдовство]». Столь эмоциональную реакцию 
великого историка вызвал отчет о процессе, происшедшем в 1676г. близ Наумбурга 
(возможно, в Альтендорфе, в Саксонии, документы указывают лишь инициалы людей и 
места). 
Суд над Катериной Бланкенштейн, закончившийся ее оправданием и осуждением ее 
44-летней дочери, ярче других судов показывает, как idee fixe завладевает умом 
одного человека или всей нации, когда каждое слово и поступок, какими бы 
непонятными и неуместными они не были, служат для подтверждения бредовых идей.
Катерина Бланкенштейн, 66-летняя вдова, уважаемая дама, мирно проживавла с 
четырьмя взрослыми сыновьями и двумя Дочерьми. Трагедия разразилась 10 марта 
1676г., когда ее дочь отправилась к соседям попросить немного дров. Из-за 
отсутствия Денег она предложила в обмен джем, приготовленный ее матерью, 
который считался Местным деликатесом. Сосед принял варенье и дал немного своему 
ребенку. Ребенок заболел, изверг из себя четырех глистов и умер через 4 дня. 
Ясно было, что он пострадал от maieficia ведьмы. На следующий день после смерти 
ребенка городской совет начал допрашивать Б. Вскоре были собраны следующие 
показания: заяц, преследуемый толпой мальчиков и собак, таинственно исчез у 
дома Б. Городской сторож видел на городской площади трех котов с красными 
глазами. Официальный чиновник суда, отправившийся переписать имущество фрау Б. 
(для конфискации по предыдущему обвинению), с трудом перемещался по трухлявому 
полу и видел, как его чернильница опрокинулась на три мешка с зерном. Сборщик 
налогов вспомнил, что Катерина заплатила ему необычайно малую сумму. К 25 марта 
совет получил разрешение от совета юридического факультета университета 
(возможно, из Иены или Лейпцига) на обвинение Б. в убийстве с помощью 
колдовства.
Сыновья активно выступили на защиту матери, но суд отверг все их аргументы. Они 
опротестовали ее заключение под стражу, чтобы она легче могла внести залог, 
настаивали на участии адвоката (что стало возможным только на этой последней 
стадии охоты на ведьм) и освобождении своей сестры, заключенной в тюрьму за 
противодействие аресту матери. В течение апреля защита представила свой отчет 
на рассмотрение в университет, подчеркивая необоснованность обвинений, 
тщательно и подробно отвечая на каждое из них. «8 апреля суд возвратился к 
рассмотрению дела и заслушал дополнительных свидетелей. Тюремный сторож 
рассказал о безразличии Катерины к предстоящей пытке; другой сторож сообщил, 
что ее раскаяние в навлечении позора на свою семью было явно показным. Возчик 
пожаловался, что его телега опрокинулась за садом Катерины (дорога была 
неровной в этом месте, а телега была неравномерно нагружена). Большинство 
отчетов было отправлено на доследование, и в течение месяца совещательному суду 
было предписано допросить врача, посещавшего покойного младенца, и приступить к 
пытке фрау Б. с помощью лестницы и «испанского сапога». Врач счел, что червяки 
произошли от колдовства — у них было много ног и большие красные головы. 
Сыновьям удалось отложить пытку на несколько дней; они апеллировали к курфюрсту,
 но безуспешно. 9 июня, начиная с 11 часов утра, в течение двух часов Б. 
подвергалась пыткам. Ее жестоко пытали не только с помощью тисков для больших 
пальцев, «испанского сапога» и лестницы, но и с помощью волосяных веревок, 
вырывавших клочья мяса из ее ног, и с помощью Schnur, когда веревки царапали 
шею и так переплетались вокруг головы, что палач боялся, что она может умереть. 
Она ни в чем не призналась; естественно, что молчание явилось доказательством 
ее вины. Когда 66-летняя женщина потеряла сознание на лестнице, было сказано, 
что она спит.
Позже, в июне, заключенную осмотрели на предмет клейма Дьявола, ее тело было 
повсюду обрито двумя женщинами, но палач не смог найти никакого 
нечувствительного пятна. «Вы можете осмотреть меня где хотите, но нигде ничего 
нет. Я верю в Господа, моего Создателя, и Иисуса Христа, моего Спасителя», — 
говорила она палачу. Последующие сообщения были отправлены в университет. 23 
июня он распорядился, чтобы дело было закрыто, но Катерина должна была принести 
Urfehde (клятву в том, что она не будет добиваться отмщения) и заплатить 
судебные издержки в размере 70 талеров — значительную сумму. Несмотря на то, 
что ее признали невиновной, она должна была заплатить за мучения во время 
собственных пыток. До 16 июля ее сыновьям не удавалось добиться ее освобождения.

Ее адвокат заметил: «Быть заключенной по данному обвинению значило претерпевать 
невыносимые оскорбления, поскольку она страдала от вреда, причиненного ее 
репутации». Общественные сплетни вокруг ее имени продолжались и так разрослись, 
что фрау Б. пришлось покинуть город. Исчезновение Б. явилось еще одним 
доказательством ее вины, и магистрат быстро использовал свое влияние, чтобы 
разыскать и арестовать ее. Однако, на этот раз университет настоял на более 
основательных доказательствах колдовства. Очевидно, что Катерина позже 
вернулась домой, потому что была похоронена на местном кладбище.
Трагедия семьи Б. на этом не заканчивается.
Подозрения в колдовстве всегда падали на дочь ведьмы. Спустя 13 лет после суда 
над матерью (которая к тому времени умерла) ее дочь Л. обвинили в околдовывании,
 приведшем к смерти 9-месячного младенца 1 мая 1689г. Единственной связью между 
дочерью «ведьмы» и отцом ребенка была неуплата последним 30 талеров, которые Л. 
одолжила ему. Городской суд принял показания об убийстве ребенка и различных 
животных, приписываемом Л., и ущербе, якобы причи-неном сборщику налогов. Не 
ожидая подтверждения от университета, суд провел пять слушаний, на которых были 
представлены подобные обвинения. 28 мая ее муж, проживавший отдельно в 
нескольких милях от Гюстена, в соседнем княжестве Анхальте, появился и запретил 
ей использовать его деньги на оплату адвоката — ее братья или суд могут нанять 
его сами, если захотят. Однако, когда адвокат был найден, он изучил отчеты и 
отказался защищать ее.
В начале июня состоялось еще пять слушаний, и отчеты были поспешно направлены в 
университет, который на этот раз санкционировал проведение суда. Затем, 17 июня 
1689г., Л. была приготовлена к пытке в подвале дома констебля. При виде 
инструментов ее решимость пропала. «В чем я должна признаться?» — спросила она. 
— «Виновна ли ты в смерти ребенка?» После некоторых колебаний она ответила: 
«Да». Затем она подтвердила стандартные обвинения, предъявляемые всем ведьмам: 
она якобы отдалась мужчине с темным пером (дьяволу по имени Генрих), продолжала 
сношения с ним, убивала коров и лошадей и отреклась от Троицы; затем она 
назвала сообщников. Спустя два дня она попыталась совершить самоубийство, 
повесившись на своем поясе, но была приведена в сознание после того, как ее 
лицо совсем уже почернело. Затем она отказалась от своих обвинений против 
сообщников. Университет пересмотрел все заседания суда и приказал сжечь ее 
живьем. Те же, кого она обвинила, должны были быть тайно, но тщательно 
обследованы.

Боне, Ришар (1641)

Ведущий английский демонолог, родился в 1641г., умер в начале XVIIIe., получил 
образование в Оксфорде, автор «Pandaemonium». Современным читателям Б. был 
представлен Монтегю Соммерсом в книге, вышедшей ограниченным тиражом. Эта 
работа состоит из двух частей. Первая содержит банальные комментарии по поводу 
колдовства, откровенно антикатолические. Некоторые из них заимствованы из 
Гланвиля, а остальные из мистической теологии не являвшегося авторитетом 
Даниэла Бревинта, декана собора в Линкольне. Здесь нет ничего, представляющего 
интерес для широкого читателя, за исключением допущения, что признания ведьм 
могут быть «следствием глубокой меланхолии или испытываемого сильного страха». 
Во второй части, напротив, помещено 15 совершенно поразительных историй о духах 
(включая Полтергейст), одна из которых, «Демон из Шпрейтона», была пересказана 
Эндрю Лангом («Cock Lane and Common Sense», 1894). Мнение Б. высказано 
недвусмысленно: «Чем более необъяснимыми кажутся эти вещи сами по себе 
(реальность этих фактов доказана), тем больше усилий необходимо, чтобы 
заставить поверить в эти сверхъестественные силы». Собирая подобные истории у 
своих знакомых, Б. тем самым отражает свойственый его эпохе интерес к 
экспериментальной философии, общий с д-ром Мором (которому освящена его книга) 
и Гланвилем, «чей поиск доказательств реальности духов сродни преследованию 
духов» (Дуглас Буш, «Oxford History of Literature», vol. IV, 1915).
Заколдованный замок. Фронтиспис «Pandaemonium» (1684) Ришара Бове, находящегося 
в Бодлеанской библиотеке Оксфорда.

Боге, Анри (около 1550-1619)

Верховный судья графства Бургундии, из вестный адвокат и автор судебного 
руководства ставшего нормативным повсеместно. Книга Б «Discours des «orders», 
выдержавшая 12 изда ний за 20 лет, быстро стала авторитетной работой по 
демонологии. Представленные в не тщательно подобранные разнообразные исто рии 
интересны и во многом проливают свет н психологию веры в колдовство в начале 
XVНЕ «Данный трактат основан на опыте нескольки процессов, на которых я 
председательствовал течение последних двух лет, состоявшихся п делу нескольких 
членов этой секты, которых видел и слышал и допрашивал так тщательнс как только 
мог, чтобы выявить всю правду».
В то время, когда Б. был главным судьей Сен-Клоде, 8-летняя девочка Луиза Майла 
подверглась изгнанию дьяволов. Она сказал» что дьяволы были ниспосланы 
Франсуазо Секретен, женщиной, чья репутация до сих пор была безупречной. Б. 
непрерывно подвергал ее пыткам, пока она не назвала множество сообщников, что 
стало основанием для массовой охоты на ведьм. В «Discours» Б. описывает 40 
ведьм, которых он допросил; вероятно, все они были впоследствии сожжены. Он не 
щадил даже детей, не достигших половой зрелости, потому что их вина была столь 
ужасна, и потому, что попав однажды в объятия Сатаны, они редко исправлялись. 
Многие из его жертв не были удушены перед сожжением. Так Клод Жанполлем трижды 
срывался со столба, и трижды палач бросал его обратно в пламя.
По своей известности «Discours» соперничал с «Malleus Maleficarum» и 
превосходил подобные работы известных современников, таких как Беден, Реми или 
де Ланкр благодаря достоинствам приложения «Порядок действий для судьи, 
расследующего колдовство», в 70 статьях систематизирующего существующие законы 
и судебные методы. Успех «Discours» обуславливался обильными похвалами многих 
профессоров и церковных прелатов, которые были единодушны с Б. в его желании 
«объединить всех ведьм в одно единое тело, с тем чтобы они могли быть все 
сожжены на одном костре». Некоторые из названий глав определяют содержание всей 
книги:
О силах, используемых ведьмами. Как ведьмы поражают скот.
Ведьмы не способны проливать слезы в присутствии судьи.
Отметки на телах ведьм.
Может ли обвиняемый в колдовстве, умерший в тюрьме, быть похороненным в 
освященной земле?
О могуществе и достоинстве освященной воды в борьбе против дьяволов.
Семья Б. пыталась не допустить его книгу к публикации; возможно, его 
родственники тайно сочувствовали жертвам колдовства.

Боден, Жан (1529-1596)

Работа Б. «De la Daemonomania» [«Демономания»] (Париж, 1580) — примечательное 
явление в истории колдовства, но мнения по поводу ее достоинств различны. Так, 
например, архиепископ Харснетт в 1605г. высмеивал Б. за его веру в перемещения, 
лигатуру и ликантропию и, прежде всего, в склонности опорочивать Англию, 
поскольку Б. рассказал «омерзительную, мрачную и нелепую историю о проданном 
англичанину яйце, с помощью которого ведьма превратила его в осла».
Визит Дьявола. Немецкий перевод 1698 г. книги Бодена «Demonornania» с 
добавлением около 500 страниц о колдовстве в XVII в. (включая Салем). Некоторые 
из примеров проиллюстрированы. На верхней гравюре изображен пьяный юноша, 
который, проснувшись, обнаруживает маленькие существа, вылезающие отовсюду. 
Высокий незнакомец (Дьявол) принуждает его к распутству, угрожая, в противном 
случае, сломать ему шею, а фигура со свечой настаивает на покаянии. Незнакомец 
приказывает сопровождающим его тварям мучить юношу, который спасается благодаря 
пению петуха.
Епископ Хатчинсон отвергал его как «законченного пьяницу». Генри Мор, философ 
из Кембриджа, находил в 1653г. рассуждения Б. «вовсе не достойными разумного и 
здравомыслящего человека».
Б. получил великолепное образование по классическим языкам, праву, философии и 
экономике; тем более достойны порицания его теории, вдохновлявшие веру в 
колдовство. Родился Б. в 1529г. в Ангевене, посещал местный университет, стал 
карме-литским монахом, но ушел из монастыря, чтобы в течение 12 лет обучаться в 
университете в Тулузе, где стал позже профессором римского права. В 1561г. 
отправился в Париж, чтобы служить королю, тогда же начал публиковать свои 
научные трактаты. Спустя 15 лет Б. опубликовал «Republic», которая, наряду с 
некоторыми публичными выступлениями, лишила его королевского расположения, 
поскольку он считал, что право на престол является всеобщим, а король — часть 
своего народа. «Republic» была наполнена подобными идеями, далеко опережавшими 
свое время. В том же 1576г. Б. женился на дочери королевского прокурора в Лионе 
и обосновался там в качестве местного адвоката, позже став общественным 
обвинителем. В 1581г. он посетил Англию в составе свиты герцога Алансонского, 
поклонника королевы Елизаветы. Б. умер от чумы в 1596г. в своем родном городе, 
гордом Ангевене. Из дюжины его работ наиболее примечательна «Dae-monomania», 
впервые опубликованная по-французски в 1580г. и по-латыни [«De Magorum 
Daemonomania»] в следующем году; она выдержала 10 изданий до 1604г. В 1698г. (в 
Гамбурге) немецкий перевод опровергался Беккером. «Daemonomania» была принята 
протестантами, поскольку Б. пропагандировал религиозную терпимость по отношению 
к французским кальвинистам. Из-за подозрений в симпатиях к кальвинистскому 
движению его хотели убить в Варфоломеевскую ночь, но ему удалось бежать. Все 
его труды были осуждены инквизицией. Однако его труд о колдовстве и католики, и 
кальвинисты приняли единодушно. «Daemonomania» была написана, чтобы помочь 
судьям изобличать колдовство и основывалась как на опыте судейской работы Б. на 
процессах ведьм, так и на его общей эрудиции. Согласно указу 1390г. колдовство 
было передано для расследования из духовных судов в светские, и Б. был одним из 
первых, кто попытался дать юридическое определение ведьмы: «Та, которая, зная 
Закон Божий, [ытается действовать по соглашению с дьяволом». В третьей части 
рассказывается, как подвергать пыткам, допрашивать, осуждать и преследовать 
ведьм. И хотя время от
времени в его рассуждениях проскальзывает заученная юридическая истина: «Я 
признаю, что гораздо лучше оправдать виновного, чем осудить невинного», — 
большей частью Б. пишет как явный фанатик, разъяренный более чем умеренными 
взглядами Вейера, чья «De Praestigiis» была переиздана в Базеле в 1578г. 
«Рекомендуется, если преступления носят скрытый характер, считать предположения 
и догадки достаточными доказательствами». — Жан Боден, известный французский 
адвокат, философ и демонолог.
Б. заранее очерняет тех, кто сомневается в колдовстве, приводя в пример 
скептиков, позднее оказавшихся главными колдунами. Он утверждает, что, 
поскольку колдовство должно искореняться без остатка, «нельзя следовать обычным 
правилам судопроизводства», потому что «доказательства существования этого зла 
настолько расплывчаты и туманны, что лишь одна ведьма из миллиона будет 
наказана, если придерживаться установленного порядка судебного разбирательства».
 Поэтому Б., стараясь «быть святее папы», добавляет собственные доводы и 
примеры с тем, чтобы поддержать худшие черты охоты на ведьм, зафиксированные в 
«Malleus Maleficarum». Только по отношению к судам над ведьмами Б. 
интерпретирует законодательство следующим образом: «Можно пообещать 
заключенному неприкосновенность или ослабление приговора, если он обвинит своих 
сообщников. Имена доносчиков должны храниться в секрете. Детей следует 
принуждать свидетельствовать против своих родителей. Умелые и опытные 
агенты-провокаторы должны вынуждать обвиняемых признаться. Подозрение является 
достаточным основанием для пытки, поскольку общественное мнение никогда не 
бывает ложным.
Нельзя оправдать однажды обвиненного человека, пока ложность показаний 
обвинителя или доносчика не засияет ярко., как солнце». Кроме того, Б. 
настаивал на грубом обращении с подозреваемыми, и сам, как процессуальный судья,
 пытал детей и инвалидов (девушку, ребенка и женщину слабого здоровья и 
довольно нежную). Никакое наказание не может быть слишком жестоким для ведьмы. 
Чтобы вселить в них страх Божий, Б. настаивал на использовании прижиганий и 
раскаленного железа до тех пор, пока разползающаяся плоть не вывалится наружу: 
«If faut appliquer les cauteres et fers chauds et couper les parties 
putrefiees» — «Сожжение на медленном огне слишком приятно для ведьмы, поскольку 
длится всего полчаса или около этого» [см. Казни].
Нельзя быть снисходительным к ведьмам; фактически, тот судья, который не казнит 
осужденную ведьму, должен быть сам предан смерти. Б. не умалчивает и о тех 
фактах, которые могли бы повредить репутации охотников за ведьмами. В Вермонуа, 
около Сен-Квентина, в 1566г. женщину сожгли по ошибке живой: палач забыл 
удушить ее. Б. не печалится по поводу этой судебной ошибки; напротив, он дает 
ей разумное обоснование: «Нет, не ошибка, лучше скажем, предопределение Господа,
 который таким образом напоминает нам, что нет преступления, более 
заслуживающего сожжения, чем колдовство». Такова была методика ведения судебных 
процессов, благодаря которым укреплялся престиж и авторитет Б. И таков был 
человек, которого Монтень назвал «более благоразумным, чем все писаки его 
времени».

Борделон, Лоран (1653-1730)

Родился в Бурже и умер в Париже, был капелланом в Сен-Осташе и входил в 
правящие и интеллектуальные круги столицы. Ма-[Ьизвестный писатель, типичный 
для нарож-щвшегося в то время движения, к которому принадлежал и Сирано де 
Бержерак (умерший в 1655г.), пришедший в конце ХУНв. к Зезоговорочному принятию 
рационализма.
В своих 30 работах (включая пьесы и педагогические трактаты), оспаривавших 
суеверия, Б. постоянно использует иронию: он пародирует «Золотого осла» Апулея, 
насмехаясь над легковерием читателя, в своей немного педантичной «L'Histoire 
des imaginations extravagantes de Monsieur Oufle» (Париж, 1710) успешно 
соединяет юмор с традициями колдовской и демонологической тематики. Он говорит: 
«С дубоголовыми людьми лучше пользоваться насмешкой, чем разумными аргументами».
 С месье Уфле (анаграмма французского слова le fou — дурак), этим Дон Кихотом 
демонологии, происходят поразительные магические приключения: он встречается с 
ликантропами, привидениями, астрологами, дьяволами и волшебниками. Б. 
подкрепляет свою остроумную фантазию аргументами, взятыми из работ известных 
демонологов, сопровождая их подстрочными примечаниями, чтобы подчеркнуть 
глупость их создателей. Хотя внешне его старания и не кажутся достойными 
внимания, мы должны помнить, что в то время с официальной точки зрения 
«отрицание веры в колдовство было равносильно богохульству» (Доги, «Трактат по 
магии» (1732). И даже спустя пятьдесят лет после публикации его «Истории» в 
аббатстве Пуасси ежегодно служили мессу, чтобы защитить своих монахинь от фей 
(fees)».

Буве, ле Сьер 

«Manieres admirables» [«Excellent Ways and Means to Investigate All Kinds of 
Crimes and Witchcraft»], написанный Б., является практическим руководством, как 
вести протокол. Несмотря на то, что его комментарии относятся к различным 
преступлениям, Б. уделяет особое внимание предмету «колдовства». Подобно 
еретикам, колдуны заслуживают сожжения «без сожаления» (sans remission). Книга 
переполнена яркими описаниями того, что происходит в судебном зале и комнате 
пыток, сделанными на основе собственного опыта работы Б. в качестве provost 
general французской армии в Италии. 
The History of the Ridiculous Extravagances of Monsieur Ouffle» (1711): «Часто 
случается так, что даже зрелые люди бывают слабоумны, как дети, и, не 
задумываясь, верят всему, что читают о вещах необычайных, удивительных и 
нелепых».
Он предусматривает необычные ситуации и рассказывает, как преодолеть их 
(например, как пытать заключенного, больного сифилисом); он отмечает, когда 
заключенный должен закричать от боли, и когда судья должен отбросить всякую 
жалость. Из-за своей гротескно-доверительной манеры изложения «Manieres 
admirables» (1659) является, возможно, наиболее бесчеловечным из всех 
руководств для светских судей.
Две главы заслуживают специального упоминания:
«Как добрый судья должен руководить пыткой и как он должен допрашивать 
обвиняемого, и чего он должен остерегаться во время процесса» (Глава 18). Судья 
должен подвергнуть обвиняемого обриванию и добиться, чтобы он был связан, а 
затем спокойно и сдержанно подвергнуть его пытке, пока заключенный не сможет 
больше терпеть. Судья должен вести допрос не слишком поверхностно, не слишком 
сурово, всегда проявляя милосердие и умеренность и принимая во внимание 
преклонный возраст или молодость обвиняемого, его добрую или плохую репутацию. 
Судья не должен обращать внимания на крики и вопли: проявляя слишком большую 
жалость, он теряет возможность выявить правду. Его поведение не должно 
подчиняться зову сердца, но только гражданскому и церковному закону, однако он 
не должен быть тираном, но делать лишь то, что диктует правосудие».
«Что следует сделать, если заключенный подозревается в использовании заклинаний,
 чтобы пытать его» (Глава 20). Заключенный должен быть раздет догола. Каждая 
часть его тела должна быть внимательно осмотрена, особенно ноздри, глаза, 
интимные места и даже раны и нарывы, поскольку в них может быть спрятан 
маленький кусочек бумаги, или пергамента, или старой кожи с несколькими словами,
 написанными на нем. Если никаких заклинаний не будет обнаружено, тогда волосы, 
борода и видимые волосы на теле должны быть сожжены, поскольку иногда, почти 
незаметно, заключенный может просто потереть свои волосы и, с помощью дьявола, 
прячущегося там, не почувствовать боли. Но, если все это ни к чему не приведет, 
и заклинаний не будет обнаружено, то заключенный, возможно, проглотил записку с 
его текстом. Следует дать ему рвотное, чтобы вызвать опорожнение, и заклинание 
выйдет. Когда обвиняемый видит, что это случилось, он настолько напуган, что не 
знает, что и сказать. Очень часто он тотчас признается, не ожидая дальнейших 
пыток».
Замечание об инакомыслии, содержащееся в этой главе, иллюстрирует удручающую 
иррациональность веры в колдовство . Нелепо, замечает Б., верить в то, что 
заключенный выдерживает пытку, потому что он стоек и мужествен (beaucoup 
d'esprits). Все факты доказывают противоположное: он — колдун, поддерживаемый 
заклинанием, и Б. мог бы переполнить книгу примерами, которые он видел в Италии.


Бэтман, Мери

Дело Мери Бэтман, йоркширской ведьмы, «почти ни с чем не сравнимое по 
жестокости в британских хроникальных записях», показывает, что термин 
«колдовство» (подразумевавший ересь) часто применялся к «чародейству».
Известно, что Б. родилась в 1768г. в Топклиффе, Йоркшир, и была замешана в 
мелких преступлениях, обвинена в убийстве Ребекки Периго в 1808г. и повешена в 
следующем году. Все ее преступления, включая убийство, были связаны с 
предсказанием судьбы, изготовлением заговоренного рвотного, чтобы вызывать 
выкидыш, уловками для приворота мужей — типичная белая магия. Таким образом Б. 
добывала средства к существованию; однажды она обманом выманила 70 фунтов у 
буквально умиравшей с голоду семьи. В моралистическом трактате, опубликованном 
после ее казни, говорится, что «доверчивость и порок были лучшими друзьями 
Мери». Если бы она жила двумя столетиями раньше, ее обвинили бы в колдовстве. В 
ХIХв., однако, суд руководствовался явными уликами, а не бездоказательными 
заявлениями.

Бюирман, Франц

Деяния Франца Бюирмана, судьи-убийцы, возможно, самого большого дегенерата за 
все время судов над ведьмами в Германии, были описаны гуманистом XVIIe. Лоэром,
евидцем событий. «Я скорее предпочту, чтобы меня судили дикие животные, чтобы я 
попал в логово львов, волков и медведей, нежели в руки судьи над ведьмами». Во 
время визитов Б. в 1631 и 1636 гг. в небольшие деревни Рейнбах, Мескенхейм и 
Флерцхейм (около Бонна) из 300 жителей он сжег живьем 150 человек.
Б. был назначен разъездным судьей кельнского князь-епископа и имел право 
отменять решения местных судей. Б. действовал не только в Кельнском 
архиепископстве, но и в Юлиере, Клевсберге и аббатском городе Зигбурге. Как 
утверждал Луис Гиббоне, Б. был «злобным человеком низкого происхождения, 
который сделался орудием в руках людей, занимавших более высокое положение, чем 
он сам». С тех пор, как ему было позволено конфисковывать имущество своих жертв,
 рвение его не знало границ.
Ниже приведено несколько типичных рассказов о мужчинах и женщинах, умерщвленных 
в Рейнбатене в 1631г.:
1. Кристина Бюффген, преуспевающая пожилая вдова, бездетная, щедрая и весьма 
уважаемая. Б. арестовал ее по подозрению в колдовстве на основании «презумпции» 
или обвинения двух заключенных. На незаконном судебном разбирательстве (пятеро 
из семи экспертов отказались принимать участие в суде) фрау Бюффген завязали 
глаза, подвергли экзорсизму, обрили и провели прокалывание [см. Прокалывание], 
ее поместили на стул пыток и тисками сдавливали ноги, пока она не призналась. 
Когда пытка прекратилась, она публично отреклась от своих показаний. 
Подвергнутая новой пытке, она отказалась назвать «сообщников». Кристина Бюффген 
умерла на четвертый день пыток, и судья Б. конфисковал ее собственность. Только 
в 1926г. были отслужены мессы за упокой ее души в церкви Святого Георга в 
Рейнбахе.
2. Фрау Пеллер, жена советника юстиции, обвинялась как и ее сестра, 
отвергнувшая ухаживания Б. Без уведомления местных органов правосудия фрау 
Пеллер была арестована утром и к двум часам пополудня подвергнута пытке. Б. 
велел выбросить ее протестующего мужа из зала суда. Подобно фрау Бюффген, она 
была подвергнута экзорсизму, обрита, обыскана — помощник палача изнасиловал ее 
во время этой процедуры — и подвергнута пытке. Чтобы заглушить ее крики, судья 
Б. воткнул ей в рот грязный платок. После того, как ей предложили назвать 
сообщников, она назвала столько имен, что допрос поспешно прекратили. Она была 
немедленно приговорена и сожжена живьем в соломе — обычный способ казни в этой 
части Рейнланда. Ее запуганный муж умер спустя несколько месяцев.
3. Герр Лиртшен был бургомистром Рей-нбаха и деверем советника юстиции. После 
применения ножных тисков и «крокодильих челюстей» он не признался. Тогда ему на 
шею надели железный ошейник с четырьмя железными кольцами, каждое из которых 
привязали к веревкам, укрепленным в углах комнаты, так что получился крест 
святого Андрея. Палач так тряс этим «крестом», что железный ошейник разрывал 
шею. Лиртшен по-прежнему отказывался признаться. Тогда его привязали к 
металлическому стулу для ведьм, под которым горел огонь. После продолжительной 
пытки в течение 24 часов, он по-прежнему отказывался давать ложные показания. 
Спустя два дня Лиртшен был сожжен живьем вместе с фрау Пеллер.
Пытка Кристины Бюффген в 1631 г., проведенная судьей Францом Бюирманом в 
Рейнбахе; она умерла на четвертый день пыток. Из книги Германа Лоэра 
«Hochnotige Klage».
Два других типичных процесса, характеризующих В., состоялись в 1636г.:
4. Мэр Рейнбаха, образованный и состоятельный д-р Швагель, был наиболее 
серьезным оппонентом Б. В 1631г. он выступал против суда над Кристиной Бюффген, 
и поэтому, вернувшись в Рейнбах в 1636г., Б. арестовал Швагелякак 
«покровителяведьм». После 7 часов непрерывных пыток Швагель умер. Его труп 
выволокли из тюрьмы и сожгли. Швагель завещал значительную сумму бедным, но Б. 
забрал ее.
Пытка Лиртшена, бургомистра Рейнбаха в 1631 г. Его ноги были раздроблены, а шея 
разорвана железным ошейником. Подобную пытку описал Герман Лоэр, позднее 
опубликовавший разоблачение, направленное против Бюирмана, с иллюстрациями 
мучений жертв. Единственный экзпемпляр этой книги находился в 1636 г. в Мюнхене.
 Эти гравюры взяты из дубликата коллекции гравюр, находящейся в БКУ.
Б. столкнулся с повсеместным, но безре. зультатным противодействием горожан и 
ду. ховенства. Среди неортодоксальных священников в 1636г. были известны 
доминиканец Иоганн Фрейлинк, приходской священник Рейнбаха отец Вейнхарт 
Хартманн, публично возражавший против происков Б., и отец Хюбертус из 
Мекенхэйма, выступивший с проповедью против преследований, за что сам был 
обьявлен колдуном. Наконец, во время расследований в Зисбурге в 1636г., Б. 
обнаружил, что его собственный палач оказался колдуном, и незамедлительно сжег 
его.

Вампир

«Его кожа была румяной и светлой, ногти длинными и злобно искривленными, рот 
еще сочился кровью от последнего ночного пиршества. Кол прошел прямо сквозь 
грудь вампира, пронзительно вскрикнувшего, когда из раны потекла кровь. Затем 
он был сожжен дотла». Так описано появление в 1732г. в Белграде вампира. Для 
многих современных читателей образ В. связан прежде всего с Дракулой, героем 
романа Брэма Стокера, опубликованного в 1897г. и удачно экранизированного в 
1927г. Действительно, представления о В. весьма различны: это и мифический 
персонаж, представленный в фольклоре всех времен и стран; и герой народных 
рассказов о маньяках с противоестественной жаждой крови или преждевременно 
похороненных; и участник религиозных сюжетов о неприкаянных душах. Нет ничего 
удивительного в том, что художественные произведения сформировали 
распространенное представление о В. как о летучей мыши-демоне, сосущей кровь 
спящих женщин. Подобный монстр, предшественник Дракулы, изображен в книге 
Преста «Varney the Vampire» (1847). Действительно, с начала Х1Хв. В. стал 
достойной темой для многих серьезных писателей, видимо, находившихся под 
влиянием ученых трудов о вспышках вампиризма по всей Восточной Европе на 
протяжении XVIIIв.
Примечательные описания В. содержатся в следующих произведениях: «Коринфская 
невеста» Гете (1797), «Леонора» Бюргера (1773), «Фалаба-разрушитель» Р. Саути 
(1801), «Вампир» Д. Байрона (1819), «Франкенштейн» М. Шелли (1818). В. 
изображают также Т. Готье в «Смерти любовника» «La Morte amoreuse», 1836), 
Бодлер в "Вампире» (1855), Маркиз де Сад в «Жюльетте» («Juliette», 1796), а 
также Ш. ле Фану «Кармилле» («Carmille», 1872), М. Джеймс в "ГерцогеМагнусе» 
(«Count Magnus», 1905), Ю.Бенсон в «Комнате в башне» («The Room in the Tower», 
1912) и Ф. Кроуфорд в романе «Жизнь за кровь» («For the Blood is the Life», 
1911).
Откуда же возник тот образ В., который так привлек внимание писателей?
Само слово «вампир» — венгерского происхождения и имеет соответствия в 
славянских языках; возможно, оно образовано от турецкого liber [ведьма]. В. 
иногда соотносится с латинским slrix [сова-сипуха]; в Португалии ему 
соответствует bruxsa — женщина-птица, сосущая кровь детей. В Англии слово «в.» 
впервые использовано около 1734г. и объяснялось следующим образом: «Тела 
умерших людей, одушевленные злыми духами, которые выходят из могил в ночное 
время, сосут кровь живых и губят их». И гораздо позже, уже в 1762г., оно стало 
применяться к летучим мышам, которые якобы нападали на животных.
В Западной Европе до конца XVIIfl. отмечались только единичные упоминания о В., 
а теоретические обсуждения вопроса о В. стали появляться в печати лишь с 
середины XVIII в. Августин Кальме в «Traite sur les apparitions» (1751) говорит,
 что В. стали известны только в последние 60 лет и были в основном замечены в 
Венгрии, Моравии, Силезии и Польше. Много рассказов о В. известно также в 
Греции и Албании.
Очевидно, что В. родственны волкодлакам [см. Ликантропия], отличаясь от них 
лишь двумя качествами: тем, что они суть ожившие мертвецы и тем, что они должны 
сосать кровь из живых, чтобы сохранять жизнеспособность.
Существуют две точки зрения на сущность В.: первая — это демон, который входит 
в мертвое тело; и вторая, возможно, более распространенная, — это дух умершего, 
вернувшийся в его тело. Монтегю Саммерс пишет: «Он [В.] — часть темной стороны 
природы, он обладает таинственными и ужасными качествами, ...хотя в строгом 
смысле и не является демоном («Vampire: Kith and Kin»). Вальтер Man в «De Nugis 
Curialium» [«Courtiers' Trifles»] в конце ХНв. придерживался первой точки 
зрения; он рассказывает о демоне, воплотившемся в даму знатного происхождения, 
перегрызавшую горло маленьким детям.
Уходящее корнями в незапамятные времена представление о В. дополнялось, 
объединяя различные суеверия и небольшую, как всегда бывает в фольклорных 
жанрах, примесь реальных фактов.
1. Широко распространенное суеверие о призраке или мертвеце, вернувшемся в свое 
старое логово, приняло завершенную форму в легендах о Холлоуине. День всех 
святых или День поминовения всех усопших, отмечаемый 1 ноября, вобрал в себя 
множество языческих обрядов, включая кельтский праздник в честь бога Самхейна, 
Повелителя Мертвых. Следующий день, 2 ноября — праздник всех усопших, 
традиционный день возвращения духов. Возвращение мертвых вызывало страх и, 
следовательно, их нужно было умилостивить. Большинство погребальных обрядов в 
первую очередь призваны убеждать в том, что мертвые не вернутся; множество 
историй о людях, не обретших упокоения из-за того, что погребальные службы были 
неправильными или неполными, побуждают живых выполнять эти необходимые обряды. 
Так, Одиссей должен был возвратиться назад, чтобы успокоить душу Эльпенора, а 
Ахилл — выполнить требования души Патрокла. Наиболее частыми объектами 
посещения В. были родственники, чаще всего жены (память которых о муже была 
особенно яркой). В одном из наиболее ранних (1196г.) рассказов о В. (хотя и не 
о кровососущей разновидности), в «Historia Rerum Anglicarum» Уильяма из Ньюбери,
 мертвый муж досаждал своей жене; когда же гробница была вскрыта, чтобы 
укротить оживший труп, тело было найдено почти не сгнившим, таким, каким оно 
было в день погребения.
2. Существование маньяков, которые жаждут крови. Подобное состояние, конечно, 
крайне редко и ненормально и отличается от каннибализма, иногда принимавшего 
крайние формы, как у женщины-самаритянки, описанной в Библии (4 книга Царств, 6,
 24-30).
3. Преждевременные похороны или случайное погребение человека в состоянии 
каталепсии или бесчувственности. Саммерс (без ссылки на источник) говорит, что 
в начале ХХв. в Соединенных Штатах сообщалось в среднем об одном 
преждевременном погребении в неделю («Vampire: Kith and Kin»), g книге «Buried 
Alive» (1895) Франц Хар. тман ссылается на 700 случаев в его собственном 
врачебном округе в конце Х1Хв,-правда, надо отметить, что доктор был ок.| 
культистом. В древние времена, когда меди. цинские знания были менее развиты, 
ошибки могли быть более частыми, отмечал Poop B «De Masticatione Mortuorum» 
(1679), и вандалы, грабящие труп вскоре после погребения, легко могли быть 
испуганы его «воскрешением». Усилия при освобождении из гроба могли вызвать и 
внешние повреждения тела, и кровотечение.
Обсуждая белградских В. в 1732г., д-р Герберт Майо в «On the Truths Contained 
in the Popular Superstitions» («Об истине, заключенной в народных суевериях», 
1851) предполагает, что это были люди, «просто живые или по крайней мере жившие 
в течение некоторого времени после погребения; короче говоря, те, которых 
погребли живыми, и чья жизнь, если она еще продолжалась, была оборвана из-за 
невежества и варварства откапывавших их». Возможность этого проиллюстрирована в 
истории, цитируемой Саммерсом («Vampire in Europe»). Некий сельский житель 
Заретто, слишком много выпив и попав под дождь, вымок до нитки и прилег 
отдохнуть в своих мокрых одеждах. «Его охватили ужасные конвульсии, ближе к 
одиннадцати часам он впал в состояние комы. Он стал холодным, и его дыхание 
остановилось. Наконец он умер... В восемь часов на следующее утро его взяли, 
чтобы похоронить». Дорога пролегала через гористую местность, и подпрыгивание 
похоронных дрог неожиданно вывело Заретто из пьяного оцепенения.
4. Традиционная мстительность, стремление наказать обидчика, зачастую усиленное 
религиозными нормами. Иногда люди, отвергнутые обществом при жизни, оставались 
отверженными и после смерти. Подобным образом становились В. те, кто вел 
«порочную и распутную жизнь, и зачастую отлученные от церкви своим епископом» 
(Аллатиус, «De Craecorum Hodie Quorundam Opinationibus», 1645); умершие 
проклятыми, клятвопреступники, погребенные без надл6' жащего обряда (например, 
без причастия), вероотступники, самоубийцы, оборотни и мертворожденные 
незаконные дети от незаконнорожденных родителей (в Венгрии). В славянских 
странах считали, что трупы, через которые перепрыгнула кошка или 
перелетелиптицы, могли стать В.; подобное верование отразилось в английском 
фольклоре в обычае удалять животных с места, где труп ожидал погребения. 
Существует множество легенд, в которых рассказывается, как тело отлученного от 
церкви не разлагалось; шотландское народное поверье основывается на мнении, что 
тело самоубийцы остается нетленным, пока не пройдет срок его жизни. С другой 
стороны, нетленность тела святых считается чудом. Свойственная монолитным 
сообществам враждебность ко всему необычному проявилась в убеждении, что старые,
 бедные и искалеченные могут быть колдунами или даже В.; так, заячья губа, 
волосы на ладонях, голубые глаза, рыжие волосы считались в разные времена 
признаками В.
5. Совпадение сообщений о вампиризме с вспышками чумы и эпидемиями, в равной 
степени вызывавшими ужасное зловоние. Д-р Мор, известный кембриджский платоник, 
в «An Antidote Against Atheism» («Противоядие от атеизма», 1653) рассказывает, 
как В. мучил священника в Пентше, в Силезии. Однажды вечером,
«когда этот богослов, как обычно, сидел со своей женой и детьми, собравшимися 
вокруг него, упражняясь в музыке, по всей комнате вдруг разлилось неожиданное 
зловоние. Вслед за этим священник и его семья обратились к Господу с молитвой. 
Тем не менее запах усилился и стал сверх всякой меры несносным, настолько, что 
они были вынуждены подняться в свою комнату. Он и его жена не находились в 
кровати и четверти часа, когда они почувствовали такую же вонь в спальне. И в 
то время, как они жаловались друг другу на это, из стены вышел призрак и 
крадучись подошел к кровати богослова, дохнул на него пронизывающе холодным 
духом и испустил такой невыносимый смрад, что ни описать, ни вообразить это 
невозможно».
С древних времен считалось, что зловоние предвещает и сопровождает появление 
чумы. Уильям из Ньюбери приводит историю отлученного от церкви развратного мужа,
 терроризировавшего свой родной город:
«Воздух стал гадким и испорченным, когда это зловонное и гниющее тело бродило 
вокруг, вследствие чего разразилась Ужасная чума и не стало дома, в котором бы 
не оплакивали своих близких, и вскоре город, который еще совсем недавно был 
густо населен, оказался покинутым полностью, потому что и те, кому 
посчастливилось выжить после этой эпидемии и опасных нападений, поспешно 
переехали в другие районы, чтобы тоже не погибнуть». Два молодых человека, 
обнаружив труп этого мужчины, рубили его лопатой, пока не хлынула кровь, а 
потом сожгли его. Уильям продолжает:
«Чума, так жестоко уничтожившая людей, полностью прекратилась сразу же, как 
только это проклятое чудовище было уничтожено, как будто оскверненный воздух 
был очищен тем огнем, который сжег отвратительное животное, заражавшее всю 
атмосферу» («Historia Rerum Anglicarum»).
Вампиризм и эпидемии, в равной степени терзавшие юго-восточную Европу в конце 
XVII и начале XVIII вв., продолжались до Х1Хв. Эпидемии свирепствовали на Хиосе 
в 1708, в Межибоже и Белграде в 1725 и 1732, Сербии в 1825, Венгрии в 1832 и в 
Данциге в 1825 году. Вампиризм был столь же опасен и в другие времена и стал 
предметом академических трактатов, издававшихся в немецких университетах, 
особенно в Лейпциге. В одном из богословских исследований, принадлежащем перу 
Иоганна Генриха Цопфта (Сопфиуса) и названном «Dissertatio de Vampiris 
Serviensibus» (1733), дается классическое описание В.:
«Вампиры выходят из своих могил ночью, нападают на людей, спокойно спящих в 
своих постелях, высасывают всю кровь из их тел и уничтожают их. Они досаждают 
живым мужчинам, женщинам и детям, не считаясь ни с возрастом, ни с полом. Те, 
кто волей судьбы попадает под их злобное влияние, жалуются на удушье и полную 
потерю сил, после чего они вскоре угасают».
Кальме добавляет к этому: «Люди, которые были мертвы достаточно долго, 
поднимаются из могил и приходят нарушать покой живых, чью кровь они сосут и 
пьют». Никакая чума, когда «за несколько часов в деревне заболевают пять или 
шесть человек», не может быть сравнима с вампиризмом. «The Jewish Spy of 
d'Argens» (1729) продолжает: «Их симптомы — полнейшее истощение и слабость, как 
будто от исключительной потери крови... Несмотря на все, что может сделать 
местный аптекарь, больные люди угасают в течение нескольких дней». Позднее 
неизвестный фактор, вызывающий смерть, будет назван бактерией или вирусом. 
6. Существование определенных отклонений от нормы, которые соответствуют 
действиям В.: некрофагия (поедание мертвых тел), некросадизм (повреждение 
трупов, чтобы вызывать половое удовлетворение) и некрофилия (совокупление с 
трупом, как нормальное, так и педерастическое и мастурбационное). Известен 
случай во Франции в конце Х1Хв., когда в 1886г. к суду был привлечен за 
вандализм и некрофилию некий Анри Бло. Он был привлекательным молодым человеком 
двадцати шести лет, немного болезненного телосложения. Его волосы свешивались 
со лба, как у пуделя. Он носил прекрасные, тщательно ухоженные усы. Глубоко 
посаженные черные глаза находились в постоянном движении. В его внешности было 
что-то кошачье, а в лице — нечто от хищной ночной птицы. Ночью 25 марта 1886г. 
Бло открыл калитку, ведущую на кладбище Сен-Уэн, приблизился к одной из канав, 
где были похоронены те, кто не имел права на отдельную могилу, и вынул доски, 
удерживавшие землю на последнем из гробов. Надпись на кресте сообщала, что в 
гробу было тело восемнадцатилетней Фернанды Мери, сценическое имя Карманио, 
балетной танцовщицы, похороненной накануне вечером. Бло вынул гроб, открыл его 
и достал тело молодой девушки, которое и перенес на насыпь в конце канавы. Там, 
со всевозможными предосторожностями, он преклонил колени на несколько листов 
белой бумаги, взятых из цветочных подношений, и совокупился с трупом. После 
этого он заснул и проснулся слишком поздно, чтобы возвратить труп на место, 
успев лишь незамеченным покинуть кладбище.
12 июня Бло снова осквернил труп, но, не проснувшись вовремя, был обнаружен и 
арестован. 27 августа он появился на суде и беззаботно ответил, к ужасу судьи: 
«А что вы хотите? У каждого свой вкус. Мой связан с трупом». Он был приговорен 
к двум годам тюрьмы. (Альбер Бателль, «Les Causes criminelles et mondaines», 
1886).
7. Эрнест Джонс объясняет, что В. — это «ночной дух, обнимающий спящего, чтобы 
сосать из него кровь; очевидно, что он — следствие кошмара». Сексуальная 
неудовлетворенность вызывает эротические сновидения; в случае же, если 
нормальные проявления чувственности подавлены, неудовлетворенность принимает 
крайние формы, такие как оборотничество и вампиризм, где «ненависть и чувство 
вины играют гораздо большую роль», и проявляется оральный садизм. Согласно 
поверью, В. можно извести, если найти его могилу, затем произвести эксгумацию 
трупа (который будет найден в превосходной сохранности) и уничтожить его одним 
ударом копья или лопаты прямо в сердце. Кальме, бенедиктинский монах, писал: 
«Ни одни человек не может освободить себя от ужасного нападения, пока не выроет 
трупа из могилы, не забьет ему в грудь острый кол, отрубит голову, вырвет 
сердце, или даже сожжет тело без остатка».
Ты снова должен выйти в мир 
И, как чудовищный вампир, 
Под кровлю приходить родную, 
И будешь пить ты кровь живую 
Своих же собственных детей. 
Во мгле томительных ночей 
Судьбу и небо проклиная, 
Под кровом мрачной тишины 
Вопьешься в грудь детей, жены, 
Мгновенья жизни сокращая... 
Когда с кровавыми устами, 
Скрежеща острыми зубами, 
В могилу с воем ты придешь, 
Ты духов ада оттолкнешь 
Своею страшною печатью 
Неотвратимого проклятья.
Д. Байрон. «Гяур». Перевод С. Ильина.


Вебстер, Джон (1610-1682)

Житель Йоркшира, евангелистского вероисповедания, прошел путь от учителя и 
проповедника до врача. Написал многочисленные неопубликованные работы по 
различным предметам от педагогики до металлургии, до конца жизни продолжал 
полемику в «The Displaying of Supposed Witchcraft» (1677). Пространная цитата 
дает представление о содержании труда и о позиции В.:
«...я согласен, что существует много разных обманщиков, мошенников и 
разнообразных личностей, подверженных заблуждению, меланхолии и фантазии.
Но телесные связи, совершаемые между дьяволом и ведьмой, когда он сосет ее тело 
или вступает с ней в плотское совокупление, или существование ведьм, 
превращаюшихся в котов или собак, вызывающих бури или нечто подобное, 
неоспоримо опровергаются. То же самое можно сказать о существовании ангелов и 
духов, истинности их проявлений, природе астральных и сиде-меских духов, силе 
заговоров и приворотного зелья вместе с другими случаями, трудными для 
понимания. 
Написано Джоном Вебстером, практикующим врачом». 
«Очевидно, что один сон в его пустой голове оборачивается тысячей ведьмовских 
деяний в реальном мире». Фронтиспис немецкого перевода (1719) книги Вебстера 
«Displaying of Supposed Witchcraft» (1677), в которой высмеиваются верующие в 
колдовство. В верхней части гравюры, над дверью, помещен портрет месье Уфле, 
персонажа, созданного в 1710 г. аббатом Лораном Ьорделоном, дабы высмеять 
колдовство.

Ведьма

Представление о В. как о еретике (обсуждаемое в статьях Суды и Колдовство), 
приведшее к тысячам узаконенных убийств в Западной Европе между 1500 и 1700 гг.,
 проиллюстрировать очень трудно. Гораздо легче, на основании распространенного 
мнения, представить как воплощение зла женщину, «старую, хромую, с затуманенным 
взором, мерзкую и всю в морщинах» (Скотт Реджинальд). Поскольку большинство 
обвиняемых были женщинами, подобное представление преобладало и поддерживалось 
в литературе и иллюстрациях, дойдя до нашего времени в творениях Уолта Диснея. 
Нидер (ок. 1435г.) заявил, что ведьм было больше, чем колдунов, потому что 
женщины обладают лживым языком и рассказывают другим о том, чему они научились. 
Кайзерсберг (1510) согласился, добавив, что женщины более легковерны, 
впечатлительны, склонны к галлюцинациям, чем мужчины. Король Яков I повторил 
эти объяснения в Шотландии (1597).
Харснетт, ставший архиепископом Йорка, в «Declaration of Popish Impostures» 
(1599), следуя за Скоттом, тоже описывает В. как старую каргу:
«Из их [мошенников] показаний вырисовывается представление о ведьме — как о 
старой, побитой морщинами старухе, согнутой от старости в дугу, так что 
подбородок соединяется с коленями, опирающейся на посох, с ввалившимися глазами,
 беззубой, с фурункулами на лице и трясущимися от паралича конечностями, 
разговаривающей сама с собой на улицах, забывшей «Отче наш» и, в то же время, 
сохранившей достаточно злой язык, чтобы назвать шлюху шлюхой».
Отметив, что любое необъяснимое нарушение спокойствия часто вменялось в вину В.,
 в особенности на английских колдовских процессах, Харснетт продолжает:
«Если она хотела околдовать старую жену, то говорила в дымоход: «Паке, Макс, 
Факс»; или могла произнести заговор на мельничные колеса сэра Джона Грентхема: 
«Пусть те, кто крадет мельничные колеса взывают к милости Господней. И тогда — 
берегитесь! Будьте начеку, соседи мои!» Если есть у вас больная овца, боров с 
паразитами, лошадь с язвами на копытах, школьник-озорник, пустомеля девчонка за 
прялкой или засидевшаяся в девках неряха, и ни каша, ни хлеб с маслом не могут 
сделать ее толстой, ее легко научить корчиться в падучей: закатывать глаза, 
скрежетать зубами, перекашивать рот, трястись всем телом, деревенеть руками и 
ногами. И тогда, если старая матушка Нобс когда-нибудь называла ее идиоткой или 
посылала к черту, — нет сомнения, что матушка Нобс — ведьма, а девушка — 
проклята ею».
Джозеф Эдисон дает похожее описание «сморщенной карги», Молли Уайт.
Созданный в XVII в. сборник рассказов-карикатур отразил живописное 
представление о ведьме во французских и немецких трактатах и в английских 
памфлетах того времени. Оно настолько укоренилось, что мадам Буриньон (ок. 
1666г.) сказала об одной из своих послушниц, которую трое священников объявили 
ведьмой, что, «не зная, какого вида существо должно быть ведьмой, она думала, 
что ведьмы безобразны и уродливы... и не могла поверить, что эта девушка — 
ведьма» (Хейл, «Modern Relations»).
В свою очередь, теологи исходили из народных представлений, и, как заметил 
Бинсфельд, безобразие стало признаком или показателем [indicium] В. Воден в 
«Demonomanie» (1580) цитирует пословицу «безобразна как ведьма» и слова 
Джироламо Кардано (1550), заявлявшего, что он никогда не видел ведьмы, которая 
не была бы уродлива.
В юмористической книге конца XVIIs. «The Strange and Wonderful History of 
Mother Shipton» («Удивительная и чудесная история матушки Шиптон», 1686) 
описывается рождение Урсулы Сутхэлл, позже известной как ведьма — матушка 
Шиптон: «длинная, очень широкая в кости, с большими вытаращенными глазами, 
очень колючими и свирепыми. Ее нос, украшенный огромными прыщами, был 
невероятной длины со множеством изгибов». Урсула была отпрыском ведьмы и 
дьявола. Обычно считали, как замечает Боден, что дети «следовали примеру своей 
матери». Рождение от В. считалось доказательством того, что ребенок является 
ведьмой. В «Compendium Maleficarum» (2 изд., 1626) Гваццо объясняет:
«Инфекция колдовства часто распространяется как зараза к детям от их греховных 
родителей, которые пытаются добиться благосклонности своих дьяволов. Поскольку 
алчность Сатаны всегда была безграничной и неудовлетворимой, то, если он 
однажды входил в семью, он никогда не покидал свой плацдарм без больших 
осложнений. И это одно из многих явных и определенных свидетельств против тог 
кто обвинен в колдовстве, если один из его родителей был уличен в данном 
преступлении. Известны многочисленные примеры наследования этой заразы детьми, 
поскольку Дьявол всегда озабочен увеличением числа своих сторонников. И он 
достигает этого наилучшим способом, заставляя и принуждая тех, кто уже 
находится в его власти, развращать своих собственных детей».
Три веселящиеся ведьмы (гравюра, приписываемая Гансу Бальдунгу Грюну). Молодая 
ведьма справа играет в чехарду, искусно поддерживая над собой горящий ночной 
горшок. Эта картинка была задумана как новогодняя поздравительная открытка.
Некоторые из ранних писателей и художников придерживались менее 
распространенного представления о В. как о юной и привлекательной девице, 
очевидно, более соблазнительной для дьявола-обольстителя, чем старая карга. 
Гравюры Ханса Бальдунга Грюна (ок. 1514г.) отражают эту мало распространенную 
точку зрения. Она была недавно возрождена в панно, предназначавшихся для Музея 
колдовства в Биаррице, и в изображениях баскских ведьм — молодых обнаженных 
женщин, намазывающих себя для полета. Истребление молодых и миловидных ведьм, 
очевидно, было связано с пуританскими настроениями — как у протестантов, так и 
у католиков — и с опасениями, что соединение красоты с колдовством может 
обернуться ересью.
Представление о ведьме времен Елизаветы. Из очень редкого трактата «A Most 
Wicked Work of a Wretched Witch» (1592) («Самые злые козни проклятой ведьмы»), 
хранящегося в библиотеке Ламбетского дворца.
Ведьма в черной остроконечной шляпе и пелерине, оседлавшая помело или 
беседующая со своим котом, является составной частью фольклора. К сожалению, 
подобное представление опровергается тем фактом, что большинство обвиненных в 
колдовстве не были старухами-чародейками. Даже в Англии, где, несомненно, было 
привлечено много уродливых старух, гораздо чаще обвинялись молодые женщины.
В Шотландии, на судах над Нортбервикскими ведьмами в 1590г. обвиненные женщины 
«слыли столь же честными согражданами, как и другие жители города Эдинбурга». В 
Германии большинство сожженных составляли молодые, образованные, богатые и 
пользующиеся уважением женщины, как явствует из письма канцлера князь-епископа 
из Вюрцбурга в августе 1629г. [полный текст см. Вюрцбургские процессы]. Одна из 
сожженных, 19-летняя Барбара Гебель, так описана в реестре палача: «Она была 
прекраснейшей девушкой в Вюрцбур-ге». Примерно в то же самое время в Кельне 
была сожжена другая молодая ведьма, про которую говорили, что она «была самой 
прекрасной девушкой во всем Кельне».
Наиболее полно ситуацию в Германии оценивает Джордж А. Барр: «Никто не должен 
завидовать жившим в то время. Злоба и зависть частенько диктовали имена, 
провозглашаемые в комнате пыток. Богатство, ученость, красота и добродетель 
часто становились подлинной причиной для обвинения».
Тем же, кто сомневался в преступлениях этих людей, демонологи отвечали, что 
внешне благочестивое поведение было изощренной уловкой Дьявола: для прикрытия 
своей дьявольской работы ведьмы делали все, что должен делать добропорядочный 
католик.
Обвинения в колдовстве могли быть выдвинуты и церковными властями, и даже 
толпой против любого ученого или мыслящего человека. Д-р Ди, астролог королевы 
Елизаветы, был обвинен Тайным советом в 1555г. в использовании магии, чтобы 
убить королеву Марию, но не был осужден. Однако его колдовская репутация 
усиливалась, а с ней убывала популярность. В 1583г. на него напала толпа, 
которая затем разграбила его дом и уничтожила библиотеку. Королева же 
продолжала его поддерживать и в 1590г. выделила ему 100 фунтов на алхимические 
опыты. Другой алхимик, д-р Джон Лэмб, был менее удачлив: его линчевали как 
колдуна в 1640г. [см. «Возлюбленная» д-ра Лэм-ба]. Нодье выступил в защиту 
высокообразованных людей, обвиненных в колдовстве, таких как Савонарола, 
Нострадамус, Фома Аквинский, Роджер Бэкон и Альберт Великий. Английский перевод,
 сделанный Дж. Девисом, опубликованный в Лондоне в 1657г., был озаглавлен «The 
History of Magic by Way of Apology for all the wise men who have unjustly been 
reputed magicians» («История магии в защиту всех мудрых людей, которых 
несправедливо сочли магами»). Катрин Кеплер, мать известного астронома, 
преследовалась за колдовство в 1620г. в Гуглингене, в Швабии (Гюнтер, «Ein 
Hexenprozess», 1906).
Немецкое представление о ведьме (ок. 1709г.). «Ведьма должна быть злобной 
старой женщиной, живущей в маленьком прогнившем домике под горой, на опушке 
леса; она должна часто сидеть у дверей и прясть. У нее должен быть черный кот, 
две или три метлы, чертенок или два, и два-три дьявольских соска, чтобы черти 
могли сосать ее». — «Round About Our Coal Fire» (английская рождественская 
открытка, ок. 1700г.)
Сохранился полный отчет о суде над ней, и ее 49 ответов отражают (ввиду 
отсутствия вопросов в судебных отчетах) установившийся порядок допроса 
подозреваемых ведьм [см. Признание].
В сочинениях демонологов можно найти множество синонимов для слова «ведьма». 
Джордано де Бергамо (1470) отмечает:
bacularia — от «езды на палке»
fascinatrix — от «дурного глаза» 
herberia — от ее ядовитых трав
maliarda — от зла или порчи, которые она приносит
pixidaria — от ее коробки с магическими мазями
Бинсфелъд в 1589г. приводит другие названия:
femina sage — мудрая женщина
lamia — кровососущее ночное чудовище
incaniator — чародей
magus — знахарь
maleficius -  злодей, приносящий вред людям, животным или собственности
sortiariae mulier — женщина, предсказывающая будущее с помощью жребия
strix — ночная птица veneficia — отравитель 
vir sortilegi — волшебник
Но, как замечает иезуит Каспар Шотт, lamia и strix означали одно и то же, то 
есть saga («Physica Curiosa», 1657). Другие латинские термины для слова 
«ведьма» встречаются в классических трактатах по колдовству, включая anispix, 
auguris, divinator, januatica, ligator, mascara, phitonissa, sortilega, 
stregonis и stregula.
Потт приводит наиболее распространенные немецкие синонимы к слову «ведьма»: 
Нехеп, Tochterdes Dormers, Unholdinnen, Cabelreiterinnen [наездницы на сенных 
вилах] Wettermacherinnen, Zauberinnen и иногда Truten и Wickhersen [от wicken — 
«предсказывать будущее»]. Hexerei впервые появилось на судебных процессах в 
Люцерне, где мужчина по имени Геглер был подвергнут пытке за колдовство.
Широкий спектр определений приводится в английских трудах. Уиклиф в «Apology 
for Lollard Doctrines», например, перечисляет: ario/er [чревовещатель], augurer 
[гадатель], enchantress [чародейка], haruspex [предсказатель по внутренностям], 
phytoness [заклинатель], sortileger [предсказатель будущего] и множество 
-mancers — людей, чьей профессией было предсказывать будущие события по воздуху 
[aeromancer], цифрам и линиям [geomancer], воде [hydromancer] или огню 
[руromancer]. По мере развития колдовства возникла необходимость 
классифицировать различные типы ведьм. Эйди, основывая свою классификацию на 
Второзаконии, устанавливает 9 разновидностей В. Джон Гоул в 1646г. признался на 
суде, что имеется 8 классов В.:
1Предсказатель, цыганка или предсказательница будущего.
2Астролог, звездочет, предсказывающая по планетам ведьма.
Колдуны:
Колдунами считаются те, кто бормотанием определенных суеверных слов совершает 
вещи, превосходящие природу, вызывая призраки умерших, притворно заявляя об 
обнаружении вещей в удаленных и тайных местах и показывая их в любом образе или 
подобии.
Колдуны прорицающие:
Предугадывают и предвидят вещи, которые должны произойти, и вызывают злых духов 
с помощью неких заговоров и определенных формул. И с помощью этих слов, как 
требуется от них, отвечают голосом или как-то иначе, взглянув на появляющиеся 
перед их глазами в стекле, кристаллах или кольцах картины или образы предметов, 
которые ищут.
Гадатели:
Знатоки искусства гадания, которое может произноситься предсказывающими духами. 
Могут указать тех, кто украл вещи, и рассказать, где вещи, потерянные или 
украденные, находятся.
Фокусники:
Фокусники и ложные целители, которые для исцеления всех болезней и болячек 
человека и скота используют или некоторые определенные заговоры, или письмена, 
называемые чарами или заклинаниями, которые вешаются на шею или некоторые 
другие части тела.
Чародеи и заклинатели:
Чародеи или заклинатели, которые полагают, будто с помощью произносимых 
специальных слов, надписей, подобий, трав или других предметов они могут 
сделать то, о чем заявляют, поскольку дьявол либо помогает, либо руководит ими 
в совершении чудес. От них несколько отличаются ведьмы или карги, и авгуры или 
предсказатели по полету птиц, а также предсказатели по внутренностям жертвенных 
животных.
Ведьмы:
Ведьмой или каргой является та, которая, введенная в заблуждение союзом, 
заключенным с дьяволом, убеждаемая, побуждаемая или обманываемая им, полагает, 
будто она может сделать по злому умыслу или с помощью проклятия сотрясение 
воздуха молниями и громом, чтобы вызвать град и бури, передвинуть зеленые поля 
или деревья в другое место, перемещаться на своем домашнем духе (который 
обманом принимает форму козла, свиньи или теленка и т.п.) на некую достаточно 
отдаленную гору в удивительно короткий промежуток времени, а иногда летать на 
посохе, вилах или некоторых других орудиях и проводить всю ночь напролет со 
своим возлюбленным, играя, борясь, пируя, танцуя, развлекаясь и ублажая 
дьявольское вожделение тысячей непристойных забав и чудовищных насмешек.
3. Поющая, скулящая или считающая ведьма, пользующаяся знаками и цифрами.
4. Ведьма, отравляющая снадобьями.
5. Экзорсист или ведьма, заклинающая Духов.
6. Ведьма-гурман.
7. Знахарка, мудрая, ученая или искусная ведьма.
8 . Некромант.
Подобная классификация носила во многом теоретический характер, поскольку все 
эти злодеяния рассматривались как зависящие от Дьявола и равно считались ересью.
 Так, Дамхудер в «Practica Rerum Criminalium» (1554) приходит к выводу: «Итак, 
sortilegi, divinatores (предсказатели) и malefici, (вызывающие порчу), 
практикующие это дьявольское суеверие, должны быть названы врагами Спасения, и 
следует верить, что они суть враги рода человеческого». И англичанин Гиффорд 
замечал: «Волшебник, чародей, предсказатель и все остальные их виды составляют 
один круг» («Discourse of the Subtle Practices of Devils by Witches and 
Sorcerers» — «Беседа о мерзких дьявольских делах ведьм и чародеев»).

Ведьминский знак

Формально ведьминский знак, считавшийся доказательством колдовства, — 
дополнительные груди (polymastia) или соски (polythelia), причем последние 
более часто встречаются у мужчин, чем у женщин. Фактически большинство описаний 
говорят о ведьминских знаках как о некоем естественном физическом уродстве. 
Маргарет Маррей
ссылается на эксперимент, когда из 315 человек, выбранных случайно, у 7 
процентов были обнаружены дополнительные соски. Один из скептиков XVIIa., Эйди, 
критикует традицию рассматривать в качестве ведьминских знаков геморроидальные 
шишки, длинные мясистые бородавки, миндалевидную железу под языком:
«Очень немногие не имеют никаких личных меток на своем теле, таких как родинки 
или родимые пятна, которые сплетники называют личными отметками дьявола и 
многие честные мужчины и женщины имеют на телах наросты, которые эти сплетники 
называют дьявольскими сосками». 
Мы поступаем чересчур опрометчиво, огульно зачисляя наших предков в дураки 
из-за чудовищной, на наш взгляд, непоследовательности их представлений о 
колдовстве. Мы находим, что в отношении зримого мира они были столь же разумны, 
а в понимании исторических аномалий столь же проницательны, как и мы. Но раз 
допустив, что открыт мир незримый, а с ним и неукротимая деятельность злых 
духов, какой мерой возможности, вероятности, уместности и сообразности — того, 
что отличает допустимое от явно нелепого, — могли они руководствоваться, прежде 
чем отвергнуть или принять на веру те или иные свидетельства? Если девы чахли, 
медленно угасая, в то время как таяли перед огнем их восковые изображения, если 
хлеба полегали, скот увечился и вихри в дьявольском разгуле вырывали с корнем 
дубы в лесу, а вертелы и котлы пускались в устрашающий пляс вокруг какой-нибудь 
сельской кухни, когда не было ни малейшего ветра, — все это казалось одинаково 
вероятным, пока были непонятны законы, управляющие такого рода явлениями. 
Представление о том, что князь тьмы, минуя красу и гордость нашей земли, 
свирепо осаждает податливое воображение немощной старости, для нас a priori так 
же правдоподобно, как и неправдоподобно, ибо мы не располагаем ни средством 
постигнуть его цели и виды, ни данными, чтобы установить, по какой цене эти 
старческие души пойдут на торжище дьявола. Или, раз воплощением всяческой 
нечисти почитался козел, вовсе незачем так уж удивляться, что дьявол якобы 
является иногда в его образе и подтверждает тем самым подобное олицетворение. 
Что между обоими мирами вообще установились связи — возможно, ошибка, но, 
поскольку такое допущение было однажды сделано, я не вижу, почему какому-нибудь 
подтвержденному свидетельствами рассказу этого рода следует доверять меньше, 
чем любому другому, только оттого, что он нелеп. Нет закона для суждения о 
беззаконном, и нет правила, которое годилось бы для опровержения грез.
Согласно английской теории XVIIa. считалось, что подобные соски использовались 
чертенятами, домашними духам и другими представителями дьявола, и поэтому 
являлись главными признаками колдуна или ведьмы. В книге Майкла Дальтона 
«Country Justice» (1618) в качестве второго признака ведьмы назван следующий: 
«Для так называемых домашних духов они имеют некие шишки или небольшие соски на 
своем теле и в некоторых других интимных местах, посредством которых духи сосут 
их». Большинство женщин, арестованных Хопкинсом, после того, как им не давали 
спать две, три или четыре ночи и принуждали оставаться в непрерывном движении, 
приходили в изнеможение и подтверждали слова Дальтона. Так, на судах в Суффолке 
в 1645г.
Маргарет, жена Бейтса из Фрамлинхема после двух или трех дней бодрствования 
призналась, что однажды во время работы она почувствовала, как нечто поднялось 
по ее ногам, вошло в ее интимные места и ущипнуло ее за эти места, где и были 
обнаружены эти метки. И в другое время, когда она была на церковном дворе, она 
почувствовала, что нечто снова щиплет ее в этих местах; и позднее она 
призналась, что имеет еще два соска, сделанные когда-то, чтобы можно было 
сосать ее.
Отчеты о судах над ведьмами в Англии, Шотландии и Новой Англии изобилуют 
описаниями ведьминских знаков. Шедуэлл, драматург периода Реставрации, 
ссылается на распространенное мнение: «Наличие у них шишек и сосков 
подтверждают все, кто верит в колдовство» (Ланкаширские ведьмы, 1681). Так, у 
Элизабет Сойер, ведьмы из Эдмонтона (1621), обнаружили «нечто, подобное соску, 
толщиной в мизинец, длиной в полпальца, имевшее на конце пупырышек, похожий на 
сосок, и выглядевшее так, как будто кто-то сосал его». Мери Рид из Кента (1652) 
«имела явственно различимый сосок под своим языком и показывала его многим». 
Темпренс Ллойд, одна из последних женщин, повешенных в Англии за колдовство, 
(1682, Эксетер) была осмотрена Анной Уэй-кли: «Во время осмотра на ее теле 
обнаружили в интимных местах два соска, висевших плотно и напоминавших кусочки 
мяса, которые сосал ребенок. И каждый из упомянутых сосков был около дюйма в 
длину» (Хоуэлл, «State Trials», 1816). При обследовании Бриджит Бишоп, одной из 
салемских ведьм (1692), «женщина-заседатель обнаружила необычный сосок на ее 
теле, но во время второго осмотра, через три или четыре часа не было найдено 
ничего похожего». — К. Мазер, «Чудеса невидимого мира», 1693г.
Доводы, что подобные выступы имеют естественное происхождение, были бесполезны. 
Например, они не помогли Элизабет Райт и ее дочери Алисе Гудридж, обследованным 
в 1596г.
Они раздели старую женщину и обнаружили за ее правым плечом нечто, очень 
похожее на вымя овцы, с двумя сосками, подобными двум большим бородавкам: один 
сзади подмышкой, другой на ладонь выше, у самого ее плеча. На вопрос, давно ли 
у нее эти соски, она ответила, что родилась с ними. Тогда они осмотрели Алису 
Гудридж и обнаружили на ее животе дырку величиной в два пенса, свежую и 
кровоточащую, как будто некая большая бородавка была вырвана в этом месте» 
(«Удивительнейшая история ведьмы по имени Алиса Гудридж», 1597).
Алиса сказала, что она поранилась ножом два дня назад, поскользнувшись на 
лестнице, но врач сказал, «похоже, что отсюда сосали» [см. Бартпонский мальчик].

Осмотр обычно происходил публично. Так, не позднее 1717г. в Лестере одну старую 
женщину обследовали «перед большим количеством добропорядочных женщин этого 
города. Они показали под присягой, что обнаружили в ее секретных местах два 
белых куска мяса, похожих на вымя овцы или на сосок кошки». В некоторых случаях 
обследование производилось свидетелями обвинения, как на суде в Сен-Осайте над 
Сесиль Целлс. Даже мертвые не освобождались от публичного осмотра. 
Восьмидесятилетняя Алиса Самуэл была повешена как ведьма по показаниям пяти 
истеричных детей [см. Уорбойские ведьмы]. В отчете о казни рассказывается:
«Тюремщик, чьей обязанностью является наблюдать за их погребением, снял с них 
одежду и, когда они были обнажены, обнаружил на теле старой женщины Алисы 
Самуэл маленький комок мякоти длиной полдюйма, выступающий, как будто сосок, 
увидев который, он и его жена сначала намеревались не показывать его людям, 
поскольку он находился в таком интимном месте, которое неприлично видеть. 
Однако, все-таки не желая прятать столь необычную находку и прилично прикрыв 
интимное место немного выше соска, они позволили осмотреть его тем, кто стоял 
рядом. После того, как жена тюремщика взяла этот сосок в руки и слегка оттянула 
его, из него показалась сперва смесь желтого молока и воды, с виду похожая на 
молозиво (как сказал тюремщик). Во второй раз появилось нечто вроде чистого 
молока, и в самом конце — кровь» («Самое необыкновенное и удивительное 
изобличение», 1593).
Ведьминские знаки часто путали с клеймом дьявола, естественными пятнами на коже,
 по общему мнению, нечувствительными к боли и считавшимися клеймом, 
определявшим владельца как дитя Сатаны. Так, Джон Белл, священник из Гледсмура, 
в начале XVIIIs. включал в одну категорию «нечто вроде синяка, или маленький 
сосок, или красные волдыри, подобные укусам блох, иногда заполненные мякотью, 
иногда пустые внутри»
(Белл цитирует памфлет 1645г. «Законы против ведьм и колдовства»). Дальтон не 
отличал сосков от других знаков, которые бывают в интимных местах, не 
кровоточат «при прокалывании и, таким образом, требуют внимательного и 
тщательного поиска». И великий эксперт Хопкинс безоговорочно считал соски 
дьявольскими метками («Изобличение ведьм», 1647).

Вейер, Иоганн (1515-1588)

В. — один из первых усомнился в надобности охоты на ведьм. Проводил различие 
между простыми женщинами, не причинившими зла и все же обвиненными в сговоре с 
дьяволом (возможность которого В. не отрицал), и коварными колдунами, 
действовавшими сообща с Сатаной. Женщины думали, что они творят зло, а на деле 
это были просто галлюцинации, вызываемые Дьяволом, настоящее же зло совершалось 
самим дьяволом без человеческой помощи. В. скорее руководствовался состраданием,
 чем разумом. В результате его стремление отличить безобидных ведьм от злобных 
колдунов было легко отклонено более последовательными оппонентами, например, 
Боденом. Во многих случаях В. принимал за истину самые невероятные истории. К 
примеру, он буквально поверил в рассказ о Гамельнском крысолове (как и 
Глан-виль сто лет спустя) и датировал случившееся 16 июня 1284 года. В. считал, 
что однажды помешал Дьяволу улететь с юной девственницей в замок Кальденброк в 
Гельдре.
Однако, несмотря на веру в могущество Дьявола, В. опротестовал столько выходок 
охотников за ведьмами, что практически оказывал смягчающее влияние. Клевское и 
Юлиерсбергское герцогства, где он был личным врачом герцога Вильгельма, в 
конечном счете стали (в относительной степени) приютом разума, наряду с 
палатинатами Рейн и Нассау в Германии, повсюду охваченной беззаконными казнями. 
Его взгляды встречали такое противодействие, что без поддержки герцога он был 
бы сожжен как союзник ведьм.
В, родился в Брабанте, в дворянской семье, обучался у Корнелиуса Агриппы, 
средневекового ученого, имевшего репутацию колдуна, затем получил образование в 
Париже и стал врачом. Он был наставником двух сыновей и племянника французского 
короля Франциска I, путешествовал с мальчиками по Франции, Африке и на Крит. 
Иоганн Вейер (1515-1588), личный врач герцога Вильгельма и активный противник 
преследований за колдовство.
Когда его служба закончилась, он получил место в Клеве, стал известным 
диагностом и написал свои книги по колдовству. Как медик, В. понял, что отчеты 
о шабашах и одержимости были следствием психической неуравновешенности. По этой 
причине и потому что почти все заболевания тогда приписывались колдовству, он 
понял, что задачей врача является борьба с подобными предрассудками.
Как протестант, В. особенно враждебно относился к невежественным священникам и 
монахам, которые при первых признаках любой болезни объявляли об одержимости и 
зарабатывали деньги на экзорсизме. Подобные священнослужители возводили на 
невиновных ложные обвинения и наполняли своими жертвами тюрьмы.
«Ежедневно мы убеждаемся в том, какое гнусное охлаждение к Господу и сближение 
с дьяволом, ненависть между родственниками, ссоры между соседями, враждебность 
между крестьянами, столкновения между городами, постоянные истребления 
невиновных проистекают из веры в колдовство ведьм, плодоноснейшего источника 
всех бед».
В шестой книге своего труда «De Praesigiis» (1563) В. яростно выступает против 
жестокого содержания в тюрьмах, где заключенные которых «постоянно таскают 
страдать Ужасных пыток, видят в смерти желанное бавление от мучений» и охотно 
признаются ю всех преступлениях, которые вменяются в вину, лишь бы не попасть в 
ужасную порьму под бесконечные пытки». Разоблачение типичных приемов охотников 
за ведьма-
ми __ одна из вершин его труда, который
иожно поставить рядом с книгой отца Шпее. Но как это непохоже на обычное 
судопроизводство, когда по злонамеренному обвинению или ложным подозрениям 
неграмотных и невежественных крестьян старые женщины, обманутые или одержимые 
дьяволом, ввергаются судьями в ужасные камеры с ворами и в пещеры гнусных 
демонов, а затем калечатся самыми изощренными пытками, которые могут изобрести 
деспоты. И эта жестокость продолжается, пока самые невиновные не будут 
вынуждены признать себя виновными.
Это происходит до тех пор, пока эти кровопийцы не принудят их отдать Господу 
свои невинные души в пламени костра, а не страдать более от пыток тиранов. Если 
действительно, не вынеся жестокости пыток, они умирают в руках палачей или, 
истощенные страданиями и длительным заключением, совершают самоубийство, чтобы 
освободиться (как действительно могло быть) от суровости мучений и зловония 
тюрьмы, то слышат радостный крик, что это дьявол убил их. Но, когда появится 
величайший ловец душ, от которого ничто не скроется, ваши гнусные деяния будут 
разоблачены. Вы — тираны, кровожадные судьи, мясники, мучители и безжалостные 
разбойники, которые отбросили всякую человечность и не знают жалости. Итак, я 
обвиняю вас перед судом Великого Судии, который рассудит нас, и правда, которую 
вы попираете ногами и сжигаете, поднимется и обвинит вас, требуя отмщения.
Через 14 лет после появления «De Praestigiis», в 1577г. В., видя возрождение 
охоты на ведьм, написал сокращенный и обновленный вариант своей ранней работы 
«De Lamiis» («О ведьмах»), охватывающий более или менее тот же материал. Его 
уверенность, что бесполезно признание, полученное под пыткой, подготовило 
общественную поддержку для последующих атак, предпринятых гуманистами-иезуитами,
 отцами Теннером, Лайманом и Шпее, а также Лаосом. Наблюдая за жестоким 
неурожаем 1565г., В. подытоживал в письме к доктору в Вюртемберг:
«Ведьмы, особенно, когда подвергаются очень суровым пыткам, признаются во 
многом таком, что является просто россказнями, пустяками, небылицами, которые 
никогда не могли бы соответствовать природе вещей. Никто не смог бы отнестись с 
доверием к той части их признаний, где они говорят, что так или иначе связаны с 
дьяволом, тем самым соглашаясь подчиняться его злой воле; когда они добровольно 
признаются, что волновали воздух, вызывая бурю с градом, уничтожали урожай и 
виноградники или совершали какие-либо другие злодейства... если нет другого 
доказательства, кроме признания старой женщины, потерявшей рассудок в тюрьме 
или под пытками, которой мы не поверили бы во всех прочих вопросах, ибо что 
положительное можно извлечь из бредового признания демонически одержимой старой 
карги?»

Вейр, Томас (ок. 1600-1670)

Долгое время после казни в 1670г. майора В. помнили как одного из самых 
известных (в народном мнении) шотландских колдунов. Общественный интерес 
усиливался предшествовавшей известностью В. как выдающегося парламентария, одно 
время командовавшего Эдинбургской гвардией, и как страстного евангелистского 
лидера. Неожиданно в возрасте 70 лет он добровольно признался (хотя сперва ему 
никто не поверил) во множестве отвратительных преступлений: прелюбодеянии, 
кровосмешении, педерастии и в колдовстве, худшем изо всех преступлений. Он 
вовлек в это дело и свою 60-летнюю сестру, Дженет Вейр, которая была сожжена 
как ведьма на основании ее собственного признания, при отсутствии независимых 
свидетельских показаний.
В Х1Хв. Роберт Чамберс написал в «Традициях Эдинбурга» («Traditions ofEdinburg»,
 1825): «Единственное заключение, какое современный человек может сделать по 
поводу В., — что старик был не в своем уме, — подтверждается некоторыми 
обстоятельствами. Самое первое, что говорит в его пользу, — это несомненное 
помешательство его сестры». Это суждение, безусловно, верно, хотя и не 
объясняет должным образом психологию этой пары: самодурный и своевольный 
мужчина, почти всю жизнь проживший по-холостяцки, неистово верующий в геенну 
огненную и вечные муки, неожиданно признается во всех тех грехах, с которыми он 
якобы боролся. Возможно, разгадка его душевного состояния кроется в его 
заявлении, «что, если бы он не ощутил этого ужаса, терзавшего его изнутри, он 
едва бы поверил в существование Господа».
Его жизнь можно пересказать в двух словах. Он родился в добропорядочной семье, 
жившей в Ленарке, примерно в 1600г. В 1641г., будучи лейтенантом шотландской 
пуританской армии во время Гражданской войны, он был ярым противником роялистов.
 В 1649 и 1650 гг., уже в звании майора, командовал войсками, защищавшими 
Эдинбург (Хикс, «Ravillac Redivivus»). Он был инспектором государственной почты,
 чем и зарабатывал себе на жизнь. Помимо военной деятельности он аккуратно 
посещал Церковные собрания протестантов-евангелистов, никогда не претендуя на 
функции священника или проповедника. Современник пишет:
«Он пользовался таким уважением в строгой секте пресвитерианцев, что, если 
четверо встречались вместе, можно было быть уверенным в том, что майор Вейр был 
одним из них. На частных собраниях он молился, вызывая всеобщее восхищение, что 
заставляло многих из прихожан считаться с его мнением [ценить его общество]. 
Многие посещали его дом, чтобы услышать, как он молится».
Уже в старости, в 1670г. (некоторые источники сообщают, что тогда ему было 76 
лет), В. решил обнародовать свою тайную жизнь, которую он так лицемерно и 
успешно скрывал все эти годы. Сначала никто не верил ему, но, поскольку он 
настаивал на своем, профос послал врачей, чтобы они обследовали его. Однако 
врачи сочли его нормальным и заявили, что его «дурное расположение духа 
возникло вследствие уязвления его совести». Теперь профос был вынужден 
арестовать его на основании его же собственных показаний. Майора В. доставили в 
суд 9 апреля 1670г. и обвинили по четырем пунктам:
1. Преднамеренная попытка изнасилования собственной сестры Джейн, когда той 
было десять лет, и длительное кровосмесительное сожительство с ней, начиная с 
шестнадцати ее лет и до пятидесяти, когда он уже «не хотел ее из-за возраста».
2. Кровосмесительная связь с падчерицей, Маргарет Бурдон, дочерью его умершей 
жены.
3. Прелюбодеяние с «несколькими и разными личностями» и сожительство с Бесси 
Уимс, «служанкой, которую он держал в своем доме двадцать лет, и все это время 
возлежал с ней так бесцеремонно, будто она была его женой».
4. Содомия (скотоложство) с кобылами и коровами «и особенно осквернение себя 
связью с кобылой, на которой он ездил по Западному округу около Новых Мельниц».
Очевидно, колдовство считалось само собой разумеющимся, хотя формально и не 
выдвигалось в качестве обвинения, но упоминалось в показаниях. Сестра майора В. 
была обвинена вместе с ним в кровосмешении и колдовстве, «но особенно за беседы 
с ведьмами, некромантами и дьяволами».
 «Замечали, что его дом, теперь, как известно, покинутый всеми людьми, иногда в 
полночь наполнялся светом и странными звуками танцев, воем и, что удивительнее 
всего, шумом прялки. Некоторые даже иногда видели, как майор около полуночи 
выходил из дверей, садился на черную лошадь без головы и скакал галопом в вихре 
пламени» (Р. Чамберс, «Traditions of Edinburgh», 1825).
Главным показанием против В. было его собственное признание и показания 
свидетелей о том, что В. делал подобные признания в их присутствии. Однако его 
золовка Маргарет показала, что, когда ей было 27 лет, «она видела майора, 
своего шурина и ее сестру Джейн, лежащих вместе в амбаре в Бикет-Шоу, и еще 
видела их вместе нагими в постели, и что она находилась этажом выше и слышала, 
как кровать тряслась, и слышала неприличный разговор между ними». Майор В. 
признался в скотоложстве с кобылой в 1651 или 1652г. и сказал, что женщина 
видела его в это время и подала жалобу, но никто не поверил ей, и она была 
«проведена по городу [Ленарку] и высечена общественным палачом за клевету на 
такого замечательного святого человека».
Джейн сыпала историями о домашних духах, которые, помогая ей, выпрядали 
«необычайное количество пряжи быстрей, чем это могли бы сделать три или четыре 
женщины». Много лет назад, будучи учительницей в Далкейте, она продала свою 
душу Дьяволу, проговорив в присутствии маленькой женщины: «Все мои беды и 
горести, убирайтесь за дверь!» В 1648г. они с братом «ездили из Эдинбурга в 
Муссельбург и обратно, в карете, запряженной шестеркой лошадей, которые 
казались огненными». Джейн В. представила в качестве улики трость майора, 
сделанную из терновника и украшенную резными головами, якобы служившую 
волшебной палочкой. После этой подсказки окружающие вспомнили, что В. всегда 
держался за свою палку во время молитвы, как будто хотел получить вдохновение 
от Дьявола.
Большинство судей признали майора В. виновным. Джейн В. была признана виновной 
единогласно.
Майор В. был удушен и сожжен недалеко от Эдинбурга 11 апреля 1670г., а его 
сестра Джейн — на следующий день на Зеленном рынке в Эдинбурге. На лестнице она 
обратилась к толпе, проявив сочетание тонкой проницательности и религиозной 
чувствительности: «Я вижу большую толпу людей, пришедших сюда сегодня поглядеть 
на смерть бедного старого, несчастного существа, но считаю, что немногие среди 
вас скорбят и плачут о поруганном Писании».
Это событие было запечатлено во множестве памфлетов и личных дневников и 
продолжало обсуждаться по крайней мере все последующее столетие. Дом Вейров в 
Эдинбурге не был заселен и стал источником для многих рассказов о духах и 
таинственных происшествиях. Видели, как экипажи призраков подъезжали к его 
дверям, чтобы унести майора и его сестру в ад. После того, как дом оставался 
незанятым более столетия, одна совсем бедная пара соблазнилась низкой рентой и, 
к удивлению всего города, въехала туда, но на следующее утро они сбежали, 
утверждая, что, когда они лежали в постели, к ним подошел теленок и поглядел на 
них. Дом Вейров оставался пустым еще пятьдесят лет. Незадолго перед его сносом 
(не позднее 1830г.) сэр Вальтер Скотт настаивал на том, что нужно сохранить 
этот старый дом как пример народного воображения: «Каким же смельчаком был тот 
дерзкий студент, который осмелился приблизиться к мрачным руинам, рискуя 
увидеть, как заколдованная свита майора бродит по старым комнатам, или услышать 
жужжание некромантического колеса, которое создало его сестре славу 
прядильщицы».

Венхем, Джейн

Суд над В. в 1712г. стал событием, потому что был последним в истории 
колдовства в Англии. Хотя присяжные во время сессии в Хартфорде вынесли 
обвинительный вердикт, судья настоял на оправдании. Вся Англия была возбуждена 
судом и жадно читала многочисленные памфлеты, в которых высказывались мнения за 
или против ее виновности. Пятьюдесятью, даже двадцатью годами ранее, Д. В. 
очевидно была бы осуждена и повешена, поскольку показания против нее были 
аналогичны тем, что выдвигались на всех предшествующих судах.
Во-первых, В. имела дурную репутацию как «знахарка из Уолкерна». Она уже 
обвинялась в угрозах и околдовывании Метью Гилсона, сельскохозяйственного 
рабочего. Она попросила пучок соломы, а он ей отказал. Затем Гилсону пришлось 
вдруг выбежать из амбара на большак и просить солому у каждого встречного. 
Ничего не получив, он собрал пригоршни свежего навоза и насовал себе за пазуху. 
Хозяин Гилсона в связи с этим случаем назвал В. «ведьмой и сукой». В. подала на 
него в суд за клевету, но сэр Генри Чаунси, местный магистр, убедил обе стороны 
решить спор частным порядком при посредничестве местного священника Гарди-нера. 
Веривший в ведьм, Гардинер выбранил В. за то, что она не живет в мире со своими 
соседями, но, в связи с изменившимися в то время взглядами, фермер должен был 
заплатить штраф в 1 шиллинг.
Некоторое время спустя, когда у Анны Торн, молоденькой служанки Гардинера, 
начались припадки в связи с тем, что она увидела «маленькую старую женщину, 
лицо которой было закрыто капюшоном», этой женщиной не мог быть никто иной, 
кроме В.
Оказалось, что Анна была околдована «беговым заговором». Несмотря на вывихнутое 
колено, Анна бежала без оглядки с удивительной быстротой и достаточно долго, 
пока не повстречалась с В.
На вопрос, куда она бежит, Анна ответила: «К Крамеру за хворостом, чтобы 
развести огонь».
«У Крамера нет хвороста, — ответила старая женщина в накидке для верховой езды. 
— Здесь достаточно хвороста, иди к тому дубу и собери его».
Когда Анна собрала охапку, ведьма, как она утверждала, велела ей снять платье и 
фартук и завернуть хворост в одежду, дав ей большую булавку, чтобы скрепить 
вязанку. Анна прибежала домой наполовину обнаженная и сказала: «Я обнажена и 
обесчещена».
Спустя несколько дней в тюрьме В. обыскали на предмет ведьминской метки, и, под 
давлением местного священника, она призналась, обвинив трех других женщин 
(которых позже освободили). Затем она была задержана до суда присяжных. 16 
свидетелей, включая 3 священников, дали показания против нее. У нее под 
подушкой была обнаружена магическая мазь, сделанная из перетопленного трупного 
жира, а в ее доме были найдены странные пироги из перьев. Несмотря на яростную 
оппозицию духовенства, суд отказался выдвигать какие-либо другие обвинения, 
кроме «тесного общения с дьяволом в облике кота». На основании этого обвинения 
присяжные заседатели возобновили заседание, чтобы признать ее виновной. 
Выездной судья Джастис Пауэлл, возможно, придерживавшийся указаний главного 
судьи Хол-та, сделанных несколькими годами ранее, препятствовал присяжным 
заседателям, хотя ему и пришлось подписать приговор. Ему удалось добиться 
отсрочки, и В. была вскоре оправдана. Она приобрела дружеское расположение 
местного дворянина, который выделил ей маленький домик, где и прожила без 
дальнейших эксцессов до своей смерти в 1730г.
Интересное дополнение к данному суду, проливающее некоторый свет на феномен 
девичьей одержимости, связано с главным свидетелем против В. — служанкой Анной 
Торн. У нее были припадки, ее беспокоили видения дьяволов в облике котов, ее 
рвало булавками. Доктор приказал ей мыть лицо и руки дважды в день, и чтобы во 
время ее выздоровления за ней присматривал «молодой парень, охочий до девок». 
Молодой человек оказался эффективным лекарством против истерик Анны, и вскоре 
эти двое счастливо поженились.

Висконти, Джироламо (Хиеронимус Висекомес) (?- ок. 1477)

В «Little Book on Witches» (рукопись примерно 1460г.) В. одним из первых 
поддержал веру в колдовство. Происходил из известной миланской семьи, был 
профессором логики в Миланском университете (1448) и главой доминиканцев 
Ломбардии (с 1445). Несомненно, был инквизитором в Комо, производившим массовые 
сожжения ведьм, отмеченные в «Malleus Maleficarum». Свою книгу В. написал, 
чтобы доказать, во-первых, реальность колдовства (включая перемещения и оргии 
на шабаше) и, во-вторых, еретичность колдовства. То, что ведьмы могли быть 
психически неуравновешенными — для него не было оправданием; уже то, что они 
верили в свои заблуждения, являлось достаточным основанием для сожжения. Тех же,
 кто защищал ведьм, следовало отлучать от церкви.
В. подготовил почву для принятия «Malleus Maleficarum», также как это сделали 
Нидер (1435), Винегги (1450), Жакье (1458), А. де Спина (1459), Маморус (1462), 
Виньяти (1468), Бергамо (1470) и Винсент (1475).

Вогстаф, Джон (?-1677)

Забытая в наше время книга В., критиковавшая веру в колдовство, при его жизни, 
в конце ХУИв. выдержала два издания за два года. Спустя 34 года после его 
смерти память о нем еще была свежа, и книга «The Question of the Witchcraft 
Debated» была переведена на немецкий язык. В. получил образование в Оксфорде, 
удачно унаследовал поместье сво-еро Дяди в Дербишире, где «посвятил себя 
изучению политики и наук». К несчастью, В. мало писал и умер молодым, подорвав 
здоровье «продолжительным употреблением крепких напитков».
Егo книга обширна и превосходна, а многие страницы непревзойденны. Однако ее 
затмевают оккультные сенсации Гланвиля, Бакстера, Мазера или даже Эрика 
Касабона, который опровергал В. Но его откровенность заставляет усомниться даже 
самых легковерных:
«Очевидно, что кровь человека не должна быть такой дешевой и не должна так 
легко проливаться теми, кто, под именем Господа, потакает чрезмерным страстям и 
честолюбивым намерениям; поскольку бесспорно, что в этом подлунном мире нет 
ничего столь же священного, как жизнь человека, о сохранении которой особенно 
радеют все формы правления и политики, законы и магистраты».
Следующие ремарки снова подчеркивают ужасы преследований, о которых так часто 
умалчивали сторонники охоты на ведьм:
«Без содрогания и ужаса я не могу думать об огромном количестве людей разных 
времен и стран, которые были принесены в жертву этой беспощадной доктрине. 
Тысячи, сотни тысяч одних лишь зарегистрированных смертей, причем многие здесь 
умерли не простой смертью, но испытав ужасные, исключительные пытки. Но как 
много еще и тех, кого постигла та же участь, но о ком не сохранилось памятных 
записей».

«Возлюбленная» доктора Лэмба (?-1640)

Д-р Л. был личным врачом герцога Бэкин-гема. Как и Ди, протеже королевы 
Елизаветы, он занимался алхимией и эзотерической магией. В книге Бакстера 
«World of Spirits» приводится несколько рассказов об этом.
Однажды Л. пригласил своих друзей — сэра Майлса Сендса и мистера Бакстера — на 
утренний аперитив и показал им «развлечение». Силой заклинания он создал дерево,
 растущее в его комнате, и трех маленьких мужчин с топорами, срубивших его. 
Несмотря на предупреждение ничего не трогать, мистер Бакстер положил в карман 
щепку с дерева, упавшую на его пиджак. Ночью его потревожили странные шумы. Как 
расказывает Бакстер, его жена сказала: «Ты рассказал мне, что был сегодня у 
д-ра Л., и, боюсь, ты что-то прихватил».
Он ответил: «Я положил щепку в свой карман». «Умоляю тебя, — сказала она, — 
выбрось ее, иначе нам не будет покоя». Когда Бакстер сделал это, в доме тотчас 
стало тихо, и все снова отправились спать.
Такова была репутация д-ра Л. Поэтому не удивительно, что в 1940г. толпа 
прогнала его по улицам Лондона до Креста святого Павла и забила камнями до 
смерти как чародея. Карл I выехал, чтобы остановить расправу, но прибыл слишком 
поздно. Не
сумев наказать главарей, король наложил на Лондон штраф в 600 фунтов.
«Возлюбленной» д-ра была Анна Бодэнхем, его служанка, вызвавшая скандал тем, 
что, будучи замужем, проживала в доме неженатого хозяина. Л. научил миссис 
Бодэнхем, необразованную женщину, некоторым трюкам. После его смерти, пользуясь 
его известностью, с помощью маленькой книги заговоров и огорода с целебными 
травами, она приобрела известность как знахарка. Чтобы ее считали сведущей в 
оккультных науках, она носила на шее жабу в зеленом мешочке. Затем она 
переехала в деревню Фишертон Эйнджер в Уилтшире. Соседи советовались с ней по 
поводу предстоящих событий и иногда насчет ядов. Запутанная тяжба в семье 
Ричарда Годдарда стала причиной ее смерти.
Миссис Годдард, которую все считали психопаткой, боясь, что две дочери 
попытаются ее отравить, сама пыталась отравить их, для чего получила от Анны 
Бодэнхем три пакетика с сушеной вербеной, сушеным укропом и срезанными ногтями.
В 1653г. к миссис Бодэнхем обратился м-р Мейсон, собиравший информацию для иска 
против своего тестя, Годдарда. Кроуч в «Kingdom of Darkness» (1688) дает 
описание одного из редких в английском колдовстве способов гадания. Анна 
Бодэнхем
«взяла свой посох и обвела им круг около дома, затем взяла в руки книгу и 
пронесла ее по кругу. После этого она положила на книгу зеленое стекло и 
поставила на него глиняный горшок с углями, куда она бросила нечто, имеющее 
очень раздражающий запах, призывая Вельзевула, Торментора, Сатану и Люцифера. 
Неожиданно поднялся очень сильный ветер, от которого сотрясался весь дом. 
Наконец распахнулась черная дверь, и оттуда появилось пять духов... в обличье 
оборванных мальчиков. Один из них был больше, чем другие. Они обежали вокруг 
дома, где она нарисовала посохом, подобрали крошки хлеба, которые ведьма 
бросила на землю, и запрыгали над сковородкой с угольями внутри круга, а собака 
и кошка ведьмы плясали с ними».
После этого представления она сказала мистеру Мейсону, что он должен требовать 
1500 фунтов единовременно и 150 фунтов ежегодно или преследовать его судебным 
порядком. За этот совет миссис Бодэнхем было заплачено 3 шиллинга.
Посредником в подобных предприятиях Бодэнхем и Годдардов была служанка Анна 
Стиль. Эта девушка покупала мышьяк для мисс Годдард. Когда предполагаемые 
жертвы, две ее дочери, узнали об этом, они начали расследование. Испугавшись, 
Анна Стиль бежала, украв немного столового серебра. Она была вскоре задержана и,
 чтобы спастись от наказания, обвинила Бодэнхем в колдовстве. Анна Стиль 
описывает, как Бодэнхем превратилась в черную кошку, чтобы склонить ее на 
службу Дьяволу. Миссис Бодэнхем уколола Анне палец и, смочив в крови ручку, 
заставила ее поставить свою подпись в красной книге, содержавшей имена всех тех,
 кто продал себя Дьяволу. Один из чертенят, похожих на «больших мальчиков с 
длинными косматыми волосами», направлял ее руку. После подписания все сказали 
«Аминь», и чертенок дал Анне серебряную монету.
След укола на пальце Анны и кусок серебра были решающими показаниями против 
Бодэнхем на суде. Чтобы придать своим обвинениям больший вес, Анна билась в 
припадках, описывая, как черный человек без головы сражался за ее душу. Она 
впадала в оцепенение при приближении миссис Бодэнхем, пробуждаясь вполне 
здоровой после того, как ведьму уводили. Обвиняемую осмотрели и обнаружили две 
ведьминские метки, одну — на плече, другую — на женских органах. Миссис 
Бодэнхем была осуждена и повешена в Солсбери (Уилтшир) в 1653г. На пути к месту 
казни 80-летняя женщина умоляла дать ей пива, чтобы опьянеть перед повешением. 
Никого не забыв, она прокляла всех своих обвинителей и палачей. Она отказалась, 
чтобы над ней пели псалом, и полностью отрицала все обвинения в сделке с 
Сатаной.

Волкодлак из Анжера

В 1598г. во Франции прошло несколько громких судов по обвинению в ликантропии 
(оборотничестве). Одним из обвиняемых был Жак Руле, нищий из Кода, что около 
Анжера. Его поведение в тюрьме показало, что он был слабоумным и эпилептиком. 
Его показания были столь же противоречивы, сколь и фантастичны. В свои 
вымышленные преступления он впутал своего брата Жана и кузена Жюльена, хотя, 
как было доказано, они в это время находились в другом месте, на расстоянии 
многих миль — тем более невероятен от факт, что его показания были приняты к 
рассмотрению. Руле был обвинен в оборотничестве после того, как один солдат и 
несколько крестьян обнаружили его в кустах полубнаженным, с всклокоченными 
волосами; его руки были в крови, а под ногтями застряли клочки человеческого 
мяса. Рядом нашли изуродованный труп 15-летнего мальчика по имени Корнье. Руле 
признался в убийстве юноши и описал жертву и место убийства со множеством 
подробностей.
Судья Пьер Эро допросил заключенного 8 августа 1598г.
Вопрос: Ваше имя и положение?
Ответ: Меня зовут Жак Руле, мне 35 лет, я беден и нищенствую.
В.: В чем Вас обвиняют?
О.: В том, что я вор, в том, что я оскорбил Господа. Мои родители дали мне мазь,
 я не знаю ее состава.
В.: Вы натерлись мазью и превратились в волка?
О.: Нет, но из-за нее я убил и съел ребенка Корнье. Я стал волком.
В.: Вы были в волчьей шкуре?
О.: Нет, я был одет так же, как и сейчас. Мои руки и лицо были в крови, потому 
что я ел плоть ребенка, о котором говорил.
В.: Превращались ли ваши руки и ноги в волчьи лапы?
О.: Да, превращались.
В.: Превращалась ли ваша голова в волчью, стал ли ваш рот больше?
О.: Не знаю, что тогда было с моей головой: я кусал своими зубами. Моя голова 
была такой же, как и сегодня. Я поранил и съел много других маленьких детей. Я 
также был на шабаше.
Суд присяжных приговорил Руле к смерти, но он, что интересно, подал апелляцию в 
парижский парламент, который смягчил приговор, заменив его двухлетним 
пребыванием в лечебнице для умалишенных Сен-Жермен-Де-Пре с обязательным 
наставлением в вере, «о которой он забыл по крайней скудости Ума». Подобное 
объяснение ликантропии как психического заболевания предвосхищает суд над Жаном 
Гренье двумя годами позже.
В том же году, 14 декабря, парламент Парижа приговорил портного из Шалона к 
смерти за ликантропию. Он обвинялся в том, что убивал детей, заманивая их к 
себе в лавку или подстерегая в лесу, а затем поедал их мясо. В его лавке якобы 
была найдена целая бочка костей. На суде были вскрыты такие ужасающие 
подробности, что судьи распорядись, чтобы все отчеты о суде были сожжены.

Волкодлаки из Полиньи

Одна из наиболее популярных историй о волкодлаках, впервые рассказанная Вейером,
 который счел ее бредом, родившимся под пыткой. Однако, Боге и Вайро 
пересказали ее, чтобы доказать существование ликантропии (превращения человека 
в волка или другого дикого зверя). Рассказ был связан с Пьером Бурго (Большим 
Питером), Мишелем Вердюном (или Удоном) и Фили-бером Менто, в декабре 1521г. 
подвергнутых пытке генеральным инквизитором Безансона доминиканцем Жаном Буаном 
(или Бом-мом). Подозрение пало на этих людей, когда путешественник, проезжавший 
через округ Полиньи, подвергся нападению волка; он ранил волка и проследил его 
по следу до хижины, где обнаружил женщину, промывавшую Вердюну рану. В своем 
признании Мишель Вердюн рассказал о Пьере, в котором он якобы поддерживал веру 
в Дьявола.
Затем признался Пьер Бурго. Он рассказал, что в 1502г. ужасная буря разбросала 
его овец. Во время поисков он повстречался с тремя черными всадниками, которым 
поведал о своем несчастье. Один из всадников (которого, как выяснилось позднее, 
звали Моисей) пообещал Пьеру утешение и помощь, если он будет служить ему как 
господину и повелителю, и Пьер согласился скрепить сделку в течение недели. 
Вскоре он обнаружил своих овец. Во время второй встречи, узнав, что добрый 
незнакомец был слугой Дьявола, Пьер отрекся от христианской веры и поклялся в 
верности, поцеловав левую руку всадника, которая была черной и холодной как лед.
 Спустя 2 года Пьер начал склоняться к христианству. В этот момент Мишель 
Вердюн, другой слуга Дьявола, получил указание вернуть Пьера на стезю Дьявола. 
Вдохновленный обещанием получить сатанинское золото, Пьер посетил шабаш, где 
каждый нес тонкую зеленую восковую свечку, горящую синим пламенем. Затем Вердюн 
приказал ему раздеться и натереться волшебной мазью; так Пьер стал волком. 
Спустя 2 часа, Вердюн применил другую мазь, и к Пьеру вернулся его человеческий 
облик. Как Пьер признался под пыткой, в обличьи волка он совершил различные 
злодеяния. Он напал на 7-летнего мальчика, но ребенок так визжал, что Пьеру 
пришлось надеть свои одежды и снова стать человеком, чтобы избежать 
разоблачения. Он признался в том, что съел 4-летнюю девочку и нашел ее мясо 
восхитительным. Будучи волком, он спаривался с настоящими волчицами и, как 
сообщает Боге, все трое мужчин говорили, что «ощущали от этого такое же 
удовольствие, как будто совокуплялись со своими женами». Конечно, все трое были 
сожжены.

Волкодлаки из Сен-Клода

В Юрском округе Франции волкодлаки были обычным явлением: Пьер Бурго из 
По-линьи (1521), Жиль Гарнье из Доля (1573) и 4 члена семьи Гандильон из 
Сен-Клода (1598) — две сестры, брат и его сын. История последних имеет особое 
значение, поскольку она зафиксирована очевидцем, судьей Боге.
Перинетта была бедным слабоумным существом, которая вовсе не сомневалась в том, 
что она — волк. Она встретила свою смерть следующим образом: 16-летний Бено 
Бидель из Найзана взобрался на дерево, чтобы сорвать фрукт, оставив свою 
младшую сестру сидеть у дороги. На девочку напал бесхвостый волк, и Бено 
спрыгнул с дерева, чтобы спасти сестру. Во время борьбы волк вырвал нож у Бено 
и вонзил ему в шею. Подросток заметил, что вместо передних лап у этого волка 
были человеческие руки, и смог рассказать об этом прежде, чем умер от ран. 
Перинетту обнаружили на месте преступления разъяренные крестьяне и, виновную 
или нет, разорвали на куски.
Вторая из Гандильонов, Антуанетта, кроме того, что была ликантропом, как 
утверждалось, могла выть, посещать шабаш и спать с дьяволом, приходившим к ней 
в виде козла.
Брат Пьера был обвинен в колдовстве, вызывании града, заманивании детей на 
шабаш, превращении в волка, в убийстве и поедании животных и людей. Под угрозой 
применения пытки он признался, что
«Сатана одел их в волчью шкуру, которая полностью покрыла их, и они вчетвером 
отправились бегать по окрестностям, охотясь то за людьми, то за животным, в 
соответствии с требованиями их аппетита. Они признались также, что длительный 
бег их утомлял.
Однажды, в Страстной четверг, Пьера видели лежащим в постели в каталептическом 
состоянии, а пробудившись, он рассказал, что был на шабаше волков. Его сын 
Георг признался, что намазался мазью и превратился в волка; вместе со своей 
теткой он загрыз двух козлов».
Боге, как председательствующий на сессии в Сен-Клоде, посетил трех ликантропов 
в тюрьме:
«Вместе с нашим писцом лордом Клодом Менье, я видел всех четверых, и приказал 
им принять тот облик, в котором они бегали в полях, но они сказали, что не 
могут превратиться в волков, потому что у них нет больше мази, и что они 
потеряли эту способность, когда были арестованы. Я заметил также, что у них 
поцарапаны лица, руки и ноги, и что Пьер Гандильон обезображен так сильно, что 
едва имел какое-либо сходство с человеком, и внушал страх тем, кто смотрел на 
него».
Если говорить серьезно, то подобное свидетельство просто говорило о том, что 
заключенные безумны. Тем не менее, все трое — Антуанетта, Пьер и Георг — были 
осуждены и сожжены.

Восковое подобие

Нанесение повреждений восковым подобиям, куклам, фигуркам или глиняным 
болванчикам посредством симпатической магии якобы производило аналогичные 
повреждения на теле врага, которого они представляли. Повреждение могло 
сказаться в виде «постоянной немощи» (как допускал Яков I) или же привести к 
смерти. Подобное убеждение столь же примитивно, сколь и распространено, и 
существует сегодня как в первобытных культурах, так и в суевериях так 
называемых цивилизованных наций, например, в 1946г. мексиканская колдунья в 
Колорадо заменяла статуэтку фотографией. Это суеверие распространилось из 
Египта в Грецию и Рим; из античного Рима восковые подобия перекочевали в 
европейское колдовство. Гораций в «Сатирах» упоминает восковое подобие, 
сде-анное -ведьмой Кандидой для любовных целей. Начиная с очень ранних времен, 
английские и шотландские суды наполнены обвинениями в изготовлении подобий. 
Син-клер ссылается на группу поклонников дьявола, сжигавших восковое подобие, 
чтобы вызвать смерть шотландского короля Дуф-ьуса (968г. до н.э.) и на, 
вероятно, более исторически достоверный случай с 12 ведьмами, сжигавшими 
изображение короля Якова 1П в 1479г. в Эдинбурге.
Возможно, наиболее четкое описание восковых подобий было сделано старой 
матушкой Демдайк на суде над ланкаширскими ведьмами в 1612г. Она призналась:
«Наиболее быстрый способ отнять у человека жизнь с помощью колдовства — сделать 
изображение [фигурку] из глины, похожее формой на человека, которого они 
намереваются убить, и тщательно просушить его. И если вы захотите, чтобы один 
его член стал слабее прочих, то возьмите колючку, шпильку или иголку и воткните 
их в тот член фигурки, которому вы желаете слабости. Когда вы захотите, чтобы 
любая часть тела начала чахнуть, тогда возьмите эту часть фигурки и сожгите ее. 
Таким же образом можно умертвить и все тело» («Wonderful Discovery of Witches 
in the Country of Lancaster», 1613) — («Удивительные разоблачения ведьм в 
Ланкастере»)
В 1597г. в Шотландии Джанет Лейск из Шортефера насадила восковую фигурку на 
вертел и шесть часов держала над огнем, «и • как таял воск, так в то же самое 
время и его тело покрывалось испариной». При отсутствии куклы [volt] в раннем 
трактате по колдовству «La Vauderye» (1460) предполагается, что можно с тем же 
эффектом втыкать булавки в дерево.
Обвинения в произведении maleficia с помощью куколок могли включать в себя 
весьма неконкретные свидетельства. Во время суда над ведьмами в Лондоне в 1537г.
 свидетель показал, что видел толпу людей в Церковном дворе, глазевших на то, 
что на первый взгляд напоминало недоношенного ребенка. «Церковный служитель 
вынул узел, завязанный наподобие перекрученной простыни, развязал его и 
обнаружил там подобие Иа воска, сделанное в форме маленького Ребенка с двумя 
булавками в нем». Свидетель затем спросил одного из зевак, знает ли °н, что это 
такое, и получил ответ, что это приспособление, вызывающее угасание человека; 
но, чтобы достигнуть большего эффекта, фигурка должна быть помещена в лошадиный 
навоз или в навозную кучу.
Небольшие фигурки могли быть сделаны или из воска или из глины (шотландские 
согр chre). 26 февраля 1579г. в Абингдоне матушка Стил и три другие женщины 
были осуждены за убийство путем изготовления «изображений из красного воска 
длиной в пядь и толщиной в три-четыре пальца» и прокалывания их шипом шиповника.
 Другие ведьмы, как обнаружилось на процессе над леди Фуллис в 1590г. в 
Шотландии, втыкали в фигурки наконечники стрел. Если восковая фигурка 
оставалась спрятанной, жертва должна была испытывать недомогание в течение 
«жизни» фигурки, обычно равнявшейся двум годам. Глиняное подобие обычно 
изготовлялось из отвратительных составляющих: земли со свежей могилы, пепла от 
сожженных костей мужчины или женщины, черных пауков, «с внутренней частью из 
бузины, вымоченной в воде, в которой полоскались жабы» («Examination of Jonh 
Walsh», 1566). Глиняное подобие могло быть помещено в реку с тем, чтобы его 
унесла вода. И если такое подобие проколоть там, где должно быть сердце, жертва 
умирала в течение 9 дней.
Восковые подобия часто представлялись на «Дворянских судах». Госпожа Кобхем, 
жена герцога Глостерширского, в 1442г. была обвинена в «чародействе и 
некромантии», в соучастии в заговоре против короля Генриха VI. Главными 
обвиняемыми, осужденными на суде, были преп. Роджер Болин-брок и каноник Томас 
Саутвелл, причем первый был повешен, обезглавлен и четвертован, а другой умер в 
тюрьме. Герцогиня Глостерширская была привлечена к суду, потому что она якобы 
попросила двух клириков сделать предсказание о жизни короля и приказала некой 
Марджори Джордмейн, «ведьме из Эя», сделать «подобие из воска, представляющее 
короля, который с помощью их чародейства потихоньку начал чахнуть. Она 
намеревалась тем самым в конце концов подорвать здоровье короля и привести его 
к смерти («Chronicle» Хейла, 1548). Марджори Джордмейн была сожжена за измену, 
а герцогиня приговорена к публичному покаянию и пожизненному заключению.
16 апреля 1594г. Фердинанд Стэнли, граф Дерби, умер после 12 дней странного 
заболевания, во время которого его 52 раза вырвало 29 раз У него был 
жесточайший понос. За 5 дней до смерти в его спальне было обнаружено «подобие 
из воска с волосами, похожи-на волосы его превосходительства, коими был обернут 
его живот от пупка до интимных мест» (Джон Стоу, «Annales», 1631). Слуга 
выбросил подобие в огонь, полагая, что подобное действие успокоит ведьму, «но 
вышло иначе, несмотря на его любовь и преданность, поскольку после того, как 
фигурка растаяла, граф все более и более угасал». Граф поверил, что он был 
околдован. Однако очевидно, что фигурка была прикрытием, потому что у графа 
проявились признаки отравления и «его рвота была окрашена серебром и черными 
металлами». В дальнейшем подозрение пало на главного конюшего, который сбежал 
(Хатчинсон, «Historical Essay on Witchcraft», 1718).
В романе «Возвращение на Родину» (1878) Т. Гарди дает классическое описание 
колдовства, происходившего в Англии в середине XIX в.:
Со свечой в руке она прошла в заднюю комнату, служившую кладовой, где среди 
прочей утвари стояли две больших коричневых миски, содержавших около центнера 
жидкого меда весь сбор прошлого лета. На полке под мисками лежала плотная и 
гладкая желтая масса в форме полушария — воск того же сбора. Сьюзен сняла с 
полки этот ком, отрезала от него несколько ломтиков, сложила их в ковш и, 
вернувшись в жилую комнату, поставила его на горячую золу в очаге. Как только 
воск расмягчился до консистенции теста, она тщательно перемесила ломти. И 
теперь на ее лице появилась более внимательное выражение. Она продолжала 
разминать воск, и видно было, что она старается придать ему определенную форму 
— именно форму человека.
Нагревая и разминая, надрезая и скручивая, расчленяя и соединяя вновь, она 
через четверть часа слепила фигурку высотою в шесть дюймов и в достаточной мере 
похожую на женщину. Затем положила ее на стол, чтобы она застыла и отвердела. В 
ожидании, пока это сделается, Сьюзен взяла свечу и поднялась наверх, где лежал 
мальчик.
- Ты не заметил, милый, что сегодня было на миссис Юстасии, кроме темного 
платья?
- Красная лента на шее.
- Может, еще что вспомнишь?
- Да нет-вот только на ногах сандалии.
- Красная лента и сандалии, — повторяла она про себя.
Сьюзен принялась копаться в своих вещах, пока не отыскала обрывок узенькой 
красной ленты; его она отнесла вниз и завязала вокруг шеи вылепленной фигурки. 
Потом достала пузырек с чернилами и гусиное перо из расхлябанного письменного 
столика у окна, зачернила ноги изображенья в тех местах, которые 
предположительно должны были быть закрыты туфлями, и на подъеме каждой ноги 
прочертила крест-накрест черные полоски, приблизительно так, как ложилась 
шнуровка в модных тогда туфлях-сандалиях. Наконец, голову куклы она обвязала 
черной
ниткой, в подражание ленте для волос.
Отведя руку, она некоторое время созерцала плоды своих трудов с удовлетворением,
 но без улыбки. Всякий, знакомый с обитателями Эгдонской пустоши, узнал бы в 
этом изображении Юстасию Ибрайт.
Из своей рабочей корзинки она достала бумажку с наколотыми на нее булавками: 
булавки были такими, какие выделывались в старину, — длинные и желтые, с 
головками, имевшими склонность отваливаться при первом же употреблении. Их она 
со злобной энергией принялась втыкать со всех сторон в восковую фигурку — в 
голову, в плечи, в туловище, даже в ноги снизу сквозь подошвы,— пока не 
воткнула не меньше пятидесяти, так что вся кукла ощетинилась булавками.
Затем она подошла к очагу. Топливом служил торф, и высокая кучка золы, какая 
обычно остается от торфа, снаружи казалась темной и погасшей, но, пошевелив ее 
совком, Сьюзен обнаружила рдеющую алым огнем внутренность. Сверху она положила 
еще несколько свежих кусков торфа, взяв их из угла печки, после чего огонь 
заметно оживился. Наконец, ухватив щипцами вылепленное ею изображение Юстасии, 
Сьюзен сунула его в самый жар и пристально следила за тем, как оно стало 
размягчаться и таятьТЧЗднов-ременно с ее губ слетали какие-то невнятные слова.
Это был поистине странный жаргон — молитва «Отче наш», читаемая задом наперед, 
— обычное заклинание, когда ищут помощи у злых сил против врага. Сьюзен трижды 
медленно выговорила свое зловещее моление, и к концу его восковая фигурка уже 
значительно уменьшилась. Когда воск капал в огонь, в том месте взлетал высокий 
язык пламени и, обвиваясь вокруг куклы, слизывал еще часть ее состава. По 
временам вместе с воском сваливалась булавка и потом лежала, раскаленная 
докрасна, на горячих углях.
Т. Гарди «Возвращение на Родину ».
Другое примечательное дело, касающееся знати, случилось в 1609г. Леди Френсис 
Эссекс наняла д-ра Фурмана, чтобы сделать своего мужа импотентом и добиться 
аннулирования брака, и наделить необычайной потенцией сэра Роберта Карра, за 
которого она хотела выйти замуж. В этом замысле были использованы небольшие 
куколки; одна изображала «обнаженную женщину, расчесывавшую перед зеркалом 
волосы», а другая — женщину, «великолепно убранную в шелк и атлас». В 1613г. 
леди Эссекс вышла замуж за Роберта, сделавшегося графом Сомерсет, но оба были 
обвинены в убийстве дворянина, раскрывшего их интригу. Процесс был начат 
верившим в ведьм сэром Эдмундом Коком, Верховным судьей Англии, но был прерван 
и продолжен королем Яковом I, которого представлял сэр Френсис Бэкон. Графиня и 
граф Сомерсет были признаны виновными, заключены в тюрьму, но вскоре прощены.
Симпатическая магия также практиковалась в Европе. Так, король Филипп Красивый 
обвинил архиепископа Гишара в покушении на его жизнь с помощью подобий, а 
Филипп VI подобным же образом обвинил графа Робера Артуа. В 1347г. св. отец 
Этьен Пепин в епархии Клемонт был приговорен к 15 годам одиночного заключения 
за изготовление восковых подобий. Епископ Френсис Хатчинсон упоминает о 
покушении на жизнь папы Урбана VIII в г., произведенном неким Центини, 
племянником кардинала, который вместе со своим помощником, странствующим 
монахом, втыкал булавки и иголки в восковое подобие. Центини был казнен.
Боден, известный французский демонолог, считал, что подобия безвредны: они 
приводят к конкретному результату не чаще, чем в двух случаях из ста 
(«Demonomanie», 1580).
Конечно, демонологи отрицали, что ведьма обладает какой-либо силой, чтобы 
вызвать порчу. Maleficium производится невидимым демоном, утверждал Нидер в 
«Praeceptorum» (примерно в 1470г.), с соизволения Господа. Подобная теория 
создавала для ведьмы дилемму. Втыкание булавок в фигурку не было явной ересью, 
но по сути это было колдовство. Действие могло бы превратиться в ересь, если бы 
ведьма просила Дьявола о нем, потому что тем самым ведьма признавала бы власть 
Дьявола. С другой стороны, если ведьма приказывала Дьяволу навредить с помощью 
куклы, тогда это было обычное чародейство, потому что она не допускала, что 
Дьявол разделяет власть с Господом. Однако Грилан-дус, известный юрист, верил в 
то, что все чародеи, «проявляющие признаки ереси», должны наказываться как 
еретики, и любое чародейство, осуществленное ведьмой, которая прямо заявляет о 
своем договоре с Дьяволом, является ересью, независимо от характера действия и 
исполнителя. Итак, для ведьмы не осталось никакой лазейки: на практике 
чародейство было ересью, а ересь, согласно совету церковных судов, наказывалась 
смертью. Если иногда втыкание булавок в подобие случайно могли признать простым 
чародейством без ереси, тогда ведьма могла быть наказана гражданскими судами. 
Однако гражданские суды наказывали простых чародеев еще строже, чем церковные, 
и всегда приговаривали их к смерти.
Можно отметить любопытное продолжение истории восковых подобий, отражающее 
влияние магии на христианство. При экзорсизме священник должен был изготовить 
восковое подобие одержимого дьяволом, добавив, если было известно, имя дьявола 
или любой подходящий эпитет, и бросить его в огонь. С этим языческим действием 
христианин знакомился при чтении Откровения Иоанна Богослова или Книги пророка 
Иеремии (Стампа, «Fuga Satanae», 1597).

Выворачивание рук (squassation)

Последняя пытка, применявшаяся при question extraordinaire (чрезвычайных 
допросах), чтобы получить от заключенных сведения об их мнимых помощниках. 
Допрашиваемых подвешивали на страппадо, их руки связывали за спиной веревкой, 
которую затем прикрепляли к блоку в потолке комнаты для пыток. Жертву поднимали 
над землей, а затем неожиданно опускали на несколько футов, так что она почти 
касалась земли. Толчок вызывал нечеловеческую боль и полный вывих конечностей. 
Чем с большей высоты бросали жертву, тем сильнее была боль. Применение данной 
пытки более трех раз («суровая пытка») обычно приводило к смерти. «Очень 
суровая» пытка состояла из добавления груза к ногам заключенного, когда он 
висел, и из стяжки веревок на руках. Во Франции использовались камни или 
свинцовые грузы от 40 до 240 фунтов; в Маконе к висящему телу был подвешен 
600-фунтовый груз.
В «History of the Inquisition» (1692) Филипп Лимбох оставил детальное описание 
В.р.:
«Руки заключенного связывались за спиной, груз прикреплялся к ногам, после чего 
он поднимался вверх, пока его голова не достигала самого потолка. Подобным 
образом он висел некоторое время, так что под тяжестью все связки и сухожилия 
сильно вытягивались, и вдруг неожиданно он опускался резко с провисанием 
веревки, но без касания земли. Из-за резкого толчка его руки и ноги 
выворачивались, вследствие чего он испытывал исключительную боль — шок, который 
усиливался неожиданным прекращением падения и давлением груза, выкручивавшего 
его тело особенно сильно и жестоко».

Вызывание бури

Мнение о том, что ведьмы могут вызывать бури — еще одно традиционное 
фольклорное верование, прикрепившееся к теории колдовства. В ХШв. его 
истинность была признана такими авторитетами церкви как Фома Ак-винский и 
Вонавентура. Благодаря их поддержке общественность быстро приучилась 
воспринимать колдовство как ересь. «Этот бесплодный труд, поглотивший массу 
времени, все же стал подтверждением истинности данного явления», — писал 
Александр Роберте в «Treatise of Witchcraft» (1616). 21 статья «Liber 
Poenitentialis» («Уложения о наказаниях», ок. 700г.) архиепископа Теодора 
Кентерберийского предусматривала за вызывание бури 5-летнее покаяние с годичным 
сроком содержания на хлебе и воде.
Таким образом церковь признавала способ, ность колдунов управлять погодой, что 
само по себе было высокой оценкой. Молитор в 1489г. отмечал широкое 
распространение веры в то, что колдуны вызывают гром и молнию. Народные 
представления связывали вызывание бурь с лапландцами, и Ричард Эден в «Истории 
путешествия в Вест- и Ост-Индию» (1577), повторяя Олафа Магнуса описывал, как 
финские ведьмы добивались нужного результата:
«Они завязывали три узла на веревочном кнуте. Развязывая один из них, они 
вызывали умеренные ветры. Когда они распускали другой, ветер делался сильнее. 
Распуская третий, они вызывали настоящую бурю, и в старые времена умели также 
вызывать гром и молнию».
В 1563г. король Швеции включил четырех колдуний в свою армию, воевавшую против 
датчан, возможно, рассчитывая получить от них помощь такого рода.
Способность вызывать подобные чудеса и добиваться результата, когда церковные 
молитвы оказывались бессильными, было трудно отрицать. Следовательно, многие 
ведьмы признавались в умении вызывать бурю. Так, они рассказывали демонологу 
Реми, что били воду в пруду прутом, вследствие чего она якобы поднималась, 
образуя облака, которые можно было направлять, вызывая молнии, град или дождь, 
в зависимости от желания ведьы. Следуя за Цезальпинусом, Реми описывает другой 
способ вызывания дождя. Маленькая девочка, помогавшая своему отцу в поле, была 
удручена его жалобами по поводу засухи. Она, не долго думая, решила помочь ему 
и, подражая своей матери, помочилась в маленькую ямку, перемешала получившуюся 
грязь и вызвала необходимый дождь. Муж донес на жену, которая была сожжена 
заживо как ведьма. Нидер описывает третий способ: мужчина под пыткой признался, 
как он бросил жертвенного цыпленка в небо, из-за чего дьявол произвел бурю.
Скотт, насмехавшийся над колдовством как заблуждением, составил длинный список 
других средств, с помощью которых «всякие ополоумевшие старухи» расчитывали 
влиять на погоду. Скотт внес в список «бросание кусочка кремня через левое 
плечо на запад, бросание щепотки морского песка в воздух, смачивание метлы и 
разбрызгивание с ее помощью воды, выкапывание ямки в земле и наливание в нее 
воды, вываривание щетины борова в кипящей воде, раскладывание палок на сухом 
речном берегу или сожжение дотла полыни. Ведьмы признавались во всех этих 
действиях, которые, как подтверждали авторы книг, совершались ведьмами, чтобы 
вызывать необыкновенно сильные бури и дожди». 
«Ведьмы признались в том, что они вызывали бурю с градом на шабаше или где 
хотели, чтобы уничтожить плоды земли. Для чего, по их признанию, они били воду 
прутом и затем бросали в воздух или воду порошок, который дал им Сатана. От 
этого поднималось облако, которое впоследствии превращалось в тучу с градом, 
выпадавшим там, где хотели ведьмы. При отсутствии воды они использовали свою 
мочу. Гваццо, «Compendium Maleficarum» (1626).
Скотт опускает другие приемы, упоминаемые в различных источниках, такие как 
варка яиц в ведре, произнесение заговора, свист (на корабле), варка ребенка в 
котле или колочение мокрой тряпкой по камню.
Другой англичанин, Г. Мор, стойкий защитник веры в колдовство, рассказывает 
хорошо известную и распространенную у Демонологов историю о зловредной ведьме 
Констанции. Подобно злой фее, она рассердилась на то, что ее не пригласили на 
свадьбу, Оставшаяся без выпивки и веселья, одинокая и забытая, она попросила 
дьявола «перенести ее по воздуху» к горе, возвышавшейся над Деревней. Здесь, 
«вырыв ямку и помочивчись в нее», [она] вызвала сильную бурю с градом и 
направила ее так, что она прошла только над деревней и обрушилась на плясавших 
гостей с [такой] силой, что они были вынуждены оставить это занятие». 
Констанция также упоминается Боденом в связи с бурей, уничтожившей урожай 
хлеба; Анна Миндлен и некая Агнесс были обвинены, признались и были сожжены.
Мор, рассказав несколько похожих случаев вызывания бури (включая заимствованные 
из Вейера), признается: «Я не могу точно сказать, есть ли какая-либо 
естественная связь между этими обрядами и возникновением бурь. Но то, что между 
ними есть сверхъестественная связь — видно с первого взгляда». Подобное 
заключение, сделанное в 1653г., контрастирует с более ранними взглядами, один 
из которых приведен Молитором в «De Lamas», 1489г.: «бури, град или отравленный 
воздух не являются делом неких злобных женщин, но вызваны действиями природы 
или терпимостью божественной воли, которая позволяет дьяволу поражать нас, 
возможно, для того, чтобы наказать нас или чтобы принудить искать защиты у 
Господа».
В Бодлеанской библиотеке в Оксфорде находится уникальный памфлет, датируемый 
1716г.: «The whole Trial and Examination of Mrs. Mary Hicks and her daughter 
Elizabeth but of nine years of age, who were condemned at the last assizes held 
at Huntingdon for witchcraft and were executed on Saturday the 28-th of July, 
1716» («Суд и допросы Мэри Хикс и ее дочери Элизабет, девяти лет, осужденных за 
колдовство на последней выездной сессии присяжных, состоявшейся в Хантингтоне, 
и казненных в субботу 28 июля 1716г.»). Их обвиняли в вызывании бури, из-за 
которой много кораблей оказалось на грани гибели. Чтобы совершить это, миссис 
Хикс сняла чулки и выстирала их с мылом. Однако данный случай является 
вымышленным, поскольку в описании имеются внутренние противоречия, а 
независимых свидетельств не сохранилось.
В истории колдовства существуют два хорошо известных примера вызывания бури в 
Британии. Один является частью запутанного судебного процесса над 
нортбервикскими ведьмами 1590г. Группе инакомыслящих шотландцев якобы удалось с 
помощью магических средств вызвать бурю, приведшую к крушению корабля, на 
котором король Яков I возвращался из Дании. В памфлете того времени «Новости из 
Шотландии» рассказывается, как Агнесс Семпсон «взяла кота, окрестила его, а 
затем привязала к каждой его лапе куски полового члена покойника и некоторые 
его суставы». Затем бросила кота в море. Ведьмы были уверены, что они виновны в 
возникновении ветра, замедлившего движение корабля короля. «Даже когда для 
остальных кораблей был хороший попутный ветер, кораблю Его величества ветер все 
время дул навстречу».
Другой случай очень прост: вынужденное признание в 1645г. Джона Ловеса, 70 лет, 
пастора из Брандестона, которого пытал Хоп-кинс, желавший, чтобы тот признал 
себя виновным в вызывании бури, которая потопила судно из Норвича с 
четырнадцатью людьми на борту, причем все они утонули. Сломленный, наполовину 
сумасшедший старик на вопрос, не жаль ли ему этих людей, ответил: «Нет, мне 
было весело видеть, какой силой обладают мои чертенята» (Стирн, «Confirmation 
and Discovery of Witches»). В 1631г. Бакстер повторил этот рассказ, чтобы 
доказать существование дьяволов. Однако епископ Хатчинсон в начале XVIIIe. 
комментирует показания Ловеса следующим образом: «Чудовищная выдумка, не 
имеющая ни единого доказательства».
Вюрцбургские процессы
«Что же касается ведьм, которые, как ваша милость думает, давным-давно канули в 
Лету, то они снова появились, и никакими словами нельзя это описать. Горе и 
несчастье всем нам! В городе их уже почти 400 обоих полов, высокого и низкого 
происхождения и даже из духовенства. Их обвиняют так сильно, что могут 
арестовать в любую минуту. Здесь, очевидно, и многие люди Его милости, 
князь-епископа, которые должны быть казнены: клирики, советники и врачи, 
должностные лица города, судебные исполнители, некоторых из которых Ваша 
светлость знает. Студенты права были арестованы. Мой господин, из более чем 
сорока студентов князь-епископа, которые должны были вскоре стать священниками, 
тринадцать или четырнадцать объявлены колдунами. Несколько дней назад был 
арестован декан, двое других, которым были предъявлены обвинения, бежали. 
Нотариус нашей кафедральной консистории (церковного суда), очень образованный 
человек, вчера был арестован и подвергнут пытке. Одним словом, вовлечена, 
наверное, третья часть города. Самые богатые, самые привлекательные, наиболее 
известные из духовенства уже казнены. Неделю назад была сожжена девушка 
девятнадцати лет, о которой говорили, что она была самой прекрасной во всем 
городе и считалась девушкой исключительной порядочности и чистоты. Через семь 
или восемь дней за ней последуют другие, лучшие и более привлекательные. Такие 
люди идут в пламя, надев чистую одежду и не испытывая страха.
Ведьмы, вызывающие бурю (из книги Ульриха Моли-тора «De Lamiis» (1489). 
«Воистину, весьма очевидно, что некоторые слова и обряды на самом деле вызывают 
бурю или, по крайней мере, сотрясение воздуха».
Итак, за отречение от Господа и посещение шабаша сожжены многие, против кого 
никто не мог сказать дурного слова.
Напоследок скажу о 300 детях, трех и четырех лет, которые говорят, что имели 
связь с дьяволом. Я видел семилеток, отправлявшихся на смерть, и храбрых 
маленьких школьников десяти, двенадцати, четырнадцати и пятнадцати лет от 
роду-Из благородства я не могу и не должен писать более об этих страданиях. 
Существуют еще личности более высокого положения, которых вы знаете и которыми 
восхищаетесь, и едва ли поверите в правдивость происходящего с ними. Но суду 
виднее».
Затем следует постскриптум: «P.S. Происходит много поразительных и ужасных 
вещей. Без сомнения, что в месте, называемом Фро-Ренгберг, дьявол служил черную 
мессу вместе с 8000 своих приспешников (т.е. ведьм). Вместо святых даров они 
причащались кожурой и обрезками репы. С содроганием я описываю все эту грязь, 
самое ужасное и опасное богохульство. Также верно, что они просили не вносить 
их в Книгу жизни, и согласились, чтобы их решение было запротоколировано 
нотариусом, который хорошо известен мне и моим коллегам. Мы надеемся также, что 
книга, в которой они записаны, еще будет найдена, ибо все прилежно ищут ее».
Это примечательное письмо, описывающее Вюрцбург в августе 1629г., было написано 
в Германии канцлером архиепископа Вюрцбурга своему неизвестному другу. В его 
человеческих интонациях отражена живая реальность охоты за ведьмами, часто 
игнорируемая теми, кто изображает ведьм в виде безобразных, никчемных старух.
В это время в Вюрцбургском и Бамберг-ском епископствах шла одинаково жестокая 
охота на ведьм, которой руководили два двоюродных брата — князь-епископ Филипп 
Адольф фон Эренберг из Вюрцбурга (1623-1631), который сжег 900 ведьм, и 
князь-епископ Готфрид Иоганн Георг II Фукс фон Дорнхейм из Бамберга (1623-1633),
 который сжег 600 ведьм. Как и в Австрии или Баварии, главными зачинщиками 
охоты на ведьм были иезуиты, приглашенные в Бамберг в 1612г. и составившие 
окружение епископа Филиппа в качестве политических советников. В связи со 
смертью епископа Юлиуса Эшера фон Меспельбрунна (1617) в Вюрцбург приехал новый 
епископ — Иоганн Готфрид фон Аусхазен (1617-1623) из Бамберга; но, хотя 
единичные казни над ведьмами случались еще начиная с 1600г., настоящего террора 
не было до тех пор, пока в 1623г. троном не овладел епископ Филипп Адольф. 
Отчеты с 1627 по 1631 гг. неполны; так, например, в одном отчете за 1627г. 
перечисляется только 29 казней, а в другом указывается 42.
Можно отметить несколько типичных судебных процессов:
В 1626г. крестьянина обвинили в maleficia на основании расхожей сплетни. Под 
пыткой он указал еще семерых соучастников, позднее тоже сожженных за колдовство.
 Одного из них перед казнью истязали раскаленными щипцами.
В январе 1628г. трое детей, старшему из которых было 13, младшему - 8, 
признались в сношениях с дьяволом. Двое были сожжены, а младший возвращен под 
стражу для проведения дальнейшего расследования [см. Сексуальные сношения с 
дьяволом].
В октябре того же года был подвергнут допросу школьник по имени Иоганн Филипп 
Шук. После 46 ударов плетью он продолжал упорствовать, а еще после 77 полностью 
признался в посещении шабаша и назвал сообщников. Он был убит 9 ноября. Другой 
школьник, 12 лет, после многочисленных ударов бичом сделал подобное признание и 
обвинил священников в посещении шабаша. Он был убит 10 ноября.
Список жертв 29 отдельных массовых казней был напечатан Гаубером в «Bibliotheca 
Magica» (Лейпциг, 1738). Он датируется 16 февраля 1629г. и включает в себя 
имена 157 человек. В нем поровну мужчин и женщин, причем многие из них занимали 
высокое положение и были состоятельны. Есть в нем и дети, причем 13 из них 
моложе 12 лет. Хотя он хорошо известен, его стоит процитировать здесь в виде 
иллюстрации, дающей представление о темпах роста колдовской истерии за один 
только год:
Список ведьм, которые приняли смерть от руки палача, и чьи тела были затем 
сожжены в Вюрцбурге
Пятая казнь, восемь человек:
Лутц, преуспевающий торговец. Купец по имени Рутчер. Жена главного профоса 
кафедрального собора. Матушка Гоф Зайлер. Жена Иоганна Штейнбаха. Жена сенатора 
по имени Баунах. Женщина по имени Бабель Цникель. Неизвестная старуха.
Седьмая казнь, семь человек:
Неизвестная девочка 12 лет, приезжая. Неизвестная приезжая женщина. Сельский 
староста. Три неизвестных женщины, приезжие. Тогда же на рыночной площади был 
казнен стражник, позволивший бежать некоторым заключением.
Восьмая казнь, семь человек:
Сенатор Баунах, самый богатый бюргер в Вюрцбурге. Главный профос кафедрального 
собора. Неизвестный приезжий. Мужчина по имени Шлейпнер. Женщина, продававшая 
маски. Две неизвестных женщины.
Десятая казнь, три человека:
Штейнахер, один из преуспевающих горожан. Двое неизвестных приезжих, мужчина и 
женщина.
Одиннадцатая казнь, четыре человека: Швердт, викарий кафедрального собора. Жена 
профоса из Рейнсакера. Женщина по имени Штихер. Зильберганс, скрипач.
Тринадцатая казнь, четыре человека:
Старуха Хоф-Шмидт. Неизвестная старуха. Маленькая девочка девяти лет. Ее 
младшая сестра.
Девятнадцатая казнь, шесть человек:
Сын городского главы из Ротенхама был казнен в шесть часов вечера во дворе 
ратуши, а его тело сожжено на следующий день. Жена секретаря Шелльгара. Еще 
одна женщина. Мальчик десяти лет, еще один мальчик, двенадцати лет. Жена пекаря 
по имени Брюглер, сожжена заживо.
Двадцать первая казнь, шесть человек:
Дитрих, начальник госпиталя, очень образованный человек. Мужчина по имени 
Штоффель Хольцман. Мальчик четырнадцати лет. Младший сын сенатора Штольцбергера.
 Два семинариста.
Двадцать третья казнь, девять человек:
Сын Давида Крота, школьник. Два младших сына повара князь-епископа, школьники. 
Старшему четырнадцать, а младшему двенадцать лет. МельхиорГаммельманн, 
приходский священник из Гаха. Никодемус Хирш, каноник Нового собора. Кристофер 
Бергер, викарий Нового собора. Семинарист. NB. Судебный чиновник из Брембаха и 
семинарист были сожжены заживо.
Двадцать пятая казнь, шесть человек:
Фридрих Бассер, второй викарий собора. Штааб, приходский священник из Гаха. 
Ламбрехт, каноник Нового собора. Жена Галлуса Гауса. Мальчик, неизвестный. 
Женщина по имени Шельмрей, владелица магазина.
Двадцать шестая казнь, семь человек:
Давид Ханс, каноник Нового собора. Сенатор Вейденбуш. Жена владельца гостиницы 
из Баумгартена. Старуха, неизвестная. Младшая дочь Валькенбергера. Казнена 
отдельно, и тело сожжено в гробу. Младший сын судебного чиновника. Вагнер, 
второй викарий собора, сожжен заживо.
Двадцать девятая казнь, девять человек-Фиртель Бек. Клингель, хозяин гости, 
ницы. Управляющий из Менгельшейма Жена пекаря из Оксенгейта. Толстая дворянка. 
NB. Мейер, доктор богословия из "' Гаха и каноник из Гаха были тайно казнены в 
пять утра, а их тела сожжены Титулованный дворянин, юнкер Фишба-ум. Пауль 
Беккер из Брейт-Гута. До них было казнено еще два человека, февраля 
шестнадцатого дня, 1629 года.
Примерно в это время юный родственник князь-епископа был обезглавлен за 
колдовство. Мальчик был единственным наследником князь-епископа, и, останься он 
в живых, он унаследовал бы значительное состояние. Случай описан неким 
советником-иезуитом, который, очевидно, является одним из виновников 
случившегося. Эрнест фон Эренберг был примерным студентом с великолепным 
будущим, но, как уже говорилось, неожиданно оставил научные занятия, увлекся 
женщиной старше себя, начал пить и предаваться разгулу. Иезуиты изощренно 
допросили его и решили, что он был замешан во всех видах порока, включая частые 
посещения шабаша. Эрнеста обвинили, без его ведома осудили и приговорили. 
Однажды утром юношу разбудили и сказали, что сейчас он перейдет к лучшей жизни. 
Ни о чем не подозревая, он оказался в замке, в драпированной черным камере 
пыток. При виде всех ее ужасов Эрнест потерял сознание. Некоторые из судей были 
так тронуты, что просили князь-епископа смилостивиться над юношей, но Филипп 
Адольф подтвердил приказ о казни. Эрнест сопротивлялся палачу, и тот в схватке 
разрубил ему голову. Иезуит, описывавший происходящее, продолжает: «Он упал на 
землю без всяких признаков печали или проявлении сожаления. Utinam поп etiam in 
eternum rogum cecidisset. Да не допустит Господь, чтобы он попал в 
преисподнюю!»
После этой казни князь-епископ, возможно, внутренне переменился, поскольку ввел 
поминальные службы по жертвам колдовских процессов, и истерия пошла на убыль. 
Приближение к городу шведской протестантской армии также (по крайней мере, на 
время) приостановило казни. Их главным виновником, вне зависимости от роли 
советников-иезуитов и степени личного раскаяния в содеянном, несомненно, 
является князь-епископ. Некоторые авторы (наподобие Дифенбаха) пытались обелить 
его, называя «человеком не жестоким» и обвиняли «мирских советников, 
вынуждавших его принимать решения, которые позорили его имя и положение».
Лейтцшуэ также характеризует его «как благородного и набожного». Однако, как и 
Жюль Байсак, никто не сочтет подобные критерии подходящими для оценки человека, 
позволявшего сжигать детей 9 и 10 лет.

Гадание

История колдовства начинается и заканчивается чародейством. Самые ранние 
гражданские законы наказывали гадателей за попытку обнаружить спрятанные 
сокровища, а наиболее поздние — за мошенничество. Г. считалось обычным 
преступлением, связанным с обманом, а вовсе не с применением дьявольских 
средств. Следовательно, когда прорицатели попадали под суд, они редко 
удостаивались тяжелых наказаний.
Советующийся с ведьмой. Дьявол надевает на него шутовской колпак. Из коллекции 
Дьюса. Б. Б.
В 1647г. в Англии Уильям Байг был обвинен в использовании «магического» 
кристалла для обнаружения украденного, и его приговорили к появлению в 
общественном месте с повязкой «Я — гадатель» («Ессе sortilegus») на лбу. В 
1546г. сын графа Уэстморленда находился под следствием за соучастие в 
магических действиях и за использование кольца для поиска спрятанных сокровищ/ 
В 1560г. два священника и несколько высокопоставленных людей были осуждены за 
вызывание духов с помощью трех магических кругов, с целью найти предполагаемый 
сундук с золотом, и только один из них был отлучен от церкви. 
Гадание на металлах. Из «De Re Metallica» (1556) Агриколы. "Среди шахтеров 
бытует мнение, что рогатка может существенно помочь в нахождении жил, хотя 
многие считают это сомнительным".
В 1598г. Роберт Браунинг из Олдема в Суссексе был помещен в тюрьму за обман 
«подданных короля» и «внушение им мысли, будто с помощью заклинаний и вызывания 
злых духов они смогут разыскать украденное и найти серебряные и золотые клады».
Христианский церковный закон довольно рано стал считать все попытки найти 
спрятанные сокровища или предсказать будущее еретическим колдовством, 
унаследованным от язычников древней Греции и Рима. «Гадание,— писал Перкинс 
(1608), — это часть колдовства, посредством которой человек с помощью дьявола 
обнаруживает неизвестное в прошлом, настоящем или будущем».
Гадание может быть осуществлено как с помощью приспособлений, так и без них.
Маги, разрывающие козла. Из немецкого издания «De Remediis Utriusque Fortunae». 
Из коллекции Дусе Б.Б.
Истинные средства, например, предметы или явления природы, такие как полет птиц,
 исследование внутренностей, астрология, сны или бросание жребия (или костей) 
являются «созданиями Господа». Ложные или фальшивые средства, такие как 
некромантия или «черное искусство», происходят от дьявола, который появляется 
перед ведьмами в образе мертвого тела». Классическим образцом некромантии была 
аэндорская волшебница, «чей пример прямо свидетельствует, что есть виды гадания,
 благодаря которым колдуны и чародеи обнаруживают странные вещи с помощью 
дьявола, появляющегося перед ними в виде тени умершего». Наиболее 
безнравственный вид гадания, в соответствии с Перкин-сом, тот, который 
совершается без всяких средств, «сам по себе и благодаря незамедлительной 
помощи домашних духов. Он определен и недвусмысленно запрещен в книге Левит (19,
 31) и практикуется двумя путями: внутренне, когда дух находится внутри колдуна,
 или наружно, когда он только вдохновляет его». Но в любом случае такое гадание 
является доказательством договора гадателя с дьяволом.
Как только «белых ведьм» стали признавать виновными наравне с «черными», так и 
магов стали осуждать за некромантию. Маг, заявляющий, что «имеет дело только с 
добрыми духами, —- утверждал Генри Холли-уэлл (1681), — обманут иллюзиями, 
которые создает дьявол или злой дух».,И, если они не понимают злой сущности 
этих духов, и не заключают с ними «явных контрактов», то это вовсе не смягчает 
их вину. Как указал Августин, и черная, и белая магия одинаково отвратительны 
для христиан из-за вызывания духов.
Хотя «гадание без средств» основывалось на соглашении с дьяволом, это 
преступление редко выделялось на судах, считаясь частью традиционной магии. 
Генри Ли не припоминает «ни на одном из многочисленных судов над ведьмами ни 
одного случая, когда колдун или ведьма обвинялись бы в вызывании духов умерших».

Виды гадания
Аксиномантия — по семенам 
Алектриомантия — с помощью петуха или Другой птицы
Альфитомантия — с помощью еды, муки или отрубей
Антинопомантия — с помощью внутренностей женщин и детей
Арифмомантия — гадание по числам Астрагаломантия — на игральных костях 
Аэромантия — по воздуху 
Ботаномантия — по травам
Гастромантия — по звукам из живота 
Геомантия — по земле 
Гидромантия — гадание на воде
Гиромантия — по вращению шара или круга 
Дактиломантия — на пальцах 
Демономантия — по наущению злых демонов Или Духов
Идоломантия — по идолам, изображениям, фигуркам
Ихтиомантия — по рыбам 
Капномантия — гадание по дыму 
Карромантия — гадание по растопленному воску 
Катокстромантия — гадание на зеркалах 
Каттабомантия — по медным сосудам 
Клеромантия — с помощью жребия 
Косциномантия — гадание на решете 
Кристалломантия — по стеклу 
Крифомантия — на зернах 
Лампадомантия — по свету свечей и ламп 
Леканомантия — гадание на миске с водой 
Ливаномантия — по сжиганию ладана 
Литомантия — по камням 
Логарифмомантия — по таблице логарифмов 
Махаромантия — с помощью ножей, сабель
Ойномантия — по вину
Омфиломантия — по форме пупка
Ониромантия — по снам
Онихомантия — по гвоздям
Ономатомантия — по именам
Орнитомантия — по полету и крику птиц
Пиромантия — по огню
Подомантия — по ногам
Психомантия — по человеческой душе, привязанностям, желаниям, религиозным или 
моральным наклонностям
Роадомантия — по звездам
Сикомантия — на винных ягодах
Спаталамантия — по шкурам, костям, экскрементам
Стареомантия — по явлениям природы
Стерномантия — по груди И животу
Сциомантия - по теням
Теомантия — по Священному Писанию
Териомантия — по поведению зверей
Тиромантия - по свертываемости сыра
Туфрамантия - по пеплу
Хартомантия — по написанному на бумаге
Хиромантия — по руке
Цефалономантия — по жареной ослиной голове
И одним словом нагомантия или некромантия — все виды обследования, вопрошания и 
гадания при посредстве умерших.
Джон Гоул, «Mysmantia» (1652).

Гарнье, Жиль

В 1573г. Доль в провинции Франш-Конте был охвачен своеобразной эпидемией 
нападений на маленьких детей. Их последствия были настолько серьезными, что 
местный парламент опубликовал следующее заявление:
«Независимый суд парламента в Доле настоящим объявляет, что в Эспани, 
Саль-ванже, Куршепо и прилегающих деревнях в последнее время часто видели и 
встречали оборотня, который, как говорят, уже поймал и унес несколько маленьких 
детей, ибо их не видели с тех пор. Вследствие этих нападений и нанесения ущерба 
нескольким всадникам, которые отогнали его с большим трудом и опасностью для 
жизни, упомянутый суд, желая предотвратить любую большую опасность, повелевает 
и разрешает, независимо от указов об охоте, проживающим в упомянутых и иных 
местах собраться с пиками, алебардами и палками, чтобы охотиться и преследовать 
упомянутого волкодлака везде, где возможно, поймать и убить его, не подвергаясь 
какому-либо наказанию или штрафу... Принято на заседании упомянутого суда, в 
тринадцатый день месяца сентября 1573 года» (Буркело).
8 уединенной хижине возле Арманжа жил Ж. Г., лионец, по прозвищу «отшельник из 
Сен-Бонно», и его жена Аполлония — обездоленные и угрюмые затворники.
9 ноября, спустя два месяца после приведенного заявления, несколько крестьян 
спасли маленькую девочку, которая была сильно укушена в пяти местах громадным 
волком; при их приближении волк скрылся в темноте, но некоторым показалось, что 
они узнали Г. 15 ноября пропал десятилетний мальчик. Слухи и подозрения 
распространились быстро, и Г. и его жена были арестованы и подвергнуты пытке в 
Дол по подозрению в ликантропии.
Г. сделал соответствующее признание, подтвердив два из предъявленных ему 
обвинений.
24 августа или около того в грушевом саду около деревни Перус Г. убил 
12-летнего мальчика. «Несмотря на то, что была пятница», — он хотел съесть его, 
но ему помешали появившиеся люди. Люди показали под присягой, и Г. подтвердил, 
что он появился тогда в человеческом, а не в волчьем обличье.
6 октября или около того в винограднике около леса Ля-Сьер Г. в обличье волка 
напал на 10-летнюю девочку. Он загрыз ее, раздел, а затем съел — великолепный 
образец партено-фагии, порока, исключительно свойственного ликантропам. Мясо 
так пришлось ему по вкусу, что он отнес немного домой своей жене.
9 ноября или около того Г. в образе волка напал на девочку на лугу Ля-Пупе, 
между Отюном и Шастенуа. Однако ему помешали трое прохожих, и он должен был 
убежать.
15 ноября или около того между Гредиза-ном и Менотом, в миле от Доля, Г. в 
обличье волка задушил 9-летнего мальчика. Он отгрыз ему ногу и съел мякоть 
бедра и большую часть желудка.
На основании этих признаний Г. был заживо, без милости предварительного 
удушения, сожжен в Доле 18 января 1574г.
Гваццо, Франческо-Мария
Г. [также Гваччио, Гвацци] (точные даты знй неизвестны), странствующий монах 
чала XVIIe., присоединился к Братствам Дмброзия Нимского и св. Варнаввы в 
Милане в эпоху буйного расцвета суеверий. Как замечает Ли, «невежество той 
эпохи »1ло неописуемым». Сам Г. был тому приме-эом: он повторяет с невероятной 
серьезностью, что Лютер — потомок монахини и Дьявола. Обсуждая, «могут ли 
ведьмы с помощью своего искусства создать какое-либо живое существо, он одолжил 
у дель Рио следующий exemplum [пример]:
«В Бельгии жил похотливый деревенский малый, имевший дело с коровой, которая 
вскоре забеременела и через несколько месяцев произвела на свет плод мужского 
пола, который был не теленком, а человеком. Многие видели, как он выходил из 
живота своей матери, и, подняв его с земли, отдали кормилице. Мальчик вырос, 
был крещен, воспитан в христианской вере и заявил, что хочет молитвой и трудом 
искупить грех своего отца, и так продолжалось до зрелости. Но он стал 
чувствовать в себе отдельные коровьи наклонности, например, тягу к поеданию 
травы и жеванию жвачки. Что следует думать об этом? Был ли он человеком? Для 
меня это несомненно; но я отрицаю, что его матерью была корова. Каким же 
образом это могло случиться? Дьявол был уведомлен о грехе его отца и ради 
своего удовольствия сделал корову якобы беременной, а затем тайно принес 
откуда-то младенца и поместил его в корову, которая раздулась от ветров, чтобы 
казалось, будто он родился от коровы».
Подобные анекдоты типичны для того времени.
По заказу миланского епископа Г. написал энциклопедический «Справочник о 
ведьмах» («Compendium Maleficamm»), чтобы раскрыть, разоблачить, 
классифицировать и проиллюстрировать колдовство. Г. был хорошо известен как 
юридический советник на судах > колдовству (хотя очень редко описывал свою 
деятельность). В 1605г. он отправился в Клеве, чтобы поддержать обвинение 
против женщины, подозревавшейся в околдовывании сиятельного герцога Иоанна 
Вильяма, авно и активно преследовавшего всех подореваемых в колдовстве. Для 
своего справочника Г. использовал материалы предшествующих демонологов, 
особенно дель Рио и Ремы; в общей же сложности он цитирует 322 автора. Из-за 
такой насыщенности «Компендиум» стал одной из главных демонологических книг 
XVIIa. и был с трудом опровергнут лишь Синистрари.
Иллюстрация из книги Гваццо «Compendium Maleficarum» (Милан, 1626), впервые 
опубликованной в 1608 г. «Чем в больший порок демоны вовлекают людей, тем 
большее оскорбление наносится Господу, и тем большую силу Он применяет к 
демонам, чтобы наказать их».

Гвиннер, Эльза

Судебное производство против ведьм в разных государствах Германии было 
различным. Суд над Эльзой Лауббах в 1601г., женой пекаря Мартина Гвиннера, 
отражает практику, принятую в имперских городах (рейхсштадтах) Священной 
Римской империи. Оффенбург (в соврем. Бадене) — город с населением 2000-3000 
жителей. Он был строго католическим и через свои школы подчинялся иезуитам: 
любой, не исповедовавшийся на Пасху, попадал на три дня в тюрьму, а затем 
получал две недели для выполнения этой обязанности, или ему грозило дальнейшее 
заключение. Оффенбург управлялся городским советом (ратушей) из 22 членов, 10 
избирались косвенно торговыми гильдиями и 10 кооптировалось самим советом, 
наряду с двумя священниками ex officio. Из членов совета выбирался мэр и 
четверо исполнителей, которые являлись государственными судьями на процессах 
над ведьмами.
Советник фракции охотников на ведьм Рупрехт Зильберрад решил уничтожить 
противостоявшего ему члена совета Георга Ла-уббаха, чья жена в 1597г. одной из 
первых в Оффенбурге была сожжена за колдовство. 7 сентября 1601г. Зильберрад 
обвинил двух дочерей Лауббаха, Аделаиду и Елену, в том, что они якобы убили 
колдовским способом его сына, а 31 октября добавил к ним третью дочь Лауббаха, 
Эльзу Гвиннер. «Показания» были даны двумя бродягами, арестованными за кражу 
винограда. Вместо того, чтобы наказать у позорного столба за воровство, их 
обвинили в колдовстве и пытали до тех пор, пока они не назвали дочерей Лауббаха,
 особенно Эльзу, своими сообщницами в maleficia. Бродяги упомянули и других 
знатных горожанок, включая золовку Зильберрада, но на эти разоблачения никто не 
обратил внимания.
В день своего ареста Г. подверглась пытке, но ни в чем не призналась. Хотя она 
ужасно кричала во время растягивания на страппадо, все, что она могла сказать, 
было: «Господи, прости их, ибо не ведают, что творят!» Несмотря на общественное 
порицание, по совету викария решили арестовать младшую дочь Эльзы, Агату, 
надеясь получить от нее признание, которое могло бы изобличить ее мать. Но 
Агата отказалась сотрудничать. Вследствие этого ее мать подверглась более 
жестокой пытке во второй раз 7 ноября 1601г., но даже тогда, когда тяжелейший 
груз был привязан к ее телу, а она была подвешена за запястья, она отказалась 
говорить. Спустя неделю судьи вернулись к допросу Агнесс, но девочка отказалась 
наговаривать на свою мать, и признание было вытянуто у нее с помощью порки. 22 
ноября оба бродяги были казнены, и в тот же самый день Эльзе рассказали об 
обвинениях Агаты и устроили очную ставку с дочерью. Подойдя к девочке, она 
воскликнула в гневе: «Почему я не утопила мою несчастную дочь сразу же после 
рождения, обмывая ее в лохани?» — «О, зачем ты не сделала этого, мама?», — 
прорыдала Агата.
Поскольку Г. все еще молчала, ее подвергли пытке тисками для пальцев, что 
вынудило ее признаться в сношении с дьяволом. Затем ее бросили в ледяную тюрьму.
 Пытку возобновили в четвертый раз 11 декабря, когда Эльза была так истощена, 
что во время истязаний приходилось приводить ее в чувство холодной водой. 
Признавшись в половых сношениях с дьяволом и полете на шабаш, она вдобавок 
обвинила двух женщин в пособничестве. Однако два дня спустя она отреклась от 
признания и настаивала на своей невиновности, несмотря на увещевания священника 
признать свою вину. 15 декабря судьи сказали ей, что будут пытать ее непрерывно,
 пока она не сознается. Обвинение в причинении смерти сыну Зильберрада, по 
которому ее арестовали в первый раз, было забыто, и целью стало заставить ее 
назвать тех, кто был на шабаше. Эльза не назвала никого и настаивала, что ее 
предыдущие признания были ложными. Увидев тщетность своих усилий судьи, на 
основании всех обвинений, приговорили ее 19 декабря, а 21 декабря 1601г. сожгли.
 В течение этого времени ее младшая дочь Агата содержалась в цепях в маленькой 
тюрьме, где священник пытался уговорить ее свидетельствовать против матери. Ее 
отец и родные были так шокированы тем, что она оговорила собственную мать, 
пусть даже под поркой, что отреклись от нее. Теперь на руках у городского 
совета оказался нежелательный узник — ребенок, слишком юный для того, чтобы 
приговорить его к сожжению. Однако через три недели после казни жены Мартин 
Гвиннер смягчился и подал формальное прошение совету, чтобы Агату простили, 
принимая во внимание ее чрезвычайную молодость. Она была освобождена при 
условии высылки в любой католический город Германии. Фракция Зильберрада сильно 
возражала против такого проявления милосердия.
Две сестры Эльзы, Адельгейда и Елена, очевидно, не попали под суд, поскольку 4 
февраля 1602г. члены совета ополчились против Зильберрада и 4 его сторонников и 
арестовали его. Однако, по настоянию церкви, они содержались под домашним 
арестом, и Зильберрад был вскоре освобожден, получив возмещение за причиненный 
ущерб и восстановив свое прежнее положение.
В Оффенбурге продолжались охоты за ведьмами, поскольку они были выгодны для 
судей, и суды стали еще более беззаконными и жестокими. Судьи ввели железный 
ведь-минский стул, к которому привязывали жертву и поджаривали до признания. 
Это новое приспособление быстро доказало, что наиболее состоятельные лица в 
городе были ведьмами [см. Германия, колдовство в]. Около 1630г. преследования 
прекратились из-за военных действий, но позже были возобновлены.
Этот судебный процесс типичен для католических городов Германии. Но столь же 
жестокие суды происходили и в протестантском городе Линдхейме [см. Шулер, 
Иоганн]. В обоих городах состоятельные горожане без малейших улик обвинялись в 
колдовстве, подвергались пыткам до бредовых признаний вроде договора с дьяволом 
и полетов на шабаш, затем сжигались, а их собственность конфисковывалась. Таким 
образом, ради выгоды. Католики и протестанты состязались в очищении своей веры 
от союзников дьявола.

Генрих VIII, закон 1542 г.

Первый в современной Англии билль, направленный против колдовства. До этого 
колдовство считалось или преступлением против церкви, подлежащим разбору в 
низших церковных судах, или (особенно применительно к известным людям) 
политическим преступлением, наказывавшимся Королевским Тайным советом или 
советом епископов. Некоторые законы против чародейства были приняты очень рано, 
еще в англосаксонские времена [см. — Англия, колдовство в].
Хотя закон 1542 г. отличался от всех английских законов, направленных против 
колдовства, наибольшей широтой, сохранился отчет только об одном обвинении по 
нему (обвиняемый был прощен). Через 6 лет, в 1547 г., он был заменен 
раздельными законами об измене и уголовных преступлениях, что, по-видимому, не 
вызывало разногласий [см. — Эдуард VI]. Однако фразеология этого билля была 
сохранена во всех последующих законах, вплоть до Якова I.
Выделение в билле лишь некоторых аспектов колдовства является убедительным 
доказательством изолированности английского колдовства. Так, например, в нем не 
упоминается о договорах с Дьяволом, столь существенных для полностью 
сложившихся концепций колдовства Европы и Новой Англии. Но зато в него были 
включены различные действия ведьм: гадания по драгоценным кам-1ям, простая 
maleficia, симпатическая черная 1гия, с использованием восковых подобий, ольца 
и бутылки или переворачивание при-Дорожных крестов с целью обнаружения 
спрятанных под ними сокровищ. Само колдовство не считалось преступлением. РД 
Кетлин — Главный королевский судья, становил в 1561 г., что изготовление 
любо-'ных зелий не является основанием для Привлечения к суду. Закон любопытен 
и тем, что в отличие от более поздних актов, в нем не роводится различие 
преступлений по степени , и все они, как главные, так и второстепенные, 
рассматриваются как уголовные и, следовательно, наказываются смертью.
Билль против заклинаний, колдовства, чародейства и магии
I. Те, кто противозаконно вынашивают коварные замыслы и
а) занимаются колдовством, вызыванием духов, получая с помощью подобных средств 
знания для своей собственной выгоды о скрытых сокровищах из золота и серебра, 
которые могли бы или могут быть найдены в земле или других потайных местах;
б) используют и занимаются колдовством, магией и чародейством ради причинения 
ущерба соседям и их собственности;
в) для своих нечестивых целей изготавливают или заставляют изготавливать 
подобия и изображения мужчин, женщин, детей, ангелов или дьяволов, зверей или 
птиц;
г) изготавливают короны, скипетры, сабли, кольца, стекла и другие вещи, с верой 
в подобные фантастические приспособления, раскапывают и вынимают кресты в 
пределах королевства и посредством их заявляют о том, где могло бы находиться 
потерянное или украденное;
Все названное не может рассматриваться иначе, как тяжкое преступление против 
законов Господа и подданных Его величества, и души таких преступников обречены 
на бесчестье перед Господом, лишение всех прав и позор в королевстве.
II. Во исправление вышеизложенного Его величеством королем с одобрения членов 
Палаты лордов духовных и светских и Палаты общин, избранных в настоящий 
Парламент, данной им властью устанавливается, что любая личность или личности, 
которые после 1-го мая будут использовать, заниматься, практиковать или 
заставлять использовать или заниматься любыми заклинаниями и вызываниями духов, 
колдовством, магией или чародейством, намереваясь:
а) получить или разыскать деньги или сокровища;
б) разорить, уничтожить или испортить кого-либо или его близких или имущество;
в) подстрекать кого-либо к противоестественной любви с нечистыми или 
непристойными намерениями;
г) для поругания Христа или извлечения выгоды вырывать или выдергивать кресты, 
или посредством вызывания и заклинания духов, колдовства, магии или чародейства 
узнавать, где скрыто потерянное или украденное;
Любая попытка совершить вышеуказанное, начиная с 1-го мая будет объявляться и 
рассматриваться как преступление. Любое лицо или лица, совершившие 
вышеуказанное, их наставники, соучастники и поставщики будут объявляться и 
рассматриваться как преступники. В соответствии с данным актом названные 
преступники или преступник должны быть осуждены по закону на смерть и 
конфискацию имущества, движимого и недвижимого, земель и всего состояния, как и 
иные преступники, на основании общих законов королевства, с лишением права 
убежища в храме и церковного погребения.
Георг И, закон 1736 г.
Последним в Англии человеком, казненным за колдовство, была Алисия Молланд из 
Эксте-ра в 1684г. Последнее обвинение такого рода было предъявлено в 1717г. 
Джейн Клерк, но затем отвергнуто судом присяжных. К концу XVIIIe. вера в 
практическое колдовство сошла на нет, сохраняясь лишь среди самых 
невежественных верующих и необразованных монахов. Еще в 1770г. Дж. Весли 
сетовал, что «неверующие изгнали колдовство из мира».
В конечном счете практика оказалась сильнее теории, и в 1736г. закон 1604г. был 
отменен. Инициаторами выступили члены парламента Хиткот, Кондуит и Круз.
Новый закон был полной противоположностью старому: ведьм больше не наказывали; 
вместо них подвергались преследованию те, «кто считал себя ведьмами». В 
определенном смысле подобный курбет напоминает переворачивание вверх дном 
положений канона Episcopi буллой папы Иннокентия VIII в 1484г., когда вера в 
ведьм была превращена из ереси в догму.
Как ни странно, но по последней статье закона можно преследовать предсказателей 
судьбы и в настоящее время — не за то, что они колдуны, а за то, что они 
изображают колдунов. В остальном он следует формулировкам предшествовавших 
законов. Ирландский закон против колдовства, принятый в 1587г., не был отменен 
до 1821г.
I. Настоящим предписывается Его величеством, с всеобщего одобрения и согласия 
членов Палаты лордов, как духовных так и светских, и членов Палаты общин 
собравшихся на настоящей сессии, данной ему властью, что закон, принятый в пер. 
вый год царствования короля Якова I озаглавленный «Акт против ворожбы, 
колдовства и сношений с злыми и грешными духами», впредь, с 24 дня июля, 
объявляется отмененным, полностью недействительным и недействующим (за 
исключением статьи об отмене закона, принятого на пятом году царствования 
королевы Елизаветы и озаглавленного «Акт против ворожбы, чародейства и 
колдовства»).
II. Далее предписывается властью вышеназванных, что впредь и после указанного 
24 июня Акт, принятый парламентом Шотландии и девятой сессией парламента 
королевы Марии (1562), озаглавленный «Против колдовства», объявляется 
отмененным.
III. Далее предписывается, что впредь и после названного 24 июля прекращается 
рассмотрение, приведение приговоров в исполнение, слушание уже начатых дел 
против лица или лиц за занятие колдовством, чародейством, ворожбой или 
заклинанием или за другие преступления с таким же обвинением в любом суде, 
какие есть в Великобритании.
IV. И для более действенного предотвращения и наказания любых притязаний на 
вышеуказанные искусства и способности, посредством которых невежественные люди 
часто вводили в заблуждение и обманывали, далее предписывается, что если любое 
лицо будет впредь и далее, после 24 июня, притворяться, что занимается или 
использует любые виды колдовства, чародейства, ворожбы или предпринимать 
предсказание судьбы, или симулировать знание любой оккультной или хитрой науки 
или искусства, или рассказывать, где и каким образом можно открыть украденное 
или найти потерянное, то любое лицо, совершившее такое нарушение, будучи 
законно признано виновным в обвинительном акте или жалобе в суд в части 
Великобритании, называемой Англией, а также в обвинительном акте или печатном 
пасквиле в части Великобритании, называемой Шотландией, будет за каждую такую 
попытку наказываться заключением на срок до одного года без права освобождения 
под залог (поручительство) и единожды в каждом квартале названного года в 
городе с рынком в названной страде в течение торгового дня должно стоять 
непокрытой головой у позорного столба в течение одного часа и еще должно (если 
вынесший приговор суд это решит) внести денежный залог в своем хорошем 
поведении, причем сумму и срок должен определить суд присяжных соответственно 
обстоятельствам дела, а также определить, на какой срок будет продлено 
заключение, пока этот залог не будет внесен.

Германия, колдовство в

Германия была классической страной охоты на ведьм. Если в Англии казнили не 
более 1000 ведьм, то в Германии их погибло не меньше 100000. Английское 
законодательство запрещало использовать пытки, тогда как в Германии они были 
разрешены. Дж. Барр сообщает, что одна женщина была подвергнута 56 различным 
пыткам. В Англии ведьм сжигали только после удушения, а в Германии сожжение 
заживо было предпочтительным способом казни. Современник, хронист из 
Вольфенбюттеля, писал в 1590г.: «количеством столбов место казни напоминало 
небольшую рощу». Во время путешествия в Кельн в 1631г. кардинал Альбицци 
отметил: «Ужасное зрелище предстало нашим глазам. За стенами многих городов и 
поселений мы видели многочисленные столбы, к которым были привязаны бедные и 
жалкие женщины, сжигавшиеся за колдовство». В Нейссе (Силезия) палач 
предвосхитил нацистов XX века, сконструировав печь, в которой только за один 
1651г. зажарил 42 женщины и девушки. За 9 лет он сжег более тысячи человек, 
включая малышей от 2 до 4 лет. Такова была действительность охоты на ведьм в 
Германии.
В состав Германии входило около 300 больших и малых автономных территорий. 
Конституционно они составляли Священную Римскую империю и признавали 
Каролинский кодекс 1532г., предусматривавший за колдовство пытки и смертную 
казнь. В действительности же каждая земля подчинялась своим законам. Не только 
протестантские земли, как, например, Саксония, где закон1572 г. был значительно 
суровее Каролинского, но и Бавария игнорировала имперское законодательство. 
Иногда это было к лучшему Так, Бернард фон Рейсфельд, архиепископ Мюнстерский, 
разрешил в 1563г. судить за колдовство, но так сопротивлялся дальнейшим 
преследованиям, что это привело к его отставке в 1566г.
В 1582г. Генеральный синод протестантов Гессель-Касселя установил, что дьявол 
властен лишь над теми, кто боится колдовства, и, следовательно, никто не должен 
быть осужден за чародейство (Лангин). В 1657г. в Аморбахе (Майнц) судья Даниэль 
фон Франкенштейн отказался преследовать мнимых возбудителей бури, уничтожившей 
виноградники, потому что сиятельный князь-архиепископ Майнца Иоганн Филипп фон 
Шенборн (друг Шпее) освободил ведьм, арестованных ранее.
Правители изменяли законы в соответствии со своими вкусами. Так, Вильгельм III, 
герцог Юлиесбергский, находился под влиянием своего врача, скептика И. Вейера, 
и герцогство выделялось свободой от преследований. Аишь в 1581г., после 
апоплексического удара, герцог уволил Вейера и разрешил пытать ведьм. Филипп 
Адольф фон Эренберг, князь-епископ Вюрцбургский, безжалостно уничтожил сотни 
ведьм, включая (с одобрения иезуитов) и собственного наследника. Но вскоре 
после этой утраты (около 1630г.) он изменил свои взгляды, разрешил погребение 
казненных и прекратил суды. Под влиянием идей Фомы Аквинского Фридрих I 
Прусский около 1700г. собственноручно наказал одного из своих баронов за то, 
что тот казнил 15-летнюю девочку, признавшуюся на исповеди в сношениях с 
дьяволом.
В дальнейшем, поскольку преследования ведьм достигли максимума под влиянием 
Реформации (1570) и Тридцатилетней войны (1618-1648), когда обширные 
пространства переходили от католичества к протестантизму и наоборот, критерии 
определения колдовства менялись ежегодно. Так, в 1573г. женщина, обвиненная в 
колдовстве протестантским судом в Хагенау (Эльзас), была освобождена. В 1577г. 
она снова предстала перед судом, но уже католическим. Судебное разбирательство 
продолжалось целый год, женщину 7 раз пытали, наконец исповедали и сожгли. 
Одновременно казнили ее соучастника и привлекли еще шестерых женщин. 
Бамбергский епископат, возглавляемый князь-епископом Готфридом Иоганном Георгом 
II, был признанным центром преследования ведьм, однако, когда в 1632г. жители 
восстали и приветствовали протестантскую шведскую армию, судебные процессы были 
приостановлены до 1636г.
Действия властей часто не отличались последовательностью. Так, вначале иезуиты 
допускали колдовство, и их ведущие богословы, например, дель Рио, писали 
ужасные книги в поддержку охотников за ведьмами. Позже на этой позиции осталось 
меньшинство, и поэтому В. Таннер (1617) и отец Шпее (1631) возглавили борьбу с 
обскурантизмом. Лютеранин Карпцов, прозванный «законодателем Саксонии», 
хваставшийся, что он прочитал Библию 53 раза, и считавший себя последователем 
Фомы Аквинского, по слухам, отправил на костер 20000 ведьм.
Князь-епископ Фульды Балтазар фон Дер-нбах назначил судьей над ведьмами 
Бальта-зара Росса, жестокого фанатика, надеясь с помощью террора усмирить 
протестантов. Росс превзошел в садизме Бюирмана, всаживая раскаленные вертелы в 
женщин, подвешенных на дыбе. С 1603 по 1606 гг. он казнил 300 человек. Однако в 
1606г. новый аббат, Иоганн Фридрих фон Швальбах, прекратил суды и посадил Росса 
в тюрьму (до казни в 1618г.), но не за «сожжение невинных», а за «установление 
и присвоение непомерных налогов».
Дальнейшие расхождения были обусловлены тем, что для арбитражного рассмотрения 
спорных случаев привлекались богословские факультеты университетов, позиции 
которых не отличались единомыслием. Например, когда Максимилиан II, герцог 
Баварский, решил ввести пытки для ведьм, трое его советников выступили с 
возражениями. Тогда он обратился к университетам: Кельнский отверг пытки, а во 
Фрейбурге и Ингольштадте их одобрили. Даже в течение одного-двух десятилетии 
позиции могли существенно меняться. Во время Бланкенштейнского процесса 1676г. 
университет рекомендовал оправдать женщину, обвинявшуюся в убийстве с помощью 
колдовства. Спустя же всего 13 лет, в обстановке повсеместной истерии, тот же 
университет потребовал сожжения живьем ее дочери по сходному обвинению.
Таким образом, во множестве независимых государств, из которых состояла 
Германия, понятие колдовства существенно различалось. Некоторые из них, 
например, Австрия, Бавария, Трирское епископство, княжества Бамберг и Вюрцбург, 
свободный город Кельн рассмотрены в отдельных статьях; отдельные статьи 
посвящены также нескольким частным случаям, иллюстрируют типичную практику 
преследования ведьм за два столетия:
Фладе, Дитрих (Трир, 1588)
Лемп, Ребекка (Нордлинген, Швабия, 1590)
Юниус, Иоганн (Бамберг, 1628)
Бюффген, Кристина (Рейнбах, 1631 Кельн)
Неизвестная женщина (Эйхштадт, 1637) 
Шюлер, Иоганн (Линдхайм, Гессе-Дармштадт, 1663)
Бланкенштейн, Капгрина (Наумбург, Саксония, 1676)
Алерс, Альте (Саксония, 1694) 
Мария Рената (Вюрцбург, 1749) 
Швагель, Анна Мария (Кемптен, Бавария, 1775)
Все эти статьи оставляют жуткое и ужасающее впечатление.
Несмотря на различные подходы к колдовству, из судебных отчетов столь различных 
государств вырисовывается общий образец немецкого преследования за колдовство, 
действовавший на всех германских территориях и отличный от аналогичных судебных 
уложений Франции или Англии. И фактически, даже если описать каждое государство 
в отдельности, оно не многим будет отличаться от данного образца. Кошмары 
следовали один за другим, и, как это явствует из вышеперечисленных статей, даже 
теряли свою остроту из-за повторений.
Концепция колдовской ереси пришла в Германию поздно, и суды над ведьмами не 
были повсеместными до 1570 или 1580 гг., в то время как повсюду в Европе 
массовые суды над ведьмами начинались с XVe., особенно в южной Франции и в 
районе итальянских Альп, распространившись затем в Швейцарию, Францию и Тироль.
Молитпор, профессор права в Констанце, посвятивший книгу о колдовстве 
эрцгерцогу австрийскому Сигизмунду, основывался на фактах деятельности 
инквизитора Крамера из Тироля [см. «Молот ведьм»], организовавшего охоту за 
ведьмами. Отсюда «колдовская ересь» стихийно распространилась через южную 
Швабию в Вюртемберг и Франконию, а затем в Рейнланд. Единичные суды над 
ведьмами отмечались в Гейдельберге в 1475г., Метце — в 1488, Фельсе — в 1506, 
Вальдзее в 1518 и Гамбурге в 1521г., а далее повсеместно. Из южной Франции, где 
соб-твенная инквизиция, боровшаяся с альбигойцами, еще в XlV в. перешла на 
ведьм, поиски ведьм прошли по долине Роны, через Лион и соединились с 
тирольской волной во Франш-Конте, Эльзасе и Лотарингии.
Существует ошибочное мнение о народном происхождении понятий о колдовстве. Но 
обычные люди не мстили ведьмам, подавая на них в суд. Конечно, злые колдуны 
могли подвергнуться линчеванию, но организованного преследования не было 
никогда. Оно не могло бы возникнуть без вмешательства священников и пасторов, 
которые настраивали безразличных или враждебно настроенных прихожан на веру в 
гибельность предполагаемых сношений колдунов с дьяволом. Инквизитор Крамер был 
изгнан из Тироля разгневанными жителями. Концепция суда над ведьмами (доносы 
неизвестных осведомителей, таинственное и ужасное преступление, заставляющее 
приостановить обычную процедуру судопроизводства, пытки, принуждающие к 
признанию и сожжение осужденных) была чужда обычному тевтонскому праву. Но, в 
отличие от Англии, сохранившей похожую систему англосаксонского обычного права, 
Германия заменила ее римским имперским и каноническим законодательством. Новые 
идеи распространялись по всей Германии тысячами проповедников (подобных Планчу 
в 1507г. или Кайзерсбергу в 1517г.), сотнями законов и руководств для судей, 
пока колдовская ересь не вошла в повседневную практику.
Однако ее концепция вполне оформилась лишь после Тридентского собора 1563г., 
когда под влиянием ордена иезуитов Германия вновь вернулась в лоно католической 
церкви. Подобно тому как доминиканские инквизиторы распространили теорию 
колдовской ереси в XVI и XVII вв. по всей Ьвропе, так и иезуиты внедрили ее в 
Германии в XVII и XVIII вв. Сначала они набрали силу в Австрии, а затем, в 
1590г., несмотря на апатичность местного духовенства, настояли на принятии 
законов, с которых в Баварии началось преследование ведьм. Влияние иезуитов 
преобладало в Бамбергском, Вюр-цбургском и Трирском епископствах.
В 1589г. Клаудио Аквавита, глава ордена, распорядился, чтобы его члены в 
Рейнланде склоняли местных правителей к судебному преследованию ведьм, а 
жителей — к доносам на соседей. Священники же, напротив, не Должны были 
вмешиваться в процессы. Похожие распоряжения были сделаны и другими иезуитами, 
например, Георгом Шерером и Иеремией Дрекселем. А иезуитские богословы, в 
частности, Петр Тирский, начали пропаганду в университетах.
Эти внезапные изменения взглядов хорошо видны в отчетах о сожжении ведьм до и 
после третьей четверти XVI в.:
Вальдзее (Вюртемберг) 	1518-1581
1581-1594 	2
28
Энсгейм (Эльзас)	до 1571
1571-1620	2
88
Ханн (Эльзас)	до 1572
1572-1620	4
150
Оснабрюк (Ганновер)	1583
1589	21
133
Однако католики вовсе не обладали «монополией» на преследование колдовства; 
протестанты тоже стали гонителями ведьм, причем не то что бы не менее, а иногда 
даже более ярыми. В эту эпоху вера в Бога неразрывно связывалась с убеждением в 
существовании его антагониста, и страх и ненависть по отношению к тем, кто 
вступал в сношения с последним, распространились во всех государствах империи 
как среди католиков, так и среди протестантов. Можно сказать, что лютеране были 
даже более «помешаны на дьяволе». В Большом катехизисе Лютера он упомянут 77 
раз, а Христос — только 63 раза; и в выявлении врагов Господних они были не 
менее принципиальны, чем католики. Так в протестантской Саксонии, в 
Кведлинбурге с населением в 12000 человек в один день 1589г. было сожжено 133 
ведьмы — одно из самых больших зафиксированных сожжений. 4 красивых девушки 
были освобождены палачом, объявившим, что дьявол покинул их.
Неверно утверждать, что одна религия подвергала ведьм большим гонениям, чем 
другие, поскольку примитивные люди, мало соприкасавшиеся с какой-либо верой, 
часто признавали лишь авторитет личности. Для Бамбергского епископа Готфрида 
Иоганна Георга таковым являлся профессор Карпцов из Лейпцига. И все-таки 
наиболее жестокие и длительные судебные процессы происходили в католических 
княжествах и прежде всего там, где правили князьяцеркви: в Майнце, Бамбер-ге, 
Вюрцбурге и Трире, а также Фульдеком аббатстве.
Сожжение заживо в соломенной хижине фрау Пеллер и бургомистра Лиртцена в 1631 г.
 Из книги Германа Лоэра «Hochno-tige Klage».
В 22 деревнях, принадлежащих монастырю Св. Максима (в окрестностях Трира), с 
1587 по 1594 гг. было казнено 368 ведьм. Хроника утверждает, что 2 деревни были 
стерты с лица земли, а в двух других остались в живых лишь две женщины. В 
Страсбурге с 1615 по 1635 гг. сожгли 5000 ведьм (Клеле). Католический ученый 
Карл Хаас считает, что в протестантских землях Вюр-темберга и Швабии в это же 
время гонений было меньше, и, кроме того, они раньше прекратились. Так, в 
Пруссии король Фридрих Вильгельм практически прекратил суды над ведьмами в 
1714г. (последний состоялся в 1728г.), в то время как в австрийском Тироле в 
1707г. был принят наиболее суровый закон против ведьм. В католических районах 
лютеранского Вюртемберга гонения усилились в 1746-1747 гг. В католическом 
Энлангене (баденском городе, принадлежавшем Австрии) с благословения 
Фрейбург-ского университета 24 апреля 1751г. была заживо сожжена женщина. В 
1749г. гражданские власти в Вюрцбурге казнили сестру Марию Ренату, 
приговоренную епископским судом. И последней за колдовство в Германии была 
казнена Анна Мария Швагель в 1775г. Кардинал Гонорий начертал на приговоре 
собственной рукой: «Да свершится правосудие».
Преследование ведьм достигло высшей точки во время Тридцатилетней войны. 
Безжалостность воюющих и их религиозный фанатизм стимулировали желание 
уничтожать ведьм, хотя во многих местах военные действия вызывали, по крайней 
мере, временное прекращение сожжений — в связи с оккупацией этих территорий 
шведской армией. После войны истерия редко восстанавливалась в прежнем объеме. 
Однако в некоторых местах, особенно пострадавших от войны, время повернулось 
вспять. Жесточайшие вспышки гонений отмечались в имперских городах: Эслингене 
(Вюртемберг) в 1662-1665 гг. и в Зальцбурге (Австрия) в 1677-1780 гг. Но 
военные годы были самыми худшими.
Так, за один 1629г. в Мильтенбурге (архиепископство Майнцское), маленьком 
городке с населением 3000 жителей, было сожжено 178 человек и еще 56 в деревнях.
 В Бургштадте, с еще меньшим населением, — 77 ведьм, а в небольшой деревне 
Эйхенбугель — 19 ведьм.
В Германии колдовская ересь не просто распространилась шире, чем в других 
странах; преследования здесь были безжалостнее, чем где бы то ни было. Не 
имеющий себе равных по жестокости суд над ведьмами состоялся в 1661г. в 
Аиндхейме; его описание и сейчас читается как кошмар [см. Шулер, Иоганн].
Без пыток охотники за ведьмами могли бы найти очень мало жертв. Маркграф Филипп 
запретил пытки в 1526г., и о колдовстве здесь не слышали до 1564г., когда с 
помощью пытки изобличили жертву, сожженную как ведьму. Суды над ведьмами 
умножились лишь после того, как была подавлена оппозиция, протестовавшая против 
пыток. Германия была страной пыток. И в этом смысле Бамберг, средоточие ужаса, 
не был исключением: во многих городах имелись специальные тюрьмы для ведьм и 
«ведьмин-кие башни» (Hexenturm), где применялись одни и те же пытки.
В Теттванге (Вюртемберг, около Констанца) в 1608г. отец семейства умер в тюрьме 
от пыток; его жену 11 раз подвешивали на страппадо до признания, а их 12-летняя 
дочь в течение одного дня подвешивалась 11 раз, причем к ее ногам привязывали 
50 - фунтовый груз. Только через десять недель после этого палач решил, что она 
достаточно поправилась, чтобы выдержать дальнейшие пытки и не умереть от них. В 
Хагенау (Эльзас) Анну Швагель, 65-летнюю вдову, содержали в тюрьме 4 месяца 
(1627-1628). За это время ее несколько раз подвешивали на страппадо, а также 
пытали «испанским сапогом». Все это было общепринятой практикой; более 
оригинальные методы отражены в различных источниках [см. Библиография].
В отчете о судах в городе Оффенбурге упоминается о пытке с помощью утыканного 
острыми иглами железного стула, под которым разводили огонь. Подобное 
приспособление почти всегда приводило к признанию в течение 15 минут. В том же 
отчете сообщается лишь о двоих, которые не признались: Якобе Линдере, 
подвергнутом пытке трижды в январе 1629г., и Готтер Несс, также подвергшейся 
пытке три раза в том же году. Когда ее посадили на стул в третий раз 3 декабря 
1629г., она была так слаба, что могла умереть в любую минуту. Напротив, 
некоторые эксперты считали наиболее эффективным методом получить признание и 
имена сообщников — лишение сна, которое применял в Англии Хопкинс. В 
распространявшемся в начале XVIIs. в Эльзасе справочнике по ведьмам отмечалось, 
что этот простой метод имеет то преимущество, что обвиняемый никогда не Умрет 
под пыткой.
Документы опровергают и другое заблуж-:ние, что ведьмы якобы были отбросами 
общества. О том, что за люди обвинялись в олдовстве, свидетельствуют два письма 
Ду-Рена, священника из Альфтера, около Бонна рициальной резиденции кельнского 
архиепископа), к графу Вернеру фон Сальму. Первое описывает ситуацию в начале 
ХУНв. ледующим образом: «Я не писал так долго гому, что ничего примечательного 
не случалось, кроме яростного сожжения ведьм, знавшегося в Бонне. Сейчас в 
тюрьме
находится состоятельная женщина, муж которой недавно был членом боннского 
магистрата и хозяином гостиницы «Под знаком цветка». Не знаю, Ваша милость, 
были ли Вы с ним знакомы. Возможно, что она и ведьма, и день ото дня 
усиливается мнение, что ее казнят, и, без сомнения, некоторые из этих 
(лютеранских) тупиц последуют за ней».
Второе, более позднее, письмо иллюстрирует истерию преследований:
«Жертвами погребальных костров в основном становились мужчины. Кажется, 
вовлечено полгорода: профессора, студенты, изучавшие право, пасторы, каноники, 
викарии и монахи уже арестованы и сожжены. Семьдесят семинаристов готовились 
принять сан у его преосвященства; один из них, одаренный музыкант, вчера был 
арестован, двух других искали, но им удалось бежать. Канцлер с супругой и жена 
его личного секретаря уже схвачены и казнены. На Рождество Пресвятой Богородицы 
(7 сентября) казнили воспитанницу князь-епископа, девятнадцатилетнюю девушку, 
известную своей набожностью и благочестием. Я видел обезглавленного и 
сожженного каноника Ро-тензаэ. Трех - четырехлетних детей объявляли любовниками 
дьявола. Сжигали студентов и мальчиков благородного происхождения от девяти до 
четырнадцати лет. В заключение скажу, что дела находятся в таком ужасном 
состоянии, что никто не знает, с кем можно говорить и сотрудничать».
Очень похожий отчет дается и канцлером Вюрцбурга, написанном позднее, в 1629г. 
[см. Вюрцбургские суды].
Согласно приведенным письмам, ведьм обнаруживали среди богатых горожан. И это 
не было случайностью. Как светские, так и духовные суды одобряли конфискацию 
собственности еретика как «второе оружие инквизиции» (пытка была первым). Когда 
пахло деньгами, протестанты становились столь же религиозными, как и католики. 
Более того, без надежды на скорую наживу лишь немногие светские суды так легко 
последовали бы за духовенством. Цольден-Хеппе считает, что протестантские 
правители небольших территории превосходили всех яростью преследований.
Иллюстрацией того, как преследование ведьм связывалось с извлечением выгоды, 
может служить Оффенбург (Баден), маленький город с населением в 2-3 тысячи 
жителей.
В 1627г. несколько женщин из Оффен-бурга были вовлечены в процесс другими 
«ведьмами» из соседнего городка Артенбер-га, чья вина уже считалась доказанной; 
эти «ведьмы» якобы видели обвиняемых на шабаше на горе Блоксберг. Оффенбургский 
штадтсрат (городской совет), действуя через комитет, затем начал поиски ведьм, 
особенно среди обеспеченных горожан и собрал большие доходы от пятерых ведьм, 
которых он сжег 12 января 1628г. Затем наступило затишье на полгода, пока город 
был оккупирован шведской армией. Но 27 июня совет начал с того, на чем 
остановился, и стимулировал истерию, объявив награду в 2 шиллинга за каждую 
пойманную ведьму. К 7 июля он нашел и сжег 4 богатых женщин. В это время 
австрийские власти, которым в городе принадлежала значительная собственность, 
объявили, что собственность ведьм переходит к императору. Оффенбургский 
штадтсрат, не видя никаких оснований для пополнения императорской казны, 
прекратил преследовать ведьм до тех пор, пока решение о конфискации не будет 
отменено. После тяжбы Австрия сняла свои притязания, и ратуша вернулась к 
сожжениям. Она экспроприировала собственность четырех состоятельных женщин, 
сожженных 23 октября, еще четверых 13 декабря и трех богатых мужчин 22 января 
1622г.
Некоторые из горожан поняли, что скоро все будут объявлены колдунами, и 
обжаловали практику использования показаний, полученных под пытками. Подобное 
заявление подрывало саму основу охоты на ведьм, и городской совет быстро 
усмирил оппозицию тем, что сжег двух ее представителей. Затем он вернулся к 
делам. 4 мая были сожжены две женщины, 25 мая — еще четыре и один мужчина, 8 
июня — две женщины и два мужчины, а 29 августа — еще две ведьмы. Затем 
появилось новое препятствие: духовенство пожаловалось, что его доход от 
конфискаций слишком мал. И снова суды над ведьмами прекратились, пока ратуша не 
достигла соглашения с духовенством. В октябре сожжения возобновились: четверых 
сожгли 19 октября и еще стольких же 23 ноября. Но духовенство почувствовало, 
что не сможет реализовать своих притязаний, и тайно подучило бсужденных ведьм 
отказаться от своих показаний. Поскольку теперь был затронут их карман, 
церковники решили опротестовать моральную сторону пыток. Разразился скандал, и 
населению Оффенбурга удалось обуздать ратушу по крайней мере на несколько лет. 
Таким образом, всего за два года (1628-1629) в одном лишь маленьком городе было 
сожжено по обвинению в колдовстве 79 человек (Карл Лемпенс, со ссылкой на 
«Offenburger Ratsbucher»). Другой подобный скандал в связи с распределением 
прибылей разразился в Хагенау (Эльзас) в 1629г. 29 января были казнены четыре 
состоятельных человека, и это вызвало разбирательство между Hexenausshuss, 
городской комиссией по колдовству, и Reichsshultheiss, судебными властями, 
представлявшими интересы императора. Требования были удовлетворены после 
раздела прибылей на три части: комиссии Хагенау, императору и эрцгерцогу 
Леопольду как оберландфоггу. При этом городу .указали, что, если выплаты не 
будут сделаны, то многие ведьмы избегнут казни, и имя Господне будет опорочено.
Бамбергское епископство превосходило остальных не только в пытках, но и в 
извлечении легких денег. Список, составлений в 1631г. после прекращения казней 
в конце 1630г., дает представление о размере собственности, изъятой у некоторых 
ведьм, сожженных в предыдущем году. Все они были состоятельными гражданами, 
например:
Георг Нейдекер, состояние — 100 тысяч флоринов,
Барбара Шлейх, — 2 тысячи флоринов,
Кристина Мильтенбергер — 9-10 тысяч флоринов,
Маргарета Офелер — 7-8 тысяч флоринов
Маргарета Эдельверт — 10 тысяч флоринов,
Каспар Кюрнер, бейлиф из Мюнхберга — 9-10 тысяч флоринов,
Вольфганг Гофмейстер, казначей из Бам-берга — 50 тысяч флоринов.
Документ гласит, что князь-епископ и его люди собрали с казненных 500 тысяч и 
еще 222 тысячи с тех, кто еще был в тюрьме (апрель 1631г.).
Когда конфискации запрещали, гонения на ведьм прекращались. Так, когда 
император Фердинанд II (1619-1637) запретил все конфискации как грязное дело 
(schmutzig), и в тех районах, где указ выполнялся, охота за ведьмами ослабевала.

Ужас (Schrecken) — наиболее подходящее слово для определения охоты на ведьм в 1 
ермании. Немногие смельчаки, выступавшие против нее — священники, адвокаты, 
коммерсанты — обвинялись в более тяжком преступлении, чем колдовство, 
союзничестве с ведьмами. Им угрожали, их пытали, обрекали на молчание, ссылали 
или сжигали.
Возможно, наиболее четкое представление об охоте на ведьм в Германии содержится 
в немногочисленных личных письмах тех, кто :лучаино выжил, например, Лемп и ее 
семьи, или в поразительном послании бургомистра Юниуса к дочери. Даже подневный 
отчет о пытке и признании неизвестной женщины в Эйхштадте поражает читателя 
меньше. Теория редко трогает сердце, и эти душераздирающие письма лучше, чем 
любой список казненных, передают зловещую сущность немецкой охоты на ведьм.

Гиффорд, Джордж (?-1620)

Три года спустя после атаки на охотников на ведьм, предпринятой Скоттом, вышла 
книга Г. «Discourse of the Subtle Practices of Devils by Witches and Sorceres» 
(Лондон, 1587), за которой последовал его главный труд — «A Dialogue Concerning 
Witches and Withcrafts» (Лондон, 1593, переиздан в 1603). Г. — известный своим 
нонконформизмом проповедник из Мелдона (Эссекс), центра «страны ведьм». 
Последняя его книга создана в форме беседы между суеверным сельским жителем, 
его женой, школьным учителем, верящим колдовство, и Даниэлем, осторожным 
скептиком. «Dialogue» представляет собой довольно сложную дискуссию по поводу 
колдовства. «Дьявол поразил твой ум слепотой и неверием, чтобы ты отвернулся от 
Господа и поклонялся ему». Как замечает Эйды, Г. выступает как современный 
человек, когда говорит: «Ведьма не способна с помощью домашнего духа или 
каких-либо сил или уловок как-нибудь повредить жизни, здоровью или 
благосостоянию какого-либо человека с помощью насылания на него болезни или 
немощи». Г. «отдает дань распространеннейшим заблуждениям своего времени», 
признавая, что у ведьм есть домашние духи, но он считает, что обманутыми в этом 
случае являются сами ведьмы. «Если боров и корова умерли, почему вы уверены, 
что кот [домашний дух] ведьмы причинил им вред? Разве они не могли умереть от 
естественных причин, ведь, как вы знаете, даже здоровые люди и животные иногда 
скоропостижно умирают».
Позиция Г. основывается на том, что Дьявол могущественен и не нуждается в том, 
чтобы какая-нибудь старуха осуществляла его злодеяния. Опасность заключается в 
том, что введенные в заблуждение христиане принимают притязания старых женщин 
за чистую монету и, приписывая Сатане большую силу, ищут помощи у «белых» ведьм.
 «Я скажу, что только единый Бог, а вовсе не ведьма, дает дьяволам силу, чтобы 
вызывать чуму и другие болезни». Ведьма — соучастница, дьявол — основное 
действующее лицо. Но Библия справедливо требует, чтобы ведьмы были преданы 
смерти, ибо они — «богохульствующие враги Господа». Пусть они ни разу не хотели 
убить или нанести вред кому-либо; пусть они даже, в меру своих представлений, 
стремятся делать добро — они все равно должны умереть, ибо они имеют дело с 
дьяволом».
Титульный лист книги Джорджа Гиффорда «Discourse» (1587), второй по значению 
английской книги о колдовстве. Из БКУ.
В заключение Г. призывает судей проявлять «особую осторожность и мудрость». 
Нельзя полагаться на признания ведьм, потому что основным источником информации 
для нее является дьявол. «Необходимо беречься, чтобы не оказаться под его 
влиянием». Не являются надежными и публичные сообщения о чародействе, ибо «по 
клятвам много невиновных осуждено на смерть и пролито много невинной крови».

Гланвиль, Джозеф (1636-1680)

«Блистательный защитник» суеверия и автор очень популярного «Saducismus 
Triumphatus, of full and plain evidence ConcerningWitches and Apparitions». 
«Полагали, что он поставил веру в призраков и колдовство на непоколебимую 
основу науки и философии, —• писал Кеттридж. — Никакая другая работа по этому 
предмету не оказала более сильного влияния».
Г. получил степень магистра искусств в Оксфорде в 1658г., сожалея, что не 
отправился в Кембридж, и в конце концов стал капелланом короля Карла II. Его 
интерес к оккультизму поддерживался верой в то, что наука может объяснить все 
сверхъестественные явления, и усилился во время исследования им Полтергейста из 
Тедворта.
«Saducismus Triumphatus» опровергал таких скептиков, как Вогстаф и Вебстер. Г 
утверждал: «Атеизм возник из саддукейства И те, кто не осмеливаются прямо 
заявить, что Господа не существует, удовлетворяются тем, что (в качестве 
первого шага) отрицают существование духов или ведьм». Книга Г. обрела успех не 
благодаря своей аргументации, а из-за собранных в ней 26 «рассказов» о ведьмах. 
Однако лишь один из этих рассказов Г. получил из первых рук, да и то, от 
эпилептика. Некоторые из описываемых случаев обсуждались на неофициальных 
сеансах, которые проходили в замке Редли, доме леди Анны Конвей, и посещались 
ее врачом д-ром Френсисом ван Гелмонтом, Г. Мором, леди Ройдон и ученым 
Робертом Бойлем. На эти собрания приходили известные медиумы, которые 
демонстрировали свое мастерство.
К сожалению, критерии истинности, которых придерживался Г., едва ли можно 
назвать научными: он принимал на веру даже показания участников колдовских 
процессов. Так, например, он рассказывает о том, что Ф. Ньютон, обвиненная в 
колдовстве, почувствовала сильную боль, когда печная труба в ее тюрьме 
нагрелась, и моча околдованной женщины выступила на ней. Или о крестьянине, 
бросившем в костер отрубленные уши своего околдованного скота, принудив Юлиану 
Кох, 70-летнюю ведьму, ринуться из последних сил, чтобы выхватить их из пламени.
 И множество других, столь же неправдоподобных историй, этот член Королевского 
общества принимает за чистую правду: «Чем более абсурдными и непостижимыми 
выглядят эти рассказы, тем более достоверными кажутся они мне из-за своей 
правдивости, пусть скептики и отрицают, что все это могло быть на самом деле». 
Подобные легенды ни в коей мере не были ответом на логическую аргументацию 
Вебстера или Во-гстафа, и неудивительно, что, как с сожалением признает Г.:
«никакие другие сведения не имеют столь дурной славы и не вызывают у людей 
такого беспокойства, как те, что относятся к колдовству и призракам. Над ними 
иронизирует и смеется большинство людей (особенно в наше время) и, не долго 
думая, презрительно критикуют, называя выдумками и бабушкиными сказками».
Джозеф Гланвиль (1636-1680). Отец современных психологических исследований.
Легко посмеяться над доверчивостью Г., однако, теоретически он пытался 
сохранять скептицизм и объективность и тщательно исследовать полученные 
свидетельства о сверхъестественном. В этом отношении его можно считать отцом 
современных психологических исследований.
Гленлусский дьявол
История дьявола, появившегося в 1654г. в Гленлусе, представляет собой типичный 
пример полтергейста, в котором весьма очевидно участие одного подростка. Его 
создало совпадение «дьявольской угрозы» (damnum mnatum) старого нищего Эндрю 
Агню, которому не подали милостыню, и последующего зла (malum secutam). 
Действительно, угроза, «относившаяся к мастеру Томасу Кемпбеллу, (Но намекала 
на последовавшие за ней дьявольские козни, за два года погубившие его отца и 
мать. Несчастье произошло, и, при повторном совпадении, нищий был повешен.
Томас, скептичный юноша, был сыном Гилберта Кемпбелла, ткача из Гленлуса, около 
Ньютон-Стюарта, в Геллоуэе. Томаса отправили в среднюю классическую школу 
(колледж) в Глазго, но он боялся, что из-за семейных проблем его могут вернуть 
и заставить продолжать дело отца. Поэтому, когда вернувшийся домой мальчик 
услышал о нищем, он стал делать фокусы, известные под названием «полтергейст», 
— бросать камни в двери, окна, вниз по дымоходу, подрубать нитки в ткацком 
станке и рвать одежду, стаскивать покрывала и рыться в чуланах, шлепать 
маленьких детишек и зажигать огонь. Для избавления ткач попросил местного 
священника помолиться и устроил день молитвы и поста.
Когда сосед предложил отослать детей, беспорядки прекратились. Но священник 
сделал Кемпбеллу замечание за то, что он укрывает детей от наказания Божьего, и 
принудил его вернуть их домой. «Детей, которые были поблизости, привели домой, 
— писал Синклер, первым сообщивший о деле, — но никаких беспорядков не 
последовало, пока не вернулся Томас, один из его сыновей, находившийся дальше 
других от дома. Тогда дьявол начал снова, и в воскресный полдень дом был объят 
пламенем». Соседи потушили огонь. Затем священник взял Томаса в свой дом — 
вероятно, это было то, что хотел мальчик, — но за это время другие дети 
переняли его трюки, и беспокойства продолжались. Когда другие священники 
настояли, чтобы Томаса снова вернули домой, «возвращаясь мальчик заявил, что 
слышал голос, говоривший с ним и запрещавший ему входить в дом или в какое-либо 
другое место, где его отец занимался своим ремеслом. Однако он вошел в дом, но 
так тяжело страдал, что был вьшужден снова вернуться в дом священника.
Все так называемые беспокойства полтергейста были обусловлены интеллектуальным 
и эмоциональным уровнем талантливого подростка, который хотел продолжить 
обучение в школе. «Дьявол» настоял на его образовании: когда джентльмены 
посетили дом, населенный призраками, «в первый же приход дьявол сказал: «Quum 
literarum — хорошая латынь». Это первые слова примитивной латыни, которым 
обучаются школьники, попав в среднюю классическую школу» (Синклер). Мальчик 
назвал 4 или 5 человек, которые «попали в черный список» как «гленлусские 
ведьмы». Когда некоторые посетители заподозрили, что в беспокойствах виноваты 
дети, и сказали: «Мы думаем, что этот голос исходит от детей», дьявол ответил: 
«Вы лжете. Бог накажет вас за ложь», и прогнал их, добавив, что будет говорить 
только со священником (легковерие которого, без сомнения, было самым 
профессиональным). И, как будто подчеркивая намерения Томаса, после молитвы 
священника дьявол сказал: «Если сын доброго человека
с Божьей помощью не победит нас, молясь в колледже Глазго, мой отец [Сатана] и 
я устроим здесь несчастье». Подозрение о том, что остальные дети разделяли 
намерения Томаса, основано на спокойствии, с которым его сестра продолжала 
одевать своих кукол, когда дьявол поклялся, что «выбьет ей мозги». Война умов 
закончилась в пользу Томаса, когда, принудив священника остаться под угрозой 
сожжения дома, дьявол посмеялся над ним: «Теперь вы, сэр, приняли мое 
приглашение». И, подобно юноше, дьявол очень разозлился, когда семья решила 
игнорировать его угрозы. Скандал, начавшийся примерно в ноябре 1654г., 
продолжался (прерываясь, когда Томас уезжал в Глазго) где-то до сентября 1656г.,
 а затем прекратился. К этому времени Томас, очевидно, уже настоял на своей 
точке зрения.
Фронтиспис второй части книги Гланвиля «Saducismus Triumpha-tus» (2-е издание, 
1683), описывающей шесть дьявольских случаев. «Возможно, одна из наиболее 
компетентных книг, из когда-либо опубликованных в защиту суеверий», — В.Е.Х. 
Лекки, 1865. Картины представляют «Барабанщика» из Тед-ворта, сомерсетскую 
ведьму (Джулиан Кох), левитацию Ричарда Джонса из Шептон-Мейла, прогулку ведьм 
в Тристер-Гэйт (Уинкен-тон), Маргарет Джексон, шотландскую ведьму, посвятившую 
себя дьяволу, и призрака из Амстердама.

Годельманн, Иоганн Георг

Один из протестантских авторов, писавших о колдовстве, профессор права в Росток 
-ском университете, в 1591г. представил первую диссертацию «De Vadis, Veneficis 
et Lamns». Безуспешно пытался различить разные типы ведьм, более или менее 
виновных, настаивая, что те, кого обычно казнят за колдовство, это всего лишь 
глупые помешанные старухи. В эпоху, когда суеверия господствовали повсюду, 
такие взгляды были просвещеннее общепринятых. Но Г. сам сводил их на нет, 
признавая существование ведьм, могущество Дьявола и реальность договора с ним. 
Хотя он был уверен, что рассказы ведьм о шабаше и инкубе — следствие наваждения,
 насылаемого дьяволом, либо результат галлюцинаций, вызываемых колдовскими 
мазями, он все же считал, что ведьмы могли причинять вред (включая «лигатуру», 
но исключая вызывание бури). Он полагал также, что врачи могли бы научиться у 
ведьм диагностике болезней и использованию восковых подобий для обратного 
колдовства, восстанавливающего здоровье.
Сентиментальные аргументы Г. в защиту беспомощных старух не могли помочь им, 
поскольку судьи считали, что заблуждения равнозначны прямым действиям. Его 
список предполагаемых вопросов обвиняемым в колдовстве немногим отличается от 
списков, рекомендованных другими демонологами. Так, например, он спрашивает: 
«Соответствует ли истине то, что год назад в Вальпургиеву ночь ты крестообразно 
бросала песок на скот Н.?» или «Соответствует ли истине, что с помощью 
чародейства ты отравила пастбище своего обвинителя, так что большая часть скота 
умерла?» Однако, критикуя нарушения судопроизводства и получение показаний с 
помощью пытки, Г. тем самым способствовал преодолению заблуждений. Возражая 
Бодену, он доказывал, что одни и те же законы могут быть применены во всех 
судах, и что гораздо лучше отпустить безнаказанными многих виновных, нежели 
осудить одного невиновного.
Гордель, Доминик
Дело Горделя, приходского священника, обвиненного в колдовстве в 1631г. в 
севере-восточной Франции, представляет собой превосходный пример светского суда 
тех лет. Стенографический отчет, подписанный епископом Сите, наместником 
Лотарингии, шаг за шагом раскрывает отвратительные методы французского 
судопроизводства. В отличие от англосаксонской юриспруденции, устанавливавшей 
презумпцию невиновности, европейский закон (одобренный католической церковью) 
был инквизиторским, и суть его состояла в том, что не обвинители доказывали 
вину (как в английском праве), а обвиняемый доказывал свою невиновность.
В течение долгого времени инквизиция придерживалась мнения, что при таких 
серьезных преступлениях как чародейство, обычными правилами получения показаний 
можно пренебречь. Принимались к рассмотрению свидетельства преступников, 
лишенных гражданских прав, и детей в возрасте двух лет [см. Свидетель}. Отказ 
обвиняемого признать свою вину считался доказательством того, что дьявол держит 
его мертвой хваткой, и пытка применялась до тех пор, пока сломленная жертва не 
признавалась в том, что от нее требовалось. Иногда обвинение могло быть 
опровергнуто, и обвиняемого оправдывали, но в эпоху расцвета процессов над 
ведьмами такое случалось редко. Либо обвиняемый признавался сразу, испугавшись 
пытки, а затем его сжигали — либо его пытали до признания и тоже сжигали.
Суд над отцом Г. показывает самые худшие стороны инквизиторских судов. Г. было 
предъявлено обвинение в колдовстве; его обвинителями были 4 ребенка и несколько 
взрослых, уже осужденных за колдовство. Свидетельские показания были получены 
под давлением, причем пытка велась по нарастающей и была остановлена только на 
грани смерти. Данный отчет XVIIe. дает правдивое описание ужасающего отчаяния 
честного деревенского священника, уверявшего в своей невиновности, взывавшего о 
помощи к Господу, пресвятой Деве Марии и всем Святым.
Неослабевавший град вопросов постепенно превратился в кошмарную бессмыслицу.
Приведенный ниже отчет — стенографическая запись показаний, данных под присягой,
 прочитанная затем всеми участниками процесса для подтверждения ее точности.
Мы, епископ Сите, наместник монсеньера кардинала Лотарингии в епископстве Туль, 
наблюдая суд с применением пытки (по просьбе попечителя упомянутой епархии) 
против Доминика Горделя, священника прихода Вомкур, обвиненного и осужденного 
за колдовство и другие преступления и черные искусства, принимаем к сведению:
Предварительное обвинение, выдвинутое против упомянутого священника, устные 
слушания окончательного обвинения, признания, противоречия и отрицания;
Засвидетельствование и сравнение показаний вышеупомянутого предварительного 
свидетельства с обвинениями, особенно Клода Кателино и Анри, жены Дидье Гобара 
из Бетанкура, сожженных по обвинению в колдовстве, которые поддержали обвинение 
в чародействе против упомянутого Горделя и придерживались его до конца; другими 
обвинениями Бастьена Клода и Менжотт, детей Клодона Пеллетье из Гимонта, также 
Туссена и Жана, детей Жана Ноэля из Метанкура, также обвиненных в колдовстве на 
основании их собственных признаний и по этой причине содержавшихся в качестве 
заключенных в Мирекуре, — всех, кто подтвердил обвинения против упомянутого 
Горделя при личной ставке с ним, что они несколько раз видели его на 
сатанинских сборищах и что он совершал там действия черной магии.
Вопросы, заданные упомянутому обвиняемому по поводу его неблагочестия и 
экзорсизмов, проведенных им, а также его ответы по этому поводу; заверенные 
показания обвиняемого; наше расследование, связанное с установлением их 
достоверности; другая часть показаний, представленная в его защиту; описание 
законодательных процедур и пытки обвиняемого, проведенной сегодня в присутствии 
врача и хирурга, которые обследовали его тело на предмет всевозможных клейм 
дьявола по решению упомянутого Главного попечителя на вышеназванном суде и 
другие соответствующие действия.
После обсуждения, установив полную законность вышеупомянутых судебных действий, 
не имея предрасположения к выдвинутым обвинениям, мы осуждаем упомянутого 
обвиняемого Горделя и приговариваем его к пытке, обыкновенной и чрезвычайной, с 
помощью тисков для больших пальцев, страппадо и простых тисков, с тем, чтобы 
исторгнуть из него информацию и ответы по всем пунктам обвинения, принятым на 
основании предварительных слушаний, и заставить его назвать своих сообщников и 
другие свои прегрешения, которые он скрывает. Полный отчет записан и передан 
упомянутому Главному попечителю по его требованию, чтобы он мог определить 
приговор.
В башне, называвшейся Веселой, в епископском дворце Туле, 26 апреля 1631г. в 
час дня пополудни в присутствии преподобного Жана Мидо, архидьякона и каноника 
вышеназванной церкви в Туле, метра Антуана д'Антана, священника, ведающего 
раздачей милостыни в округе Сите, и, кроме того, Шарля Матио, доктора медицины, 
и Жана Марсона, хирурга из Туля, которого мы попросили помочь в ведении суда и 
проследить, чтобы никакой излишней жестокости не было применено к 
вышеупомянутому Горделю. Объявив вышеупомянутому Горделю, после того, как его 
серьезно предупредили о тяжести предъявленных ему обвинений, что он должен 
откровенно признаться в своем преступлении, не принуждая нас применять пытки, 
которые приготовлены для него, затем мы приказали ему поклясться на Священном 
Писании нашего Господа, положив руку на книгу, что он будет говорить только 
правду. Он ответил, что он не чародей и никогда не имел ни косвенного, ни 
прямого договора с Дьяволом.
На основании всего этого мы предписали мастеру Пуарсону, палачу [executeur des 
hautes oeuvres], применить щипцы на его левую руку (кроме пальцев, 
использовавшихся для молитвы). Обвиняемый призвал «Иисус, Мария» и сказал, что 
он никогда не был чародеем. Тогда мы применили щипцы для тех же самых пальцев 
на правой руке, после чего он крикнул: «Святой Николай!»
На вопрос о том, имел ли он какой-либо договор с Дьяволом, он сказал: «Нет», и 
что он хочет только умереть от рук Господа.
Тогда мы разрешили применение упомянутых щипцов на его больших пальцах, после 
чего он сказал, что никогда не видел и не посещал шабаш, и выкрикнул: «Иисус, 
Мария! Св. Николай!» и «Св. Мария, Матерь Божья! Господи Иисусе!»
На вопрос, не он ли сопровождал Клода Кателино на шабаш, он ответил, что нет и 
что он никогда не был ни на одном.
После этого мы поместили его на лестницу и растянули, и приказали поднять его 
на первую ступеньку. На вопрос, был ли он когда-либо на шабаше и заключал ли 
договор с Дьяволом, он ответил только: «Иисус, Мария!», добавляя: «Я умираю!» 
Увещеваемый сказать, совершал ли он когда-либо какое-либо действие, связанное с 
чародейством, и не выполнял ли он обязанностей священника, совершающего 
бракосочетание на шабаше, он ответил: «Нет». Однако мы заметили, что за все это 
время он не сказал ничего, кроме «Иисус, Мария!» и того, что он никогда не 
совершил никаких соглашений, подразумеваемых или открытых, с Дьяволом, и что он 
не был на шабаше.
Тогда мы приказали отвязать его и затем снова во второй раз привязали его к 
вышеупомянутой лестнице. Все время он продолжал говорить: «Иисус, Мария! Святой 
Николай! Матерь Божья, помоги мне!» На вопрос, присутствовал ли он на шабаше, 
он сказал: «Нет!» Растянутый более сильно, он громко кричал: «Иисус! Я умираю!» 
После обещания отвязать его, если он скажет правду, он ответил, что никогда не 
был на шабаше, и не смог сказать ничего, кроме: «Матерь Божья, помоги мне!» 
Призываемый отречься от всех договоров, которые он мог заключить с Дьяволом, он 
сказал, что отрицает их существование, и что он никогда не был на шабаше. На 
вопрос, как часто он был на шабаше и кого он там видел, он сказал, что не видел 
никого и что он не знает, что это за шабаш, и никогда не был там, выкрикивая: 
«Св. Николай! Возлюбленный Христос! Господи, сжалься надо мной! Они ломают тело 
невиновного человека!»
Тогда мы чуть-чуть освободили его и затем растянули в третий раз на 
вышеназванной лестнице и принуждали его сказать правду. На это у него не было 
другого ответа, кроме слов: «Я умираю! Св. Николай! Иисус! Мария! Матерь 
милосердная, не покинь меня!» На вопрос, как он вылечил человека, чей глаз 
выпал из глазницы, он ответил, что сделал это, используя оливковое масло и 
призывая имя Господа. Он продолжал обращаться к Иисусу, Марии, Матери Божьей и 
св. Николаю, умоляя, чтобы они не покидали его, и отдавал свою душу в руки 
Господа. «Я никогда не видел ни шабаша, ни воскового подобия, и не рассыпал 
волшебного порошка». Затем он процитировал по-латыни: «Libera mea calumniis 
hominum, Maria, mater gratiae, mater misericordiae!» и затем, «Св. Доминик, мой 
святой покровитель, помоги мне! Maria, mater gratiae, mater misericordiae, tu 
nos ob hoste protege et hora mortis, suscipe! Пощадите, пощадите! Я умираю! Я 
умираю! Св. Мария в том порукой, что я говорю правду. Я никогда не видел шабаш 
и не знаю, что это такое. Я никогда не прокалывал восковое подобие, не видел 
его и сам никогда не вступал ни в какой договор с Дьяволом».
Предупрежденный не доверять Дьяволу, который намеренно обманывает его, он 
повторял, что никогда не вступал в договор с Дьяволом. На этом мы освободили 
его до некоторой степени, в то время, как он кричал: «О, о, я умираю, я не могу 
больше выдержать!» Мы постоянно убеждали его проявить благоразумие ради своего 
духовного спасения, ибо он не может быть никем иным, кроме как чародеем в виду 
многочисленных обвинений, выдвинутых против него; пожалеть себя самого, 
поскольку он использовал экзорсизм нечестивым образом, и непременно виновен в 
колдовстве или ереси. Он ответил, что, если он когда-либо осуществил экзорсизм 
необдуманно, он просит прощения, все это время заявляя, что он никогда не был 
колдуном.
После этого мы приказали, чтобы тиски были применены к его левой руке, бедру и 
левой ноге; на все это он отвечал, что он никогда не был на шабаше и «Я умираю! 
Я разбит! Иисус, Мария! Я проклинаю Дьявола!» Мы приказали сдавить его еще 
сильнее, вследствие чего он кричал, что сказал правду, и что он никогда не был 
на шабаше, все время повторяя: «Иисус! Мария! Матерь Божья, сжалься надо мной! 
Никогда у меня не было никакого договора с Дьяволом, тайного или какого-либо 
другого. Я никогда не соглашался на его предложения!» Сдавленный более сильно, 
он завопил: «Иисус, Мария! Отец Всевышний, помоги мне! Я разбит! Я никогда не 
видел шабаша. Я никогда не был на шабаше. Я проклинаю Дьявола и признаю Святую 
Троицу! Я передаю себя в руки добрых ангелов. Пощадите, я умоляю Господа о 
пощаде!»
Наконец мы распорядились, чтобы он был снят с лестницы, на которой он был 
растянут примерно в течение четверти часа, в то время, как применялись тиски с 
целью вызвать мучения, и чтобы он был помещен около огня. Мы предупредили его, 
чтобы он помнил о Божьем наказании которого он не избежит, даже если сможет 
избежать суда человеческого, и что он должен признаться в своем преступлении с 
тем, чтобы спасти свою душу. Но он продолжал отвечать, что он всегда был 
достойным человеком и благочестивым священником и что он никогда не совершал ни 
одного из преступлений, в которых его обвиняют. Затем мы оставили его в 
упомянутой башне Веселой около огня со стражником, которого мы приставили к 
нему, и приказали ему подписать данный отчет о судебном разбирательстве, 
проведенном нами в нижеуказанный год и день.
Подписано: Ж. Мидо, К. Матико, Ж. Марсон, К. де Гурней, епископ Сите, Дом Юссон,
 писец.
Мы предлагаем попечителю данной епархии обратить внимание на настоящий отчет 
обо всех судебных разбирательствах, чтобы принять окончательное решение или 
требовать дальнейших показаний, которые он сочтет необходимыми для правосудия.
В Туле, в указанный год и день.
Подписали: К. де Гурней, епископ Сите и наместник, Дом Юссон, писец.

Гоуди, Изобель

Биография Г. началась в 1647г., когда она встретила дьявола в церкви в Олдерне. 
Здесь она вступила с ним в договор, отрекшись от христианского крещения, 
получив новое имя — Джанет, клеймо дьявола на своем плече и новое крещение 
своей же собственной кровью, которую дьявол высосал из нее. Она поклялась ему в 
верности, положив одну руку на голову, а другую — на подошву своей ноги. 
Церемонию вел дьявол, похожий на священника, читающего проповедь с кафедры.
В четырех различных признаниях, сделанных явно без применения пытки между 13 
апреля и 27 мая 1662г., Г. как бы обобщила распространенные в Шотландии 
верования о колдовстве. Женщина, по-видимому, была сумасшедшей, поскольку из ее 
заявлений очевидно, что она верила во все те вещи, о которых рассказывала, не 
задумываясь о том, возможны ли они на самом деле (например, ее превращение в 
галку или кошку, полеты по воздуху на шабаш). Ее воображение было не слабей, 
чем у Золя!
Черный Джек, порющий ведьм. Рис. Крукшенка. «Другие спасались, выкрикивая: 
«Милости! Пощады!» и тому подобное, в то время как Сатана продолжал бить их 
цепом или тонким хлыстом, не обращая внимания на их крики и жалобы». Вальтер 
Скотт (1830).
К несчастью, двое серьезных ученых, Маргарет Маррей и Монтегю Саммерс, именно 
этой болтовней старой женщины подкрепляли основополагающие выводы своей теории 
колдовства, не менее безумные, чем признания Г. Так, Саммерс верил, что ее 
признания «правдивы по своей сути» и сожалел, что он не может опознать главаря 
ведьминского сборища в Шотландии.
Г. рассказала, как метла или стул, оставленные в кровати, могли обмануть ее 
мужа, когда она отправлялась на шабаш. Она ездила на любом клочке соломы, 
выкрикивая: «Лошадь и повозка во имя Дьявола!» На лету она могла застрелить 
любого христианина, который при виде ее не осенял себя крестом. На шабаше, 
перед пиром, произносилась благодарственная молитва:
«Мы едим это мясо во имя Дьявола, 
Пусть печаль и горести уйдут прочь 
Мы разрушим дом и конюшню, 
Погубим овец и весь скот в хлеву, 
Мало что сохранится 
Из всех остальных запасов». 
Ее несвязная речь рассматривалась как прямое подтверждение идеи ковена 
(организации) из 13 ведьм. У каждой ведьмы был ;вои собственный дьявол, 
называвшийся так-;е странно, как и приписываемые ведьмам Домашние духи: Свейн, 
Рори, Рычащий Лев, Роберт де Руль или Красный Ривер. Во время сборищ они 
вызывали бури, ударяя мокрой тряпкой по камню и произнося заговор, который Г. 
честно пересказала судьям:
«Я ударяю этой тряпкой по этому камню, 
Чтобы вызвать ветер во имя Дьявола, 
Он не утихнет, пока я снова не попрошу его». 
С помощью другого заговора ведьмы могли превращаться в животных [см. 
Превращения]. Иногда они стреляли эльфийскими стрелами, которые, как видела Г., 
точили маленькие мальчики-эльфы, чтобы калечить или убивать людей; а когда они 
промахивались, дьявол очень сердился на них.
По словам Г., Дьявол строго контролировал своих ведьм и бил их, приговаривая: 
«Я очень хорошо знаю, что вы обо мне говорите». Он был вне себя, когда они 
отсутствовали на встречах или не подчинялись его приказам. Александр Элдер 
часто бывал бит, и был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но Маргарет Уилсон 
давала сдачи, и Бесси Уилсон «могла говорить с ним грубо и умело отвергала его 
брачные притязания». Обьино же ведьмы спасались бегством, крича: «Сжальтесь! 
Пощадите! Смилуйтесь, наш господин!» Нелепость этого описания привлекла 
Крукшенка, и его изображение Черного Джона — дьявола, порющего олдернских ведьм,
 можно найти в некоторых изданиях книги В. Скотта «Письма о демонологии и 
колдовстве».
В судебных отчетах не говорится о судьбе Г. Но нет никаких сомнений в том, что 
она была казнена. Примечательно, что период Реставрации в Англии был отмечен 
уменьшением количества судов над ведьмами, тогда как в Шотландии в первые годы 
правления Карла II наблюдались наиболее активные преследования за колдовство.

Гренье, Жан

История Г. из департамента Ланды является классическим примером ликантропии, о 
чем подробно рассказывает де Ланкр.
В 1603г. в деревне на юго-западе Франции несколько девушек пасли овец; внезапно 
они были напуганы странно выглядевшим 14-летним мальчиком, который сказал им, 
что он — волкодлак. Жанна Габорьен, старшая из девочек, принялась распрашивать 
мальчика. Он рассказал следующее:
«[Мужчина] дал мне накидку из волчьей шкуры. Он обертывает меня ею, и каждую 
пятницу, воскресенье и понедельник, и примерно на час в сумерки во все другие 
дни я становлюсь волком. Я загрызал собак и выпивал их кровь, но маленькие 
девочки имеют более приятный вкус, их плоть нежна и сладка, а кровь обильна и 
тепла».
Г. стал виновником собственного несчастья, хвастаясь тем, что он — волкодлак. 
После убийства нескольких детей в Сен-Северском округе Гаскони и 
соответствующего свидетельства трех девочек (29 мая 1603г.) ему поверили. 
Прокурор округа Рош-Шале передал Г. местному судье, который нашел его признания,
 разоблачавшие других ликантропов, и показания родителей исчезнувших детей 
настолько ужасными, что передал дело верховному судье в Кутра (2 июня). 
Верховный суд обыскал дома тех, кого обвинил Г., в поиске волшебной мази. Хотя 
ничего не было найдено, отец Г. и сосед М. дель Филлер были арестованы. Отец Г. 
убеждал суд, что его сын — всем известный дурачок, и приводил в пример его 
утверждения о том, что он будто бы переспал со всеми женщинами их деревни. 
Судья нашел, что отец Г. и его сосед имеют хорошую репутацию и ничем себя не 
запятнали.
Тем не менее, судебные чиновники тщательно проверили показания Г. Они шаг за 
шагом проследили его мнимые подвиги и допросили каждого упомянутого человека. 
Эти показания доказали, что Г. странствовал по окрестностям и досконально знал 
их. Несколько детей, видевших, как одного из них схватил волк, связали это с 
рассказом Жана. Эти свидетельства были столь изобличающими, а Г. так упорно 
настаивал на своих показаниях, что суд распорядился повесить его, а тело сжечь 
дотла. Виновность отца Г. и М. дель Филлера была под сомнением, поэтому они 
были подвергнуты пытке и признались, что действительно ловили маленьких девочек,
 но только для забавы, а не для еды.
Парламент Бордо решил пересмотреть дело и все показания. «Проведенное 
расследование было настолько полным, насколько это возможно», — отметил де 
Ланкр, вкратце пересказывая суть дела:
«Г. дал следующие показания: «Когда мне было десять или одиннадцать лет, мой 
сосед дель Филлер в глубине леса познакомил меня с Метром де ла Форе, черным 
человеком, который отметил меня своим ногтем, а затем дал мне и дель Филлеру 
мазь и волчью шкуру. С этого времени я и бегал в образе волка». Рассказывая о 
детях, которых он, по его словам, убил и съел, допрашиваемый признался, что 
однажды в маленькой деревне, названия которой он не помнит, по пути из Кутра в 
Сен-Анле, он вошел в пустой дом, где нашел ребенка, спящего в колыбели. 
Поскольку ему никто не препятствовал, он вытащил младенца из колыбели, унес его 
в сад, затем перепрыгнул через изгородь и съел его, чтобы утолить голод. В 
приходе Сен-Антуан де Пизон он напал на маленькую девочку, пасшую овец. Она 
была одета в черное платье, имени ее он не знает. Он разорвал ее когтями и 
зубами и съел. За шесть недель до того, как его поймали, он напал на другого 
ребенка в том же приходе около каменного моста. В Эпароне он дрался с 
охотничьей собакой некоего М. Милье и убил бы ее, если бы . хозяин не подбежал 
с рапирой в руке».
Г. сказал, что волчья шкура была в его распоряжении, но он выходил на охоту за 
детьми по распоряжению своего господина Метр де ла Форе. Перед превращением он 
натирался мазью из маленького горшочка и прятал свою одежду в зарослях.
Местный парламент действовал на удивление мягко и интеллигентно. Он послал двух 
врачей осмотреть Г., которые решили, что мальчик страдает «расстройством, 
называемым ликантропией, что вызвано (тут врачи впали в суеверие) злым духом, 
который морочит людей, вызывая это в их воображении». 6 сентября 1603г. 
парламент просто осудил Г. на пожизненное заключение в местном монастыре.
Суд вынес свое решение, принимая во внимание юный возраст и слабоумие этого 
мальчика, который был глупее нормальных детей семи или восьми лет. «Его 
настолько плохо кормили, и он настолько задержался в развитии, что и ростом был 
не выше десятилетнего. Этот подросток был брошен собственным отцом, у него 
вместо настоящей матери — жестокая мачеха, и до него никому нет дела. Он 
скитался, выпрашивая хлеб, и не получил никакого религиозного образования. Его 
подлинная натура была совращена злым наущением, нуждой и отчаянием, и дьявол 
сделал его своей добычей» (де Ланкр).
Спустя 7 лет, в 1610г. де Ланкр посетил францисканский монастырь в Бордо, где Г.
 был заключен, и нашел его по-прежнему хрупкого телосложения, очень застенчивым 
и нежелающим смотреть кому-либо в лицо. Его глаза были глубоко посажены и 
беспокойны, зубы длинны и выступали вперед, ногти черны и местами обгрызены; 
его рассудок — совершенно девственен, и он казался неспособным понимать даже 
самые простые вещи. Он по-прежнему утверждал, что был человеком, волком и что и 
сейчас бы ел маленьких детей, если бы только мог. Ему также нравилось смотреть 
на волков. В ноябре 1610г. Г. умер как «истинный христианин».

Гриландус, Пауль

«The Tractatus de Hereticis et Sortilegiis» [«Трактат о еретиках и ведьмах»] 
является, после «Malleus Maleficarum», возможно, наиболее значительной работой 
по колдовству, опубликованной до середины XVIe.; благодаря частым цитированиям, 
она продолжала оказывать преобладающее влияние на всех поздних демонологов. I. 
был папским судьей на судах над ведьмами в римском округе, и в этот трактат он 
включил многие из своих собственных наблюдений.
Г. рассматривает очень обширную область: демонологию, договоры с Дьяволом, 
одержимость, полеты на шабаш — он говорит, что в них верят почти все теологи — 
превращения, мессы любви и смерти (очень ранняя отсылка) и maleficia, включая 
лигатуру, восковые подобия и яды. Обсуждение этих вопросов по-школярски 
подкрепляется множеством теологических и юридических ссылок. Однако ход его 
логических рассуждений иногда нарушается оговорками, недопустимыми для 
большинства авторов: например, что он никогда не видел ведьмы, пойманной с 
поличным (in fragrante crimine).
В отношении гадания Г. цитирует великолепную пунктуационную шутку. Генерал 
советовался с демоном на предмет, идти ли ему на войну и получил такой ответ: 
«Ibis redibis поп morieris in hello». В зависимости оттого, где ставится 
запятая, после redibis или поп, пророчество может означать или «Иди, ты 
вернешься, и не падешь в битве» или «Иди, ты не вернешься, падешь в битве».
Другая история, известная Г. «из первых РУК», связана с мужем, который 
уговаривает свою жену взять его с собой на шабаш. Он обещал, что ни при каких 
обстоятельствах не оскорбит дьявола произнесением имени Господа или Христа. На 
банкете он обнаружил, что его еда безвкусна и попросил соли которой дьяволы 
боятся, поскольку она используется при экзорсизме). Наконец, он получил немного 
и в восторге закричал: «Слава Богу, вот соль!» При этих словах собрание исчезло,
 а он оказался в сотне миль от дома. Он разоблачил свою жену перед инквизицией, 
и она была сожжена.
Поскольку авторитет Г. был очень велик, подобные случаи переписывались поздними 
авторами. Таким образом каркас суеверия был укреплен глупейшими историями 
предшествующего столетия. А ведь Г. был доктором права!
Грирсон, Изобель
Для того, чтобы лучше представить себе колдовство в обычном трактовании, как 
трактовали его судьи, священники, да и сами обвиняемые, лучше всего прочитать 
судебный отчет. В настоящей «Энциклопедии» приводятся образцы из Англии, 
Франции и Германии. В этой статье описаны обвинительные акты, представленные 
Верховному уголовному суду на процессе 1607г. в Эдинбурге (Шотландия) и 
внесенные в регистрационные книги. Первый издатель назвал их «самыми абсурдными 
и экстраординарными», но на самом деле все обвинения были такими же, как и те, 
на основании которых сотни шотландских мужчин и женщин приговаривались к смерти 
во время разгула колдовской истерии.
Обвиняемая Г., жена Джона Булля, рабочего из Престонпенса, предстала перед 
судом 10 марта 1607г. Приводимые ниже 6 пунктов обвинения из судебного отчета 
не нуждаются в комментариях.
1. Затаив жестокую ненависть и злобу против Адама Кларка полтора года назад, 
Изобель Грирсон использовала все дьявольские средства, чтобы отомстить ему. В 
частности, в ноябре 1606г., между одиннадцатью и двенадцатью часами, Изобель 
Грирсон «в облике собственного кота и в сопровождении множества других котов, 
дьявольским образом вошла внутрь его дома, где они учинили разгром и 
устрашающий шум. Упомянутый Адам, лежавший в постели со своей женой, был 
охвачен таким страхом, что чуть не сошел с ума». В это время дьявол, похожий на 
черного человека, протащил по дому за волосы служанку, после чего она шесть 
недель болела.
2. Озлобившись против Уильяма Барнета, второго мужа Маргарет Миллер, вдовы, 
Изобель Грирсон хотела убить его «дьявольскими и нечестивыми средствами — как 
явная чародейка и ведьма». В январе 1650г. она подбросила под его дверь кусок 
сырого мяса, после чего дьявол в виде обнаженного младенца появлялся по ночам в 
его доме в течение полугода. Дьявол также появлялся в облике Изобель Грирсон, 
которая «самым непристойным и гнусным образом мочилась на упомянутую Маргарет 
Миллер и на различные части упомянутого дома». Уильям Барнет начал чахнуть и 
умер в 1605г. «в ужасных страданиях и муках». Изобель была обвинена «как 
причастная к смерти и болезни упомянутого выше Уильяма».
3. Изобель Грирсон была обвинена в насылании болезни на Роберта Педдана девять 
лет назад, в октябре 1598г. Прохворав некоторое время, он вспонил, что, одолжив 
у Изобель девять шиллингов и четыре пенса, он отказался отдать ей долг, и 
Изобель пообещала, что «он пожалеет об этом». Педдан заплатил деньги Изобель и 
попросил восстановить его здоровье. Он поправился.
4. Роберт Педдан предъявил обвинение, что в июне 1606г., проходя мимо открытого 
окна его дома, Изобель протянула руку, чтобы погладить его кота. Педдан в это 
время варил эль, и сваренный напиток тотчас прокис, «стал тухлым и черным, 
густым, как сточная грязь, с отвратительным и несносным запахом, так что никто 
не мог ни пить, ни нюхать его».
5. Изобель была обвинена в том, что она задумала покушение на жизнь Маргарет 
Дональдсон, жены Роберта Педдана в 1600г. Заболев, Маргарет заподозрила, что 
Изобель околдовала ее, и попросила соседей помирить ее с Изобелью, после чего 
поправилась. Но Изобель подумала, что Маргарет ославила ее как ведьму и вернула 
свое заклятие, сказав: «Варись в котле на адском огне». Маргарет снова заболела,
 но поправилась в течение 9 недель. В декабре 1606г. она повстречалась с 
Изобель, которая снова прокляла ее: «Прочь, воровка, я еще доберусь до твоего 
сердца за то, что ты клевещешь на меня». После этого Маргарет снова заболела.
6. Последнее обвинение заключалось в том, что Изобель Грирсон была «известной 
чародейкой и ведьмой, обижавшей людей, насылая и снимая болезни, использовавшей 
дьявольские и богопротивные средства, а также заговоры и другие чертовы штучки, 
чтобы обеспечить свое существование».
После того, как были заслушаны все относящиеся к делу свидетельства [в шестом 
обвинении не возникло необходимости], судья признал ее «заслуживающей наказания 
по всем и каждому в отдельности из записанных выше обвинений». Изобель Грирсон 
была удушена и сожжена в Кастлхилле (Англия), а ее собственность конфискована 
королем.
Гюнтер, Анна
История Г. является прекрасной иллюстрацией того, как молодая девушка, склонная 
к истерии, может быть настроена так, что ее болезнь будет казаться следствием 
колдовства. В 1601г. 14-летняя Г., жившая в своем доме в Нортмортоне (Беркшир), 
страдала припадками, но медицинский диагноз «падучей болезни» [эпилепсии] или 
«родового удушья» (истерии) не мог удовлетворить невежественных людей. Ее отец, 
знатный дворянин, пригласил известных оксфордских врачей и специалистов по 
определению околдовывания. Анна страдала отеками тела, пенотечением изо рта, 
периодической слепотой и глухотой; она чихала, ее рвало, из горла, груди и 
пальцев у нее выходили булавки. Она постилась десять или двенадцать дней и 
могла предсказывать простейшие домашние события. Причину своего несчастья Анна 
приписала 3 ведьмам: Агнесс Пепуэлл, Элизабет Грегори и Мери Пепуэлл, которые 
досаждали ей вместе со своими домашними духами, являясь в виде призраков.
Припадки вызвали всеобщий интерес, и в 1605г. упомянутые 3 женщины были 
отправлены в Эбингтон, но суд признал их невиновными. Вскоре после суда Анна 
была передана на попечение Генри Коттона, епископа Солсбери и отца 19 детей, 
который обнаружил ее мошенничество, пометив булавки, которые она якобы 
срыгивала. 27 августа 1605г. король Яков I подверг ее личному допросу и 
отправил на попечение капеллана архиепископа Кентерберийского, Самуэля 
Харснетта, который перед этим разоблачил шарлатанство Дж. Даррелла. В 
последующие месяцы Анна призналась Харснетту и д-ру Эдварду Джордану, что в то 
время, когда она страдала «от естественной хвори», отец побудил ее симулировать 
более необычные симптомы, и что она приучилась прятать булавки, которые потом 
«выходили» из ее тела. Ричард Нейл, впоследствии (1631) епископ Йоркский, также 
активно разоблачал подобные мошенничества. После года дальнейших обсуждении 
генеральный прокурор сэр Эдвард Кок обвинил мистера Брайана Тюнтера и его дочь 
в преступном сговоре, ряд свидетелей, включая местного викария, утвердили под 
присягой сверхъестественные способности Анны, включая способность ее подвязок 
без чьей либо помощи завязываться «в узлы наподобие требухи». Чем закончились 
эти обвинения, неизвестно.
Необходимо заметить, что данное дело дает ключ к другим случаям аналогичных 
припадков у подростков. Установленным фактом является то, что перед ее 
«околдовыванием» друзья приносили ей памфлеты и книги о колдовстве. Среди них 
была работа самозванного экзорсиста Даррелла, а также трактат об уорбойских 
ведьмах. Via подобных книг Анна заимствовала свои идеи: так, домашнего духа, 
которого она приписывала Элизабет Грегори, она назвала «Поймай», по имени духа, 
упоминавшегося на уорбойском суде. Кроме того, девочка заставила трех женщин 
прочитать тот же самый заговор, который был изобретен девушками из Трог-мортона,
 заменив упоминавшиеся там женские имена местными: «Во имя Сына и Святого Духа, 
да будет так. Аминь. Я, Мери Пепуэлл, приказываю тебе, белая жаба, выйти из 
тебя, Анна Гюнтер».
См. также Дети-обвинители.

Даррелл, Джон (ок. 1562-1602)

В «памфлетной войне» с Харснеттом, будущим архиепископом Йоркским, Д. выступал 
на стороне экзорсистов. Д. является единственным английским экзорсистом, и 
именно его одиозная репутация вызвала появление «Канона 72», запретившего 
экзорсизм в англиканской церкви. Благодаря этому в английском колдовстве 
отсутствуют мрачные обряды, составляющие яркий колорит французского колдовства.
Д. получил образование в Кембридже и вернулся в свой дом в Менсфилде 
(Ноттингемшир), чтобы стать независимым священником. Впервые попытался 
произвести экзорсизм в 1586г. над истеричной Катрин Райт из Дербишира. После 
целого дня молитв, по подсказке Д. Катрин обвинила некую Маргарет Ропер в 
насылании на нее демона по имени Миддлкуб, который якобы овладел ею. Однако 
трюк не удался: вскоре Катрин созналась, что симулировала припадки и видения, 
«обнаружив, что это смягчает суровость свекра». Магистрат пригрозил Д. тюрьмой.
Не прошло и десяти лет, как Д. снова предпринял изгнание дьявола, ставшее 
известным в связи с именем Томаса Дарлинга (Бартонского мальчика). В следующем, 
159/г., Д. побывал в Клайвортхолле (Ли, Ланкашир), где произвел экзорсизм над 
несколькими членами семьи Николаса Старки, а в ноябре того же года — в 
Ноттингеме. Здесь он привлек к себе внимание, публично изгоняя дьявола из 
Уильяма Соммерса. Хотя Д. пригласили на должность священника в церковь Св. 
Марии, он был вскоре после этого уволен архиепископом Йоркским. В 1599г. Д. был 
допрошен в Ламбетском дворце, объявлен мошенником, лишен сана и приговорен к 
году тюремного заключения. Остальная часть его жизни прошла в безвестности.
Уильям Соммерс, мальчик из Ноттингема, против своей воли отданный в ученики к 
городскому музыканту, бежал от своего хозяина. Когда, вернувшись, он обнаружил, 
что должен отработать пропущенное время, иначе хозяин «с радостью избавится от 
него, он притворился больным, и действительно простыв от холодного купания, 
расстроил свой желудок». Соседи тотчас заподозрили, что он одержим дьяволом и 
достали памфлет об уорбойских ведьмах, чтобы сравнить симптомы. Этот памфлет 
обеспечил Билли новыми идеями; теперь юнец заявил, что его околдовала «старуха, 
которую он повстречал, за то, что он нашел и не отдал ей ленту от шляпы». 5 
ноября 1597г. Д., отдохнувший от своих подвигов в Клайвортхолле, был приглашен 
изгнать дьявола из мальчика. Д. рассказал Билли о его сходстве с бартонским 
мальчиком и о том, что Билли совершенно точно воспроизводит истерические 
припадки Томаса Дарлинга — скрежещет зубами, перекручивается так, что «лицо 
выворачивается назад, перекашивает рот, пускает пену с губ». Д. объявил, что 
мальчик страдает за грехи всего Ноттингема, и попросил всех горожан один день 
попоститься. Он «потребовал, чтобы все мужчины отказались от общества своих жен 
той ночью, и на следующий день они увидят необычайные вещи».
Д. произнес проповедь, перечислив 14 признаков одержимости, которые Билли 
послушно продемонстрировал. «Он говорил, при этом его губы едва шевелились; 
осмотрев его, люди увидели, что его язык загнут внутрь, в глотку». Д. перешел к 
3 признакам изгнания дьявола, и Билли Соммерс имитировал их по порядку, крича, 
разрывая одежду и падая как мертвый. По окончании мальчик выглядел 
выздоровевшим, но Д. намекнул на возможное повторение и собрал пожертвования. 
Следующий этап наступил, когда Билли обвинил 13 женщин в околдовывании его с 
помощью насылания дьявола. Некоторые горожане, усомнившиеся в его истории, 
тщательно изучили его обвинения и выявили обман: например, у него не всегда 
наступал припадок при приближении ведьмы. Однако те, кто поддержал мальчика, 
«имели на это готовые возражения, что дьявол мог и не допустить припадков, 
чтобы спасти ведьм, и тем самым заставить усомниться в деяниях Господа» 
(Хатчинсон).
Невестка Д., Мери Купер, приняла участие в фарсе и обвинила в колдовстве некую 
Алису Фримен; последняя пыталась избежать неприятностей, заявив, что она 
беременна, но Д. возразил, что, если это так, то она носит плод дьявола! Ее 
брат, олдермен (член муниципального совета), поместил Сом-мерса в работный дом, 
где рассказал городскому совету о его обмане. Д. настаивал на том, что мальчик 
одержим. В марте 1598г. состоялось общественное расследование, но Билли, 
напуганный предупреждением, что, если он мошенник, то «заслужил виселицу», 
настаивал на одержимости. Д. таким образом был временно оправдан. Однако на 
суде над обвиненными им ведьмами Билли Соммерс признался в некоторых трюках: он 
рассказал, что «накапливал во рту слюну и вспенивал ее, пока она не начинала 
стекать по подбородку».
Соммерс и Д. были подвергнуты допросу архиепископом Кентерберийским, епископом 
Лондонским и двумя лордами — членами Верховного суда. Харснетт, капеллан 
епископа, описывает, как Билли Соммерс «доказал», что женщина была ведьмой. Он 
знал, когда она должна была явиться в суд.
После чего, зная, когда ушел мастер Даррелл, и учтя время пути и то, что она, 
вероятно, будет отрицать, что она ведьма, я около одиннадцати часов сказал тем, 
кто был рядом со мной во время одного из моих припадков, что Миллисент Хорсли 
подвергается допросу и отрицает все обвинения в колдовстве.
Несмотря на то, что 34 из 44 свидетелей были его приятелями, Д. был заключен в 
тюрьму. Это не вызвало удивления у тестя Д., Роберта Купера: «Я всегда 
предполагал и верил в душе, что Уильям Соммерс дурачит всех как только может, 
что он никогда не был одержим, никто не вселялся в него и не изгонялся из него, 
и мистер Даррелл поступал здесь очень нечестно».
Однако у Д. были и поклонники. Так, например, епископ Холл в «Invisible World 
Newly Discovered» говорил о нем как о «добропорядочном и страстном проповеднике,
 который предпринял и, с благословения Господа, совершил эти прославленные 
изгнания злых духов.., чем не только укрепил свою силу, но и снискал немалую 
зависть сомневавшихся». Почти через столетие историю ноттингемского мальчика 
повторил Ричард Болтон в «Complete history» (1715) в качестве неопровержимого 
факта.

Демонологи

После того, как ранние авторы (до 1550г.) определили основные черты колдовской 
ереси, и их положения дошли до местных судей, с 1580 по 1620 гг. теория 
совершенствовалась и углублялась авторами многочисленных руководств. Этих 
демонологов лучше было бы назвать «ведьмологами», поскольку они были более 
озабочены преступлениями ведьм, чем кознями дьяволов. Ниже перечислены наиболее 
известные авторы этой группы, рассматриваемые в специальных статьях. Ре-ми, 
Боге, Гваццо и Синистрари имеются в английских переводах.
Жан Боден «De la demonomanie des sorciers» (Paris, 1580); Питер Бинсфелъд 
«Tractatus de confessionibus Maleficorum et Sagarum» (Treves, 1589); Николас 
Реми «Demonolatreia» (Lyon, 1595); Мартин АН-туан делъ Puo «Disquisitionum 
Magicarum» (Louvain, 1599); Анри Боге «Discours des sorciers» (Lyon, 1602); 
Франческо-Мария Г&ащю «Compendium Maleficarum» (Milan, 1608); Пьер де Ланкр 
«Tableau de I'inconstance des mauvais anges» (Paris, 1612); Людовико-Мария 
Синистрари «De Demonialitate» (1700).
Аргументы, случаи, судебные отчеты, личные наблюдения и авторитет авторов 
определили популярность этих книг. Их влияние подкреплялось частыми 
переизданиями и постоянным цитированием в менее знаменитых трудах. Во время 
расцвета колдовского суеверия было опубликовано много аналогичных книг, не 
ставших столь же авторитетными. Среди них можно выделить труды следующих 
авторов: Ламбер Дано «Les Sorciers» ([Geneve], 1564); Людвиг Лафатер «De 
Spectris, Lemuribus etMagis» (Geneve, 1570); Пьер Ноде «Declamation contre 
I'erreur execrable des maleficiers, sorciers» (Paris, 1578); Иоганн Георг 
Годелъман «Disputatio de Magis» (Frankfurt, 1584); Джованни Лорен-цо Ананиа «De 
Natura Demonum» (Venice, 1589); Хеннинг Гросиус «Magica» (Eisleben, 1597); 
Петрус Вальдерама «Histoire generate du monde» (Paris, 161V); «Processus 
furidicus contra Sagas» [Cologne], (1629), иногда ошибочно приписываемый Паулю 
Лайманну; Генрих фон Шулътхайс «Eine amsfuehrliche Instruction» (Cologne, 
1634); Бенедикт Кар-пиов «Practica Nava Rerum Criminalium» (Wittenberg, 1635); 
Жак д'Отюн «L'incredulite savante et la credulite ignorante аи sujet des 
magiciens et des sorciers» (Lyons, 1671); Барто-ломео Энхорн «Magiologia» 
(Basel, 1674).

Пример рассуждений демонологов: как делаются «ведьмины кольца». Генри Мор 
(1653) навел справки «о происхождении больших темных колец в траве, которые мы 
называем «ведьмиными кольцами», были ли они местом встреч ведьм или местом 
танцев тех маленьких крошечных духов, которых называют эльфами или феями». — 
Натаниэль Кроуч, «The Kingdom of Darkness» (1688).


Демонологи создали миф о колдовстве, повторяя друг друга, как будто повторение 
могло подтвердить достоверность. Так, делъ Рио повторяет положение «Malleus 
Maleficarum», источника вдохновения для всех последующих специалистов, о том, 
что демон-инкуб спрашивает ведьму, желает ли она забеременеть или нет. 
Синистрари, последний из демонологов, заимствует у Гваи,и,о описание клейма 
дьявола в виде «заячьего следа, жабы, паука, маленькой собачки или мыши-сони». 
Но и сам Гваццо взял это описание у делъ Рио (1599). 
Поскольку многие из этих авторов были юристами, теологами или судьями на 
ведьмовских процессах, они обладали неоспоримой возможностью развивать теорию 
колдовства так, как сами того хотели. Вследствие этого записи признаний, 
которые они получали, — это не описания галлюцинации истязуемых женщин, а всего 
лишь отражение их собственной фантазии — реальности, еще менее объективной, чем 
галлюцинации.
В Англии колдовская истерия протекала намного мягче, чем во Франции или 
Германии, вследствие чего и английские теоретики были гораздо рассудительней. 
Кроме того, книги экстремистского содержания появились в Англии очень поздно, 
когда вера в колдовство уже стала угасать. Единственной ранней параллелью с 
европейскими авторами была деятельность короля Якова I. Английские демонологи 
никогда не испытывали страшного влияния французских авторов, которые писали в 
разгар преследований за колдовство. В числе английских авторов были: король 
Яков I «Demonology» (Edinburgh, 1597); Ришар Бове «Pandaemonium» (London, 
1684); Натаниэль Кроуч «The Kingdom of Darkness» (London, 1688); Ричард Бакстер 
«The Certainty of the World of Spirits» (London, 1691); Ричард Бултон «А 
Complete History of Magic» (London, 1715).
Вдохновителям колдовской истерии противостояло небольшое число отважных авторов,
 рисковавших своим состоянием и жизнью. Однако, если бы эти авторы не защищали 
человеческую честь и порядочность, не отстаивали законность и не выступали 
против обскурантизма в пользу здравого смысла, бытование колдовства могло бы 
продлиться гораздо дольше. Приведем некоторые имена: Самуэль Кассили «Question 
de le Strie» (Pavia, 1505); Иоганн Вейер «De Praestigiis Daemonum» (Basel, 
1563); Реджинальд Скотт «The Discovery of Witchcraft» (London, 1584); Германн 
Ёитекинд «Christlich Bedencken und Erinnerung von Zauberey» (Heidelberg, 1585); 
Корнелиус Лоос «De Vera et Falsa Magia» (Cologne, 1592); Алон-сио Салазар де 
Фриас [«Regulations for Spanish Inquisition», 1611]; Адам Таннер 
«Disputationes» (Ingolstadt, 1617); Иоганн Гревиус «Tribunal Reformatum» 
(Hamburg, 1622); Габриэль Ноде «Apologie pour les grands hommes soupconnez ae 
magie» (Paris, 1625); Антониус Преториус «Crundlicher Bericht von Zauberey und 
Zauberern» (Frankfurt, 1629); Фридрих фон Шпее «Cautio Criminalis» (Rinteln, 
1631); Иоганн Маттеус Meucbapm «Christliche Erinnerung» (Schleusingen, 1635); 
Герман Аоэр «Hochnotige» (Amsterdam, 16/6); Балтазар Беккер «De Betoverde 
Weereld» (Amsterdam, 1691); Роберт Калеф «More Wonders of the Invisible World» 
(London, 1700); Христиан Томасиус «De Crimine Magiae» (Halle, 1701); Аоран 
Борделон «Histoire des imaginations extravagantes de MonsieurOufle» (Paris, 
1710); Френсис Хатчинсон «An Historical Essay Concerning Witchcraft» (London, 
1718).

Логика демонологов

Типичные рассуждения демонологов: «С другой стороны, [их] мнения были 
поддержаны и оживлены сторонниками, привлеченными их намерением, освящены 
особым вдохновением и полны всепобеждающей силы богословских аргументов». — 
Лекки, «History of Rationalism in Europe». 

Факт Объяснение 
1. Престарелый священник 90 лет посажен в тюрьму, ожидает сожжения за 
колдовство. В отчаянии он совершает самоубийство, перерезав себе горло. 1. 
После того, как он заснул в башне, в отчаянии, что его должны были сжечь за 
преступление, в котором он признался, перед ним появился демон и уговорил его 
утром в субботу, 25 сентября года 1605, теперь уже прошедшего, перерезать себе 
горло ножом; и хотя рана не была настолько серьезной, чтобы вызвать немедленную 
смерть, однако демон, находившийся в состоянии бешенства, яростно схватил его 
душу и к всеобщему удивлению унес ее в ад. Я видел еще теплого мертвого мужчину,
 лежавшего на соломе: всю жизнь он прожил как животное, потому и лежал на 
подстилке для животных. Поскольку Всемилостивый Господь вознаграждает каждого 
человека в соответствии с его деятельностью, он сделал так, что тот, кто в 
течение девяноста лет своей жизни следовал за Сатаной, погиб от рук Сатаны.
Гваицо «Compendium Maleficarum» (1626). 
2. Следы скота часто можно обнаружить на пойменных лугах. 2. Свидетели 
подтверждают под присягой, что они видели мужчин и женщин, танцующих в хороводе,
 некоторых с «раздвоенными копытами, как у буйволов или козла — казалось, что 
они были духами в облике похотливых сатиров». Пастух признался, что он играл на 
своем посохе и ударял по нему пальцами, как будто это была свирель... Добавим 
ко всему этому, что на месте, где они танцевали, был найден круг с явными 
отпечатками раздвоенных копыт.
Реми «Uemonolatreiae». Цитируется Г, Мором (1653), Н. Кроучем (1688). 
3. Мужчине наскучила его жена, и он отказывается спать с ней. 3. Лигатуры 
существуют двух видов... Как я часто видел, муж может испытывать к жене столь 
сильное отвращение, что не в силах выносить ее присутствие (так сильно лигатура 
мучает его), и он принужден уйти, иногда даже громко плача. /Какье «Flagellum 
Haereticorum Fasdnariorum» (1581). 
4. Человек склонен к галлюцинациям, особенно, когда он голоден, очень 
нервничает или находится в смятенном состоянии духа. 4. «Ежели его здоровье не 
крепко, если он страдает от рвоты желчью, если его тело истощено от 
продолжительного поста или недосыпания, если он страдает мозговой болезнью или 
исключительно робок и склонен к сильным замутнениям сознания, то ни одному из 
его [видений] не следует верить, поскольку такие люди, даже когда не спят, 
полагают, что они видят, слышат или чувствуют то, что нельзя увидеть, услышать 
или почувствовать; поскольку дьявол очень легко обманывает их, ибо они охотно 
принимают на веру образы, которые им только кажутся». Гваицо «Compendium 
Maleficarum». 
5. Заключенный находится в усиленно охраняемой тюрьме и не может оттуда убежать.
 5. Почему дьявол, который наделяет ведьм возможностью летать по воздуху и 
пролезать через замочную скважину, не помогает убежать обвиняемым ведьмам? 
«Причина, по которой ни одна ведьма не может убежать из тюрьмы в том, что, 
получив власть над ними, дьявол стремится, чтобы их отправили на смерть, и они 
не смогли бы освободиться от него через покаяние и отречение». Гриландус 
«Tractatus de Sortilegiis» (1536). 
6. В горных районах часто встречаются нагромождения ледников. 6. «Некоторые из 
тех, что были сожжены, признавались, что во время ненастной погоды, дьявол брал 
многих из них в горы, чтобы разбивать лед, и огромные кучи льда часто 
обнаруживались в горах».
«Errores Gazariorum» (около 1450). 
7. Оставленный без присмотра рогатый скот зачастую находят некоторое время 
спустя в хорошем состоянии. 7. Ведьмы убивают быка и пожирают его, а затем 
оживляют, натягивая кожу на кости.
Б. Спина «Quaestio de Strigibus» (1523). 
8. Женщина не может выдержать пытки и признается в своем преступлении. 8. 
Дьявол прячется в волосах женщины, подвергаемой пытке, и вдохновляет ее 
продержаться как можно дольше. «Но когда боли нет конца, и ее уже не в силах 
выдержать самый закаленный человек, она говорит: «Оставьте меня, ибо тот, кто 
меня обманывал, уже сказал мне довольно. Теперь я готова говорить правду». И, 
как только она освобождается от дьявола, от которого она должна очень 
торжественно отречься, она рассказывает всю правду, начиная с того момента, 
когда она впервые отдалась дьяволу».
Гваццо «Compendium Maleficarum» (1626). 
9. Эразм обнаружил в своем доме блох, столь многочисленных, что не мог ни спать,
 ни читать, ни писать (19 ноября 1533 г.). 9. Ведьма в местечке около Килхова 
призналась, что насылала целые мешки блох, чтобы заразить чумой Фрейбург. Она 
была сожжена. 

Демонология

Демонология, т.е. «логия» или наука о демонах, рассматривается здесь как 
составная часть теории колдовства, а не как антитеза теологии (наука о Боге). 
Теологи исходили из того, что их просвещенные читатели уже имеют некоторое 
понятие по поводу проблемы добра и зла. Демонологи же перелагали эту труднейшую 
теоретическую проблему простым языком для священников и магистратов низших 
уровней. Суд над Жанной д'Арк был международным событием, и ее ответы изучались 
не только ее судьями и схоластами, но даже различными факультетами Сорбонны. 
Хитроумнейшие вопросы, например, действительно ли святой Михаил был 
благосклонен к ней? — рассматривались европейскими экспертами, определявшими 
степень ее виновности. Подобным же образом схоласты различали формы обращения к 
Дьяволу: просьба означала признание его могущества и, следовательно, была 
ересью. Признание же, учитывающее, что Господь дал Сатане некоторую власть 
(например, над погодой), ересью быть не могло. Среди других исследователей этой 
дилеммы особенно пунктуальным был юрист Гриландус [см. Чародейство].
На практике священники и судьи, которые допрашивали ведьм, не были высоко 
образованными людьми — Карпцов жаловался, что большинство судей в Саксонии 
грубы и малограмотны. Сами обвиняемые, пусть даже состоятельные и грамотные, 
чаще всего были простыми городскими или деревенскими жителями, чье религиозное 
образованием не выходило за рамки, определяемые приходской церковью. И для 
судей, и для их жертв Дьявол был сверхчеловеческой личностью, воплощением зла; 
он действовал подобно безжалостным разбойникам военных лет, чьи повадки были 
особенно хорошо знакомы в начале XVIIIfl. Теологи-теоретики подробно обсуждали, 
каким образом дьявол мог украсть семя у мужчины и достаточно долго сохранять 
его теплым, чтобы оплодотворить женщину [см. Сексуальные сношения с дьяволом] — 
на практике же судьи заставляли обвиняемую признаться в сношениях сдьяволом, а 
затем выносили ей приговор, не задумываясь о том, теплым или холодным было семя.
 «Простонародное мнение, — подводил итог епископ Хатчинсон в 1718г., но это 
справедливо и для более раннего времени, — заключается в том, что дьявол в 
общем похож на мужчину, но с хвостом, когтями, рогами и раздвоенным копытом».

Специалисты вроде Бодена, дель Рио или Реми, несмотря на всю свою 
образованность и опыт, более подробно писали о проделках ведьм (таких, как 
договор с дьяволом и шабаш), чем о кознях демонов. Права дьявола не 
оспаривались, но его агенты представали перед судом.
Дьявол обладал властью, хотя о ее масштабах не было единого мнения. Вейер, 
врач-скептик, писал в 1563г.:

«Сатана обладает большим мужеством, невероятной хитростью, сверхчеловеческой 
мудростью, острейшей проницательностью, совершенной рассудительностью, 
несравнимым мастерством в плетении самых хитрых интриг и злобной и 
беспредельной ненавистью ко всему человечеству, безжалостной и непреходящей».

Французский судья по делам ведьм Боден распространял отличительные признаки 
Сатаны на дьяволов, занимающих более низкое положение (1580г.):

«Очевидно, что дьяволы обладают глубочайшими знаниями обо всем. Ни один 
богослов не может истолковать Священное Писание лучше них, ни один адвокат 
лучше них на знает законов и установлений, ни один врач или философ лучше них 
не разбирается в строении человеческого тела или в силе камней и металлов, птиц 
и рыб, деревьев и трав, земли и небес».

Примерно в то время, когда работал Боден, во Франции появилось много небольших 
памфлетов, подтверждающих удивительные способности дьявола. Так, например, одна 
книжка, опубликованная в Париже в 1619г., имела следующий заголовок: 
«Удивительная, но правдивая история, происшедшая в Солье, в Провансе, с 
мужчиной, который посвятил себя церкви, но, поскольку он не выполнил своих 
обязательств, дьявол отрезал его интимные части».
Михаил Пселл классифицировал дьяволов по месту их обитания [см. Дьявол], и по 
крайней мере две их разновидности не имели отношения к ведьмам. Другие 
демонологи пытались классифицировать их по степени демонического могущества. 
Альфонс де Спина устанавливает 10 разновидностей дьяволов:

1. Парки. Некоторые говорят, что видели парок, снующих нить судьбы; но, если 
это так, то они не женщины, а демоны (ибо Августин говорит, что судьбу 
определяет воля Божья). 
2. Полтергейсты, обычно называемые duende de casa, которые производят мелкие 
пакости ночью, вроде разбивания вещей, стаскивания постельных принадлежностей, 
имитации шагов наверху. Они передвигают вещи, но наносят незначительный ущерб 
[Бинсфельд считал, что полтергейст следует рассматривать как заявление 
«нанимателя» о том, что договор расторгнут]. 
3. Инкубы и Суккубы. Особенно подвержены воздействию этих дьяволов монахини. 
Когда они пробуждаются утром, они «обнаруживают себя нечистыми, как будто имели 
дело с мужчинами». 
4. Марширующие призраки, которые являются в виде толпы людей, производящей 
много шума. 
5. Домашние духи ведьм, которые едят и пьют с людьми, подражая ангелу из книги 
Товита. 
6. Демоны, вызывающие ночные кошмары, которые пугают людей во сне. 
7. Демоны, образующиеся из семени и его запаха, когда мужчина вступает в связь 
с женщиной. Эти демоны заставляют мужчин мечтать о женщинах с тем, чтобы иметь 
возможность «получить их семя и создать нового демона» [де Спина в это не 
верил]. 
8. Демоны-обманщики, которые иногда появляются в облике мужчин, а иногда и 
женщин.
9. Чистые демоны (но в действительности, возможно, самые отвратительные), 
которые нападают только на святых. 
10. Демоны, которые обманывают старух (называемых xorguinae или икгчфу), внушая 
им мысль о том, что они якобы летали на шабаши [см. Перемещения].

Другие демонологи строили иерархию демонов согласно приписываемой им 
способности побуждать людей к совершению 7 смертных грехов. Бинсфелъд. (1589), 
например, привел такой список:

Люцифер — гордыня
Маммона — алчность
Асмодей — разврат
Сатана — гнев
Вельзевул — обжорство
Левиафан — зависть
Бельфегор — праздность

В книге «Magus or Celestial Intelligencer», опубликованной в Лондоне в 1801г., 
Френсис Баррет, оккультист, родившийся на два столетия позже, чем следовало бы, 
изменил список дьяволов и классифицировал грехи. Маммона стал князем 
искусителей и соблазнителей, Асмодей — мстителей за причиненное зло, Сатана — 
обмана (обслуживающим ведьм и заклинателей) и Вельзевул — ложных богов. Кроме 
того, Пифон был представлен как князь духов лжи, Велиал — вместилище порока 
(карт и костей), Мерихим — духов, вызывающих заразные болезни, Абаддонна — войн 
и Аста-рот — обвинителей и инквизиторов.
Частью процедуры экзорсизма, до сих пор включаемой в «Rituale Romanum» (издание 
1947г.), является допрос вселившегося дьявола. Священник требует, чтобы он 
назвал свое имя и ранг, и дьявол, подобно военнопленному, обязан честно 
ответить. В известном экзорсизме в Аухе (1618) дьявол назвал свое имя как 
«Махонин, третьей иерархической ступени и второго лика архангелов, и добавил, 
что прежде, чем войти в тело одержимого, он жил в воде» [см. Экаор-сизм]. 
Согласно первобытным анимистическим представлениям знание имени дьявола давало 
экзорсисту власть над ним.

Бегемот, демон желаний желудка. — Коллин де Планси, «Dictionnaire infernal» 
(1863).

Во время экзорсизма люди всегда называли имена дьяволов, вселившихся в них [см. 
Фери]. Знакомые с существующей номенклатурой из прочитанного или услышанного на 
проповеди, одержимые обычно называли имена, знакомые экзорсисту — если сам 
дьявол не желал представиться. Так, когда были околдованы луденские монахини, 
сестра Мария на основании знания Священного Писания сказала, что была одержима 
Потифаром, а сестра Мария — святым духом Дагона; оба дьявола были насланы 
колдунами, отцом Пикаром и сестрой Мадлен Буве («Recit veritable», 1643). 
Другие монахини добавили к списку:

Сестра Анна — Левиафана
Сестра Барбара — Анситифа
Сестра Луиза де Пинтевилль — Арфаксата
Сестра Анна — Гонзагу
Сестра Мария Шерон - Гронгада
Сестра Мария дель Джезу — Фаэтона
Сестра Елизавета — Асмодея
Сестра Франсуаза — Кальконикса

Один из наиболее полных списков дьяволов и их функций был сделан известным 
экзорсистом отцом Себастьяном Михаэли-сом в «Admirable History» (1612).
Балберит, демон, вселившийся в сестру Мадлен из Прованса, послушно рассказал 
священнику не только о других дьяволах, вселившихся в монахинь, но добавил 
имена особых святых, чьей функцией было противостоять им. Поскольку дьяволы 
были восставшими и падшими ангелами, они установили свои ранги по типу 
ангельских. Ангельская иерархия, из трех ликов по три чина каждый, была 
установлена в IVe. н.э. в трактате «Божественные имена» Псевдо-Дионисия и в 
посланиях апостола Павла (Кол., 16, Еф., 21).

Первый лик:

Серафимы 
Херувимы 
Престолы

Второй лик:

Господства
Начала
Власти

Третий лик:

Силы
Архангелы
Ангелы

Балберит упоминает многих бывших ангелов, докучавших сестре Мадлен, самые 
важные из которых описаны Михаэлисом:
Первый лик
1. Вельзевул был князем Серафимов и следующим после Люцифера. Поскольку все 
«князья», т.е. все начальники девяти ангельских хоров, являются падшими, то 
следует знать, что первыми от хора Серафимов отпали Люцифер, Вельзевул и 
Левиафан, которые возглавили все восстание. Но четвертым был Михаил, который 
первым выступил против Люцифера, и все добропорядочные ангелы последовали за 
ним, так что теперь он является самым главным из них. Когда Христос спускался в 
ад, Люцифер сидел там в оковах и управлял всеми... Вельзевул склоняет людей к 
гордыне. И как Иоанн Креститель занял место Люцифера в Раю благодаря своему 
смирению, так и Вельзевул имеет на небесах своего противника — святого 
Франциска. 
2. Левиафан является князем той же степени, и главарем еретиков, склоняющим 
людей к грехам, прямо противоречащим вере [Противостоятель: апостол Петр]. 
3. Асмодей, той же степени. Он продолжает быть Серафимом до сегодняшнего дня, 
сгорая от желания соблазнить людей своей свинской роскошью, и является князем 
желаний [Противостоятель: Иоанн Креститель]. 
4. Бальберит является князем Херувимов. Он склоняет людей к самоубийствам, 
склоке, сваре и злословию [Противостоятель: Варнава]. 
5. Астарот, князь Престолов, всегда любит пустое времяпрепровождение и 
праздность. Он склоняет людей к безделию и лени [Противостоятель: Варфоломей]. 
6. Веррен, также князь Престолов, следующий после Астарота, склоняет людей к 
нетерпимости [Противостоятель: Доминик]. 
7. Грессил. Третий в ряду Престолов, склоняет людей к нечистоте и неряшеству 
[Противостоятель: Бернар].
8. Соннелон, четвертый в ряду Престолов, возбуждает в людях ненависть к врагам 
[Противостоятель: Стефан].
Второй лик
9. Карро, князь Властей, склоняет людей к жестокосердию [Противостоятель: 
Вин-цент]. 
10. Карниван, также князь Властей, склоняет людей к непристойностям и 
бесстыдству [Противостоятель: Евангелист Иоанн]. 
11. Элле, князь Господств, подстрекает людей к нарушению обета бедности 
[Противостоятель: Мартин]. 
12. Роэье, второй в ряду Господств, сладкими речами склоняет людей к 
любострастию [Противостоятель: Василий, который не слышит его очаровывающих 
речей]. 
13. Верье, князь Начал, склоняет людей к нарушению обета послушания и делает 
шею жесткой, как железо, чтобы она не могла согнуться в поклоне 
[Противостоятель: Бернар].
Третий лик
14. Велиал, князь Сил, склоняющий людей к высокомерию. Его Противостоятель — 
святой Франциск Полский, известный великою кротостью и человеколюбием. Велиал 
также склоняет благородных дам украшать
себя в соответствии с новой модой, развращать своих детей и болтать с ними во 
время мессы, отвлекая их от служения Господу.
15. Оливий, князь Архангелов. Подстрекает людей быть жестокими и безжалостными 
к бедным [Противостоятель: Лаврентий].
Подобные списки были распространены в работах теологов и демонологов, и 
знаменитый Амбруаз Паре в главе о чудовищах в «Opera Omnia» (1572) описывает 
дьяволов подобным образом. Знание святого, который противостоял дьяволу, имело 
практическое значение не только для экзорсистских молитв, но и для 
неблагочестивых сношений с дьяволом. Дьявола можно было вызвать более безопасно,
 если обратиться вначале к его противостоятелю; многие grimoires — самодельные 
книги по вызыванию духов — состоят из подобных заговоров. 
Число дьяволов было легион. Святой Ма-карий Египетский молил Господа позволить 
ему увидеть силы зла; глаза святого открылись, и он увидел дьяволов 
«многочисленных как пчелы». Де. Спина в 1459г. полагал, что около трети ангелов 
стали дьяволами, особенно 133, 306, 668. Один «кибернетик» XVIe. насчитал 66 
князей, командующих 6 660 000 дьяволами. Другой установил более точно — 7 409 
127 демонов управляются 79 князьями преисподней. Вейер уточнил эти цифры, 
доведя их до 7 405 926 демонов и 72 князей ада. Спустя несколько лет другой 
исследователь говорил, что количество дьяволов больше, чем половина всего 
населения мира.

Дети Гудвина

История, случившаяся с 4 детьми Джона Гудвина, является классическим примером 
одержимости дьяволом в Америке. Случай, произошедший в Бостоне в 1688г., 
сегодня бы назвали эпилептическими припадками, быть может, с некоторой примесью 
детской симуляции.

«Я полагаю, что не нарушу приличий, если поведаю обществу, что одной из причин 
спасения детей стала странная смерть ужасной старухи, которая, как 
предполагалось, во многом приложила руку к их недугу. Когда она умирала, 
богадельня, где она жила, была повергнута в ужас устрашающими звуками, и 
казалось, что смерть ее ускорилась из-за зловещих ударов, исходивших из 
невидимого мира», — пишет Л. Мазер в «Memorable Providences» (Бостон, 1689), 
предвосхищая на несколько лет похожие явления в Салеме. Вместе с тем, этот 
случай еще раз демонстрирует готовность некоторых здравомыслящих людей поверить 
в сверхъестественное объяснение достойной сожаления, но вполне естественной 
болезни. Как и в случае с уорбойскими ведьмами, пострадал не пользующийся 
популярностью человек, ставший козлом отпущения, и еще одна старуха была 
казнена.

Кроме взрослого сына и младенца у Джона Гудвина было еще 4 ребенка — 2 мальчика,
 пяти и одиннадцати лет, и две девочки, семи и тринадцати, воспитанные в 
строгости и религиозном духе. Аетом 1688г., когда старшая дочь спросила у 
прачки-ирландки, куда делось белье, мать этой прачки, некая Гуди Гловер,

«скандальная старая женщина... защищая свою дочь, осыпала девочку очень плохими 
словами. Бедное дитя сразу же почувствовало себя нездоровой и одержимой 
странными припадками, вроде тех, что бывают при эпилепсии или каталепсии или 
тех, что называют болезнью от испуга».

Вскоре все дети были поражены подобным образом; врачи были в замешательстве, и 
(как в случае с уорбойскими ведьмами) пришли к выводу, «что ничто, кроме 
дьявольского колдовства не могло быть источником подобных заболеваний». Дети 
периодически становились немыми, глухими и слепыми.

«Иногда их языки загибались в глотку, иногда выворачивались на всю длину на 
подбородок. Они так раскрывали рты, что их челюсти выпадали из суставов, и 
снова стискивали их с такой силой, что они защелкивались подобно пружинному 
замку. То же самое происходило с их ключицами, локтями, запястьями и отдельными 
конечностями. Временами они могли, лежа в бесчувственном состоянии, выгибаться 
так, будто их шея была привязана к пяткам, затем распрямляться и выгибаться 
снова, так что кожа едва не лопалась на животах. Они кричали так жалобно, как 
будто их резали ножом или нестерпимо сильно избивали. Их шеи то выгибались так 
что, казалось, в них нет ни единого позвонка, то вдруг становились такими 
жесткими, что они не могли пошевельнуть головой. То вдруг они принимались с 
такой силой крутить головами, что их лица выворачивались назад, и, когда мы 
прилагали все усилия, чтобы уберечь их от повреждений, они вопили изо всех сил».


Однако на протяжении всего этого времени дети старались хорошо высыпаться: 
припадки редко происходили после 10 часов вечера.
По истечении некоторого времени, их отец пожаловался в магистрат на свою 
соседку Гуди Гловер, которую он заподозрил в околдовывании детей. К. Мазер, 
свидетель всего происшествия, твердо заявлял, что «у Гудвина не было 
доказательств того, что она причинила им какой-нибудь вред».

«Но старуха не могла отрицать свою заинтересованность в околдовывании детей... 
Был выдан ордер на обыск дома старой женщины, откуда в суд были принесены 
несколько небольших подобий или куколок младенцев, сделанных из тряпок и 
набитых шерстью козла и другими подобными составляющими. Когда все это было 
представлено, злодейка призналась, что применяла следующий способ вызывания 
болезней у объектов своего злодейства — она поглаживала эти маленькие подобия 
пальцем, смоченным слюной».

Чиновники магистрата далее обнаружили, что она не может прочитать «Отче наш» 
по-английски. При этом не приняли во внимание тот факт, что старая женщина была 
ирландкой и говорила только по-ирландски (суд велся через переводчиков), 
произносила свои молитвы по-латыни, и, как всякая ирландская эмигрантка 
середины XVIIs., была наполнена простонародными суевериями (например, верила в 
ведьмовство). В беседе с Мазером она говорила всякий вздор и «почти ничего не 
сказала об обстоятельствах своей связи с дьяволом». Матушка Гловер была 
осуждена судом, в который входил судья Стафтон, выборный губернатор 
Массачусетса, позже отправивший на виселицу салемских ведьм.
Маленькие странности этих детей и сегодня можно было бы с тем же успехом 
объяснить дьявольскими кознями:

«Если их родители не одобряли какую-либо неподходящую вещь, которую они 
произносили или делали, с ними могли случиться ужасные душераздирающие припадки.
 Если им предстояло сделать или принять участие в каком-нибудь полезном деле, 
на них тут же сваливались все беды. Иногда им требовался час или два, чтобы 
раздеться вечером или одеться утром.
Если кто-нибудь подходил к ним, чтобы помочь развязать шнурок, расстегнуть 
пуговицу или еще что-нибудь, они скрючивались, не позоляя ему этого сделать. 
Иногда они так вертелись в своих кроватях, что в течение одного или двух часов 
туда не могли положить никаких постельных принадлежностей. Если они шли мыть 
руки, то их ладони стискивались столь сильно, что они не могли ничего сделать. 
Но, когда их друзьям надоедало ждать, они всегда делали то, что от них 
требовалось. Если им предстояло работать, суставы их тут же начинали столь 
сильно трещать, что они с горечью отступались от работы. Если кто-то приказывал 
им протереть чистый стол, они не могли сделать этого, не создав беспорядка; 
если нужно было вытереть грязный стол, они начинали испытывать такие мучения, 
что это тоже оказывалось невозможным». 

«Когда я молился в комнате, ...ее позы были точно такие же, как у закованной в 
кандалы ведьмы, перед тем, как она умерла». Коттон Мазер (1688).

Мазер придерживался устойчивого мнения, что все эти припадки — дело рук дьявола,
 и что дьявол не понимает никаких человеческих расчетов; с его точки зрения, 
это доказывало, что дьявол не знает наших мыслей:

«Мы можем дурачить [дьяволов], когда говорим одно, а подразумеваем другое. Это 
обнаружилось, когда детей раздевали.
Дьяволы всегда могли удивительным образом, превышающим силу любого обманщика, 
так перекручивать ту часть тела, с которой следовало снять одежду, что раздеть 
ребенка было невозможно. Так, если мы говорили: «Развяжи его галстук», в то же 
самое время подразумевая расшнуровать башмак, то галстук, а не башмак 
становился странным образом недоступен».

Наконец, припадки, которые продолжались более года, прекратились. Мазер 
связывает их прекращение со смертью второй старухи, подозревавшейся в 
чародействе. «После случившегося я убежден, — замечает он, — что никогда не 
следует даже на йоту прислушиваться к человеку, который собирается убедить меня,
 будто дьяволов или ведьм не существует».
Роберт Калеф, купец из Бостона, писал в своей книге «More Wonders of the 
Invisible World» (1700), опубликованной в Англии, поскольку И. Мазер в то время 
был цензором в Америке и возглавлял Гарвардский университет:

«Мистер К. Мазер далеко опередил всех священников своей страны в этом деле, 
взяв к себе домой одного из этих детей и организовав вокруг него такие интриги, 
что опубликованный после этого в «Memorable Providences» репортаж о случившемся 
в эпоху сэра Уильяма [Фипса] [1692г.] раздул пламя, угрожавшее поглотить всю 
страну». 

Мазер оставил еще два подробных отчета об «одержимости»: Мерси Шорт и Маргарет 
Рулл. Его отец, И. Мазер, в «Illustrious Providences» излагает дело Джона Стиля 
(1679г.), который мучил своего деда Уильяма Морза с помощью полтергейста и 
подвергался припадкам наподобие тех, что были у Гудвинов и других одержимых 
детей. «Он лаял как собака и кудахтал как курица... его язык как будто выпадал 
изо рта». Вследствие этого двоих подозреваемых, Гуди Морз и Калеб Поуэлл, 
обвинили в колдовстве. В 1720г. в Литтлтоне (Масс.) 3 юных девушки, одиннадцати,
 девяти и пяти лет, демонстрируя такие же симптомы, какие были у детей Гудвина, 
убедили своих соседей в том, что они находятся под властью злых сил. Спустя 8 
лет старшая дочь, накануне пострижения в церкви в Медворте, решилась признаться 
в обмане; оказалось, что девушки назвали ведьмой первую попавшуюся женщину. В 
качестве примера английского мошенничества, аналогичного делу детей Гуд-вина и 
хорошо известного в Америке, можно вспомнить случай с ведьмами из 
Сент-Эдмундсбери [см. Сент-Эдмундсберийские ведьмы}.

Дети-обвинители

Во время столетней охоты за ведьмами сотни людей были отправлены на смерть 
из-за безответственных проделок непослушных детей. Эти маленькие чудовища 
особенно свирепствовали в Англии, а американские дети копировали их ужимки. Во 
Франции подобные проделки совершали девочки, обвинявшие священников в 
аморальном поведении [см. Кадье, Катрин; Лувъерские монахини].
Германия была столь занята массовыми казнями, что показания детей носили 
случайный характер. Однако один пример превосходит английские аналоги. В 
Хагенау (Эльзас) бедствия войны и плохие урожаи приписывались колдовству. 16 
июня 1627г. по обвинению в колдовстве были казнены 3 женщины и 14-летняя 
девушка, Мария Нит-хен. Среди других Мария обвинила Петера Роллера, 13-летнего 
мальчика. Во время допросов у Роллера обнаружилось богатое воображение, он 
изобретал фантастические истории о шабашах и заявлял, что на них присутствовали 
все, кого он знал. Обвиненные им попадали в камеру пыток, где им не оставалось 
делать ничего другого, как признаться и назвать новых сообщников. Чтобы 
сохранить собственную жишь, мальчик утверждал, что он околдован; благодаря этой 
уловке он был отправлен в больницу, а не на эшафот. Спустя 9 месяцев, 23 марта 
1628г., Петер Роллер подвергся допросу. Он был вполне способен контролировать 
ситуацию и рассказал, что именем Христа он только что вырвался из лап дьявола, 
который приходил соблазнять его через больничное окно. Такой смелый поступок 
был благосклонно принят судьями, приставившими к мальчику двух капуцинов, чтобы 
они помогли ему завершить это доброе начинание. К 17 мая Петер освободился от 
власти дьяволов и вернулся домой. Этот 13-летний мальчик был виновен в том, что 
24 человека были сожжены, 3 покончили с собой в тюрьме и 3 стали калеками после 
пыток.
Большинство историй о молодых людях, рассказывавющих под присягой небылицы, 
связано с Англией. Они начались с известного процесса 1593г. над уорбойскими 
ведьмами, когда 5 юных истеричек отправили на виселицу пожилую супружескую пару 
и их дочь. Четыре года спустя юный мошенник Уильям Соммерс, мальчик из 
Ноттингема, подученный «экзорсистом» Дарреллом, обвинил 13 женщин, якобы 
околдовавших его. Разоблаченный прежде, чем их осудили, Соммерс признался, что 
изучал брошюру об уорбойских ведьмах, чтобы симулировать соответствующие 
симптомы. В 1604г. Анна Гюнтер использовала тот же самый памфлет, чтобы узнать, 
как должен вести себя околдованный ребенок. Симптомы, сопровождавшие истерию 
13-летнего мальчика Джона Смита из Аестера, настолько напоминали дело в Уорбое, 
что налицо была явная симуляция [см. Лестерский мальчик]. На основании 
показаний Смита 9 человек были казнены за колдовство, прежде чем король Яков I 
приказал провести расследование, изобличившее мошенника, и освободил тех, кто 
еще был в тюрьме.
Даже когда юные вредители не следовали уорбойскому образцу, на них влияли 
разговоры взрослых об этом и похожих процессах. В 1596г. в Бартоне-на-Тренте 
13-летний Томас Дарлинг был одержим припадками, видел зеленых котов и обвинил 
Алису Гудридж в колдовстве; Алиса была осуждена и умерла в тюрьме [см. 
Бартонский мальчик]. Через некоторое время Дарлинг был разоблачен Харснеттом, 
будущим архиепископом Йоркским. Уильям Соммерс, также руководствовавшийся 
уорбойским памфлетом, в 1597г. был направлен к Дарлингу, «чтобы, наблюдая за 
ним во время припадков, [он] смог бы научиться их делать лучше». В 1597г. дети 
Николаса Старки из Ланкашира были подвержены припадкам и меланхолии; фальшивый 
экзорсист Хартли, якобы вселивший в них демона, был осужден по отдельному 
обвинению в создании магических кругов и повешен в Ланкастере (Г. Mop, «A True 
Discourse Concerning the Certain Possession», 1600). В 1620г., спустя 4 года 
после разоблачения лестерского мальчика, Уильям Перри, билсонский мальчик, 
также симулировавший одержимость, был застигнут при засовывании под свою 
крайнюю плоть чернильного тампона, который должен был окрасить его мочу в 
черный цвет.

Знаменитые случаи мошенничества: одержимые подростки.
(По Фрэнсису Хатчинсону, с дополнениями).

1533. Элизабет Бартон, девушка из Кента. Священник подсказал девушке 
симулировать припадки, а затем заявить, что она излечилась благодаря 
заступничеству святой Девы Марии. Таким образом часовня этого священника в 
Албингтоне (Кент) стала местом массового поклонения, «и паломники устремились к 
ней, дабы на них сошла Божья благодать». Впоследствии Элизабет заявляла о 
видениях, предупреждающих Генриха VIII об опасности повторной женитьбы; она 
вовлекла в это дело многих священников и дворян и, наконец, призналась в 
жульничестве. Перед казнью Элизабет Бартон заявила: «Они восхваляли меня, пока 
мои выдумки приносили им доход».
1544. Элизабетт Кросс, девушка из Холла-на-Уэлле, притворявшаяся ясновидящей.
1574. Агнесс Бридж, одиннадцати лет, и Рашель Пиндер, двенадцати лет, 
симулировали одержимость и срыгивали булавки. Они были разоблачены и признались 
в обмане.
1575. Милдред Неррингтон из Кента впадала в истерики, «такие сильные, что
четверо мужчин едва могли удержать ее». Она обвинила старую женщину в 
колдовстве, но позже призналась в своем обмане перед мировыми судьями [сообщает 
Реджинальд Скотт].
1579. Элизабет Ортон из Флинтшира симулировала падучую. Она публично призналась 
в Честерском соборе в 1582 г.
1595. Томас Дарлинг, бартонский мальчик.
1597. Уильям Соммерс, ноттингемский мальчик [см. Даррелл, Джон].
1604. Томас Харрисон, нортвичский мальчик.
1604. Анна Гюнтер.
1616. Джон Смит, лестерский мальчик.
1620. Уильям Перри, билсонский мальчик.
1633. Эдмунд Робинсон, один из пенд-лских обманщиков [также сообщается Джоном 
Вебстером].
1697. Ричард Дагдейл, мошенник из Сью-ри (Ланкашир), одержимый Сатаной; боролся 
с девятью евангелистскими священниками, пока они не изгнали из него дьявола.

К несчастью, большинство подобных детей так и не было разоблачено, и суды, 
основанные на детских фантазиях, происходили на протяжении многих десятилетий. 
В 1634г. 10-летний Эдмунд Робинсон стал первым из плеяды обманщиков из Пендла. 
Спустя 5 месяцев он признался в своем обмане, но за это время трое из 
обвиненных умерли в тюрьме. В 1644г. в Сент-Эдмунд-сбери Роза Каллендер и Эми 
Дьюни были казнены за колдовство по заявлению истеричных детей, хотя обман был 
замечен еще на суде. Спустя сто лет после уорбойского дела, в 1697г., 11-летняя 
девочка из Пэйсли (Шотландия), демонстрируя срыгивание мусора, обвинила 21 
человека в том, что они вызывали ее припадки; на основании ее слов, 
подтвержденных 3 другими детьми, 7 из обвиненных были сожжены [Бергернская 
мошенница].
Американские дети также оказывались мошенниками. 4 детей Гудвина из Бостона 
напоминают детей Трокмортона из Уорбоя.
В 1688г. они обвинили ирландскую поденщицу, впадая в конвульсии при ее 
появлении. Несчастная женщина была повешена за колдовство. В 1720г. 3 
молоденькие девушки в Литтлтоне (Массачусетс) обвинили своих соседей в том, что 
они были ведьмами; 8 годами позже старшая дочь призналась, что все это было 
розыгрышем, девушки обвинили в колдовстве первую попавшуюся женщину. Но 
типичным американским примером является Салем. От выходок нескольких 
«ведь-минских сучек» там погибло 22 человека. Причину раскрывает следующее 
признание одной из них: «Мы хотели немного позабавиться». 14 лет спустя Анна 
Патнем, предводительница этих девушек, призналась в обмане: «Это было 
величайшее наваждение Сатаны, который обманул меня в то печальное время, и я 
боюсь, что была орудием в его руках, ...чтобы сделать меня и моих земляков 
виновниками пролития невинной крови». Однако выдумки этих молодых девушек 
губернатор Хатчинсон назвал «столь подробными, что не оставалось места для 
сомнений в их достоверности».
Среди английских священников, боровшихся против рассмотрения судами показаний 
малолетних обманщиков, был архиепископ Харснетт, автор «Discovery of Fraudulent 
Practices» (1599), доказавший несостоятельность Даррелла, и епископ Хатчинсон, 
который, очевидно, нанес им последний удар в 1718г. Перечень наиболее 
знаменитых случаев мошенничества, на основании данных Хатчинсона, прилагается 
ниже.
Кроме многочисленных статей, упомянутых выше, см. также Австрия, колдовство в; 
«Возлюбленная» доктора Лэмба; Полтергейст в Эпворте; Гленлусский дьявол; 
Лилльские монахини; Моравские ведьмы.

Ди, Джон (1527-1608)

Будучи выдающимся человеком, Д. имел такие многогранные интересы, что ни одна 
из книг о елизаветинской эпохе не обходится без упоминания этого «Мерлина 
королевы Елизаветы». Его колдовская слава заслоняла остроту его ума.
В возрасте пятнадцати лет он поступил в Кембриджский университет, и с этого 
времени до самой смерти в возрасте 81 года поставил себе задачу работать по 18 
часов ежедневно, отводя 2 часа на еду и 4 часа на сон. Однако большая часть из 
его 79 работ сохранилась в рукописях; одна из них, длиннее, чем Библия, 
оказалась настолько «утомительной для издателей», что они отказались печатать 
ее! Но он делал и очень серьезные предложения; например, Д. безуспешно пытался 
использовать свой огромный авторитет, чтобы склонить протестантскую Англию 
принять в 1582г. папскую буллу, вводящую реформу календаря (так и не принятую 
до 1752г.). Д. предложил собирать рукописи, рассеиваемые после ликвидации 
монастырей, предвосхищая появление Комиссии по историческим рукописям (1869). 
Он предложил создать королевскую библиотеку, предвидя появление Британского 
музея (1753). Он предложил снимать копии с важнейших трудов, хранившихся в 
библиотеке Ватикана, предвидя проект университета св. Людовика по 
микрофильмированию рукописей (1954). Он щедро делился своими огромными научными 
знаниями по навигации (он был другом Меркатора) с исследователем Арктики 
капитаном Джоном Девисом, предвидя открытие Северо-Западного пролива 
«Наутилусом» (1958).
Д. выявил множество тонкостей, которые оправдывают его вмешательство в изучение 
колдовства:
1. Несмотря на покровительство королевы Елизаветы, он был посажен в тюрьму при 
королеве Марии как «сообщник исчадий ада, вызыватель и заклинатель злобных и 
проклятых духов». Его обвинили, но затем сняли обвинения в убийстве детей.
2. В течение своих десятилетних странствий по всей Европе, побывав на службе у 
графа Палатина, польского короля Стефана, императора Рудольфа и графа 
Розенберга из Богемии, Д. искал книги по магии и колдовству. Его комментарии по 
поводу сделок очень забавны: «Я долго искал, прежде чем смог ее [очень редкую 
книгу] повстречать. Некоторые книготорговцы были столь невежественными, что я 
даже не смог убедить их в существовании этой книги; но теперь я достал ее». Во 
время странствий была разграблена его библиотека, находившаяся в Мортлейке, 
близ Лондона, но Д. удалось спасти около Ъ 000 томов, большая часть из которых 
теперь находится в музее Ашмола в Оксфорде и в Британском музее.
3. Д. лично встречался с несколькими великими демонологами: скептиком И. 
Вейе-ром в Лувене и Боденом во время своего визита в английский суд в феврале 
1581г. Подобные встречи, несомненно, вдохновили его на создание библиотеки.
4. Благодаря Д. и его библиотеке идеи европейских демонологов входили в 
английское сознание и образ жизни. Когда Д. был ректором Манчестерского 
колледжа в Ланкашире, местные мировые судьи брали у него книги по колдовству. 
Так, например, примерно в 1596г. Эдмунд Хопвуд, помощник лейтенанта в Ланкашире,
 взял у него книгу Вейера «De Pratstigiis Daemonum a Fustis Daemonum», книгу 
Меньи по экзорсизму «Flasellum Daemonum» и известную «Malleus Maleficarum».
5. У Д. попросили совет по поводу предполагаемой одержимости семьи Старки, 
которая была подвергнута экзорсизму шарлатаном Хартли [см. Даррелл, Джон]. 

Духовник Д. преподобный Метью Палмер спросил Хартли, что тот делал с детьми 
Старки: Хартли: Молился.
Палмер: Ты молился! Ты не умеешь молиться. Какую молитву ты произносил?
Хартли: Никакой, кроме Молитвы Господней.
Палмер: Скажи ее.
Хартли не смог ее произнести. Д. «наотрез отказался вмешиваться в историю и 
посоветовал отцу семейства получить совет у добропорядочных священников и один 
день попоститься». Но он «дал такой резкий отпор [Хартли], что дети чувствовали 
облегчение и три недели спустя».
6. Возможно, менее достойной была связь Д. с Джоном Келли, шарлатаном, с 
которым в 1581г. в Уоттондейле он пытался вызвать духов, чтобы обнаружить 
спрятанные сокровища.
Несмотря на свою эрудицию или благодаря ей, Д. легко поддался обману. Наиболее 
поразительным примером его наивности является обмен женами со своим помощником 
Келли, который был моложе его на 26 лет.
Позавидовав, что у Д. молодая и красивая жена Джейн, Келли сообщил о словах 
духа, рекомендовавшего «общее и частичное сожительство любой пары из нас 
четверых». Джейн сомневалась, но Д. сказал ей: «Не существует иного средства, 
кроме того, что было сказано о нашем перекрестном сожительстве, так и следует 
сделать. ...И она выразила готовность исполнить его требование, покоряясь 
непостижимой воле Господа».
В интересном письме архиепископу Вит-гифту в 1594г., Д. писал, что считает себя 
преданным христианином, несмотря на свои герметические исследования. Но его 
поиски призраков с помощью магических камней и его исследования в эзотерических 
областях алхимии относятся скорее к истории магии, чем к истории колдовства.

Договор с Дьяволом

Договор с Дьяволом был основой колдовства. Благодаря договору оно 
рассматривалось как ересь и, следовательно, подпадало под юрисдикцию инквизиции.
 И для каждого демонолога, как протестантского, так и католического, соглашение 
сотрудничать с Дьяволом, противореча и не покоряясь Господу, было основой 
преступления колдунов. Так, Гиффорд сообщает мнение, распространенное среди 
английских протестантов: «По слову Божьему ведьма должна умереть не за то, что 
она убивает людей — она не может этого сделать, если только она не из ведьм, 
убивающих ядами, которые они или получают от дьявола, или делают по его 
наущению; но уже за то, что она общается с дьяволами». Именно договор, а не 
злодеяния ведьм, образовывал состав преступления. И так называемые «белые 
ведьмы» заслуживали осуждения в той же степени, как и ведьмы, творившие зло. 
/Теркине в 1608г. подробно объяснил это тождество:

«Даже если ведьма не причиняет вреда, а приносит пользу, она отвергает Господа 
Бога нашего и признает законы врага Его и церкви; следовательно, смерть будет 
уделом, определенным ей от Господа: она не должна жить».

Если убрать договор, трактовка колдовства как ереси исчезнет. «Сколь бы ни были 
неразумны или ни расходились со Священным Писанием эти утверждения [о 
существовании договора], они представляются неотъемлемой частью религии, 
включающей в себя веру в подобного рода колдовство», — отмечал американский 
скептик Роберт Калеф.

«Клянешься ли ты подчиниться своим хозяевам или тем, кто равен им по влиянию... 
почитать их, мести, кружиться, бить в барабаны, завывать, вопить, летать, 
готовить, сосать и все прочее, что тебе прикажут? ...Я клянусь... Очень хорошо, 
ты ведьма, моя дорогая. Поздравляю!» — Гойя (1799).

Ранние католические демонологи и все протестантские авторитеты моделировали 
договор с дьяволом на основе церковных церемоний, которые они знали; их 
описания относительно логичны. Для Мора в 1653г. «нет ничего неразумного в том, 
что такие церемонии могли осуществляться между злым духом и человеком, если 
аналогичные церемонии используются для того, чтобы крепче привязать человека к 
Господу» — «Antidote Against Atheism». Но поздние католические авторы добавили 
в него фантастические выдумки, созданные их собственным воображением.
Первое подробное описание договора дается в книге Нидера «Formicarium» (ок. 
1435), второй печатной книге по колдовству, в рассказе о молодом человеке, 
сожженном за колдовство:
«Во-первых, в субботу, перед освящением святой воды, будущий послушник должен 
пойти со своими наставниками в церковь и там в их присутствии отречься от 
Христа и его веры, крещения и католической церкви. Затем он должен выразить 
почтение magisterulus, то есть «маленькому хозяину» (так они обозначают 
дьявола). Затем он пьет из фляги [кровь убитых детей]; после этого он обязан 
соблюдать и хранить в тайне наше искусство и главные правила секты».

Торжественный публичный договор. «Ведьмы отрекаются от крещения, христианской 
веры, отказываются от подчинения Господу, отвергают покровительство Святой Девы,
 которую, насмехаясь, они называют «La rousse». Наконец они отрицают причастие 
Святой церкви и попирают ногами Крест Господний и статуи Девы и других святых». 
— Гваццо (1626).

Почти через 200 лет появилось английское протестантское описание, совпадающее с 
предыдущим во всем, за исключением местных отклонений. Томас Купер в «The 
Mystery of Witchcraft» (1617) копирует евангелический ритуал. Ведьма

«должна быть торжественно связана договором в Доме Господа, там открыто заявить 
о своем подчинении ему [Дьяволу], отрекаясь от всех прежних обетов, данных 
перед Господом. Обычно все происходило в следующем порядке. Сатана 
богохульственно занимал место, где отправлялись священные обряды, и делал 
следующее: Во-первых, требовал от всех новообращенных признать договор 
действительным, заставляя их повторять следующую формулу: «Я, имярек, здесь 
признаю, что на таких-то условиях отдаю себя Сатане, чтобы он распоряжался мною 
по своему усмотрению». Во-вторых, после приведенного признания Сатана предлагал 
своим вассалам поцеловать его зад в 'знак полной подчиненности. ...В-пятых, для 
того, чтобы они подтвердили свой договор, он получает удовольствие от другой, 
проводимой ими, церемонии — попрания креста в знак их отречения от Троицы, от 
спасения их душ Господом и от крещения».

Немец Бинсфелъд, охотившийся за ведьмами епископ, чей влиятельный «Tractatus» 
выдержал 8 изданий с 1589 по 1623 гг., также выстраивает концепцию колдовства 
вокруг договора: ведьмы отрекаются от Господа и своего крещения, вступают в 
соглашение с Дьяволом, чтобы поклоняться и вечно служить ему. Его взгляды были 
сходны с позицией яростного антипаписта Перкинса, примерно в то же время, в 
1608г., писавшего: «Основанием для всех практических проявлений колдовства 
является союз или договор, заключенный между ведьмой и Дьяволом, который 
взаимно связывает их друг с другом».

Торжественный публичный договор. «Ведьма заново крестится во имя Дьявола и, 
отрекшись от христианского имени, принимает другое». — Гваццо (1626).

Эта общая концепция договора постепенно разрабатывалась Отцами Церкви, исходя 
из символической фразы Исайи: «Мы заключили союз со смертью и с преисподнею 
сделали договор» (28, 15). Как Ориген (185-254 гг.), так и Августин (354-430 гг.
) связывают предсказания, лигатуру и заговоры с pacta cum daemonibus (договором 
с демонами). Формулировка Августина вошла в канонический закон, и вследствие 
этого, как отмечает Генри Ли, «остается постоянной частью церковной 
юриспруденции». «Все суеверия, как незначительные, так и пагубные, — заявлял 
Августин, — вырастают из гнусного соглашения людей и демонов, безнравственного 
договора о предательской дружбе, который следует отвергнуть по сути» («De 
Doctrina Christiana»). Уделив особое внимание гаданию, Фома Аквинский 
подчеркивает наличие договора: «Любые гадания и магические вычисления считаются 
суевериями, поскольку вытекают из действий демонов, и, следовательно, находятся 
в связи с тем или иным договором, заключенном с ними» («Summa Theologica»).

Торжественный публичный договор. «Дьявол подтверждает решение ведьмы, 
расцарапывая ей лоб, чтобы стереть крестильный елей». — Гваццо (1626).

Старинные легенды повествуют о договорах с Дьяволом, обещавшим помощь в жизни 
земной и требовавшим расплаты в жизни вечной. Эти легенды, используемые 
поздними демонологами в качестве избитых примеров, вошли в европейскую традицию 
примерно в 1Хв. из византийских источников. Крестовые походы помогли их 
распространению; появились также легенды о перемещениях ведьм. Хинкмар из 
Реймса (умер в 882г.) был первым автором, включившим в «Житие св. Василия» 
рассказ о слуге сенатора, влюбившемся в дочь своего хозяина. Продав свою душу 
дьяволу, камердинер завоевал ее сердце. Он спасся только с помощью святого, 
который заставил Дьявола расторгнуть контракт. Эта легенда часто 
пересказывалась в последующие столетия. В ХПГв. старинный рассказ о соглашении 
между Теофилусом из Адана и Дьяволом превратился в историю с подписанием 
договора кровью. Другими ранними авторами, чьи рассказы о договорах 
заимствовались демонологами, были бенедиктинец Фома Аквин-ский, Вальтер Man, 
Цезарий Гейстербахский и Винсент из Бове.
К концу XlVe. (1398г.) Парижский университет официально утвердил теорию о том, 
что колдовство включает в себя договор с Дьяволом. Все было готово, чтобы 
инквизиция начала борьбу с ересью чародейства, распространяя суеверие, 
уродовавшее Европу в течение двух столетий.
Теологи различают два вида договора: подразумеваемый, но не выраженный прям'о, 
или Частный договор (Professio Tacita), и признаваемый открыто Публичный 
договор (Professio Expressa). Влиятельный судья по делам ведьм Гриландус одним 
из первых (в 1525г.) разработал эту классификацию, используя как доказательство 
заранее подготовленные им заявления, которые его жертвы подтверждали под 
пытками. В «подразумеваемом договоре» ведьма брала на себя обязательство 
подчиниться Дьяволу не непосредственно, а через другую ведьму; в конечном счете 
ожидалось, что ведьма признает его публично. Публичный договор (Professio 
Expressa) мог быть заключен или на шабаше, со всеми необходимыми обрядами 
(solemnis sive publica), или без свидетелей через подписание соглашения 
(priuata). «To, что называется торжественным или публичным, — писал скептик 
Скотт, — совершается там, где ведьмы собираются на свои сборища в установленное 
время и не только видят дьявола в зримой форме, но ведут с ним разговоры и 
дружеские беседы». Со времени Бинсфельда (1585г.) текст договора был настолько 
формализован юристами, что стал напоминать «контракт между двумя купцами или 
землевладельцами».

Торжественный публичный договор. «Ведьмы передают Дьяволу часть своей одежды в 
знак того, что Дьявол отделяет их от духовных, телесных, природных и земных 
вещей». — Гваццо (1626).

Протестантские демонологи, как уже было сказано выше, без угрызений совести 
заимствовали католические теории колдовства, но, не желая ссылаться на традицию 
католической церкви, старались умалчивать о том факте, что столь необходимый 
договор с дьяволом ни разу не упоминается в Библии. /Теркине обошел это 
препятствие следующим образом:

«Явный договор называется таковым, поскольку он совершается в торжественных 
выражениях с обеих сторон... И он не определен в Священном Писании столь же 
твердо, как в сочинениях ученых мужей, которые записывали признания ведьм. Для 
последующей ратификации ведьма лично передает дьяволу собственноручно 
подписанный документ и немного своей крови, как залог и плату за скрепление 
сделки».

Договор с Дьяволом, подписанный кровью ведьмы, является самой эффектной частью 
теории, которую во всех ее разновидностях увековечила легенда о Фаусте. 

Торжественный публичный договор, «Ведьмы,клянутся Дьяволу в верности, стоя в 
кругу, начертанном на земле, либо ради того, чтобы указать, что Дьявол хочет, 
чтобы они поверили, что он является господином на небе и на земле, либо потому, 
что круг является символом божества, а земля — скамейкой Божьей». — Гваццо, 
1626.

Жутковатая сцена ратификации договора, несомненно, навеяна рассказами 
демонологов: вот молодой человек, продавший свое тело и душу ради 12 лет 
удовольствий, приходит подписать контракт. «Он протянул левую руку. Дьявол 
схватил ее и сжал с такой силой, что наполнил его ладонь кровью, выдавленной из 
под кончиков трех пальцев» (Гваццо, 1608). Снова, как почти во всех теориях 
колдовской ереси, мало что отличает здесь католиков от протестантов. В очень 
раннем трактате «Errores Cazariorum», написанном инквизитором из французской 
Савойи примерно в 1450г., рассказывается о признании некоего Жана Стипилиуса, 
сожженного затем у столба, что он дал кровь из своей левой руки дьяволу, чтобы 
написать договор. Почти два с половиной столетия спустя К. Мазер все еще верил 
этой легенде, хотя и смягчал ее в соответствии с протестантским здравомыслием.

Торжественный публичный договор. «Ведьмы просят Дьявола, чтобы их имена были 
вычеркнуты из Книги Жизни и вписаны в Книгу Смерти». — Гваццо
(1626).

Описывая одержимость Маргарет Рулл, Мазер рассказывает, что обращенного в 
христианство индейца дьявол соблазнил подписать Книгу Смерти — «пером и 
чернилами».
Отец Коттона, И. Мазер, твердо верил в существование договора. Для укрепления 
веры читателей в Бога он включил в «Illustrious Providences» (1684) следующую 
историю. В 1658г. в Кане (Франция) молодой студент, расстратив все свое 
состояние, «оказался в нищете и одиночестве». Незнакомец, узнавший причину его 
страданий, дал ему денег. «Он быстро удовлетворил свои потребности, но, как 
только деньги кончились, вернулась нищета». Незнакомец, который оказался 
дьяволом, снова дал ему денег при условии, что студент «подпишет договор своей 
кровью». Позже студент раскаялся в своем поступке и упросил нескольких 
протестантских священников помочь расторгнуть контракт. Окончание приводим со 
слов И. Мазера:

«После этого священники решили назначить день поста и молитвы на том самом поле 
и в том самом месте, где несчастный совершил ужасную сделку, встав вокруг и 
поставив его в середину. Особым образом укрепив себя в вере, что многократно 
усиливает молитву, они начали ревностно молить Господа, чтобы Он проявил свою 
власть над Сатаной, и принудил его расторгнуть этот договор. После нескольких 
часов, проведенных в молитве, над ними распростерлось облако, и из него выпал 
этот самый контракт, с которого капала кровь студента. Подняв и осмотрев его, 
они разорвали его на кусочки».

Торжественный публичный договор. «Ведьмы обещают жертвовать маленьких детей, 
убивая с помощью чародейства по одному в месяц или высасывая их кровь каждые 
две недели». — Гваццо (1626).

Однако, фактическое подписание документа было всего лишь частью договора (даже 
не всегда включавшейся в ритуал его публичного признания). В самом подробном 
описании этого ритуала в «Compendium Maleficarum» (1608,) Гваццо определяет все 
его части, несомненно, смоделированные по образцу католической литургии. В 
издании 1626г. приведены изображения 7 его этапов (воспроизведенные нами):
«1. Отрицание христианской веры. Гваи,-цо приводит пример типичной клятвы: «Я 
отрицаю создателя небес и земли; я отрекаюсь от своего крещения; я отрицаю 
богослужение, которое я раньше отправлял перед Господом. Я присягаю Дьяволу и 
верю только в него». Топтание креста, сопровождавшее эту клятву, с ранних 
времен было важнейшей частью ритуала [см., например, Жакье, Никола].
2. Новое крещение, совершаемое Дьяволом, и наречение новым именем.
3. Символическое смывание освященного елея (масла, смешанного с бальзамом).
4. Отрицание крестных родителей и подписание новых восприемников.
5. Символическая передача Дьяволу клочка одежды.
6. Клятва верности Дьяволу, стоя внутри магического круга на земле. Лимбох в 
«History of the Inquisition» (1692) приводит немногим отличающуюся процедуру: 
«Как символ всего этого [союза] они помещают свои левые руки за спину и 
дотрагиваются до руки Дьявола, предлагая ему что-нибудь в знак своего 
подчинения».
7. Просьба, обращенная к Дьяволу, вписать их имена в Книгу Смерти.
8. Обещание приносить в жертву Дьяволу детей (породившее истории о ведьмах, 
которые убивают детей). Ранние «Errore.s Gazariorum» считали детьми тех, кому 
было меньше трех лет.
9. Обещание платить ежегодную дань указанному демону. Принимались подарки 
только черного цвета.
10. Отметка различных частей тела клеймом Дьявола, например, заднего прохода у 
мужчин, грудей и половых органов у женщин, так что отмеченное место становилось 
нечувствительным. Клеймо могло отличаться по форме, быть похожим на след 
кролика, жабу или паука. Таким образом Дьявол метил только тех — ив этом Гваццо 
расходился с большинством других специалистов — в ком он сомневался.
11. Обязанности при служении Дьяволу: никогда не принимать святого причастия, 
разбивать священные реликвии, никогда не использовать святую воду или 
освященные свечи, молчать о сделке с Сатаной.

Торжественный публичный договор. «Ведьмы клянутся никогда не поклоняться 
святому причастию, всегда поносить святую Деву и святых, плевать на святые 
реликвии и уничтожать их как можно больше, не использовать святую воду или 
освященные свечи, никогда полностью не сознаваться в своих грехах и, наконец, 
хранить в строжайшей тайне свою сделку с Дьяволом». — Гваццо (1626).

Синистрари, последний из классических демонологов, следовал за перечнем, 
составленным Гваццо. Однако он опустил пункты 3, 4, 8 и 9, заменив их тремя 
другими: сбрасывание святых реликвий, клятва в верности на «грязной черной 
книге» и обещание вовлекать других.
Иллюстрируя свою концепцию договора, Гваццо рассказывает о 12-летней'Доминике 
Фальве, которая, собирая со своей матерью камыш, разговорилась с незнакомцем. 
«Девочку заставили принести клятву этому человеку, и он пометил ее бровь своим 
ногтем в знак нового союза, а затем он возлег с ней в присутствии ее матери. 
Женщина, в свою очередь, развратничала с ним в присутствии собственной дочери».
Другой пример Гвацир приводит из «Antichrist» (1597) Раймонда. Молоденькая 
девушка призналась инквизиторам из Аквитании в 1594г., что ее 
любовник-итальянец взял ее на шабаш накануне Иванова дня (24 июня).
Очертив магический круг, он поместил в него большого черного козла, двух женщин 
и мужчину, одетого как священник. Когда итальянец сказал дьяволу-козлу, что 
девушки хотят стать его подчиненными,
«козел велел ей перекреститься левой рукой, и все присутствующие стали 
поклоняться ему, целуя его под хвостом. Затем все взяли в руки свечи, зажженные 
от черной свечи, горевшей между его рогами и бросали деньги в чашу для 
пожертвований».
Во второй раз девушка оставила козлу прядь своих волос.
Пункт договора «ведьма есть рабыня», записанный Филмером в 1653г., «клятвенно 
обязывает ее верить в дьявола и принадлежать ему телесно и духовно». С другой 
стороны, «Дьявол должен быть готов подчиниться любому ее приказанию, появиться 
в обличье любого существа, советовать и помогать ей в получении удовольствия, 
наград, богатства или продвижении по службе, перемещать ее куда она пожелает и 
выполнять любое другое распоряжение». Пример такой помощи со стороны дьявола 
сообщила Джейн Вейр, сестра майора Вейра, на суде в 1670г.: у нее был домашний 
дух, который прял за нее «за короткое время столько, сколько могли выполнить 
три или четыре женщины».
Филмер обсуждал вопрос о том, кто получал наибольшую выгоду от сделки: Дьявол 
мог не исполнить своих обещаний, в свою очередь, ведьма могла совершить 
предсмертное покаяние. Однако Дьявол находился в менее выгодном положении, 
поскольку он творил свои злые козни только с соизволения Господа; если же 
ведьма просила сделать что-нибудь такое, чего Господь ему не позволял, то 
«Дьявол мог потерять ее доверие и подтолкнуть ее к покаянию!»
Значение договора подчеркивается и тем, что сохранилось очень мало документов, 
претендующих на то, что они являются подлинниками, написанными самим Дьяволом. 
Конечно, любой демонолог мог объяснить, что Дьявол, чтобы защитить своих 
последователей, всегда уничтожал подобные изобличающие свидетельства. Однако на 
известном процессе священника Урбена Грандье [см. Луденские монахини] подобный 
документ был представлен как улика! Он состоит из 2 частей: одна — клятва в 
верности, подписанная отцом Грандье, и вторая — клятва группы дьяволов в 
преданности священнику. Последняя написана справа налево на сокращенной латыни. 
Приводим ее транскрипцию и сокращенный перевод:

Договор между дьяволами и отцом Урбеном Грандье Договор между дьяволами и отцом 
Урбеном Грандье. 
[Написан справа налево, словами, перевернутыми задом наперед, и с 
использованием латинских сокращений]
mlE ntvL bbzlB ntS entvuj rfcL snetpp soN leap tpecca smebah eidh qsila toratsA 
qta ciuh te .e sibon iuq rdnarG brU siredeof munigriv merolf ium meroma 
mecilloq oudirt [Тот же самый текст, написанный слева направо, с сохранением 
общепринятых сокращений]
Nos pptens Lcfr juvnte Stn Blzbb Lvtn Elm atq Astarot alisq hdie habems accept 
pact foederis Urb Grandr qui nobis e. et huic pollicem amorem mul florem 
virginum decus 
bacinrof . po te oulov noh nom suced ona ni lemes terffo sboN .re arac illi 
teirbe sbon te ealccE as baclucoc sdep bus gis gas xilef giv na teviv tcap q 
;ture suispi tagor .D delam son tni aetsop nev te moh art ni mead ssoc tni fni 
ni tcaF mon hon volup et op. fornicab triduo ebriet illi cara er. Nobs offret 
semel in ano sag sig sub peds coculcab sa Ecclae et nobs rogat ipsius erut; q 
pact vivet an vig felix in tra horn et ven postea int nos maled D. Fact in inf 
coss daem 

[Подписи демонов]
rcfL buberzleB sanataS
nahtaiveL imilE
htoratsA
mod pcnirp mead te baid gam sop giS
tprcs htrblB. 
[Подписи демонов] Satanas Belzebub Lcfr Elimi Leviathan Astaroth
Sig pos mag diab et daem princp dom Blbrth scrpt.
 

 

Латинский текст договора:
Nos praepotens Lucifer, juvante Satan, Belzebub, Leviathan, Elimi, atque 
Astaroth, allisque, hodie habemus acceptum pactum foederis Urbani Grandieri qui 
nobis est. Et huic pollicemur amorem mulierum, florem virginum, decus 
monarcharum, honores, voluptates et opes. Fornicabitur triduo; ebrietas illi 
cara erit. Nobis offerit semel in anno sanguinis sigillum, sub pedibus 
consulcabit sacra ecclesiae et nobis rogationes ipsius erunt quo pacto vivet 
annos viginti felix in terra hominum, et veniet postea inter nos maleficere Deo.
 Перевод: 
Мы, всемогущий Люцифер, сопровождаемый Сатаной, Вельзевулом, Лефиафо-ном, 
Астаротом и другими, сегодня заключаем договор о союзе с Урбеном Грандье, 
который теперь находится с нами. И мы обещаем ему любовь женщин, цветы 
девственности, милость монахинь, всемирные почести, удовольствия и богатства. 
Он будет вступать во внебрачные связи каждые три дня; увлечения будут приятны 
для него. Он будет приносить нам раз в год дань, отмеченную его кровью; он 
будет попирать ногами реликвии церкви и молиться за нас. Благодаря действию 
этого договора он проживет счастливо двадцать лет на земле среди людей и, 
наконец, придет к нам, понося Господа. Дано в аду, на совете дьяволов. 
[Подписи демонов]:
Factum in infernis, inter consilia daemonum. Sigilla posuere magister diabolus 
et daemones principes domini. Baalberith, scriptor.
 [Подписи демонов]:
Сатана, Вельзевул, Люцифер, Элими, Лефиан, Астарот. Заверяю подписи и отметку 
главного дьявола, и моих хозяев, князей преисподней. В углу подпись Баалберита, 
писаря. 
Договор с дьяволом Урбена Грандье.
Domine magigisterque Lucifer to deum et principem agnosco, et polliceor tibi 
servire et obedire quandiu potero vivere. Et renuncio alterum Deum et Jesum 
Christum et alios sanctos alquue sanctas et Ecclesiam Apostolicam et Romanam et 
omnia ipsius scramenta et omnes orationes et rogationes quibus fideles possint 
intercedere pro me; et tibi polliceor quid faciam quotquot malum potero, et 
attarahere ad mala per omnes; et abrenuncio chrismam et baptismum, et omnia 
merita Jesu Christi et ipsius sanctorum; et si deero tuae servitui et 
adorationi; et si non oblationem mei ipsius fecero, ter quoque die, tibi do 
vitam meam sicut tuam. Feci hoc anno et die. Договор с дьяволом Урбена Грандье.
Мой хозяин и господин Люцифер,, я признаю тебя как моего Господа и князя и 
обещаю служить и подчиняться тебе в течение всей моей жизни. И я отрекаюсь от 
другого Господа, от Иисуса Христа, всех святых, апостольской и католической 
церкви, всех святых таинств, молитв и обращений, благодаря которым правоверные 
могут повлиять на меня. И я обещаю тебе, что я буду совершать столько зла, 
сколько я смогу, и что я приведу всех к совершению зла. Я отрекаюсь от 
помазания, крещения, всех милостей Иисуса Христа и его святых. И если я не 
смогу служить и поклоняться тебе, и если я не буду воздавать тебе дань трижды в 
день, я отдам тебе мою жизнь в собственность. Совершено в такой-то день и год. 
Urb. Grandier. Extractum ex infernis. Урбен Грандье. Извлечено из ада. 

 


Договор между Дьяволом и Урбеном Грандье, представленный как доказательство на 
его суде в Лудене в 1634 г. Этот договор написан по-латыни, с использованием 
зеркала, справа налево (поскольку дьяволы совершают большинство вещей наоборот, 
чтобы показать свою противоположность христианодаря этому свидетельству рыцарь 
был осужден и заключен:
1. Люцифер, ты обязан немедленно доставить мне 100000 фунтов золотом!
2. Ты будешь доставлять ко мне в первый вторник каждого месяца 1000 фунтов.
3. Ты будешь приносить мне золото в монетах, находящихся в обращении, такого 
качества, чтобы не только я, но и все те, кому я захочу дать немного, могли 
использовать их.
4. Вышеупомянутое золото не должно быть фальшивым, не должно исчезать при 
передаче в другие руки или превращаться в камень или уголья. Это должен быть 
металл, отмеченный руками людей, законный и распространенный во всех землях.
5. Если я буду нуждаться в значительной сумме денег, независимо от времени или 
предназначения, ты обязан указать мне тайные или спрятанные сокровища. А также, 
если я отправлюсь туда, где они могут быть спрятаны или закопаны, ты должен 
предоставить их в мои руки, так, чтобы не причинить мне вреда, где бы я ни 
находился в это время, чтобы я мог распоряжаться ими в соответствии с моими 
собственными желаниями и потребностями.
6. Ты обязан не причинить никакого вреда моему телу и моим конечностям и не 
делать ничего для ослабления моего здоровья, но охранять меня от человеческих 
болезней и повреждений в течение пятидесяти лет.
7. Если же, несмотря на мои ожидания, я окажусь больным, ты обязан обеспечивать 
меня проверенным лекарством, чтобы помочь мне восстановить мое прежнее хорошее 
самочувствие так быстро, как это только возможно.
8. Наше соглашение начинается с этого дня... в году 1676 и заканчивается в тот 
же самый день в 1727. Ты не должен тайно изменять этот срок или посягать на мои 
права, или переносить час расплаты (как ты привык делать).
9. Когда мое время окончательно выйдет, ты обязан позволить мне умереть, как и 
всем остальным людям, без всякого стыда или бесчестия, и позволить быть 
достойно похороненным.
10. Ты обязан заставить меня быть любимым и принятым королем и всеми 
аристократами, так, чтобы я мог быть всегда уверен в доброжелательном 
расположении и привязанности, и
чтобы все соглашались без вопросов с тем, что я могу пожелать от них.
11. Ты обязан переносить меня (и любого другого), не нанося повреждений, во все 
концы мира, туда, куда я пожелаю, независимо от того, как велико это расстояние.
 Ты должен сделать так, чтобы я сразу же смог свободно разговаривать на языке 
этого места. Когда же я удовлетворю свое любопытство, ты должен доставить меня 
обратно домой.
12. Ты обязан защищать меня от всякого вреда, причиняемого бомбами, 
огнестрельным и любым другим оружием, чтобы ничто не могло поразить меня и 
повредить мое тело или конечности.
13. Ты обязан помогать мне в моих отношениях с королем и помогать мне 
одерживать верх над моими личными врагами.
14. Ты обязан предоставить мне волшебное кольцо, чтобы я мог надеть его на 
палец и стать невидимым и неуязвимым.
15. Ты обязан предоставлять мне правдивую и всестороннюю информацию, без 
искажения или двусмысленности, по каждому вопросу, о котором я тебя спрошу.
16. Ты должен заблаговременно предупреждать о любом секретном договоре против 
меня, и предоставить мне способы и средства, чтобы расстроить эти замыслы и 
свести их на нет.
17. Ты обязан научить меня тем языкам, какие я пожелаю выучить, так, чтобы я 
мог читать, разговаривать и высказываться так совершенно, как будто я владел 
ими с детства.
18. Ты обязан наделить меня здравым смыслом, пониманием и умом, так, чтобы я 
мог обсуждать все проблемы логически и мог дать обоснованное суждение о них.
19. Ты обязан защищать меня и присматривать за мной во всех заседаниях суда и 
совещаниях у короля, епископа или папы, перед которыми я могу предстать.
20. Ты должен защищать меня и мое добро от повреждений, неважно; домашних или 
иностранных, от воров и от вреда.
21. Мне должно быть позволено вести мою общественную жизнь как добропорядочному 
христианину и беспрепятственно посещать церковную службу.
22. Ты обязан научить меня, как приготовлять лекарства и правильно их 
использовать и применять в должных количествах и дозах.
23. В случае сражения или битвы, если я буду атакован и подвергнусь нападению, 
ты должен принять вызов за меня и обеспечить помощь и поддержку против всех 
врагов.
24. Ты обязан помешать любому, неважно кем он является, узнать о нашем союзе и 
соглашении.
25. Так часто, как я пожелаю твоего присутствия, ты должен появиться передо 
мной в милом и приятном облике и никогда в пугающем или ужасающем обличьи.
26. Ты должен проследить, чтобы все выполняли мои распоряжения.
27. Ты должен обещать мне и связать себя обещанием сохранять нерасторжимыми эти 
пун-
кты и усердно исполнять каждый из них. Если ты проявишь неподчинение даже в 
незначительной степени или проявишь любое пренебрежение, тогда этот договор и 
союз аннулируются и навсегда лишаются силы.
28. В обмен на вышеупомянутые обещания я клянусь и обещаю представить в твое 
распоряжение несколько мужчин и женщин. Кроме того, я отрекаюсь от Господа, 
самой Святой Троицы; я полностью отрекаюсь от обетов, данных ради меня при 
крещении и подчиняюсь тебе полностью телом и душой, вечно и навсегда.

Домашние духи ведьм

Домашний дух, личный демон или чертенок являются почти исключительно английским 
и шотландским вкладом в теорию колдовства; вопрос о них редко обсуждался в 
европейских судах или руководствах. Бытовало убеждение, что Дьявол, вступая в 
соглашение с ведьмой, якобы приставлял к ней какого-нибудь незнатного демона, 
принимающего облик небольшого домашнего животного, чтобы тот давал ей советы и 
осуществлял небольшие злонамеренные поручения, включая убийство. «Каждый из нас 
имеет духа, ожидающего, когда мы соизволим позвать его», — заявляла Изо бель 
Гоуды, шотландская ведьма. Ведьма могла также унаследовать домашнего духа от 
другой ведьмы. Небольшое существо требовало постоянной заботы от своей хозяйки, 
отвечавшей за него. Преданного «домашнего» демона, однако, нужно было отличать 
от самого Дьявола, иногда посещавшего ведьму в облике небольшого животного. 
Гваццо в 1608г. объяснял: «Дьявол может появляться во множестве различных 
призрачных образов: собаки, кошки, козла, быка, мужчины, женщины или рогатой 
совы... Но поскольку человеческая форма во всех отношениях является самой 
совершенной и красивой, перед нами он обычно появляется в ней». «Роберт 
Артис-сон» леди Алисы Кайтелер, появлявшийся в виде черного человека, кота или 
лохматой собаки, был не домашним духом, а самим Дьяволом.
Скотт в «Discovery of Witchcraft» (1584) первым использовал слова «домашний 
дух» и «чертенок» в данном конкретном смысле, хотя «домашний дух» появился в 
печати 20 годами раньше. В Америке К. Мазер первым упомянул «о чертенке, 
сосущем человека». Две ядовитых жабы, сосавшие грудь феи Розамунды, пока 
королева Элеонора и 4 ведьмы держали ее в темнице, будучи явно сказочными 
персонажами, не могут считаться примером упоминания о домашних духах в XII веке.
 В законе Елизаветы от 1563г. домашние духи еще не упоминаются, а с 1604г. 
«советоваться, заключать сделки, нанимать, кормить или вознаграждать любого 
злого и порочного духа» уже считалось преступлением. За это время развилась и 
теория домашних духов: суды над ведьмами переполнены сообщениями о чертенятах, 
по-видимому, считавшихся противниками ангелов-хранителей. С тех пор, как 
домашнего духа стали представлять как существо, непременно живущее в доме или 
на ферме, ни одна ведьма не обходилась без него. И, если у нее не было кота, 
судьи обычно обнаруживали пчелу, муху или мышь, являвшихся посланцами Дьявола. 
В результате такого допущения каждое обычное домашнее животное рассматривалось 
как потенциальный носитель зла. В «Dialogue» (1593)Тиффорда фермер 
рассказывает:

«Когда я выхожу в сад, я пугаюсь, поскольку все время вижу зайца, который, как 
подсказывает мне мое сознание, является ведьмой или каким-то ведьминским духом 
— так пристально он смотрит на меня. Иногда я вижу мерзкую ласку, пробегающую 
через мой двор, а иногда в амбаре мне попадается большой облезлый кот, который 
мне также подозрителен».

«У ведьм есть свои духи, у некоторых один, у некоторых больше, скажем, два, три,
 четыре или пять, некоторые в одном облике, а некоторые — в другом, наподобие 
кошек, ласок, жаб или мышей, которых они кормят молоком или цыплятами или 
позволяют им сосать постоянно по капле крови». — Джордж Гиффорд. «Dialogue 
Concerning Witches» (1593).

Образец домашнего духа представлен в признании Урсулы Кемп в «Правдивом и 
достоверном отчете» о судах над сент-осайт-скими ведьмами в 1582г.:

«У нее было четыре духа, из которых двое были женского пола, а два других — 
мужского. Мужские духи должны были наказывать и убивать до смерти, женские 
должны были насылать хромоту и другие телесные болезни... Мужской дух, похожий 
на серого кота, звался Титти; другой, похожий на черного кота, звался Джеком; 
женский дух, похожий на черную жабу, звался Пигином; и другой, похожий на 
черного ягненка, назывался Туффином».

Эти существа совершали malefida: черный кот наслал болезнь на жену соседа, жаба 
Пигин вызвала болезнь ребенка, черный ягненок следил за людьми и однажды 
сообщил ведьме, что у некой Элизабет Беннет есть «два духа, один, похожий на 
черную собаку по имени Саккин, и другой, похожий на красного льва, по имени 
Лейерд». Урсула Кемп позволяла этим чертенятам сосать кровь из своей левой 
груди, «которая, когда она ее терла, начинала кровоточить».
Очень богаты описаниями домашних духов челмсфордские суды. Во время второго 
суда в 1597г. младший сын Элен Смит заявил, что его мать держит трех духов: 
Большого Дика в плетеной бутылке, Маленького Дика в кожаной бутылке и Вилли в 
куче шерсти. К несчастью, когда был произведен обыск, «духи исчезли». На том же 
самом суде Элизабет Фрэнсис прокляла жену своего соседа за отказ дать ей 
немного дрожжей, после чего появился «дух белого цвета в обличье, напоминающем 
мохнатую собаку», обещавший нанести вред несчастному соседу. От духа удалось 
откупиться куском хлеба.
Во время знаменитых уорбойских судов 1593г. Алиса Семуэл была обвинена в 
околдовывании нескольких детей. Приведенное описание сделано в 1715г. Ричардом 
Бултоном:

«Во-первых, когда от нее потребовали назвать имена духов (с помощью которых она 
околдовывала), она ответила, что их звали Дергун, Поймай и Белый, чьи имена она 
часто повторяла. На вопрос, не она ли околдовала до смерти леди Кромвель, она 
ответила, что сделала это. Когда ее спросили, с помощью которого из своих духов 
она околдовала упомянутую леди до смерти, она ответила, что с помощью Поймая. И 
когда ее спросили о причине, она ответила: «За то, что упомянутая леди 
приказала сжечь клочок моих волос и мою волосяную сетку».
По ее словам, Поймай хотел, чтобы она отомстила упомянутой леди. И вслед за 
этим упомянутая матушка Семуэл разрешила ему пойти и сделать то, что он хотел. 
Когда же ее спросили, что сказал ей Поймай, вернувшись домой, она призналась, 
что он сказал ей, что отомстил за нее. Кроме того, перед своей смертью она 
призналась ради установления истины, что именно она была виновата в смерти 
упомянутой леди Кромвель».

Другой рассказ — Потта — иллюстрирует историю ланкаширских ведьм (1613):

«Дженет Девис, дочь Элизабет Девис, последней жены вышеназванного Джона Де-виса 
из Пендл-Фореста, вдова, призналась в том, что ее вышеупомянутая мать является 
ведьмой; и что она знает, что это так, поскольку она видела духа, приходящего в 
разное время к ее упомянутой выше матери в ее собственный дом, называемый 
Малкинг-Тауэр, в обличье черной собаки, которую она называла Баллом. И однажды 
упомянутый Балл спросил ее мать, чего она хочет, чтобы он сделал для нее; и ее 
допрашиваемая мать ответила, что она хотела бы, чтобы упомянутый Балл помог ей 
убить Джона Робинсона из Барли, иначе называемого Свейром. С помощью этого 
Балла упомянутый Свейр был убит колдовским способом».

Классическое описание домашних духов приведено Хопкинсом в «Discovery of 
Witches» (1647). После того, как в течение 4 ночей Хопкинс не давал спать 
Элизабет Кларк, он увидел домашних духов, приходивших к ней:
1. Хольта, который приходил в облике белого котенка.
2. Ярмару, который приходил в облике белого безногого спаниэля. Похлопав его по 
животу, она сказала, что хорошо кормила его, и добавила, что он высосал 
достаточно крови из ее тела.
3. Гадкого Тома, напоминавшего длинноногую борзую с головой, как у быка, 
длинным хвостом и огромными глазами, который, когда следователь заговорил с ним 
и убедил его отправиться в место, предназначенное для него и его ангелов, 
тотчас принял образ ребенка четырех лет без головы и, сделав полдюжины оборотов 
вокруг дома, исчез у дверей.
4. Льстеца и Дерюгу, похожих на черных кроликов.
5. Вестника, похожего на черного хорька. Все они быстро исчезали.
Хопкинс поклялся под присягой, что лично видел этих чертенят, когда наблюдал за 
Элизабет Кларк в ее камере; это показание приняли, и миссис Кларк была осуждена.
 На той сессии только по обвинению в обладании домашними духами было повешено 7 
женщин.
Преподобный Джон Гоул, выступавший против методов Хопкинса, высмеивал его 
способы получения доказательств с помощью домашних духов. Он писал:

«Таким образом, в дверях [тюрьмы] делается небольшая дырочка, чтобы чертенок 
мог войти внутрь. И, поскольку он может принять любую неопределенную форму, 
надзиратели должны все время быть начеку и подметать комнату и, едва завидя 
каких-либо пауков или мух, тут же убить их. Если же они не смогут убить их, 
значит это и есть домашние духи».

В судебных отчетах представлены другие любопытные имена домашних духов. Хопкинс 
также сообщает: «Элемансер, Пинево-кер, ворона Пикин, Гризель, Гридегюнт... 
такие, что не может изобрести ни один смертный». В обвинительном приговоре 
1583г. (Эссекс) названы «три чертенка, иначе именуемые духами. ...Пигин, 
напоминавший крота, Рассолт, напоминавший серого кота, и Дан-зотт, напоминавший 
темную с подпалинами собаку». В 1588г. у другой эссексской ведьмы было 3 духа: 
кот Лайтфут, жаба Ланч и ласка Мейкшит. Изобель Гоуди называла своих духов 
Свейн, Рори, Макгектор, Роберт Рулл и так далее.
Ведьма должна была кормить своих чертенят. Она могла давать им изысканные 
деликатесы, как делала миссис Херд, которая в 1582г. в Сент-Осайте была 
обвинена в кормлении своих дроздов и крыс («имевших маленькие рожки, вроде 
коровьих») «пшеницей, зерном, овсом, хлебом и сыром, ...водой и пивом для 
питья». Маргарет Коттон, как было установлено на суде в Кембридже в 1602г., 
якобы кормила «неких существ в облике цыплят... поджаренными яблоками и 
кларетом». В 1651г. была повешена Анна Боденхем, кормившая своих чертенят 
крошками хлеба [см. «Возлюбленная» д-ра Лэмба].
Все чертенята требовали человеческой крови, и каждая ведьма кормила их из своих 
пальцев или небольших сосков на своем теле. Это были ведьминские знаки, на 
предмет которых тщательно обыскивался каждый подозреваемый в ведьмовстве. Эти 
маленькие соски или жировики необходимо отличать от клейма дьявола, которым он 
метил тех, кто заключил с ним договор, что составило часть европейской 
демонологии.
В Англии XVIIe. существовала теория, что подобные соски составляют кажущиеся 
достоверными доказательства колдовства (поскольку их нельзя было опровергнуть). 
Матушка Агнес Ватерхаус, одна из челмсфорд-ских ведьм, наняла своего кота 
Сатхана, чтобы он попытался уничтожить портного по имени Уордел, но кот 
признался, что неспособен разрушить веру Уордела и навредить ему! На вопрос: 
«Когда этот кот сосал твою кровь?», миссис Ватерхаус ответила: «Никогда». 
Однако ее обыскали и соответствующая метка была найдена на ее голове. Анна Ушер 
на суффолкских судах в 1645г., после того, как Хопкинс две ночи не давал ей 
спать, призналась:

«Примерно год тому назад она почувствовала, как нечто, похожее на небольшого 
кота, прошло между ее ног один или два раза и сильно ее оцарапало. После этого 
она почувствовала, что в ее интимных местах завелось нечто вроде двух бабочек, 
вызывавших зуд, плясавших и сосавших. Она нащупала их руками, растерла и убила 
их».

Ведьмы и их домашние духи. Фронтиспис книги «Discovery of Witches» (1647), 
принадлежащей перу Метью Хопкинса, «отъявленного негодяя, который запугивал 
эссексских франклинов, опустошая их карманы».

В «Melampronoea» (1681) Генри Холи-уэлл, магистр искусств Кембриджского 
университета попытался дать научное объяснение чертенятам, сосущим кровь. 
Отвечая скептикам, он исходил из того, что признания ведьм якобы сделали 
сосание «фактом, не требующим доказательств». Демоны

«настолько распутны, что при продолжительном выделении частиц могут исчезнуть и,
 следовательно, нуждаются в питании, чтобы восстановить часть исчезнувших 
атомов, что и делается путем сосания крови и жизненных сил этих несчастных 
[ведьм]... И нет никакого сомнения в том, что эти нечистые дьяволы могут 
получать такое большое удовольствие в сосании теплой крови людей или животных, 
точно также, как жизнерадостное и здоровое существо получает удовольствие от 
освежающего глотка чистого и свежего воздуха!»

Ко всем подобным аргументам Томас Эйди прибавил резонное заключение, что 
большинству бедных людей кровь нужна для того, чтоб жить, и лишь единицы дают 
ее домашним духам.
Описания домашних духов на судах ведьм в Англии даны в статьях Челмсфордские 
ведьмы, Сент-Осайтские ведьмы.

Доносчики

В 1649г. в Сент-Олбени некий Джон Палмер, прежде чем его повесили за колдовство,
 назвал 14 мужчин и женщин в качестве своих сообщников:
«В Хитчине он насчитал двоих: Мери Байченс и Уидоу Палмер. В Нортоне — Джона 
Селмона-старшего, его жену Юдифь и Джозефа Салмона, Джона Лай-мена-старшего, 
его жену Мери и сына Джона, дочь Джоан и внучку Мери. На месте казни он назвал 
еще двоих: Сару Смит, служанку м-ра Бомонта, и Анну Смит, служанку мистера 
Рейнолдса» («Дьявольские наваждения», 1649).
Необычно в этом отчете следующее: все 14 не были повешены за колдовство, 
поскольку обвинения осужденного колдуна не сочли доказательством вины. Так, 
например, Джон Лаймен умер в 1688, Мери — в 1706, Джозеф — в 1684 и Юдит — в 
1692г. Подобного послабления или небрежности в преследовании ведьм не могло бы 
случиться в Европе. Прецедент повторился на суде над сент-осайтскими ведьмами в 
1582г., когда Урсула Кемп была обвинена в наведении хромоты на девушку-служанку.
 Допрошенная весьма пристрастным судьей, миссис Кемп назвала ведьмами 
нескольких своих знакомых, которые, в свою очередь, вовлекли Других, пока 14 
женщин не были арестованы. Но из этого предполагаемого сборища только Две были 
повешены по обвинению в нескольких убийствах.
Доносчики более успешно действовали в Шотландии. Говоря о ведьмах, осужденных в 
1678г. за околдовывание сэра Джорджа Максвелла, епископ Хатчинсон в 1720г. 
отмечал, что «тот, кто признался первым, был прощен и использован как свидетель 
Против остальных». Все шестеро, изобличенные им в колдовстве, были казнены. 
Столетием раньше, на судах над нортбервикскими ведьмами в 1590г., после суровой 
пытки Гилли Дункан призналась в том, что она была ведьмой и назвала много людей,
 которых затем изобличили в колдовстве. Обвинения стали расти как грибы, пока 
не было обвинено 70 человек. На Абердинских судах в 1597г. многие из 24 
сожженных мужчин и женщин были первоначально обвинены осужденной ведьмой, 
которая ради продления своей жизни сотрудничала с судьями.
Шотландские судьи поощряли анонимных доносчиков с помощью приспособления, по 
достоинству оцененного французским демонологом Боденом, надеявшимся ввести его 
не только в Милане, но и по всей Европе. Его описал Скотт в «Demonology» 
(1584):

«В церкви помещается полый кусок дерева или ящик, в который каждый может 
свободно бросить небольшую записку, содержащую имя колдуна, место, время, факт 
и т.п. И этот самый ящик, запертый на три различных замка, открывается каждый 
пятнадцатый день тремя инквизиторами или чиновниками, назначенными для этойцели,
 которые хранят три отдельных ключа. Таким образом, обвинивший не может быть ни 
узнан, ни унижен молвой по поводу причинения зла своему бедному соседу».

Наиболее широко доносчики были распространены в Германии. В начале XVIIa. 
иезуит Шпее, исповедавший столь многих сожженных ведьм в рейнских землях, 
описывал, как заключенную «принуждали обвинять других, которых она не знала, и 
чьи имена часто вкладывались в ее уста следователями или предлагались палачом, 
или о ком она слышала как о подозреваемых или обвиняемых. Те, в свою очередь, 
были вынуждены обвинять других, а те — следующих». У нотариуса хранился список 
всех имен, упомянутых во время суда. Специальный судья по делам ведьм Балтазар 
Росс, которого назначил в 1603г. князь-епископ Фульды, обеспечивал приток новых 
жертв с помощью особого допроса:

«Освежи свою память! Разве ты не видела на шабаше такого -то и такого-то с 
такой-то и такой-то улицы? Не бойся назвать их. Ты не должна щадить их, нет! И 
богатый, и бедный получат то, что им причитается».

В 1628г. бургомистр Бамберга Юниус на допросе заявил, что не знает имен тех, 
кто был с ним на шабаше. Тогда судьи приказали, чтобы его провели по улицам 
дабы опознать ведьм. Только на одной улице он был принужден указать 8 человек.
На основании всестороннего знакомства с документами судебных процессов в 
Германии Джордж Барр подводит итог распространенной практики судопроизводства:

«Ни одно признание не считалось полным и ни одна ведьма не освобождалась от 
адских мук, пока не называла сообщников. При этом судьи не удовлетворялись 
оглаской одного или двух имен. Я прочитал список из полутора сот имен, вышедших 
из уст только одной ведьмы, и я знаю еще о некоторых других, обвинивших более 
сотни каждая. В записях признаний, хранившихся в одном из местных судов на 
протяжении семи лет, ...содержится около 6000 обвинений от примерно 300 ведьм, 
то есть в среднем по двадцать человек на одного обвиняемого. При таких 
обстоятельствах вы легко можете увидеть, как множились суды над ведьмами, когда 
начинал катиться снежный ком».

Несмотря на запрещение подобной практики Каролинским кодексом Карла V (1532), в 
немецких городах жителей подвергали пыткам, чтобы получить имена сообщников. 
Эта инквизиторская методика одобрялась большинством демонологов. Так, Воден 
верил, что «никакие правила не следует соблюдать при таком злодейском 
преступлении», и что доносчики должны поощряться, даже с обещанием 
неприкосновенности или смягчения наказания (если доносчик подобным же образом 
признавался колдуном). Образец был установлен к середине ХУв., когда профессор 
права Виньяти рассказал, как один человек сознался в колдовстве и вовлек многих 
других, и на основании данного обвинения инквизиторы пытали этих людей до тех 
пор, пока они не признали своей вины. Этот случай был известен Виньяти из 
личного опыта.
Если мужчина или женщина знали, что они пользуются репутацией колдунов, они 
должны были обратиться в местный гражданский или духовный суд для проведения 
слушаний о их виновности. Молчание же воспринималось как доказательство вины. 
Когда предполагаемая ведьма появлялась в суде, ее следовало подвергнуть пытке 
до признания, являлась ли она таковой на самом деле или нет. Ле Сьер Буве 
считал, что отрицание вины являлось достаточным основанием для усиления и 
продолжения пытки. Тот, кого уже обвинили, практически не имел шансов на 
спасение.
Английские законы разрешали обвиненному в колдовстве опровергать ложные 
показания, данные под присягой, но у большинства людей на это не хватало денег, 
и они должны были страдать от последствий дурной репутации. Л'Эстранж Ивен, 
проведший весьма любопытное исследование английских судов XVIIe., дает 
следующий комментарий:

«Вполне очевидно, что большинство доносов не основано ни на чем, кроме слухов. 
Тем не менее, было общепринятой практикой, чтобы арестованный по обвинению в 
колдовстве оставался в тюрьме, пока не умрет от холода, голода или болезни, или 
от всевозможных мучений, даже если палач не имел случая выполнить свои 
обязанности» («Witchcraft in the Star Chamber», 1938).

Существовал юридический трюк, заключавшийся в том, что обвиняемый в колдовстве 
мог подать иск о возмещении ущерба. Так, например, в суде Королевской скамьи 
Ричард Элсон начал судебное преследование против Ричарда Мора за слова: «Ричард 
Элсон — колдун, и он околдовал моего сына». Ему возместили убытки в размере 6 
футов, 1 шиллинга и 2 пенсов. Пастор Джон Лоуэс, повешенный во время истерии 
Хоп-кинса в 1645г., несколькими годами ранее выиграл значительную сумму в 45 
фунтов, 10 шиллингов, 10 пенсов за возмещение ущерба от ложного обвинения в 
колдовстве. В 1658г. Розамонда Свейн возбудила иск против Ричарда Аткинсона и 
претендовала на 100 фунтов возмещения морального ущерба. Вердикт неизвестен.
Несколько похожих случаев произошли в Соединенных Штатах.
В 1656г. в Вирджинии священник из Шотландии начал процесс за клевету против 
Уильяма Хардинга, который назвал его колдуном. Хардинг был приговорен к 10 
ударам плетью и изгнанию из колонии.
В 1660г. в Кембридже миссис Уинфред Холман, пожилая вдова, обвинила своих 
соседей, семью Гибсонов, которые сказали, что она — ведьма. Результат ее иска 
неизвестен.
В 1664г. .Ральф и Мери Холл [см. Нью-Йоркские ведьмы] были обвинены в 
колдовстве, но магистраты в Брукхейвене не только отвели обвинения, но решили, 
что истец «поступил нехорошо, сказав о женщине, то,

«Не следует завидовать жившим в то время. Злоба и зависть часто диктовали имена,
 называемые в комнате пыток. Богатство, ученость, красота, добродетель были 
частым основанием для обвинений».
Джордж Линкольн Барр (1886).

что он сказал, и, следовательно, обязан заплатить женщине пять марок».
На судах в Андовере, одновременных с салемскими судами, был обвинен «достойный 
господин» из Бостона. Он начал судебное производство за оклеветание личности и 
требовал возмещения убытков в 1000 фунтов. Когда его друзья в Андовере начали 
собирать показания в его пользу, обвинения прекратились, и прочие обвинения в 
колдовстве тоже пошли на убыль.
Окончательная дискредитация фальшивых свидетелей или доносчиков произошла 17 
октября 1711г., когда Верховный суд отменил «несколько обвинений, решений суда 
и лишений гражданских прав», выдвинутых против тех, кто был казнен в Салеме, и 
выделил в декабре 578 фунтов 12 шиллингов, чтобы заплатить компенсацию.
См. также Признания; Свидетельские показания на судах в Англии; Свидетельские 
показания на судах в Европе; Пытки; Свидетель.

Дьявол

Слово «дьявол» обозначает воплощение высшего зла, противостоящее христианскому 
Богу. При использовании во множественном числе, «дьяволы» являются синонимами 
демонов или злых духов, зловредных существ, обладающих сверхъестественной силой,
 так что именно Дьявол или Вельзевул становится «князем бесовским» (Матф., 12, 
24).
В данной «Энциклопедии» Дьявол пишется с заглавной буквы, когда он 
рассматривается теологически, т.е. как высшее воплощение зла. Человек 
подписывает договор с Дьяволом или продает свою душу Дьяволу. С другой стороны, 
ведьма может действовать заодно с демоном или низшим дьяволом; подсудимого 
обвиняют во вступлении во внебрачную связь с демоном или низшим дьяволом, 
получении клейма дьявола или обращении за помощью к дьяволу для совершения 
maleficia; дьявол, вселяющийся во время демонической одержимости также 
представляется одним из подобных уполномоченных Сатаны. В данном случае 
«дьявол» пишется со строчной буквы. Это различие, однако, является весьма 
условным.

Раннее изображение дьявола. Из «Travels» Манде-вилля, напечатанного в 
Страсбурге (1484); хранится в БКУ.

Слово «дьявол» происходит от греческого diabolos, которое имеет следующие 
аналоги: в итальянском языке — diavolo, испанском — diablo, французском — 
diable. Первоначальное значение — обвинитель или клеветник.
При переводе Ветхого Завета на греческий египетские евреи Шв. до н.э. 
использовали слово diabolos вместо еврейского Сатана для обозначения 
ангелоподобного существа, чьей обязанностью было удостоверяться в верности 
людей Богу. Он не был злым, но стал таковым после отождествления его внутренней 
сущности с его функциями. Так, Сатане была дана власть причинить страдания Иову 
(Иов, 1, 6-17; ср. с I Царств., 21, 1). Когда же греческая Септуагинта была 
переведена на латынь, diabolos превратилось в diabolus (в первых переводах) или 
в Satan в Вульгате (за исключением Пс., 19).
Однако в Новом Завете греческое слово satanas использовалось для обозначения 
чего-то иного, не противника людей, как в книге Иова, а противника Бога, 
искушавшего Христа на горе: «Отойди, сатана» (Матф., 4, 10). Везде в Новом 
Завете «сатана» означает «дьявол», а в Апокалипсисе — именуется как «великий 
дракон, древний змий, называемый дьяволом и сатаною» (Апок, 12, 9).

В английских переводах Ветхого Завета еврейское слово satan, как и в греческом 
тексте satanas, следуя за латинской традицией, переводились как «Сатана» (кроме 
перевода 9 псалма, сделанного Уиклифом, где он использовал слово «дьявол»). Так 
две различные концепции перемешались, заставив ошибочно поверить в то, что 
христианская идея злого полубога была известна евреям до вавилонского пленения, 
в то время как идея о существовании главного врага Божьего развилась гораздо 
позже, уже под персидским влиянием.
В дальнейшем «дьявол» сравнялся с «демоном», хотя первоначально слова 
различались. Греческое demon означало охранительный дух или источник 
вдохновения и иногда использовалось в этом значении в английском языке (пишется 
daemon), как у Шекспира: «О Anthony! Thy daemon that thy spirit which keeps 
thee, is noble, courageous, high inmatchable».
(О, Антоний! Тот демон, что хранил тебя — воплощенье мужества и силы! — пер. М.
Донского).

В греческой «Септуагинте» использовалось demon вместо еврейских слов, 
означающих «карающие идолы» (schedim) и «волосатые сатиры» (seirim) и также для 
«разрушителя» в поздней истории о Товии, где злой дух убил 7 мужей Сары, прежде 
чем был побежден ангелом Рафаилом (Тов., 6, 14; 8, У). Вульгата латинизировала 
греческое слово в demon или demonium. В английской Авторизованной версии (1613) 
оба слова переводились как «дьявол», но Уиклиф также иногда использовал старое 
англосаксонское слово fiend, означающее «враг». В обновленной версии (1881) во 
Второзаконии и Псалтири оно заменено на «демон», а в Новом Завете сохранено 
слово «дьявол».
Так первоначальное различие видов духов было унифицировано взаимозаменявшимися 
переводами «дьявола», «демона», «недруга». Все эти термины перешли на Сатану, 
который вобрал в себя все библейские ссылки на любого врага Господа, начиная со 
змея (Быт., 3), князя противного царства зла (Енох) и кончая «князем, 
господствующем в воздухе» (Еф., 2, 2). Кроме того, Дьяволу давались имена: 
Вельзевул, «глава дьяволов» (Лука, 11, 15), Асмодей, «злой дух» из легенды о 
Товии (Товит, 3, 8), «ангел бездны, имя ему по-еврейски — Аваддон 
[«разрушитель»], а по-гречески Аполлион» (Апок., 9, 11), Бегемот и Левиафан 
(Иов, 40, 5; 41, 1), Велиар (2 Кор., 6, 15) или Люцифер, чьим именем пророки 
называли Сатану до его падения (Исайя, 14, 12). Доктора демонологии изобретали 
различные личности под каждое имя, и на основании этих примеров создали и 
назвали легионы новых дьяволов.

Человек создает своих богов, хороших или плохих, по своему подобию, результат 
зависит от степени развития личности и от того, в какое время она живет. 
Концепция христианского дьявола была во многом определена так называемыми 
отцами-пустынниками, отшельниками египетских пустынь в IV-III вв. до н.э., 
которые создали из своих видений и воспоминаний о развенчанных богах (таких, 
как парнокопытный Пан) синтетический образ гротескного человекообразного 
Дьявола, представленный в иллюстрациях данной «Энциклопедии». Облик Дьявола был 
узаконен Толедским собором в 447г. н.э., и последующие авторы внесли в него 
мало новшеств.
Но ранние христиане не всегда представляли дьявола в виде человека. Так, 
например, в «Житии святого Антония» (примерно 360г. до н.э.), приписываемом 
Афанасию, Дьяволы появляются во множестве обличий, кроме черного мальчика и 
огромного мужчины. Они выглядят как «зверь, похожий на мужчину, у которого ноги 
и ступни, как у осла», и как леопарды, медведи, лошади, волки и скорпионы. «Лев 
рычал, как будто хотел напасть, буйвол, казалось, хотел поднять на свои рога, 
змея извивалась». Священные образы голубя и ягненка были запрещены Дьяволу. 
Дьяволы часто меняли облик, «принимая вид женщин, диких зверей, ползучих тварей,
 гигантских тел и трупов солдат... в другое время они принимали подобие монахов 
и подражали речи святых людей». Наиболее опасным проявлением дьявола было 
появление его в виде ангела, наводящего ужас, «полуденного дьявола» из 
Псалтири; подразумевалось, что именно его испугалась Мария во время 
благовещения.
Считалось, что дьяволы возвещали о больших беспорядках, с «звуками и криками, 
какие бывают от невоспитанных юнцов или от разбойников» («Житие св. Антония»), 
или от «плачущих младенцев, мычания быков, львиного рыка, шума [движущейся] 
армии» (Иероним, «Житие св. Илария», ок. 390 н.э.). Афанасий свидетельствует, 
что дьяволы появлялись и уходили, хотя двери были закрыты. Часто они испускали 
зловоние и св. Иларий писал, что «запахи тела, одежды и испражнений демона 
причиняют обычному человеку страдания».

Временами дьявол не создавал для себя тело из воздуха, но брал во владение тело 
человека или животного, как в истории о дьяволе по имени Легион, вошедшем в 
гада-ринских свиней (Марк, 5). Михаил Пселл рассказывает о демонах, живших под 
землей, неспособных выносить ни чрезвычайного холода, ни лучей солнца, искавших 
«убежище и жилье в телах животных». В «Житии святого Илария» описывается 
изгнание подобного дьявола, жившего в верблюде [см. Экзорсизм].

Пселл тщательно разработал виды дьяволов и различал шесть разновидностей, в 
соответствии с местом их обитания — в воздухе, море и т.д. Его перечень 
цитировал ГваццО и позже Генри Холиуэлл в «Melampronoea» (1681). Приводим 
описание из «Compendium Maleficarum» Гваиио (1603):
«Первые — огненные, потому что обитают в верхнем воздухе и никогда не 
спускаются в низшие территории, пока не наступит Судный день, не общаются с 
людьми.
Вторые — воздушные, потому что они обитают в воздухе вокруг нас. Они могут 
спускаться в ад, образуя тела из воздуха, могут временами быть видимыми для 
людей. Очень часто, с соизволения Господа, перемешивают воздух и вызывают 
штормы и бури, и все это они замышляют для уничтожения человечества.
Третьи являются земными, и очевидно, что они сброшены с небес на землю за их 
грехи. Некоторые из них живут в лесах и рощах и расставляют ловушки для 
охотников; некоторые обитают в полях и сбивают с пути ночных путешественников; 
некоторые обитают в потайных местах и пещерах, в то время как другие 
наслаждаются тайной жизнью среди людей.
Четвертые — водяные, поскольку обитают под водой в реках и озерах, и полны 
гнева, буйства, беспокойства и обмана. Они вызывают штормы на море, топят 
корабли в океане и уничтожают жизнь в воде. Когда подобные дьяволы являются 
людям, они бывают чаще женского пола, чем мужского, поскольку они живут во 
влажных местах и ведут более легкую жизнь. Но те, которые живут в более сухих и 
твердых местах, обычно представлены мужским полом.

Пятые — подземные, потому что живут в пещерах и расщелинах гор. Они самого 
низкого происхождения, обычно надоедают тем, кто работает в ямах или шахтах в 
поиске сокровищ, и всегда готовы навредить. Они же вызывают землетрясения и 
смерчи, сотрясают фундаменты домов.
Шестые — светобоязненные, потому что они особенно ненавидят и презирают свет, и 
никогда не появляются в дневное время; они также не могут принять телесный 
облик до наступления ночи. Эти дьяволы совершенно непостижимы, и их характер 
вне человеческого понимания, потому что они — черные изнутри, сотрясаемы 
холодными страстями, злобны, беспокойны и возбуждены; и когда они встречают 
людей ночью, они яростно душат их и, с соизволения Господа, часто убивают их 
своим дыханием или прикосновением. ...Этот вид дьявола не имеет никакого 
отношения к ведьмам; их нельзя удержать заговорами, поскольку они избегают 
света, голосов людей и любого шума».

В действительности подобная классификация имела мало общего с реальной 
практикой обнаружения ведьм. Судьи не были образованными теологами и адвокатами,
 которые могли оценить эти тонкости, и дьявол представлялся им (как и их 
подсудимым) вполне человекообразным. Это видно из описаний двух основных 
разновидностей дьяволов, фигурирующих на судах: мужчина (инкуб) и женщина 
(суккуб), изредка принимающие облик животного (козла), т.е. почти всегда в виде 
человека. В статьях Сексуальные сношения с дьяволом, Кошмары и Шабаш описаны 
страшные, но человекоподобные проявления Сатаны. Другие аспекты, связанные с 
образом христианского Дьявола, овладевающего человеческими существами, можно 
найти в статьях Экзорсизм и Одержимость — о разумном, решительном противнике, 
все же чувствительном к оскорблениям и заботящемся о собственной безопасности. 
Самым низшим дьяволом был Полтергейст, но описания его немногочисленны или 
сделаны уже после эпохи колдовских суеверий, и полтергейст больше попадает в 
сферу спири-
туализма. Дальнейшее обсуждение дьяволов — см. в статье Демонология.

Дьявол, бросающий камни

Д., б. к. (1682) представляет классический пример типичных проявлений 
полтергейста. Создававшееся им беспокойство описано двумя современниками — И. 
Мазером в «Essay for the Recording of Illustrious Providences» (1684) и 
Р[ичардом] Ч[емберленом], секретарем провинции Нью-Хемпшир, в трактате, 
опубликованном в Лондоне в 1698г., с очень длинным и увлекательным заголовком:
«Lithololia, or the Stone — Throwing Devil: Being an exact and true account, by 
way of journal, of the various actions of infernal spirits, or — devil 
incarnate — witches, or both; and the great disturbance and amazament they gave 
to George Walton s family, at a place called Great Island [Newcastle] in the 
province of New Hampshire in New England, chiefly in throwing about, by an 
invisible hand, stones, bricks and brickbats of all sizes, with several other 
things, as hammers, mauls, iron crows, spits, and other domestic utensils, as 
came into their hellish minds, and this for the space of a quarter or a year».
Перевод:
«Аитололия, или Дьявол, бросающий камни: Точное и достоверное описание в виде 
дневника различных действий адских духов или ведьм (воплощений дьявольских), 
или и тех, и других вместе; и великом беспокойстве и удивлении, которые они 
вызвали у семьи Георга Уолтона в месте, называемом Грейт-Айленд [Нькжастл] в 
провинции Нью-Хем-пшир в Новой Англии, главным образом разбрасывая повсюду 
невидимой рукой камни, кирпичи и обломки кирпича разной величины наряду с 
некоторыми другими предметами, такими как молотки, колотушки, чугунный лом, 
вертела и другие домашние принадлежности, что только ни приходило на их 
дьявольский ум, и все это на протяжении четверти года».
Несколько известных людей, включая Са-муэля Дженнингса, губернатора Вест-Джерси,
 Вальтера Клерка, выборного губернатора острова Род-Айленда, и еще шестеро, 
поставили свои подписи под рассказом Чемберле-на, чтобы «подтвердить 
правдивость того, чему они были свидетелями, как, по крайней мере, полдюжины 
камней в тот вечер были брошены кем-то невидимым в поле и в двери дома, и в 
одну из комнат Джорджа Уолтона».
Мазер описывает бросание камней, продолжавшееся на протяжении лета 1682г. и 
повторившееся весной 1683г.:

«11 июня 1682 года, в воскресенье, ночью град камней обрушился на стены и крышу 
дома Джорджа Уолтона. Некоторые из домашних вышли наружу. Они обнаружили на 
некотором расстоянии от дома ворота, сорванные с петель, и камни обильно падали 
на них, иногда достигая их, иногда задевая, не причиняя никакого вреда; хотя 
казалось, что они летят с огромной силой, однако они более чем мягко касались 
их; камни падали вокруг дома; двери тут же закрыли; оконные стекла разлетелись 
на куски под градом камней, которые казались прилетевшими ниоткуда, свинец из 
оконных створок, оконные переплеты и прочее были с силой вырваны и согнуты».

Описание Чемберлена кажется составленным из необработанных заметок очевидцев, 
совпадающих с описанием, данным Мазером 21 июня 1682г., когда он гостил в доме 
Уолтона:

«Около полуночи ...два очень больших камня, весивших примерно по 30 фунтов, 
обычно лежавшие в кухне около дымохода, начали летать, как описано выше, между 
моей дверью и стеной в прихожей с небольшими промежутками во времени. Их 
громоподобный шум, должно быть, заставил людей подняться ко мне снизу (я уже не 
говорю о том, что он разбудил и меня). Они рассказали мне, что несколько картин 
сорвалось со стен, и вещи перемещаются по комнатам. Но постоянное громыхание, 
производимое этой огромной машиной поблизости, и дополнительное беспокойство, 
причиненное четырьмя кирпичами, лежавшими во внешней комнате с дымоходом, (один 
из тех, что использовались в ту воскресную ночь, как уже упоминалось), не 
позволили мне отдохнуть и принудили подняться с моей кровати».
Подобный случай убедил Чемберлена
«и других во мнении, что существуют такие существа, как ведьмы, и проявления 
колдовства или, по крайней мере, злонамеренные действия злых духов, в которые 
некоторые не очень верят, как в случаи с ведьмами, полностью отвергая как их 
действия, так и их существование. ...Тот, кто рассуждает таким образом об этих 
необычных происшествиях, наносит вред собственной душе и отвергает 
неопровержимые доводы, упорно пытаясь противостоять им, и в то же время 
смятенно подпадет под влияние учения демонов, духов и ведьм. Очевидно, что тот, 
кто это делает, бессознательно подрывает основы лучшей религии в мире».
Простейшее объяснение полтергейста в Нью-Хемпшире таково. Чемберлен был очень 
непопулярной личностью. Нью-Хемпшир в течение 50 лет находился в состоянии 
административного хаоса. Чемберлен был «секретарем» или правившим губернатором 
в течение 2 лет и ничего не сделал для прекращения беспорядков. Ливень из 
камней не был направлен против Уолтона, который просто принимал у себя 
Чемберлена. На самом деле бросание камней часто использовалось для выражения 
общественного недовольства.

Елизавета, закон 1563г.

С 1547 по 1563 гг. в законодательных уложениях Англии не существовало законов, 
направленных против колдовства. Но колдовство широко обсуждалось. Фактически 
наблюдался больший, чем прежде, интерес, и существовало множество концепций. 
Некоторые критики, например, Нотштейн, чьи взгляды разделяли Саммерс и Девис, 
приписывали взлет активности в борьбе против ведьм возвращению 472 сосланных 
протестантских лидеров (многие из которых стали епископами англиканской церкви 
или государственными деятелями), бывших свидетелями сожжений ведьм в таких 
известных центрах как Страсбург, Франкфурт, Цюрих, Женева и Базель. В проповеди 
перед королевой Елизаветой в Оксфорде, примерно в 1560г., епископ Джон Юэлл 
обрушивался
«на тех (я имею в виду ведьм и чародеев), число которых за последние несколько 
лет значительно увеличилось по милости Вашего величества. Я видел наиболее 
очевидные и явные знаки их греховности. Подданные Вашей милости подвергаются 
смертельным истязаниям, их цвет угасает, их плоть гниет, их речь бессвязна, их 
разум похищен. Вследствие чего Ваши несчастные подданные подают униженное 
прошение о том, чтобы был принят закон против подобных преступников и 
определено им должное наказание».
Кеттридж, сводивший к минимуму влияние протестантского экстремизма, указывал, 
что формулировки закона 1563г. точно повторяли закон Генриха VII. Более того, 
первые попытки установить контроль над колдовством были предприняты уже в 
законе от 1559г. при королеве Марии, когда католические епископы еще удерживали 
власть. И действие этого закона было приостановлено лишь в связи с народными 
волнениями, возникшими при принятии Закона о подчинении церкви государства и 
Закона о главенстве англиканской церкви. Однако и кальвинисты, и католики были 
одинаково неутомимы в сражении с дьяволом и его ведьмами. Большинство 
приговоров за колдовство во время правления Елизаветы было вынесено в Эссексе, 
где один из кальвинистов, охотившихся за ведьмами, однажды пожаловался, что 
«наше светское наказание за колдовство слишком незначительно».
Очевидно, что духовенство всех уровней не сопротивлялось принятию закона, 
наказывающего за чародейство, и было склонно к его богословской поддержке. 
Синод англиканской церкви, как «третья сторона», встретился с членами Палаты 
лордов и общин на открытии сессии парламента в 1563г. и выступил с предложением,
 чтобы «были назначены болезненные, суровые наказания, включая смертную казнь, 
для ведьм, чародеев, волшебников, колдунов и им подобных». С 1550г. вопросы о 
колдовстве включались в программы епископских инспекционных поездок. В одном из 
опросных листов церковным старостам и прихожанам задается вопрос: «Знаете ли вы 
кого-нибудь, кто использует чары, колдовство, магию, вызывание духов, ведовство,
 предсказание будущего или любые другие искусства или представления, 
распространяемые Дьяволом и особо пагубные для женщин во время родовых мук?»
Однако представляется более вероятным, что основной толчок к принятию закона 
исходил от Тайного совета и носил политический характер. Опасность для 
английского правительства, так же как и для Римской империи, заключалась не в 
мелких действиях, приносящих вред скоту или людям, а в весьма реальной угрозе 
политического прогнозирования. Только за год или два, предшествующих принятию 
закона, 9 человек были подвергнуты пыткам в Вестминстере перед Королевским 
судом за вызывание духов и чародейство. Они признались в злодеяниях и были 
приговорены к стоянию у позорного столба и клятве «избегать подобных действий в 
будущем».
С другой стороны, Хатчинсон в «Historical Essay» (1720) отмечает осуждение за 
измену графини Аеннокской и еще четверых, которые «обращались к неким людям, 
выдававшим себя за волшебников, чтобы узнать, как долго будет жить королева». 
Подобное чародейство действительно представляло угрозу; достаточно заметить, 
что постановления, предшествующие закону 1563г., были направлены против «ложных 
и фантастических пророчеств», написания, напечатания, пения или любых других 
открытых речей и поступков, использования орудий, животных и всевозможных 
ухищрений для предсказания кровопролитий и войн.
Королева Елизавета процарствовала лишь один месяц, когда за составление 
гороскопа королевы был арестован сэр Энтони Фор-тескью. Он был осужден в 1563г. 
вместе с Артуром и Эдмондом Поллами (племянниками кардинала) и еще 5 лицами за 
измену. Все они утверждали, что «ничего не собирались предпринимать при жизни 
королевы, которая, согласно их предсказанию, не должна была пережить следующую 
весну». Предсказание ее приближавшейся кончины легко могло спровоцировать 
восстание, и в такие неустойчивые времена Елизавета не могла рисковать. 
Предсказания усилились во время ее правления (особенно после 1578г.), так что в 
законе 1581г. предписывалось, что, «если кто-либо будет уличен в изготовлении 
фигур, а равно в попытках узнать с помощью составления гороскопа, гадания на 
числах или любого другого пророчества, колдовства, предсказания ...как долго 
проживет Ее высочество, — каждый подобный случай будет считаться уголовным 
преступлением». В целом протестантская Англия была вполне готова поверить, что 
католики склонны к колдовству против Елизаветы. «Колдовство вдруг стало 
наиболее опасным и презираемым из всех преступлений», — заключал Нотштейн.
Закон, направленный на политическое истолкование колдовства, мог пользоваться 
общественной поддержкой по совершенно другой причине. Всегдашняя 
подозрительность и враждебность простонародья по отношению к ведьмам вполне 
естественно возрастала в те моменты, когда какое-либо несчастье, причина 
которого не была выяснена, рассматривалась как «ma/e/icia». Действительно, до 
1563г. известны лишь разрозненные отчеты местных (городских, архиепископских) 
судов, направленные против ведьм. Врачи также сильно сопротивлялись 
деятельности знахарок из-за их дилетантизма. Томас Гейл в 1562г. осуждал 
подобных ведьм, навеки искалечивших более 300 человек, обнаруженных им в двух 
лондонских больницах. В Дальнейшем основным районом преследования ведьм при 
Елизавете стал населенный и промышленно развитый юго-восток, особенно 
подверженный кальвинистскому влиянию и, следовательно, идеологически более 
подготовленный к осуждению колдовства как порождения дьявола.
Предпринятая в январе 1563г. попытка возродить закон Генриха VIII против 
колдовства потерпела неудачу — этот закон был отменен еще в 1547г. при Эдуарде 
VI. 19 марта 1563г. новый закон был принят обеими палатами парламента. 
Парламент Шотландии и католическая королева Мария приняли аналогичный закон 
(отмененный позже, при Георге II). Закон Елизаветы был заменен более строгим 
законом при короле Якове I. В Ирландии закон против колдовства продолжал 
действовать до 1821г.
Основным положением закона Елизаветы была смертная казнь за убийство с помощью 
чародейства и годичное заключение с покаянием у столба за колдовство, не 
приведшее к смерти. Собственность конфисковывалась только при вторичном 
обвинении и только при преступлении, связанном с гаданием, покушением на 
убийство и супружеской изменой. По закону 1604г. конфискация собственности была 
вообще исключена из наказаний. На первый взгляд, закон Елизаветы казался мягким,
 наказание смертью было оставлено лишь за убийство, но именно с него началась 
колдовская истерия в Англии. Первый большой суд, основанный на данном законе, 
состоялся над чел-мсфордскими ведьмами. Без этого закона не было бы 563 
обвинений и 82 известных казней за колдовство.
АКТ против колдовства, заклинаний и ворожбы
Поскольку в настоящее время гнусные занятия ворожбой, вызыванием духов, 
чародейством и колдовством обычно остаются без должного наказания по закону, 
принятому на 33 году царствования короля Генриха VIII, который объявлял их 
преступлением, но отмененном в первый год царствования короля Эдуарда VI, и со 
времени его отмены многие дьявольские и фантастические личности изобретали и 
применяли способы заклинания и вызывания злых и проклятых духов и занимались 
колдовством, чародейством и заговариванием для уничтожения людей, имущества их 
соседей и окружения и с другими непристойными и богопротивными целями и 
намерениями, подвергая опасности свои души, к большому бесчестью и беспокойству 
окружающих,
I. Во исправление вышеуказанного да будет установлено Ее величеством королевой 
с одобрения лордов духовных и светских и Палаты общин и текущей сессии 
парламента, что:
а) любое лицо или лица, после 1 июня сего года использующие, практикующие и 
упражняющиеся в любых заклинаниях и вызываниях нечистых и злых духов с любыми 
намерениями и целями,
б) любое лицо или лица, после указанного дня использующие, практикующие и 
упражняющиеся в колдовстве, заклинаниях, заговорах и чародействе, при котором 
кто-либо будет искалечен или убит, а равно и в других подобных попытках 
вышеуказанного вызывания или заклинания, их сообщники и помощники в колдовстве, 
заклинаниях и чародействе; а также и лица, практикующие указанные занятия, не 
приведшие к чьей-либо смерти, их помощники и сообщники в названных занятиях — 
да будут по закону осуждены и наказаны смертью как уголовные преступники с 
лишением привилегий и права убежища в храме. Оставлять жене указанного выше 
преступника ее титул и приданое, равно как и его наследникам и преемникам, в 
соответствии с их правами на наследство и титул, если они не подвергаются 
изгнанию с лишением гражданских прав.
II. Да будет установлено всеми вышеуказанными, что любая личность или личности, 
которые после названного 1 июня будет заниматься, использовать или упражняться 
в колдовстве, заклинаниях, заговорах или чародействе, при котором:
а) кто-либо будет истощен, избит, искалечен телесно, а также
б) чье-либо имущество, движимое или недвижимое, будет разрушено, испорчено или 
приведено в негодность, — что каждый подобный преступник или преступники, равно 
как и, их сообщники и помощники, осужденные в законном порядке за преступление, 
совершенное впервые, должны понести наказание в виде тюремного заключения 
сроком на год без права выхода под залог и один раз за каждую четверть 
указанного года должен будет простоять шесть часов у позорного столба на 
рыночной площади и публично покаяться в своих преступлениях, а за подобное 
преступление, совершенное вторично вышеуказанные должны быть осуждены по закону 
и наказаны смертью как изменники и лишены гражданских прав и права убежища в 
храме.
Оставлять жене указанного выше преступника ее титул и приданое, равно как и его 
наследникам и преемникам, в соответствии с их правами на наследство и титул, 
если они они не подвергаются изгнанию с лишением гражданских прав.
III. Установить, что если совершивший любое из вышеназванных преступлений, за 
которые следует наказание смертью, будет пэром, то он должен быть судим равными 
ему в этом отношении, как положено изменнику или государственному преступнику и 
не иначе.
IV. Для решительного искоренения, уничтожения и прекращения колдовства, 
заклинаний, чародейства и заговоров настоящая сессия парламента данной ей 
властью постановляет: если кто-нибудь впредь с 1 июня возьмется за колдовство, 
заклинания, чары или гадания, чтобы рассказать или заявить о том, где находится 
серебро, золото или другое сокровище, спрятанное в земле или другом месте, или 
о местонахождении украденного или потерянного имущества, или будет заниматься 
или использовать любое колдовство, заклинания, чары или гадания для склонения 
кого-либо к незаконной любви, уничтожения или причинения телесного вреда 
кому-либо, то каждое такое лицо должно быть осуждено за первое такое 
преступление тюремным заключением в течение года без права выхода под залог с 
обязательным стоянием у позорного столба один раз за каждую четверть указанного 
года в течение шести часов с публичным раскаянием в совершенных преступлениях. 
И, если кто-либо, осужденный за указанное преступление, уже совершил однажды 
такое же преступление, то каждый такой преступник, осужденный во второй раз, 
будет наказан пожизненным заключением с полной конфискацией всего имущества в 
пользу Ее величества, ее наследников и преемников.

Ересь

Колдовство считалось ересью. Е. (от греческого «свободный выбор») была одной из 
трех разновидностей отступления от канона, признанного католической церковью:
Раскол — расхождение в способах управления церковью, но не в основах веры, 
имеющее, по определению Августина, характер «скорее внешний, чем внутренний».
Е., согласно канону и Фоме Аквинскому, — «ошибочное, преднамеренное и 
последовательное противодействие истине, официально установленной церковью».
Отступничество — отрицание богодухно-венности Священного Писания, истинности 
христианского вероучения, особенно религиозных обрядов.
Все эти расхождения подразумевают, что допустима только одна жизненная 
философия; они могут существовать только в однородном христианском обществе, 
которое контролируется государством, устанавливающим наказание за свободный 
выбор. Эти понятия не применимы к тем, кто никогда не исповедовал христианство: 
неверным (магометанам и иудеям, как приверженцам религий, противоположных вере 
в Христа), язычникам (исповедующим многобожие) и варварам (всем остальным).
Чаще других с колдовством связывают два еретических движения — альбигойцев (или 
катаров) и вальденсов.
Катары (катаристы, катариты) — широко распространенное движение, включавшее 
множество ответвлений. Существовало с X по XIV вв., возникло в восточной Европе 
и постепенно охватило большую часть континента. Основной догмат включает веру в 
двух равноправных извечных богов — доброго и злого. Бог зла, Сатана, управляет 
миром, который, следовательно, приравнивается к преисподней в отличие от 
Царства Небесного, управляемого добрым богом. Катары разделяли идею всеобщего 
спасения тех, кто «возрожден» через духовное крещение Христом. Нормы жизни и 
поведения для посвященных и простых верующих были различными.
Альбигойцы — названные так по происхождению течения из города Альбы в Провансе 
в ХНв. Во Францию Е. была занесена около 1020г., по торговым путям из Восточной 
Европы. Часто альбигойцев называли bougres (пройдохи) из-за приписывавшихся им 
чудовищных преступлений. В 1150г., благодаря покровительству герцога Гильома 
Аквитанского, приобрели огромное влияние в южной Франции. Папа Иннокентий VIII 
пытался примириться с ним, но затем направил северофранцузских дворян в 
крестовый поход против них в 1209-1229 гг. Южная аристократия была уничтожена 
или куплена, но Е. ухитрилась выжить, обусловив введение в 1232г. инквизиции 
папой Григорием IX. Преследования были завершены примерно к 1330г., практически 
одновременно с признанием чародейства Е. (например, в послании папы Бенедикта 
XII к епископу Каркассон-скому, призывающего его начать охоту за ведьмами).
Вальденсы названы по имени основателя течения Пьера Вальдо, богатого купца из 
Лиона. Около 1170г. он «обратился» и решил проповедовать Евангелие на местном 
языке. Сначала его последователей приняли, но вскоре приходское духовенство 
выступило с протестом. Вальденсов обвинили в отрицании непогрешимости Библии 
как единственного руководства для христиан и в моральном противостоянии 
духовенству. В отличие от альбигойцев, вальденсы подчеркивали неприятие 
священства. Во время альбигойской войны также преследовались, но некоторым 
удалось скрыться в долинах Пьемонта, в местах, впоследствии названных их именем 
— Вальденсах. В 1440 и 1445 гг. папа Евгений IV настаивал на гонениях против 
«тех, кого обычно называют stresulae или slregones (ведьмы) или вальденсы». В 
1487г. папа Иннокентий VIII поддержал их истребление, нанеся фактически первый 
удар по колдовству.
Значение Е. состоит в том, что это не просто грех, а преступление, наказываемое 
смертью. Такая теория была разработана в XI и XII вв. Папа Иннокентий III, 
например, писал королю Франции в 1198г., что «против еретиков необходимо 
использовать меч духовного отлучения, а если этого мало, то и физическое 
истребление». Латеранский собор 1125г. включил этот эдикт в Корпус 
канонического права и постановил, что все еретики должны отлучаться от церкви и 
передаваться светским властям для наказания смертью. Пять лет спустя Фридрих II,
 император Священной Римской империи, включил это постановление в гражданский 
закон. Позднее этот принцип подтверждался как церковными, так и светскими 
законами. Слова «проклинать колоколом, книгой и свечой» отражают лишь церковные 
средства, применявшиеся для отлучения еретиков, и не связаны непосредственно с 
колдовством.
Однако теория Е. лежит в основе всех мучительных и духовно бесплодных 
порождений колдовской истерии. Когда жажда политической или экономической 
власти заменила собой религиозную одержимость, воображаемые сделки с дьяволом 
потеряли свое значение, и колдовство исчезло.
О колдовстве как ереси см. также: Инквизиция; Казни; Колдовство; Суды; Франция; 
Колдовство в; Чародейство; Шабаш.
Жакье, Никола
Ж. — известный доминиканский иквизи-тор (1465) в Турне (северная Франция), 
выступавший против гуситов в Богемии (1466) и в Лилле (1468-1472). В 1452г. в 
возрасте 50 лет Ж. написал «Tractatus de Calcatione Demonum», направленный 
против многочисленных еретиков, которых он позднее приравнял к аррасским 
вальденсам как haeretici fasdnarii [колдовские еретики]. Ж. был первым 
демонологом того классического типа, к которому относятся такие деятели, как 
Воден, Реми и дель Рио. Возможно, их было бы лучше назвать «ведьмологами», 
поскольку все они разрабатывали основную колдовскую тему — договор с Дьяволом, 
и были практически заинтересованы в существовании ведьм. Дьявола нельзя было 
вызвать в суд, но его «верные друзья» были всегда под рукой.
«Flagellum Haereticorum Fascinariorum» [«Бичевание колдовской ереси»], 
написанный в 1458г., чтобы уничтожить канон Epi-scopi, известен благодаря 
отрывку, включенному в антологию 1581г. Вкладом Ж. в теорию колдовства было 
утверждение о том, что оно является новой ересью; на своих шабашах ведьмы якобы 
строят новую империю Дьявола, выполняя евангельское пророчество (Иоанн, 12, 31).
 Колдовство признавалось худшей из всех ересей, поскольку ведьмы преднамеренно 
отрекались от Бога и католической церкви. Ж. утверждал, что лучше быть иудеем, 
мусульманином или даже солнцепоклонником, чем ведьмой! Прекратить 
преследования? Нет! Ведьмы не только поклоняются идолам, но и совершают 
гнуснейшие преступления. И если правосудие не считает ведьм еретиками, то 
почему они не несут наказания за содомию и убийства?
Типичен лишь один образец рассуждений Ж. — как сделать так, чтобы из показаний 
неотвратимо следовало обвинение [другие примеры см. в статье Демонологи].
Ведьма признается в том, что видела некую женщину на шабаше.
Женщина отвечает, что в ведьму воплотился дьявол. Судья должен поддерживать 
обвинение до тех пор, пока обвиняемая не представит последнего контрдовода. И 
дьявол, явись он в суд по вызову, мог бы совершенно справедливо утверждать, что 
действует по соизволению Божьему. Женщине теперь приходилось доказывать, что 
Бог разрешил дьяволу вселиться в нее. Иначе она «осуждалась за фальсификацию и 
наговор».
Подобные нелепые показания были проблемой для салемских судов, но в течение 
трех столетий неразумность продолжала брать свое. Следует отметить, что 
инквизиция не отрицала того, что дьявол может оклеветать невиновных (об этом 
говорил инквизитор Бернард из Комо в 1510г.), но тут же утверждала, что, если 
показаний ведьмы вполне хватает, чтобы отправить ее на костер, то их должно 
быть достаточно и для сожжения тех, кого она обвинила (инквизитор Спина, ок. 
1523г.)

Жанна д'Арк

Подобно тому, как король Яков Шотландский в 1590г. поверил в ведьмовство Агнесс 
Семпсон, пересказавшей ему слова, которые он говорил своей жене в первую 
брачную ночь, король Франции Карл VII в 1429г. поверил Ж., когда она 
воспроизвела его личную ежедневную молитву. Но суеверный король не был надежным 
союзником, и, когда Ж. была схвачена, Карл ничего не сделал для того, чтобы 
освободить или выкупить ее. Напротив, он перенес свою веру в мистического 
спасителя на юного пастушка, которого быстро поймали англичане и утопили в Сене.
 Суд над Ж., организованный англичанами и их бургундскими союзниками, носил 
явно политический характер и был запланирован, чтобы дискредитировать тот успех,
 который она принесла французскому королю: если Ж. была ведьмой, то он получил 
свою корону благодаря колдовству. Священники, проводившие суд над Ж., были 
вследствие этого более, чем обычно, щепетильны в сведении процесса к вопросам 
религии, т.е. ереси.
 
«Proces de condamination» (обвинительный процесс), по рукописи конца XV в., 
находящейся в ПНБ. «Во имя Господа, аминь. Здесь начинается процесс, 
рассматривающий обвинения против некой женщины Жанны, обычно называемой ла 
Пуселль [Девственница]. Для всех тех, кто может увидеть этот настоящий документ,
 Пьер, Божьей милостью епископ Бове, и брат Жан Леметр, доминиканский 
инквизитор, муж величайшей набожности и благочестия, известный знаток 
Священного Писания...»
Сегодня литература о Ж. насчитывает более 4000 названий. В публичной библиотеке 
Нью-Йорка имеется почти 700 из них, но лишь в одной журнальной статье 
упоминается колдовство. Часто предполагалось, что Ж. была осуждена за 
колдовство. Это неточно. Она была чародейкой, согласно общественной молве, и 
изначально обвинялась в колдовстве, но официально была осуждена за ересь и 
сожжена как закоренелая еретичка. Это отражает неразвитость концепции 
колдовства в 1431г., когда было проще получить обвинение в ереси, чем в 
чародействе. Уже через столетие вполне мог произойти обратный результат.
Ж. (Жанетта или Иоанна д'Арк) была захвачена в плен во время неудачного штурма 
Компьена 23 мая 1430г. Вандомским Бастардом, находившимся на службе у Жана де 
Линьи (из Люксембургского дома). Спустя три дня после взятия ее в плен 
доминиканец Мартин Биллорини, генеральный викарий инквизиции в Париже, объявил 
об инквизиторском судопроизводстве в отношении Ж., «как серьезно подозреваемой 
в зловредной и ошибочной ереси». 14 июля Пьер Кошон, епископ Бове, 
француз-предатель, воевавший на стороне англичан, провозгласил епископскую 
юрисдикцию по отношению к Ж. как подозреваемой в чародействе и вызывании 
дьяволов. За нее он обещал Линьи 10000 наличными, а Вандому — ежегодную ренту в 
300 фунтов стерлингов, взятых из налогов в Нормандии. Компьенцы колебались, 
ожидая ответных действий со стороны французского короля в виде выкупа. 
Проанглийски настроенный Парижский университет успокоил их совесть, указав, что 
они должны действовать «во имя Господа, святой церкви и процветания 
христианского королевства». К середине ноября Ж. была передана епископу Кошону. 
Иквизитор, вовсе не желавший принимать участия в сделке, должен был согласиться 
допрашивать ее вместе с епископом.
Ж. была заключена в Руанский замок, поскольку английские оккупационные власти 
заявили, что епископская тюрьма недостаточно надежна. На время перевозки ее 
поместили в специально изготовленную железную клетку, где она едва могла встать 
во весь рост, с цепями на шее, руках и ногах.
9 января 1431г. было проведено неофициальное слушание дела Ж. перед небольшим, 
специально подобранным судом. Для специального судопроизводства епископом 
Кошеном из соседней епархии были назначены 9 членов церковного суда, известные 
своей образованностью и проанглийскими настроениями. Полные достоинства ответы 
Ж. на 4 заседаниях произвели благоприятное впечатление, усиленное показаниями 
женщин, назначенных герцогиней Бедфордской, установивших, что Ж. была 
девственницей (и, следовательно, не ведьмой), и благоприятными показаниями, 
представленными королевскими нотариусами от ее соседей из Домреми, места ее 
рождения. «В ней нет ничего такого, чего они не хотели бы видеть в своей 
собственной сестре». Но епископ Кошон отвел эти свидетельства и выдвинул 
несколько «пунктов обвинения».
После этого неофициального слушания 21 февраля 1431г. в Руанском замке начались 
регулярные предварительные допросы [proces d'office] перед 42 священниками 
(редко собиравшимися вместе в одно и то же время). Епископ из Бове был назначен 
председательствующим, но передал полномочия своему канонику Жану д'Эстиве. Во 
время второй сессии, 22 февраля, к суду присоединился руанский инквизитор Жан 
ле Метр. После шестого заседания епископ Кошон решил проводить последующие 
слушания за закрытыми дверями перед несколькими надежными следователями, «чтобы 
не утомлять остальных». Начиная с 10 марта, Ж. допрашивали в ее тюремной камере.
 Допрос вращался вокруг ее заявления, что божественные голоса, услышанные ею в 
момент откровения, исходили от святого Михаила, святой Екатерины и святой 
Маргариты, и вокруг отказа принять мнение церкви по этим вопросам. Обвинение 
основывалось на том, что эти голоса исходили от Дьявола, и это толкование 
подкреплялось с помощью вопросов о феях, священном дереве, мандрагоре и ловле 
бабочек.
Как обычно на подобных судах, судьи мыслили схоластическими терминами и, чтобы 
проверить религиозность Ж., пытались смутить ее искусными вопросами. Здесь 
приведено несколько случайно выбранных вопросов шестнадцатого заседания 
(последнее состоялось 17 марта 1431г.), позже представленных как доказательство 
ее еретических взглядов:
«В.: Видела ли ты ангелов воочию?
О.: Я видела их своими собственными телесными очами, так же хорошо, как я вижу 
вас. И когда они ушли, я плакала и хотела, чтобы они взяли меня с собой.
В.: Какое имеется доказательство, что откровения исходили от Бога и что святая 
Катерина и святая Маргарита действительно вмешивались?
О.: Я повторяла вам достаточно часто, что это были святая Екатерина и святая 
Маргарита. Верьте мне, если вы хотите верить.
В.: Говорила ли святая Маргарита по-английски?
О.: Почему она должна говорить по-английски, если она не была англичанкой?
В.: Как ты узнала, что святая Екатерина и святая Маргарита ненавидят англичан?
О.: Они любят то, что любит Господь, и ненавидят то, что ненавидит Господь.
В.: Бог ненавидит англичан?
О.: Я ничего не знаю ни о любви ни о ненависти Господа к англичанам, ни о том, 
что Он будет делать с их душами. Но я знаю, что они будут изгнаны из Франции, 
за исключением тех, кто умрет здесь.
В.: Были ли у святого Михаила волосы?
О.: Зачем вы об этом спрашиваете? Вы хотите постричь его?
В.: Целовала ли ты святого Михаила и святую Екатерину?
О.: Да
В.: Они приятно пахли?
О.: Разумеется, они пахли приятно.
В.: Обнимая их, чувствовала ли ты какую-нибудь теплоту или что-нибудь подобное?
О.: Я не смогла бы обнимать их, не чувствуя их или не дотрагиваясь до них.
В.: Какую часть ты обнимала, верхнюю или нижнюю?
О.: Более прилично обнимать их выше, чем ниже.
В.: Был ли святой Михаил обнажен? О.: Неужели вы думаете что Господу не во что 
одеть его?»
Были поставлены специальные, очень трудные вопросы, но Ж. избежала ловушки с 
изворотливостью, достойной ее инквизиторов.
На вопрос: «Кто является истинным папой?» (подразумевались трое соперничавших 
пап), она ответила, что «верит в истинного папу в Риме». Один священник выразил 
протест против того, что ее поставили перед дилеммой: «Испытываешь ли ты 
благодать Божью?», предвидя затруднительное положение; «нет» стало бы 
признанием вины; «да» — доказательством ее дьявольской самонадеянности. Она 
ответила: «Если нет, то, может быть, Господь позволит ввести меня в состояние 
своей милости, а если я имею его расположение, пусть Господь сохранит меня в 
этом состоянии».
После предварительного дознания 27 марта Ж. была предана официальному «суду 
инквизиции» [proces ordinaire or proces de droil inquisitorial] в Руанском 
замке, состоявшему из 37 духовных судей (включая 2 английских священников, 
Уильяма Бралбестера и Джона де Хемптона), и снова возглавлявшегося епископом 
Бове и инквизитором. Против нее было выдвинуто семьдесят пунктов обвинений:
«Явно подозреваемая, о чьей дурной репутации идет молва и доносят 
добродетельные и достойные граждане... объявляется и признается чародейкой, 
ведьмой, предсказательницей будущего, ложной пророчицей, вызывательницей злых 
духов, заклинательницей, верящей в суеверия, применяющей и пользующейся 
искусством магии, сомневающейся в католической вере, раскольницей... 
хулительницей Господа и святых, скандалисткой и бунтовщицей, нарушительницей 
спокойствия, подстрекательницей к войне... неприличной и бесстыдной, 
соблазнительницей князей и простых людей... еретичкой или, по крайней мере, 
явно подозреваемой в ереси».
После пространных показаний о ее ранней жизни и колдовских обычаях Домреми 
основные нападки сосредоточились вокруг ее откровений. Ж. попала в ловушку, 
когда призналась в том, что не подчинилась своим «голосам», когда пыталась 
убежать из тюрьмы, спрыгнув с высокой башни в Боревур-ском замке, и когда она 
приказала штурмовать Париж. Ей подставили логическую дилемму: или у нее не было 
откровений от Господа, или она не подчинялась откровениям Господа. Более того, 
она призналась, что чувствовала побуждение прыгнуть с башни; значит, она 
отказалась от своей воли и подчинилась Дьяволу.
После тщательного исследования показаний, на основании этих первоначальных 70 
пунктов обвинения 2 апреля суд вычеркнул все обвинения в чародействе или 
колдовстве (которые едва ли могли быть подтверждены) и сократил количество 
обвинений до 12. В одном, связанном с ее верой в призраков, было отмечено: 
«Повсюду появляются мужчины и женщины, притворяющиеся, будто они имеют сношения 
с Господом и Его ангелами, и сеют ложь и заблуждения». Два основных обвинения 
были связаны с ношением мужской одежды и отказом принять воинствующую церковь. 
«В случае, если бы Церковь захотела, чтобы она поступила вопреки тем 
распоряжениям, которые якобы были ей от Господа, она не смогла бы этого 
сделать». В этом отношении Ж. была просто преждевременным протестантом.
Отчеты по этим 12 пунктам были представлены на рассмотрение 16 докторам 
теологии и 6 лиценциатам права. Через три дня они объявили, что обвинения 
подтвердились. «Она выдавала себя за авторитет, за доктора, за магистра», — 
негодовали они. На основании этого заключения капитул Руанского собора объявил 
Ж. еретичкой.
18 апреля 1431г. епископ и инквизитор убеждали Ж. отречься. Она отказалась. Ж. 
заболела, но врачи вылечили ее, поскольку герцог Уорвикский заявил: «Король 
Англии слишком много заплатил за нее, чтобы отказать себе в удовольствии видеть 
ее сожжение!» Другая возможность отречься была предоставлена Ж. 2 мая в 
Руанском замке на официальной сессии перед 60 теологами. Ж. настаивала на своем.
 9 мая были приготовлены инструменты для пытки, но 12 мая судьи высказались 
против пытки, на том серьезном основании, что все судебное разбирательство было 
проведено тщательно, и не стоит давать повода для клеветнических измышлений о 
том, что ее признание было вынужденным.
Чтобы ускорить казнь, кардинал-епископ Винчестера передал ее дело Парижскому 
университету. С 29 апреля по 14 мая 4 объединенных факультета Сорбонны 
обсуждали отчеты о ее суде. Ректор Пьер де Гонда вернул единодушно принятый 
вердикт: если она не признается в своих заблуждениях, ее следует передать 
светским властям для казни. Данное решение было провозглашено в Руане 23 мая 
1431г. Пьер Морис, руанский каноник, умолял Ж.:
«Предположим, что король Франции своей властью доверяет тебе защиту некоего 
места, предупредив тебя, что никто ни под каким видом не должен войти. Некто 
говорит, что он пришел с соизволения короля, не представляя тебе никакого 
письма или определенного знака. Ну как, должна ли ты поверить ему и пустить 
его? Подобным образом Господь наставлял святого Петра и его преемников. ...
Следовательно, ты не должна была доверять тем, кто, как ты говоришь, появился 
перед тобой. Подчинись церкви и отдай себя в ее распоряжение».
На все подобные обращения Ж. отвечала:
«Несмотря на то, что я уже говорила о моих поступках и словах на этом суде, я 
настаиваю на своей позиции и хочу подтвердить ее. Даже если бы я увидела, как 
зажигают огонь, хворост воспламеняется, и палач готов начать сожжение, и если 
бы я сама была на этом костре, я не смогла бы сказать ничего другого».
 
Отречение Жанны д'Арк от своих признаний, послужившее поводом осудить ее как 
закоренелую еретичку и затем сжечь заживо. На правом поле переписчик пометил ее 
«фатальные слова» — «Responsio mortifera». Из Б.П.
«На вопрос, о чем эти голоса говорили ей, Жанна ответила, что через святую 
Катерину и святую Маргариту Господь раскрыл ужаснейшую ошибку, которую она 
совершила своей изменой, согласившись отречься и отвести свое прежнее признание,
 чтобы спасти свою жизнь. Попытавшись таким образом спасти свою жизнь, она 
погубила себя. Также она сказала, что эти голоса говорили ей перед прошлым 
вторником, что она должна делать, и что должны сделать с нею к этому времени. 
Кроме того, она сказала, что голоса сказали ей, что, когда она будет на эшафоте 
перед народом, она должна с достоинством отвечать на все, что ей будет говорить 
капеллан. И Жанна сказала также, что он — лживый проповедник и обвиняет ее в 
совершении множества вещей, которых она не совершала. Наконец она заявила, что, 
если она скажет, что Господь не посылал ее, то погубит себя, поскольку правдой 
было то, что сам Господь направил ее». — Я подтверждаю выше записанное. 
Буагийом.
24 мая 1431г. на кладбище Сен-Уэн в Руане в присутствии английского 
кардинал-епископа Винчестера и епископа Норвича, множества признанных клириков 
и адвокатов, Гильом Эрар, ректор Парижского университета, произнес проповедь, 
взяв за основу слова евангелиста Иоанна «Кто не пребудет во Мне, извергнется 
вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они 
сгорают» (Иоанн, 15, 6). Палач был готов воплотить эту метафору в жизнь. 
Неожиданно Ж. пожелала произнести предсмертное обращение к папе и затем сдалась,
 пообещав отказаться от своих видений и войти в лоно церкви. Английские солдаты 
впали в ярость от того, что жертва ускользала от них, и забросали камнями 
французских священников. Ж. подписала поспешно составленное признание:
«Я, Ж., называемая ла Пуселль [Девственница], раскаявшаяся грешница, после того,
 как я осознала глубину своего заблуждения, и благодаря милости Господа нашего 
вернулась в лоно святой церкви, признаюсь, чтобы все могли видеть меня 
вступающей в ее лоно непритворно и с чистым сердцем, что я раньше грешила, 
притворяясь, будто я имела откровения от Господа и ангелов, святой Екатерины и 
святой Маргариты. Я отрекаюсь от всех своих высказываний и поступков, которые 
не угодны церкви и хочу жить в союзе с церковью. Свидетельствую это 
собственноручно».
В самом начале ее пожизненного заключения — «На хлебе печали и воде скорби» — 
не в церковной тюрьме, как она ожидала, английские охранники унесли ее женский 
наряд, который она сохранила, и заменили его мужским. В «Voces de 
rehabilitation», ставшем основой обвинительного процесса, говорится, что, 
возможно, она была принуждена надеть его, чтобы попытаться освободиться. 
Духовный суд, немедленно проинформированный о перемене ею одежды, осудил ее 28 
мая как закоренелую еретичку. Ж. отреклась от своего признания и настояла на 
том, что ее видения имели божественный характер. 29 мая два странствующих 
монаха попытались склонить ее отречься. На следующий день, 30 марта 1431г., 
епископ Бове и инквизитор зачитали постановление об отлучении ее от церкви: «С 
сего времени изгнать ее и исключить из причастных церкви как отравленное 
[ересью] отродье и передать гражданскому правосудию».
Однако светский суд так и не состоялся, и, как только священники покинули 
Старую рыночную площадь, бейлиф Руана приказал начать казнь. 20-летняя девушка 
в митре с надписью «закоренелая еретичка, вероотступница, идолопоклонница» была 
поставлена на вершину погребального костра, так, чтобы огонь распространялся 
постепенно. Когда ее платье сгорело, палач уменьшил огонь, чтобы толпа могла 
поглазеть на «все тайные места, которые могут или должны быть у женщины»... И 
когда народ получил удовлетворение, и увидел, что она умирает, привязанная к 
столбу, палач раздул огромный огонь над бедным телом, которое было вскоре 
сожжено, и кости и плоть превратились в уголья».
Поскольку суд над Ж. был по сути политическим (чтобы удовлетворить 
господствовавшую Англию), то и реабилитационный процесс 16 июня 1456г., 
аннулировавший все его вердикты, был столь же политическим (чтобы умиротворить 
победившую Францию). В Х1Хв. интерес к Ж. был возрожден клерикальной партией 
Европы, «как к олицетворению теснейшей связи патриотизма и католической веры» 
(«Британская энциклопедия»). 6 июня 1904г. папа Пий X провозгласил Ж. 
«преподобной», а 13 декабря 1908г. ее причислили к лику блаженных. 9 мая 1920г. 
она была канонизирована папой Бенедиктом XV, и 10 июня 1920г. французское 
правительство объявило день ее рождения национальным праздником.
Заговор
Различие между заговором и молитвой было незначительным. Во времена 
христианства в 3. нередко включали священные имена, используя латинские фразы, 
имитирующие литургию, причем эффективность их действия основывалась на вере в 
Господа Бога.
Широко известен заговор «Белый «Отче наш»:
Марк, Матвей, Лука и Иоанн Matthew, Mark, Luke and John,
Благословите мою кровать Bless the bed that I lie on.
мог служить и молитвой при отходе ко сну, и заговором.
3. на кровь, распространенный и в Англии, и во Франции, и в Германии, отражает 
подобную двойственность и определяет типичную литературную форму 3.:
1. Упоминание о предшествующем случае успешного излечения порчи или повреждения.

2. Обращение к божеству с просьбой об успешном излечении.
В английской версии ХУв. читаем: «Когда Господь мучился на кресте, Лонгин 
подошел с копьем и пронзил ему грудь. Из раны полилась кровь и вода. Лонгин 
вытер глаза и увидел мужа добродетельного. Я заклинаю тебя, кровь, чтобы ты не 
текла из тела этого христианина».
Просьба подкрепляется повторением: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».
Ведьмы, якобы обладавшие оккультными знаниями, использовали заклинания для 
усиления действия своих трав и амулетов. Закономерно, что заклинания иногда 
фигурируют в показаниях на судах ведьм. Так, заклинание, исцеляющее 
очарованного человека, было прочитано Джеймсом Девисом на суде над 
ланкаширскими ведьмами в 1612г.:
«На Светлый пяток я спешил как мог 
Пока не услышал к обедне звон
Самих небесных колоколов. 
Служит обедню сам Господь, 
Сам Господь с апостолами. 
Что держит Господь в своей руке?»
Держит малый жезл [небольшая гибкая трость, принадлежность официальных лиц].
«Что держит он в другой руке?
Ключи от небесных врат.
Откройтеся, врата небесные,
Затворись, замкнись дверь адова!
Пусть идет дитя помазанное
К своей матери кроткия,
Кто тот, что испускает свет божественный?
Мой сын, на древе распятый,
Распят он гвоздем железным
Через сердце милосердное.
Пусть тот, кто заклинает святой пяток,
Его дитя, узнает
Синий крест и красный крест,
На котором был распят Господь,
Гавриил пусть уложит его спать
В саду Гефсиманском,
Пусть покроется он росой небесною,
Подойдет к нему наш Господь:
Почему не спишь, почему ты бдишь, Гавриил?
Преследуют меня розги и костер, 
Потому не могу я ни спать, ни проснуться. 
Встань, Гавриил, и иди за мной 
Ни розги, ни костер не достанут тебя. 
Слава Господу Иисусу. Аминь».
На основании этих показаний Джеймс Денис был осужден как «самый опасный и 
зловредный колдун из когда-либо живших в этих местах Ланкашира».
Вкладывание в амулеты записок с заклинаниями было официально разрешено церковью 
и заслужило одобрение Фомы Аквинского:
«Вешать на шею святые слова, в которых нет ничего фальшивого или ложного, 
конечно, допустимо, хотя было бы лучше от этого воздерживаться». Протестанты 
считали заговоры предрассудком. Томас Эйди, например, ссылался на «заговор папы 
Льва» от поражения в битве, состоявший из трехкратного повторения имени Господа 
и молитвы «Отче наш». Он писал: «Многие ирландские мятежники, поклонявшиеся 
идолам, были сражены, несмотря на то, что носили в кармане заговор, 
составленный папскими прислужниками, этими колдунами нашего времени». Перкинс 
также осуждал заклинания, использующие имя Иисуса, чтобы отвести дьявола или 
защититься от колдовства, потому что «невежественные люди думают, что Христос — 
волшебник, и что совершение таких странных дел его именем является 
добродетелью».
В ранней редакции «Malleus Maleficarum» (1486) дается семь правил для 
различения добрых и зловредных заклинаний. Заклинание считалось законным, если 
оно:
1. Не содержало словесных намеков на любой сговор с Дьяволом.
2. Не включало упоминаний неизвестных имен.
3. Ничего неправдивого.
4. Использовало единственный ритуал — признание креста.
5. Никаких рекомендаций о способе написания, произнесения, ношения и 
использования заклинания.
6. Содержит только библейские фразы в их оригинальном контексте.
7. Заверение в том, что действенность заклинания всецело зависит от воли Божьей.

В качестве меры предосторожности «Malleus» рекомендовал для заклинаний только 
стандартные католические молитвы, такие как «Отче наш», «Аве, Мария» или 
«Помилуймя».
Однако большинство молитв, использовавшихся для изгнания дьявола, при 
благословении соли для животных, в литании против лигатуры, очень похожи на 
языческие заговоры.
Ни одна ведьма не освобождалась от ответственности на основании того, что ее 
заговор мог быть молитвой. Перкинс в «Discourse of Witchcraft» («Рассуждения о 
колдовстве», 1608) определяет «природу и истинную суть заклинания»: это 
короткий стихотворный отрывок, «используемый дьяволом как пароль и знак для 
совершения чудес». Ваиро (1583) пишет, что заговоры были изобретены дьяволами, 
чтобы удовлетворить их «свирепую ярость» против человечества. В Шотландии 
использование заговоров означало смерть через сожжение, и в 1678г. известный 
юрист сэр Джордж Мак-кензи оправдывал такое наказание:
«Хотя сами по себе заклинания не могут произвести тех действий, за которые 
ведьма несет наказание, но, поскольку эти действия неосуществимы без помощи 
дьявола, а он не поможет тому, кто всецело ему не подчинится, то вполне 
справедливо, что заклинатели должны быть наказаны за вероотступничество и 
ересь».
Переход от якобы религиозных амулетов к дьявольским амулетам и магическим 
знакам был незаметен. Яков I верил в то, что дьявол учит ведьм, как совершать 
убийства с помощью восковых подобий.
«Люди верят, что зубы повешенного важны при чародействе, что без них нельзя 
достигнуть успеха. Какая жалость, что люди верят в подобную чепуху!»
На суде ведьм в Сент-Осайте в 1582г. Урсула Кемп призналась в том, что одна 
знахарка научила ее лечить артрит, — и была осуждена и казнена за это. Она 
должна была:
«взять кал и мочу борова, смешать их и держать в левой руке; в другую руку 
взять нож, проколоть лекарство три раза и затем бросить его в огонь. Названным 
ножом сделать три укола под столом и оставить его там стоймя.' Затем взять три 
листа шалфея и столько же иван-чая, положить их в эль и пить перед сном и утром 
натощак. Принимая это, она получила облегчение своей хромоты» («Правдивое и 
точное описание...»).
Почти комическое обвинение легло в основу затянувшегося процесса над доктором 
Джоном Файеном в 1590г. Домогаясь любви сестры одного из своих школяров, Файен 
пообещал «учить его без порки», если тот принесет ему три волоса «с интимных 
частей тела своей сестры». Доктор дал мальчику «кусок заговоренной бумаги... 
чтобы тот завернул их, как только выдернет». Спавший вместе с сестрой мальчик 
оказался очень неловок. «Однажды ночью, когда она спала, и ее брат был в 
постели с ней, [она] закричала, что брат не дает ей спать». Крик разбудил ее 
мать, которая, сама будучи ведьмой, догадалась о проделке, которую собирался 
предпринять ее сын. Она «жестоко порола его, пока он не рассказал ей правду». 
Затем мать «пошла к молодой телке, у которой никогда не было теленка, и которая 
не сходилась с быком, и с помощью ножниц срезала три волоса с вымени телки и 
завернула их в ту самую бумагу, которую вернула мальчику, велев отдать ее 
упомянутому господину, что он тотчас и сделал». Файен взял волосы, полагая, что 
они от юной дамы, и «применил свое искусство к ним». Тотчас телка пришла к 
дверям церкви и «направилась прямо к школьному учителю, подпрыгивая и танцуя 
вокруг него». Она ходила за ним по всей церкви и по городу, а люди думали, что 
это сделано с помощью дьявола, и слава доктора как «великого заклинателем» 
росла.
Защита от зловредных заговоров и приносящих вред амулетов ведьм могла быть 
обеспечена встречными заговорами. Гваццо, например, предлагал чтение молитв и 
использование религиозных символов «для таких молитв, которые станут надежной 
защитой и оплотом против уловок Князя Тьмы». Мери Гортадо, страдавшая от 
полтергейста в Саймон-Фоллсе, Массачусетс, в 1638г., получила облегчение, 
поместив в доме лавровые ветки. «И пока ветки оставались зелеными, все было 
спокойно». При экзорсизме постоянно использовались травы. Синистрари 
перечисляет множество составляющих для изгнания демонов, начиная с касторового 
боба до коралла, гагата и жасмина, менструальной крови. Он упоминает любопытный 
рецепт курений против инкубов, состоящий из лекарственных трав (большинство из 
них стимуляторы и афродизиаки!): «Сладкий ирис, семена индийского перца, корни 
аристоло-хии, большой и малый кардамон, имбирь, перечные стручки, гвоздика, 
корица, мускатный «цвет», мускатный орех, камедь, ладан, дерево и корень алоэ, 
ароматный сандал. Эти составляющие должны быть заварены в трех с половиной 
квартах бренди и воды». В 
Беда и сеть, расти, расти
Огонь, гори! Котел, кипи!
Double, double, toil and trouble
- Fire burn, and cauldron bubblе.
Ведьмы за работой. Офорт Ганса Бальдунга Грюна.
1597г. Дженет Лейск из Шотландии добавила в этот список красную нитку и 
рябиновую щепку, привязываемую изнутри к одежде для защиты от околдовывания. В 
1665г. в Йорке была осуждена одна женщина за чары, которые она считала 
благочестивыми: она якобы освободила человека от одержимости дьяволом, возложив 
на него серебряное распятие. Генри Хэлиуэл, священник из Кембриджа, однако, 
использовал более простой способ для защиты от ведьм и дьяволов: «Душа способна 
подняться на такую высоту и сделаться настолько божественной, что ни колдовство,
 ни злые демоны не смогут получить власть над телом». Ту же мысль, правда, 
более простым языком, высказал Перкинс, отметив, что самое верное и законное 
средство — «обет милосердия, данный на Евангелии и скрепленный святым 
причастием». Боден, католический демонолог, был согласен с ним в главном: 
милосердие — это лучшая защита, поскольку ведьма не может принести вреда 
милосердному, даже если он порочен в другом».

Зелье

По общему мнению, ведьмы совершают свои maleficia посредством договора с 
Дьяволом или с помощью колдовских порошков, ядов и мазей. Еще с классических 
времен травы и экзотические составляющие использовались как яды и афродизиаки. 
Как заметил в 1678г. известный юрист сэр Джордж Маккензи, «не только ведьмы, но 
и естествоиспытатели могут предложить снадобья, склоняющие мужчин и женщин к 
физическому влечению». Вера в магическую силу ведьмин-ских отваров является 
составляющей частью скорее литературы и фольклора, чем колдовской ереси как 
таковой. Жители Лестера, обвинившие в 1717г. старую женщину в краже банки с 
«бальзамом из розмарина и цветов календулы ...с квартой эля», не слишком 
боялись, что их обвинят в договоре с Дьяволом. В обвинениях иногда упоминаются 
дьявольские жидкости; так Агнесс Сем-псон, одна из нортбервикских ведьм, 
призналась, что «взяла черную жабу, повесила ее вверх лапами на три дня и 
собирала капавший с нее яд в раковину устрицы». Гораздо чаще в обвинениях 
упоминалась одержимость или изготовление летательной мази, из которых прямо 
следовало основное обвинение в посещении шабаша. Составляющие этих притираний 
рассматриваются далее в посвященных им специальных статьях [Летательная мазь, 
Ядовитая мазь и Заговор].

Инквизиция

Если бы не И., — католический суд, выявлявший, обвинявший и каравший за 
религиозную неправоверность, — ни один человек не умер бы за колдовство. Все 
остальные суды над ведьмами, светские и духовные, протестантские и католические,
 основываются на ранних инквизиторских образцах, нашедших наиболее яркое 
воплощение в булле 1484г. папы Иннокентия VIII.
Когда христианство стало государственной религией Римской империи, христиане 
тут же проявили не свойственную им ранее нетерпимость к другим учениям. К 430г. 
до н.э. гражданский кодекс уже карал ересь смертью, хотя этот закон не слишком 
строго соблюдался, пока не вступили в силу более суровые законы последующих 
веков. В 1144г. папа Люций II неуверенно и неконкретно высказался о 
необходимости должного наказания за ересь. Однако спустя всего 4 года папа 
Люций III уже создал первую епископскую И. и приказал епископам производить 
систематические расследования или inquisitio по поводу отклонений от 
официального учения церкви. Любой, «отмеченный одним только подозрением», 
должен был доказать свою невиновность или подвергнуться наказанию светскими 
властями. Все законодательные чиновники должны были сотрудничать с И., или же 
им грозило отлучение от церкви.
Вскоре оказалось, что эти местные И. не соответствуют поставленной задаче, и 
папа Иннокентий III назначал inquisitores прямо из Ватикана, с абсолютными 
полномочиями, превышающими права местных администраторов. Декрет, впоследствии 
вошедший в качестве последней части в Корпус канонического права, появился в 
виде буллы от 25 марта 1199г. судьям города Витербо:
«Светские законы наказывают предателей конфискацией собственности и смертью, из 
милосердия они щадят их детей. Тем более мы должны отлучать от церкви и 
конфисковывать собственность тех, кто является предателями веры Иисуса Христа; 
ибо куда более великий грех — нанесение оскорбления божественному величию, чем 
величию суверена».
В декрете 1215г. «Excommunicamus» [«Мы отлучаем»] Иннокентий III усилил свои 
более ранние требования, подчеркивая, что все светские власти должны публично 
поклясться «прилагать все усилия, которые в их власти, по искоренению на землях,
 вверенных в их подчинение, всех еретиков, отмеченных церковью».
Деятельность по укреплению нового трибунала была продолжена при папе Григории 
IX, который в 1233г. заявил, что «inquisitores hereticae pravitatis» с этого 
времени и далее будут доминиканцы, назначаемые и подчиненные только папе. 
Инквизиторы не покидали область, пока ересь не была искоренена; их 
штаб-квартирами становились местные доминиканские (иногда францисканские) 
монастыри.
И. возникла около 1200г. из-за того, что католическая церковь, стремительно 
утрачивавшая свою силу, твердость и моральную чистоту, постепенно теряла 
верующих в большей части цивилизованной Европы (в основном, в южной Франции и в 
богатых городах центральной Франции и Рейнланда). В конце ХПв. Питер де Во 
писал, что «почти все бароны [Прованса] стали укрывателями-и защитниками 
еретиков», и И. уже в 1204г. выступила против альбигойцев этого района, 
составлявших большинство населения [см. Ересь].
Процедура расследования И. ереси была повторена в более поздних судах над 
ведьмами, перешедшими в юрисдикцию И., когда она решилась объявить колдовство 
формой ереси. Постепенно сформировавшаяся методика И. может быть обобщена 
следующим образом:
1. Обвиняемый считался виновным пока он не доказывал свою невиновность. И. 
приняла этот принцип римского имперского закона, но там, где речь шла о делах 
веры, доказать чью-либо невиновность было практически невозможно [см. Показания 
на судах ведьм в Европе].
2. Подозрение, сплетни или оговор считались достаточными основаниями для 
обвинения и вызова на суд И. [см. Люксейльский суд над ведьмами 1529г.]
 3. Чтобы узаконить деятельность И., любое преступление, независимо от его 
характера, соединялось с ересью. Так, убийцы изувера-инквизитора Питера Мартира 
в 1252г. были осуждены не за убийство, а за ересь (как противники И.).
4. Личность свидетелей не устанавливалась, а их обвинения часто не доводились 
до сведения подзащитного. В 1254г. папа Иннокентий IV гарантировал анонимность 
обвинителей [см. Показания на судах ведьм в Европе].
5. Против еретиков допускались показания осужденных за лжесвидетельство, 
лишенных гражданских прав, малолетних детей и даже отлученных от церкви 
(включая осужденных за ересь), не рассматриваемые при других преступлениях. 
Если свидетель обвинения отрекался от своих показаний, он преследовался за 
лжесвидетельство, но его показания сохраняли силу. Однако, согласно инквизитору 
Николасу Эймерику (1360), если отречение оказывалось не в пользу обвиняемого, 
судья мог принять повторные показания свидетеля.
 6. Ни одному свидетелю не разрешалось давать показания в пользу обвиняемого, 
также не принималось во внимание ни одно свидетельство, характеризовавшее его 
как порядочного гражданина или христианина.
7. Обвиняемому запрещался защитник, поскольку адвокат мог оказаться виновным в 
защите ереси. (Изредка адвокаты все же допускались, особенно, когда инквизиторы 
заседали в епископских судах, и в XVI 1в. это право было восстановлено 
окончательно.)
8. Судьи были инквизиторами. Лишь иногда в inqumtio разрешалось заседать 
епископам
или даже мирянам.
9. Судьи должны были вынуждать обвиняемых к признанию. Инквизитор Сильвестр 
Приериас в 1521г. рассказал, как это происходило [см. Свидетель].
10. Хотя технически пытки разрешались только в крайнем случае, на самом деле 
они использовались постоянно и могли быть применены к любому свидетелю. 
Гражданские власти также применяли пытки, но И. расширила и систематизировала 
их использование. Как средство обнаружения ереси пытки были санкционированы 
папой Иннокентием IV в 1257г. в булле «Ad extirpanda» и подтверждались 
последующими папами, пока не были запрещены папой Пием VII в 1816г.
11. По закону пытка не могла быть повторена, но на самом деле она нередко 
«продолжалась», пока обвиняемый не признавался в том, что от него требовалось. 
Распространенным явлением было три круга (сессии) пыток. Около 1623г. И. были 
введены в некотором роде более мягкие инструкции по ведению судов над ведьмами. 
«Instructio pro pormandis Processibus in Causis Strigum» была напечатана 
несколько раз, но подлинник встречается теперь редко. Хранящийся в БКУ 
экземпляр римского издания 1657г., является, возможно, единственным 
сохранившимся. В нем говорится, как И. под давлением умеренных взглядов 
некоторых иезуитов и в равной степени под влиянием их оппонентов признала, что 
в течение двух предшествующих столетий ее судьи прибегали к пытке, 
предопределявшей смерть, без тщательного изучения свидетельских показаний. В 
предисловии утверждается:
«Ежедневно на судах за колдовство инквизиторы совершают серьезнейшие ошибки, 
так что И. едва ли сможет найти хоть один суд, проведенный в соответствии с 
законом, где женщины не были бы осуждены на основании самых незначительных 
показаний и признаний, извлеченных противозаконными способами, вследствие чего 
И. вынуждена наказывать своих судей за применение исключительных пыток. В 
дальнейшем все инквизиторы должны более строго придерживаться закона».
Защитники И. иногда ссылаются на эти поздние инструкции, согласно которым 
обвиняемый ежедневно должен был получать копию протокола заседания и иметь 
возможность нанять адвоката (который оплачивался судом, если обвиняемые 
оказывались малоимущими). Однако, даже эти «мягкие» инструкции разрешали 
применение пыток.
12. Вынужденный признаться под пыткой обвиняемый должен был повторить свое 
признание «добровольно и непринужденно, без Давления или страха», имея в виду 
комнату пыток. Так полагалось, и в судебных отчетах Утверждалось, что он 
признал свою вину без пытки [см. Шпее, Фридрих фон].
13. Каждый обвиняемый должен был назвать или выдумать имена сообщников или тех, 
кого он подозревал в ереси.
14. Обычно ни одна апелляция не рассматривалась.
15. Собственность обвиняемого конфисковывалась И. Все папы приветствовали эту 
практику как одно из сильнейших средств в борьбе против ереси. Иннокентий IV 
говорил, что она висела как дамоклов меч над головами еретиков и князей. 
Поскольку конфискация была обычным делом, она редко упоминалась специально, за 
исключением приговоров об отлучении от церкви умерших (Танон).
Вследствие этого, как показывают все отчеты и признают даже сами инквизиторы, 
для обвиненного шансы избежать смерти практически равнялись нулю. «Ни разу не 
случилось, чтобы кого-нибудь оправдали полностью и без затруднений», — замечает 
Генри Чарльз Аи, и поныне являющийся крупнейшим исследователем И. Альтернативой 
обвинительному приговору был вердикт «не доказано». Вначале, вместо сожжения, И.
 наказывала осужденного еретика общественным презрением, предвосхищая остракизм 
евреев нацистами. В «Руководстве для инквизиторов» известного Бернарда 
Гидони-са (1261-1331), лично осудившего 930 еретиков, описывается его методика:
«В качестве наказания вам предписывается ношение двух крестов из желтого фетра, 
одного спереди и другого сзади, на каждом виде одежды, за исключением рубашки. 
Вы никогда не должны выходить за порог без крестов на видном месте, одна 
сторона которых должна быть двадцати дюймов в длину и другая — шестнадцати 
дюймов, и каждая сторона креста должна быть двенадцати дюймов шириной. Если они 
оторвутся или истреплются, вы должны починить их».
Но когда пытку было разрешено продолжать до признания жертвы, меньшие наказания 
уступали место основному наказанию в виде сожжения у столба. И в XVIa., когда И.
, проложившая дорогу для гражданских и епископских судов, уже почти не 
преследовала ведьм, Луис Парамо в 1598г. подсчитал, что И. сожгла 30000 ведьм в 
течение 150 лет [см. Казни].
Хотя И. содержала и снабжала персоналом собственные тюрьмы и комнаты пыток 
(иногда сдававшиеся в аренду) и приговаривала к пожизненному заключению, она 
редко выносила приговор или осуществляла казнь тех, кого осуждала. Благодаря 
законоуста новлениям, введенным в практику в 1231г., она «передавала» 
осужденных еретиков соответствующим гражданским властям (для казни), 
демонстрируя свое величайшее милосердие: «Мы настойчиво просим светский суд 
смягчить ему приговор, чтобы можно было избежать кровопролития и опасности для 
жизни».
Однако, если светские судьи действительно проявляли милосердие, они обвинялись 
в потворстве еретикам. Когда сенат Венеции в 1521г. отказался санкционировать 
инквизиторские казни в Брешии, папа Лев X обнародовал буллу, проклинающую их 
«властью церкви и другими соответствующими законодательными мерами».
Независимо от того, были обвиняемые казнены или нет, их собственность 
конфисковывалась И. Понимая потенциальные возможности этого закона, светские 
власти не чинили препятствий. Указание предполагаемых сообщников обеспечивало 
постоянный приток дальнейших жертв, чья собственность в свое время должным 
образом конфисковывалась. Подобным образом формировалась скрытая материальная 
заинтересованность у тех, чьими основными обязанностями и умениями были 
искоренение личностей, имевших (справедливо или нет) репутацию инакомыслящих, 
не признающих современных взглядов церкви на отдельные вещи. Иногда добыча 
делилась между епископом и светским правителем; иногда все захватывал местный 
инквизитор, даже не всегда посылая долю чиновникам инквизиции в Рим. 
Конфискация была столь повальной, что немногим более чем за столетие И. 
истощила основные источники доходов, и инквизитор Эймерик жаловался в 1360г.: 
«В наши дни больше нет богатых еретиков, поэтому князья, не предвидя в будущем 
большого количества денег, не позволяют вводить себя ни в какие расходы; 
достойно сожаления, что такое полезное учреждение, как наше, должно быть так не 
уверено в своем будущем».
Рвение И. и сотрудничавших с ней правительств в поиске еретиков было 
пропорционально богатству конфискуемого имущества. «На севере Франции, — 
говорится в «Encyclopaedia Britannica» (11 изд.), — действия инквизиции часто 
прерывались, поскольку там было меньше еретиков, чем на юге, а чем они были 
беднее, тем меньше было желания преследовать их».
Взятка стала распространенным явлением, и за деньги иногда можно было 
откупиться от пытки и смерти. Корнелиус Агриппа, известный врач, в «De 
Incertiludine et Vanitate Scientiarum» (1531) рассказывает о коррумпированности 
И. в Милане:
«Здесь никого не удивляет, если инквизиторы заменяют физическое наказание 
денежным штрафом, ибо подобное действие приносит им значительный доход. 
Некоторые несчастные платят ежегодную дань; если они прекращают платить, то 
тотчас снова предстают перед И. Более того, когда собственность еретиков 
конфискуется в общественную казну, инквизитор получает от нее хороший процент. 
Наконец, единичное обвинение, подозрение в ереси или чародействе, или 
упоминание И. влекут за собой дурную славу, от которой можно было освободиться, 
только дав Ипкцизитору много серебра. В то время, как я был ь Италии [ок. 
1511-1518] большинство инквизиторов герцогства Милан штрафовало подобным 
образом многих благородных дам, равно как и бедных, но честных женщин, 
запуганных до смерти, и получало огромные суммы денег».
Не удивительно, что Агриппа имел постоянные неприятности от И., которая считала 
его колдуном.
В «Histoire de I Inquisition» (1909) католика де Козона утверждается, что И. 
«изобрела такое преступление как колдовство и основывалась на пытке как 
средстве его доказательства». Подобный процесс действительно имел место. Первым 
появился запрос 1257г. с просьбой расширить толкование понятия ереси и включить 
в него чародейство. Он был отклонен папой Александром VI, хотя чародейство 
отчетливо пахло ересью, что было несомненно, ибо в него почти всегда вовлекался 
Дьявол. Но папа посчитал, что простое чародейство входит в компетенцию светских 
судов, и И. должна позволить им судить колдунов. В течение десятилетия, начиная 
с 1320г., благодаря авторитету папы Иоанна XXII, И. Каркассона была 
уполномочена расследовать магию, колдовство и особенно поклонение демонам. Но в 
1333г. были восстановлены прежние законы о подозреваемых в ереси. Однако по 
всей южной Франции, и особенно в Каркассоне и Тулузе, И. активно преследовала 
ведьм как еретиков, причем не только в 1326 и 1330 гг. в Тулузе и Нарбонне, но 
постоянно и повсюду. В 1451г. папа Николай V разрешил И. преследовать 
чародейство, даже не связанное с ересью. Это расширение взглядов было 
подтверждено в 1505г. папой Сикстом V в булле «Сое/г et terrae creator», где 
осуждались астрология, гадание, заклинания, содержание демонов и все формы 
магии, причем даже те, которые ранее не были запрещены. На протяжении всего XV 
и начала XVI вв. папы подтверждали авторитет И. в вопросах колдовства. 
Александр VI в 1501г. благословил преследования в Ломбардии, Юлий II (1523) 
разрешил инквизиторам в Комо действовать без сотрудничества с местными 
епископами.
Основополагающий вопрос о том, когда колдовство превращалось в ересь, был 
рассмотрен инквизитором Цезарем Кареной в «Tractate de Officio Sanctissimae 
Inquisitionis» (1636). Он пришел к выводу, что чародейство становилось 
еретическим, когда:
«Использовались любые священные реликвии, такие как святая вода, освященное 
масло или применялись христианские молитвы.
Если просили у дьявола сделать нечто, превышающее власть, данную ему Господом 
(например, оживлять мертвых).
Если дьяволу воздавались те же почести, что и Господу.
Знамя инквизиции
Если все это делалось чародеем, заключившим договор с дьяволом».
Однако, И. также могла наказать и нееретическое чародейство, продолжает Карена, 
такое как простое излечение с добрыми намерениями, или использование 
христианских молитв в суеверных целях (например, чтобы избежать заболеваний). 
Во всех обвинениях инквизитор был единственным судьей, определявшим ересь. 
Некоторые инквизиторы, такие как Люпо да Бергамо, советовали, чтобы случаи 
нееретического чародейства рассматривались епископскими судами.
Светские суды не преследовали колдовство. Первые робкие попытки преследований 
были сделаны в Париже в 1390г. [см. Парижские суды над ведьмами]. В том же году 
Парижский университет санкционировал проведение подобных судов светскими 
властями и в 1398г. объявил все магические действия, не поддающиеся разумному 
объяснению, как обусловленные фактически заключенным договором с дьяволом. 
История колдовства — это история о том, как светские и духовные суды постепенно 
продолжили дело, начатое И. Кроме процессов над священниками и духовенством, И. 
(за исключением Испании) после 1500г. очень редко занималась делами колдунов. 
Колдовская истерия развивалась спорадически, так что в то время, как в южной 
Франции И. столетиями пытала ведьм без официальных протестов, процесс 1459г. в 
Аррасе, на севере Франции, вызвал значительную оппозицию и был осужден 
несколькими епископами и парламентом Парижа.
Хотя учреждение и управление судебными преследованиями за колдовство в 
большинстве случаев переходили в руки светских властей, технические приемы — 
пытки для обеспечения признания вины и конфискация собственности виновного — 
были настолько усовершенствованы И., что приводились в действие без вынесения 
основного обвинения. Городские советы и епископские суды не внесли в них 
никаких изменений. Примечательно, что их использовали и протестантские 
трибуналы в различных государствах, составлявших Священную Римскую (т.е. 
немецкую) империю. Так, например, в Саксонии в 1572г. и в Палатинате в 1582г. в 
основном применялись инквизиторские методы проведения судов над ведьмами.
Преследование светскими судами исконно религиозных преступлений стимулировалось 
перспективой получения дополнительного источника доходов для светских властей, 
перенявших инквизиторские методы конфискации собственности осужденных. Так, 
например, во Франции назначался специальный королевский чиновник [procureur des 
encours], следивший за тем, чтобы поместья еретиков входили в земли, 
принадлежавшие короне, а их движимое имущество и деньги отправлялись в 
королевскую казну. Следует заметить, что там, где не разрешалась конфискация 
собственности (как, например, в немецком графстве Юлиерсберг), ведьм 
практически никогда не судили.
Даже после распространения руководств по ведению судов над ведьмами в XVII в. 
было выпущено в свет множество инквизиторских трудов, более внимательных к 
юридическим вопросам, но гораздо более обскурантистских, чем прежние. Среди 
подобных сочинений, представляющих интерес лишь для специалистов, отметим 
следующие:
Игнациус Люпо да Бергамо «Nova Lux in Edictum. Sanctissimae Inquisitionis ad 
Praxim Sacramenti Penitentiae» (1633). 
Цезарь Карена «Tractatus de Offido Sanctissimae Inquisitionis et Modo 
Pro-cedendi in Causis Fidei» (1636).
Джованни Альберини «Manuale Quali-ficatorum Sanctae Inquisitionis» (1642).
Франциск Бордонус «Sacram Tribunal fudicum in Causis Sanctae Fidei» (1648) и 
«Manuale Consultorum in Causis Sanctae Officii» (опубл. поем., 1693).
Себастьян Салельский «De Materiis Tribunalium Sanctae Inquisitionis» (1651).
Тома Дельбен «De Offido Sanctae Inquisitionis Circa Haeresim» (1666).
Бордонус перечисляет признаки колдовства, большинство из которых являлись 
достаточным основанием для применения пытки: книги с заклинаниями, клейма, 
выжженные И. на теле подозреваемого за предыдущее преступление, горшок с 
человеческими останками или священными предметами, сообщения о беседах с 
невидимым дьяволом, предложения обучать чародейству, неожиданная смерть после 
встречи с предполагаемой ведьмой, вызывание Дьявола, расчленение трупов на 
виселицах, безобразная или деформированная внешность, происхождение от ведьмы, 
угрозы, после которых случилось несчастье и собирание ядовитых трав («Sacrum 
Tribunal»). Подобные сочинения продолжали печататься на протяжении XVI-1в., и 
поэтому И. должна принять на себя ответственность не только за первоначальное 
формирование концепции колдовства, но и за ее утверждение.
«Вера должна быть внедрена путем убеждения, а не навязана этим людям. Однако 
было бы гораздо лучше, чтобы они были принуждены мечом того [магистрата], 
который носит свой меч не напрасно, нежели позволить им вовлечь многих других в 
свое заблуждение». Бернар из Клерво (1091-1153).
Место И. в истории Европы определил католический историк лорд Актон:
«Основным принципом инквизиции является сеяние смерти... [Либерализм] смел это 
ужасающее здание нетерпимости, тирании, жестокости, воздвигнутое поклоняющимися 
Христу, чтобы сохранить собственную веру. Многое можно извлечь из деятельности 
церкви в защиту брака, права на погребение, упразднения рабства, прекращения 
войн и помощи бедным. Но ничего нельзя извлечь из ее злодеяний по отношению к 
неверующим, еретикам, дикарям и ведьмам. Здесь полная ответственность лежит на 
инквизиции; ее инициатива и достижения были самыми полными» («Letters to Mary 
Gladstone»).
Основные статьи о развитии И. теории колдовской ереси см. ниже: Свидетельские 
показания на судах ведьм в Европе (Англии); Показания на судах ведьм; Ересь; 
Суды; Пытка и Колдовство. Папские буллы, подтверждающие и узаконивающие позиции 
И. рассматриваются в ст. Иоанн XXII. О ранних инквизиторах, развивших теорию 
колдовства, см. Ранние авторы о колдовстве; Жакье, Никола (1458); Висконти, 
Джироламо (1460); «Молот ведьм» («Malleus maleficarum») (1486); Сирвело, Педро 
(1521); Спина, Бартоломео (1523). О формах вынесения приговора ведьме см. 
Приговор. Наиболее распространенные инквизиторские суды: аррасский суд над 
ведьмами [Аррасские ведьмы] и люксейльский суд над ведьмами; смешанные суды — 
см. Жанна д'Арк (1431) и Ре, Жиль де. Об испанской И., организации, 
действовавшей независимо от папской И. и произведшей умеренное влияние на 
колдовскую истерию, см. Испания, колдовство в; Фриас, Салазар де, Алонсо.

Инкуб

Многие отцы церкви считали, что И. является ангелом, павшим из-за страсти к 
женщине. По существу И. — это распутный демон или гоблин, ищущий сексуальных 
связей с женщинами. Его называют также follet (франц.), alp (нем.), duende (исп.
) и folletto (ит.). Соответствующий ему дьявол, появляющийся перед мужчинами, 
называется суккуб. И. или суккуб, находящиеся в союзе с определенной ведьмой 
или чародеем, известны под названием magistellus или «личный дух». Поскольку 
ночной кошмар сексуален по своему внутреннему содержанию, И. часто 
отождествляется с марой — демоном дурных снов, отсюда и латинское название 
ночного кошмара — incubo («лежать навзничь», ср. с соврем, англ, incubator). В 
«Описании Уэльса» в «Chronicle» Какстона приводится одно из ранних английских 
определений И.:
«Тот негодяй, что тайно по ночам 
По женщинам летает с целью блуда, 
Инкубом назван.
Тот, с кем блуд творят мужчины — истинный суккуб».
Образованный Гваццо, подробно обсуждая в «Compendium Мaleficarum» (1608) 
некоторые теоретические тонкости, пишет: «[Инкуб] может принимать и мужское, и 
женское обличье, иногда он появляется как мужчина в самом расцвете сил, иногда 
как сатир; перед женщиной, которая известна как ведьма, он обычно принимает 
образ похотливого козла».
Хотя сама склонность И. к распутству не подвергалась сомнению, в средние века 
имели место некоторые дискуссии по поводу телесного проявления этих дьяволов, 
пришедших в христианство из еврейского фольклора и классической мифологии. 
Развитие однозначной теории, возможно, задержалось из-за нерешительности 
Августина, отметившего лишь тот факт, что существование этих демонов 
«подтверждено такими людьми [безупречной честности и репутации] и такими 
неопровержимыми свидетельствами, что было бы опрометчиво отрицать его». Однако 
Августин верил, что дьяволы часто повреждают женщин, испытывая к ним влечение и 
вступая с ними в плотскую связь». Один из поздних демонологов, Синистрари (умер 
в 1701г.) объяснял, как дух может приобрести телесную оболочку:
«Если мы попытаемся узнать у специалистов, как это возможно, чтобы дьявол, у 
которого нет тела, мог совершать действительное соитие с мужчиной или женщиной, 
они единодушно скажут, что дьявол вселяется в тело того или иного человеческого 
существа (мужского или женского пола, в зависимости от обстоятельств) или сам 
изготавливает себе тело, смешивая разные материалы, наделяет его движением и 
посредством этого совершает половые действия с человеческим существом».
Только к ХШв. великие учителя церкви признали существование И. Фома Аквин-ский 
(1225-1274) писал:
«Однако, если иногда после сношений с демонами рождаются дети, то это не 
благодаря тому, что семя выпускается ими из тел, которые они приняли, но через 
семя, взятое для этой цели у мужчины, когда тот же самый демон, который вел 
себя как суккуб для мужчины, становился инкубом для женщины («Summa 
Theologica»).
Предполагалось, что отцом Мерлина был Дьявол. Изображение дьявола, 
совокупляющегося с женщиной в кровати. По рукописи XIV в. ПНБ.
Повсюду в «De Trinitate» заявляется:
«Дьяволы действительно собирают человеческое семя, посредством которого они 
способны производить телесные воздействия; но это не может быть сделано без 
некоего местного передвижения, чтобы дьяволы могли перенести семя, которое они 
собрали и ввести его в тела других людей».
Цезариус из Гейстербаха верил, что дьяволы собирают человеческое семя, 
выпускаемое во время ночных извержений или мастурбаций и используют его, чтобы 
создавать для себя новые тела. Бонавентура писал об этом же:
«Дьяволы в облике женщин [суккубы] отдаются мужчинам и получают их семя; с 
помощью искусного мастерства демоны сохраняют его потенцию, и после этого, с 
соизволения Господа, они становятся инкубами и изливают его в женское 
влагалище».
Демону-И. приходилось претерпевать боль, чтобы получить семя лучшего качества. 
Синистрари обобщает исследования двух авторов конца XVIs., доминиканца Томаса 
Малвенды и д-ра Франциска Валезиуса (не присоединяясь к ним):
«То, что инкуб вводит в чрево, является не просто человеческим семенем 
нормального обьема, но обильным, очень густым, очень теплым, полным жизненной 
силы и свободным от сыворотки. Более того, это для них легко, поскольку они 
выбирают для себя страстных, грубых мужчин, чье семя по своей природе очень 
подвижно; и суккуб имеет с ним сношение, а затем инкуб совокупляется с 
женщинами похожего телосложения, заботясь о том, чтобы они оба получили большее 
удовольствие, чем от нормального оргазма, поскольку, чем большим является 
половое возбуждение, тем обильнее [выделяется] семя».
Изобретательность поздних демонологов, опровергавших положения канона Episcopi 
о том, что колдовские действия — иллюзия или галлюцинация, была предвосхищена 
хитроумием христианских теоретиков, вытеснявших разумные взгляды на природу 
эротических сновидений и насаждавших взамен свою юрию о любовниках И. Теоретики 
победили, и рациональные мнения по этому вопросу (высказывавшиеся еще Жерве из 
Тильбюри в 1214г.) не были слышны, пока не прошли столетия колдовской истерии. 
Только тогда, во времена Людовика XVB., его личный врач де Сент Андре снова 
смог выдвинуть предположение, что И. был частично результатом перевозбужденного 
сознания и частично следствием запрета на половые сношения:
«Чаще всего инкуб является химерой, в основе которой лежит не более чем 
сновидение, извращенное воображение, причем чаще всего это воображение женщины. 
...Не последнюю роль в истории инкубов играют различные хитрости. Чтобы скрыть 
свой грех, женщина или девушка, только на словах являющаяся монахиней, — 
развратница, притворяющаяся добродетельной, часто выдает своего любовника за 
инкубов, который совратил ее» («Lettres аи sujet de la magie, des malefices et 
des sorciers», 1725).
Подобный комментарий был весьма далек от взглядов «Malleus Maleficarum», где 
рассказывается, например, как монахиня спала с И., появлявшимся перед ней в 
облике некоего епископа Сильвануса, «в похоти своей лживо заявлявшего, что он и 
есть епископ». Монастырь поверил объяснению епископа, что некий И. принял его 
облик. Скотт, повторяя эту легенду в «Discovery of Witchcraft» (1584), — книге, 
опередившей свое время, — сатирически комментирует ее: «Какой великолепный 
пример колдовства — или Мошенничества, содеянного Сильванусом!»
Клейн (1698) ссылается на пример из истории: судебный процесс, предметом 
которого была уже не мужская, а женская честь. Дворянин Жером Огюст де Монлеон 
отсутствовал дома в течение 4 лет. Вскоре после его смерти, примерно в 1636г., 
жена родила ребенка, которого, как она заявила, она зачала от своего мужа, 
якобы явившегося к ней во сне. Низший суд решил, что сын не является законным 
наследником, но парламент Гренобля, по совету врачей и повивальных бабок, 
заявивших, что подобные происшествия возможны, хотя и редко случаются, отменил 
это решение. Правда, при дальнейшем расследовании факультет Сорбонны в Париже 
решил, что суд в Гренобле просто вступился за честь дамы.
Демонологи той эпохи в большинстве своем вторили друг другу, разрабатывая новые 
аспекты своей доктрины, и, как писал Монтегю Соммерс, «дружной фалангой 
выступали» за то, что И. действительно существуют.
Делъ Рио в «Disquisitionum Magicarum» (1599) писал: «Поскольку многие считают 
его существование аксиомой, не требующей доказательств, то опровергать его есть 
признак упрямства и глупости; ибо вера в него является также общим мнением 
отцов церкви, теологов и философов, правдивость которых признается во все 
времена и всеми народами».
Бинсфельд в «De Confessione Maleficarum» (1589) писал: «Это является бесспорной 
истиной, которая не только доказывается со всей очевидностью практически, но 
также подтверждается исторически, что бы ни предполагали отдельные доктора и 
законоведы».
Особенно были подвержены нападениям развратных демонов монахини. Уже в 1467г. 
де Спина рассказывает, как в течение ночи монахинь могли посещать И., и, 
пробудившись утром, они «находили себя оскверненными, как будто соединялись с 
мужчиной» [«si cum viris miscerentur»]. Согласно Тома из Кантимпре, И. особенно 
любит искушать в исповедальне. Синистрари рассказывает о монахине, которая 
заперлась в келье после обеда. Любопытная сестра стала следить за ней и «вскоре 
услышала, как будто два голоса беседовали шепотом (который она легко различала, 
поскольку две кельи были разделены только легкой перегородкой), затем некий шум 
[ипе sonorete vaginal], скрип кровати, стоны и вздохи, как будто два любовника 
испытывали оргазм». Расследование, проведенное аббатиссой, не выявило никого в 
келье. Но любопытная сестра проделала дырочку в перегородке «и смогла увидеть 
миловидного юношу, лежащего с монахиней, после чего сочла нужным, чтобы и 
другие монахини насладились этим зрелищем». Под угрозой пыток монахиня 
призналась, что в течение длительного времени имела «неприличные интимные 
сношения с И.».
В раннем христианстве нередко встречаются истории о нападениях И. на святых 
женщин. Так, святая Маргарита из Кортоны осаждалась так же, как и святой 
Антоний и святой Илларий [см. Суккуб]: «Преследуя ее в келье, когда она плакала 
и молилась, дьявол пел самые грязные песни и неприлично настраивал Христову 
невесту, плачущую и славящую Господа, петь вместе с ним... но молитвами и 
слезами она отвергла его и выгнала искусителя».
Приведем еще две истории, связанные с И.
Одна описана в «Sancti Bernardi Vita Secunda» («Житии св. Бернара»). Когда 
святой Бернар посетил Нант в 1135г., к нему обратилась за помощью обезумевшая 
женщина. Случилось так, что в течение 6 лет она наслаждалась сношениями с И.; 
на седьмой год муж обнаружил ее неверность и оставил ее. Дьявол же требовал 
внимания к себе. Бернар посоветовал ей взять с собой в постель его посох. Той 
ночью дьявол не смог даже близко подойти к ней и в гневе пригрозил жестоко 
наказать ее после отъезда Бернара. Но Бернар собрал всю конгрегацию и 
торжественно предал И. анафеме, чтобы он никогда не досаждал ни этой, ни другим 
женщинам. Когда собравшиеся погасили зажженные свечи, которые они держали в 
руках, таким же образом была погашена сила И. В «Житии» не сообщается, вернулся 
ли муж к своей жене. Ее измена, впрочем, могла бы и не обнаружиться, если бы 
она, подобно тем женщинам, которых допрашивал инквизитор Сильвестр Приериас, 
спала на левой стороне кровати и никогда не будила мужа, забавляясь с И. 
Сношения с И. оправдывали как аннулирование брака [развод], так и сожжение 
обвиняемой. Однако Потт упоминает редкий случай, когда суд, состоявшийся в 
Майнингене в 1613г., не приговорил женщину к сожжению и разрешил ее мужу 
вступить в новый брак [см. Иудейское колдовство].
Другая история приводится цистерциан-ским приором Цезариусом Гейстербахским 
(который пересказал легенду о святом Бер-наре) в своем «Dia/ogus» (около 1230г.
). Цезариус ручался за достоверность этой истории, очевидцами которой были его 
аббат и его приятель-монах по имени Жерар.
Голова злого демона, видимо, инкуба, из «The Magus» (1801) Фрэнсиса Баррета. Из 
библиотеки Герритта Ленсинга, Нью-Йорк.
У священника в Бонне была очень хорошенькая дочь. Чтобы уберечь ее от 
чрезвычайно пылких вожделений молодых каноников, в свое отсутствие он держал ее 
взаперти в верхнем этаже дома. Но дьявол в облике человека без труда 
преодолевал препятствия и развлекался с ней. Наконец девушка раскаялась и 
призналась своему отцу, который отправил ее на другой берег Рейна. Тогда дьявол 
появился перед ее отцом, выговаривая: «Проклятый священник, зачем ты отобрал у 
меня мою жену? Ты сделал это во вред себе». Затем он так ударил священника в 
грудь, что тот умер на третий день.
Отношение И. к человеку, если верить рассказу Цезариуса, содержало в себе некий 
элемент заинтересованности; но общепринятым все же было мнение Фомы Аквинского, 
что дьяволы вступают в подобные сношения только для того, чтобы унизить 
человека и показать свою ненависть к Господу («Sum-ma Theologica»). В ранних 
апокрифических «Деяниях апостола Фомы» приводится рассказ, сходный с историей 
св. Бернара: когда Фома убеждал демона уйти, тот возражал, что ему придется 
искать другую женщину или, когда апостол уйдет, снова вернуться к своей первой 
даме (которой он обладал каждую ночь в течение 5 лет!,). Были и другие 
свидетельства о том, что демоны должны чувствовать определенное физическое 
удовольствие от обладания женщиной, и что их особенно влечет к женщинам с 
красивыми волосами (ср. I Кор. 11, 10, вместо «ангел» подразумевая «И.»). 
Однако Гильом Оверн-ский весьма остроумно заметил, что не только похоть 
заставляет демонов искать женщин: ведь они могли бы гораздо лучше удовлетворять 
свои желания среди себе подобных. Приериас в «De Strigimagis» (1521) развивает 
предположение Гильома, приписывая демонам оригинальное извращение: «Очевидно, 
что демоны strigimagae, повсеместно практикуя всяческие непристойности, 
добавляют в них еще больше нечестивостей, скажем, таких, как использование 
раздвоенного пениса [membra genitali bifurcate], чтобы одновременно 
развратничать двумя органами».
Андраш, великий маркиз преисподней. Из «Diction-naire Infernal» К. де Планси 
(1863). 
Церковь была озабочена тем, чтобы определить отношение к женщине в зависимости 
от степени ее греха. «Malleus Maleficarum» (1486) дает три градации: 1) те, кто 
подчиняется добровольно, такие как ведьмы; 2) те, кого ведьмы вовлекают спать с 
И. против их воли; 3) те, кого И. изнасиловал. Священники иногда замечали, что 
девушки вовсе не стремились избавиться от одержимости, даже когда они искали 
заступничества у Господа:
«В 1643г. вышестоящее церковное начальство приказало мне провести экзор-сизм у 
молодой девушки двадцати лет, которую преследовал И. Она призналась без 
оговорок во всем, что этот проклятый дьявол делал с ней. Но после того, как она 
все рассказала мне, я пришел к выводу, что она все же косвенно поощряла дьявола,
 хотя и не желала в этом признаться. Действительно, сильное возбуждение в 
половых органах всегда возвещало ей о его приближении; но, вместо того, чтобы 
предаться молитве, она бежала прямо в свою комнату и бросалась на кровать. Я 
попытался пробудить в ней чувство веры в Господа, но не преуспел, и казалось, 
что одержимость дьяволом доставляет ей удовлетворение» (Деласс, «Les Incubes», 
1897).
Молодая вдова из Ростока (1698) каждые несколько лет имела нового 
демона-любовника. Она вызывала своего И., когда хотела, словами: «Котт Raster 
und Knaster mie».
Когда инквизиторские суды над ведьмами пошли полным ходом, каждую ведьму уже 
заведомо подозревали в сношениях с И., и всех подозреваемых женщин пытали до 
тех пор, пока они не признавались в этом преступлении. На этой стадии появились 
наиболее фантастические и дикие рассказы, и демонологические труды наполнились 
И. [см. Сексуальные сношения с дьяволом].
Из-за того, что И. был весьма специфическим существом, сексуальные сношения с 
ним считались мужеложством или скотоложством, т.е. грехом гораздо более тяжким, 
чем внебрачная связь или адюльтер (впрочем, Синистрари высказывал иное мнение). 
Наряду со многими юристами XVIIe., Альфонс Лигуори в «Theologia Moralitis» дает 
следующее объяснение: «Грех с суккубом или инкубом называется скотоложством. К 
данному греху также добавляются намеренное оскорбление религии, содомия, 
адюльтер и кровосмешение». Для укрепления подобной теории широко 
распространялись многочисленные описания чудовищ, полулюдей, полуживотных, 
рожденных от этих союзов.
Некоторые из приведенных выше описаний показывают, что церковь была способна 
бороться с И., например, силой анафемы или молитвы. Но Синистрари считал, что И.
 и суккуб «не подчиняются экзорсистам, не боятся экзорсизма, не проявляют 
никакого уважения к святым дарам, при появлении которых они не испытывают 
благоговейного страха... Иногда они даже смеются над экзорсизмом, сами нападают 
на экзорсистов и разрывают святые одежды». Синистрари приводит из своей 
практики историю о том, как настойчивый И. ухаживал за красивой и благочестивой 
матроной из Падуи, искушая ее любовными словами и страстными поцелуями, такими 
легкими и нежными, «что ей казалось, будто ее гладят легчайшими опахалами». 
Даже после экзорсизма и благословения ее дома демон-любовник продолжал 
оказывать ей знаки внимания и в раздражении обратился к полтергейсту. Он собрал 
черепицу с кровли и построил стену вокруг кровати, такую высокую, что «супруги 
не могли покинуть кровать без помощи лестницы». Некоторые из поздних 
демонологов придерживались мнения, что только дьяволы низшего разряда 
становились И. Подобное убеждение могло проистекать из теории о том, что менее 
разумные и менее чувствительные демоны якобы нечувствительны к экзорсизму; или 
же здесь могла возникнуть частичная связь с полтергейстами, которые тоже почти 
не уважали христианских обрядов. Монтегю Соммерс предположил, что «барабанщик.» 
из Тедворта, эпвортский полтергейст и другие подобные существа могут быть И., 
«очень надоедливыми и беспокойными духами».
Верования в И., мару, волкодлака и вампира имеют много общего, поскольку в 
основе каждого из них в равной степени лежит подавленное желание сексуального 
удовлетворения [см. Кошмар]. Последствия такого подавленного желания колебались 
от простой субституции в сновидении с И. до полной трансформации в ночном 
кошмаре и патологических садистских реакций при мнимом превращении в волкодлака.
 Но, поскольку концепция демона-любовника оказалась наиболее привлекательной 
для всех, И. прочно занял первое место в работах демонологов.

Иннокентий VIII,

Джованни Батиста Цибо (1432-1492), папа (1484-1492)
Родился в Генуе, начал службу у кардинала, к 35 годам стал епископом, в 41 — 
кардиналом. В августе 1484г. был избран папой и правил до своей смерти. В 
последние месяцы поддерживал себя сосанием молока из женской груди. Его попытка 
омоложения с помощью переливания крови закончилась смертью 3 мальчиков. 
Католические хронисты того времени (например, Бурхард) ничего не говорят о его 
характере, но отмечают, что он содержал любовницу, от которой у него было 2 
детей. Сына он женил на девушке из семейства Медичи, а дочь выдал за папского 
казначея. Таков был человек который через несколько месяцев после избрания на 
папский престол основал инквизицию против ведьм.
И. опубликовал один из основополагающих документов в истории колдовства, буллу 
от 5 декабря 1484г. — «Summis desiderantes affectibus» [«С наибольшим рвением»].
 «Она заставила европейских юристов почти три столетия сражаться с Дьяволом и 
спасать человечество из его когтей... она послужила основанием для безжалостных 
преследований» (Хансен).
Спустя несколько веков после канона Epis-copi 906г. до н. э., папы начали 
распространять веру в колдовство. Одна из первых булл была послана в 1233г. 
папой Григорием IX доминиканцу Конраду Марбургскому, и следствием этого (по 
мнению Монтегю Соммер-са) явилось введение инквизиции в Германии. Две буллы 
папы Александра IV от 1258 и 1260 гг. содержали предупреждение как 
францисканским, так и доминиканским инквизиторам, чтобы они отличали простое 
колдовство от еретического. В течение XIV и XV вв. почти каждый папа издавал 
буллы против чародейства, большинство из них направлено против определенных лиц 
или групп, например: Иоанн XXII (1316-1334); Бенедикт XII (1334-1342); Григорий 
XI (1370-1342); Александр V (1409-1410); Мартин V (1417-1431); Евгений IV 
(1431-1447) — четыре буллы; Николай V (1447-1455); Каликст III (1455-1458) и 
Пий II (1458-1464). Только одна из этих булл — Евгения IV от 1437г., 
адресованная всем инквизиторам, отражающая растущую веру в различные аспекты 
maleficia, не упоминает о перемещениях, инкубе или шабаше (впервые упомянутых в 
булле 1500г., Александром VI).
Сикст IV, опровергая кармелитов в трех буллах 1473, 1478 и 1483 гг., впервые 
приравнял чародейство и черную магию к ереси, тем самым облегчив задачу 
охотников за ведьмами.
Булла И., последовавшая за длинной чередой папских посланий, осуждающих ведьм, 
имела большее значение благодаря быстрому распространению ее посредством печати.
 Сэр Вальтер Скотт назвал ее «Набатом против страшного преступления». 
Данная булла была перепечатана в качестве предисловия к «Malleus Maleficarum» 
[«Молоту ведьм»], творению двух инквизиторов, назначенных И. в Германию. 
Поскольку эта книга переиздавалась каждые несколько лет, булла И. имела 
хождение, несравнимое с прежними буллами. Более того, их распространение 
ограничивалось определенными местностями, эта же булла проникла во многие 
провинции.
В этом отношении «Summis desiderantes affectibus» явилась вехой, отметившей 
окончательное опровержение канона Episcopi. Эта булла вошла в Корпус 
канонического права, став единым законом для инквизиторов.
В своей булле папа жалуется, что деятельность двух доминиканских инквизиторов, 
Генриха Инститориса и Якова Шпренгера, не пользуется поддержкой, потому что к 
его великому удивлению — ни духовенство, ни миряне не знают о 
распространенности и преступности колдовства в Германии; отныне же каждый 
должен будет содействовать их расследованиям, иначе «на него падет гнев 
всемогущего Господа».
Булла Иннокентия VIII
«Всеми силами души, как того требует пастырское попечение, стремимся мы, чтобы 
католическая вера в наше время всюду возрастала и процветала, а всякое 
еретическое нечестие далеко искоренялось из среды верных. Не без мучительной 
боли недавно мы узнали, что в некоторых частях Германии, особенно в Майнском, 
Кельнском, Трирском, Зальцбургском и Бре-менском округах, очень многие лица 
обоего пола, пренебрегши собственным спасением и отвратившись от католической 
веры, впали в плотский грех с демонами, инкубами и суккубами и своим 
колдовством, чарованиями, заклинаниями и другими ужасными суеверными, порочными 
и преступными деяниями причиняют женщинам преждевременные роды, насылают порчу 
на приплод животных, хлебные злаки, виноград на лозах и плоды на деревьях, 
равно как портят мужчин и женщин, домашних и других животных, а также 
виноградники, сады, луга, пастбища, нивы, хлеба и все земные произрастания; что 
они нещадно мучат как внутренними, так и наружными ужасными болями мужчин, 
женщин и домашних животных; что они препятствуют мужчинам производить, а 
женщинам зачать детей и лишают мужей и жен способности исполнять свой 
супружеский долг; что, сверх того, они кощунственными устами отрекаются от 
самой веры, полученной при святом крещении, и что они, по наущению врага рода 
человеческого, дерзают совершать и еще бесчисленное множество всякого рода 
несказанных злодейств и преступлений, к погибели своих душ, к оскорблению 
Божеского величия и к соблазну для многого множества людей. И хотя возлюбленные 
сыны наши, Генрих Инститорис и Яков Шпре-нгер, члены ордена доминиканцев, 
профессора богословия, нашим апостольским посланием были назначены и до сего 
времени состоят инквизиторами, первый
— в вышеназванных частях Верхней Германии, обнимающих, как надо понимать, и 
провинции, и города, и земли, и епархии, и другие такого рода местности, а 
второй
— в некоторых областях вдоль Рейна; однако, некоторые клирики и миряне в этих 
странах, не в меру высоко ставя свое разумение, не стыдятся упорно утверждать, 
что так как в полномочных грамотах не были поименно и точно указаны эти епархии,
 города и местности, а также некоторые лица и их проступки, то поэтому 
вышепоименованным инквизиторам в вышеназванных провинциях, городах, епархиях, 
землях и местностях нельзя заниматься инквизицией и что их не должно допускать 
к наказанию, заключению в тюрьму и исправлению упомянутых лиц за вышесказанные 
злодейства и преступления. Благодаря сему в вышесказанных провинциях, городах и 
епархиях, землях и местностях, подобные провинности и преступления и остаются 
безнаказанными, к очевидной пагубе их душ и потере ими вечного спасения. Но мы 
устраним с пути все помехи, которые могут каким-либо образом препятствовать 
исполнению обязанностей инквизиторов; а дабы зараза еретического нечестия и 
других подобного рода преступлений не отравила своим ядом невинных людей, мы 
намерены, как того требует наш долг и как к тому побуждает нас ревность к вере, 
применить соответствующие средства. Посему, дабы названные местности не 
остались без должного обслуживания инквизицией, мы нашей апостольской властью 
постановляем: да не чинится никакой помехи названным инквизиторам при 
исполнении ими их обязанностей и да позволено будет им исправлять, задерживать 
и наказывать лиц, совершающих указанные преступления, как если бы в полномочных 
грамотах были точно и поименно названы округа, города, епархии, местности, лица 
и преступления. С великим попечением мы распространяем эти полномочия на 
названные местности и поручаем вышеназванным инквизиторам, чтобы они и каждый 
из них, при помощи нашего возлюбленного сына Иоанна Грем-пера, магистра из 
Констанцской епархии, всякого из названных областей, кого найдут виновным в 
указанных преступлениях, исправляли, заключали под стражу и наказывали с 
лишением имущества, а также даем названным инквизиторам полную возможность во 
всех церквах, где они найдут то потребным, проповедовать слово Божие и все иное 
совершать, что они найдут полезным и необходимым. Особым посланием мы 
повелеваем почтенному собрату нашему епископу Страсбургскому, дабы он, 
поскольку названным инквизиторам сие потребуется, торжественно заявлял, чтобы 
никто и ни в чем не чинил им какой-либо помехи и не наносил никакого вреда;
тех же, кои будут чинить препятствия, какого бы положения эти лица ни были, он 
должен без всякого прекословия карать отлучением, запрещением в 
священнослу-жении, лишением таинств и другими еще более ужасными наказаниями, а 
если потребуется, то и привлекать к содействию против них руку светской власти. 
Никто не должен нарушить это наше послание или дерзновенно поступить противно 
ему. Буде же кто-либо попытается это сделать, то пусть знает, что он навлечет 
на себя гнев всемогущего Бога и апостолов Петра и Павла.
Дано в Риме, у св. Петра, от воплощения Господа в 1484г., нашего 
первосвященства 1-м году, 5 декабря».

Иоанн XXII, папа (с 1313 по 1334г.)

Один из самых суеверных пап, считавший, что враги всегда стремились отнять у 
него жизнь с помощью чародейства. В 1317г. подверг подозреваемых пытке до 
признания в подобной попытке. Спустя три года, 22 августа 1320г. в Авиньоне 
приказал кардиналу Гильому Гудену от своего имени учредить инквизицию в 
Каркассоне для преследования колдунов, чародеев и тех, кто вызывал демонов, 
изготовлял восковые подобия или оскорблял святые таинства, как еретиков и 
конфисковывать их собственность. Таким образом, хотя ранние буллы (например, 
Александра IV от 1258г.) и были направлены против использующих магию, именно 
Иоанн XXII стал первым папой, обратившимся к теории колдовства и 
распространившим обскурантизм.
[Святейший Папа], страстно желая, чтобы все злодеи, отравляющие святую паству, 
были отторгнуты от святой церкви, указывает, повелевает и поручает тебе своим 
именем разыскивать и всячески преследовать тех, кто приносит жертвы поклоняется 
или отдает почести дьяволу, заключает с ним договор, тайный или публичный, 
скрепленный подписями или нет, изготовляет или собирается изготовлять восковое 
подобие для вызывания дьявола или для его призыва с целью причинения порчи, кто,
 злоупотребляя таинством крещения, крестит восковые или иные фигуры или 
вызывает дьявола, чтобы заставить его делать подобное... а также и тех чародеев 
и ведьм, которые используют таинство литургии для освящения призраков и другие 
святые таинства для чародейства или колдовства.
Иоанн XXII многократно, в 1323, 1326, 1327 и 1331 гг. побуждал начать охоту за 
ведьмами. Буллой от 1317г. он разрешил суды над умершими еретиками, ибо «даже 
память об умершем должна быть осуждена». В 1330г. в послании инквизиторам 
Тулузы и Нарбонна он приравнял магию к ереси, как преступление против Бога. В 
булле от 1326г. (или 1327г.) он дополнил преступления ведьм и признал их 
реальность. Благодаря его невежеству учение превратилось в предрассудок: 
Некоторые люди, являющиеся христианами лишь по именам, отказывающиеся от света 
истинной веры, предают себя смерти и торгуются с преисподней. Они поклоняются и 
обожают дьявола, приобретают и изготовляют статуэтки, сосуды, зеркала и другие 
предметы, с помощью которых управляют демонами, получают от них ответы на 
вопросы и помощь в своих гнусных делах, чем отдают им себя в позорную 
зависимость и приводят к позорному концу.

Ипсвичское колдовство

14 мая 1878г., спустя 186 лет после единственного значительного суда над 
ведьмами в Америке, в Салеме, Массачусетс, снова состоялся судебный процесс по 
обвинению в maleficia. «Это то же самое, что делают ведьмы, втыкая в людей 
булавки и совершая прочие вещи, от которых случаются неприятности», — 
говорилось в комментариях одного религиозного журнала спустя несколько лет 
(«Advance», 4 октября, 1917). Газеты того времени назвали этот случай 
«ипсвичским колдовством».
Во времена младенчества «Христианской науки» некоторые разногласия среди 
последователей Мери Бейкер Эдди привели Лукрецию Браун из Ипсвича к убеждению в 
том, что ей был причинен вред «зловредным животным магнетизмом» Даниэла 
Споффор-Да, свободомыслящего любителя ученых занятий. Мисс Доркас Роусон, якобы 
исцелившая Лукрецию, заставила одержимую девушку возбудить иск против Споффорда,
 как месмериста, вызвавшего у нее телесные страдания «посредством упомянутой 
силы». Обвинительный акт, похожий на документы XVIIe., обвиняет Споффорда в 
«зловредном и преднамеренном» причинении Лукреции Браун «больших телесных и 
душевных страданий, серьезных спинномозговых болей и временных помутнений 
рассудка». Истица боялась продолжающегося гипнотизма Споффорда, потому что была 
«совершенно не способна избежать его власти и влияния, которое он распространял 
на нее». В соответствии с официальным сообщением Сибиллы Уилбур в «Life» (1907) 
миссис Эдди возражала против этой акции; тем не менее она присоединилась к 
истице в зале суда в Салеме, настойчиво поддерживая ее. Обвинение было 
отклонено на том основании, что суд не способен контролировать сознание 
Споффорда.
Один из сектантов, Эдвард Арене, доказывал, что обвинение справедливо, 
благодаря чему приобрел расположение Аза Гилберта Эдди, мужа миссис Эдди. В 
октябре того же года (1878) Эдди был арестован за попытку убийства Аренса, но 
из-за множества противоречивых и ненадежных свидетельств обвинение не было 
принято. Спустя два года миссис Эдди попыталась отмежеваться от Ипсвичского 
дела, заявляя о полной неосведомленности в законодательных процедурах и 
демонстрируя заверенные свидетельства о том, что Арене был инициатором этого 
дела.
Ирландия, колдовство в
Колдовская истерия практически миновала Ирландию. Относительная изоляция страны,
 отсутствие контакта между правящим протестантским меньшинством и местным 
католическим большинством, полное отсутствие сочинений или дискуссий по поводу 
колдовства — вот некоторые из обстоятельств, обусловивших специфику Ирландии. 
Всего известно не более полдюжины судов над ведьмами, состоявшихся между 1324 и 
1711 гг. Любопытно, что, за исключением первого, и обвиняемые, и судьи на всех 
этих судах были протестантами.
В 1317г. епископ Ричард де Ледреде из Оссори, которого сенешаль Килкенни назвал 
«грубым, порочным монахом, сующим нос не в свои дела [trutannus]», обнаружил в 
своей епархии «совершенно новую и зловредную секту, ...пытавшуюся 
препятствовать спасению душ». Около 1324г. он обвинил леди Алису Кайтелер в 
еретическом чародействе. После продолжительного законодательного и физического 
сражения, где знать противостояла клирикам, леди Алиса бежала в Англию, а ее 
служанка и несколько других «сообщников» были сожжены, остальные подвергнуты 
бичеванию, сосланы или отлучены от церкви. Этот процесс широко обсуждался, за 
ним последовали еще несколько сожжений за ересь (например, в 1327 и 1353 гг.). 
Епископ тоже не избежал обвинения в ереси, но смог оправдаться и вернуться к 
управлению своей епархией. Дело Кайтелер на два года опередило буллу против 
чародейства папы Иоанна XXII, всегда опасавшегося покушений на свою жизнь с 
помощью восковых подобий или дьявольских колец.
Следующее упоминание о колдовстве относится к Й47г., когда парламент выступил 
перед королем с протестом, заявив, что «повреждение или уничтожение человека с 
помощью чародейства или некромантии... они [Палата лордов и Палата общин] 
полагают и считают практически неосуществимым», более того, «ни одно подобное 
действие никогда не осуществлялось на этой земле».
Даже в течение XVIe., когда колдовская истерия свирепствовала повсеместно, в 
Ирландии было спокойно. В ноябре 1578г. (снова в Килкенни) состоялся странный 
суд, в результате которого две ведьмы и «арап» были казнены в соответствии с 
«естественным правом, поскольку в нашем королевстве мы не обнаружили ни одного 
закона, чтобы судить их». Негр-колдун стал уникальным явлением на Британских 
островах. Его казнь, возможно, стала следствием неправильной этимологии: 
некромантию (вызывание духов умерших) спутали с «негромантией» — гаданием 
негров! Естественное право было вскоре заменено законом, и в 1586г. ирландский 
парламент принял закон королевы Елизаветы от 1563г., не отменявшийся до 1821г.
И в XVIIfl. случаи преследования ведьм немногочисленны и относятся к 
чародейству. В 1606г. священник вызывал «нечистых и лживых духов», чтобы 
установить местонахождение «коварного предателя Хью из Тайрона». В 1609г. 
одержимая девушка была излечена освященным поясом из монастыря Святого Креста 
около Тарла. Однажды некая служанка с помощью магических трудов и чтения задом 
наперед отрывков из Священного Писания предсказала, где находится украденное 
столовое серебро. Полтергейст близ Лимерика 1644г. на 18 лет обогнал 
«барабанщика» из Тедворта; другой случай произошел спустя 16 лет (в 1678г.) в 
Дублине. И в самом деле, сведений маловато. С 1324 до 1661 гг., когда Флоренс 
Ньютон, ведьма из Юхола, была обвинена в околдовывании юной служанки, в 
Ирландии не произошло ничего заслуживающего нашего внимания.
Еще один примечательный случай, происшедший до 1711г. (когда в Ирландии 
состоялся последний ведьмовской процесс), описан в памфлете того времени «The 
Bewitching of a Child in Ireland» (1609), позднее пересказанном Гланвилем. 
Подав милостыню нищенке, 19-летняя девушка получила от нее несколько листьев 
щавеля. Едва она проглотила лист, «как почувствовала сильные боли в желудке, 
урчание во всех местах тела, забилась в конвульсиях и наконец упала в обморок, 
как мертвая». Врач в отчаянии послал за священником, чье присутствие только 
усилило истерию.
Она сперва начала кататься по земле, затем ее стошнило иголками, булавками, 
волосами, перьями, пучками ниток, кусками стекла, оконными гвоздями, втулкой, 
гвоздями из колес тележки или повозки, стальным ножом длиной примерно в пядь, 
яйцами и рыбными чешуйками».
Предположили, что старая нищенка околдовала девушку, она был арестована, 
осуждена, и, как утверждает Гланвиль (пересказывая памфлет), сожжена.
См.: Мегги-Айлендский суд над ведьмами; Кайтелер, Алиса; Ньютон, Флоренс.

Испания, колдовство в

В Испании существовало жесткое различие между чародейством и еретическим 
колдовством; чародейство яростно преследовалось на протяжении многих столетий, 
нападки же на колдовскую ересь носили ограниченный характер. Эта умеренность 
была следствием того, что страну полностью контролировала испанская инквизиция, 
националистическая по сути и независимая от Рима. Благодаря этому 
обстоятельству Испания, где истребители еретиков имели больше власти, чем их 
французские и немецкие собратья, меньше пострадала от охоты на ведьм, хотя 
фактически испанская инквизиция сожгла самое большое количество еретиков в 
Европе.
Чародейство существовало повсюду. Вследствие смешения культур 
христианизированного язычества римского времени, суеверий вестготских 
завоевателей V-VII вв., мавританских традиций астрологии и гадания и оккультных 
традиций евреев — предрассудки глубоко укоренились в Испании. Астрология и 
некромантия являлись официальными курсами в университетах. Внешние проявления 
суеверий, магии и колдовства продолжались до нового времени.
Так, например, с 1370г. в Кастилии были объявлены еретиками и гадальщики, и те, 
кто получал у них советы. Если они были мирянами, то их должны были наказывать 
правительственные чиновники, если они относились к духовенству — епископы 
(закон 1387г.). Запрет был усилен в 1414г. Но, по-видимому, на него мало 
обращали внимание. Так, Сирвело, только в 1539г. написавший первую испанскую 
книгу о колдовстве, считал, что чародейство должно находиться под контролем 
светских властей (игнорируя тем самым его непременную еретичность). 
Франциско Хименес, инквизитор Толедо (1436- 1517)
Проблема еретичности чародейства рано стала предметом дискуссий, но область 
действий, допускаемых законом, долго выходила за рамки ограничений, 
установленных в «Re.pe.r-torium Inquisitorum» (1494г.) и в испанском издании 
трудов инквизитора Эймерика, опубликованном в 1585г. Франсиско Пеньей.
В этот период сомнительных определений инквизиторы проявляли относительную 
терпимость, зависившую от их личных качеств; одно и то же правонарушение могло 
быть по-разному наказано различными судами. Каждый инквизитор работал под 
строгим наблюдением Супремы, высшего политического руководства всего корпуса 
испанской инквизиции, который в 1568г.(!) выносил порицание инквизитору, 
наложившему штраф за произнесение заговора с целью исцеления болезни (видимо, 
данный случай рассматривался как нееретическое чародейство). С другой стороны, 
в 1585г. сарагосские инквизиторы не получили выговора, когда вынесли вердикт, 
что хранение пальца мертвого человека в качестве талисмана является ересью.
Поведение мирянина регулировалось эдиктом Великого инквизитора Алонсо Манрике, 
принятым в начале XV!B. Обязанностью католика было доносить инквизиции на 
любого, кто оказывал гостеприимство домашним духам, применял любой способ 
гадания, вычерчивал круги для вызывания демонов, использовал астрологию для 
предсказания будущего, хранил зеркала или кольца для связывания духов, обладал 
grimoires или любыми другими магическими книгами.
Сторонники теории о еретичности чародейства особенно вдохновлялись буллой папы 
Сикста V от 1585г., в которой осуждались и объявлялись ересью все гадания 
(включая астрологию), заклинания, видимость власти над демонами, все виды 
чародейства, магия и предрассудки. Супрема осуществляла распространение данной 
буллы вплоть до начала следующего столетия. За три года до этого, в 1582г., 
Испания выступила против преподавания в Саламанкском университете астрологии 
(которая считалась ересью из-за использования при гадании) и внесла труды по 
данному предмету в список запрещенных книг. В течение XVIIe. меры против 
астрологии были усилены, и еще в 1796г. инквизиция обвиняла своих светских 
коллег в том, что они расчитывают положения планет.
Начиная с 1600г., инквизиция распространила свою юрисдикцию на все типы 
чародейства, даже когда подозрение в ереси считалось незначительным, и часто 
принуждала епископские или гражданские суды передавать ей своих подсудимых. В 
результате обвиняемый редко подвергался пыткам в двух или трех судах (как было 
в случае с де Ре) и наказания испанской инквизиции были легче, чем у светских 
судов.
После того, как версия о договоре с дьяволом оправдала настороженное отношение 
испанской инквизиции к чародейству, распространилось множество инструкций по 
допросу подозреваемых. В одной из них, «Praxis Procedento» (1655), Супрема дает 
образец того, как следует допрашивать zahori, того, кто может видеть сквозь 
предметы (например, через землю) и находить спрятанные предметы. Поскольку 
повсеместно верили, что спрятанные сокровища охраняются демонами, zahori должен 
был признаться в договоре с ними.
Когда пришло время, и вся Европа стала высмеивать чародейство и наказывать 
чародеев как мошенников, испанская инквизиция все еще была убеждена в 
реальности магии вплоть до Х1Хв. Так, например, 15 октября 1818г. севильский 
трибунал приговорил Анну Барберо за богохульство, клевету и договор с Дьяволом 
к двум сотням ударов розгой и 6-летнему изгнанию (позже замененному 8 годами в 
исправительном доме для проституток). Похожий приговор был вынесен Франциске 
Ромеро f8 июня 1819г. Возможно, потому что в Х1Хв. состоялось очень мало судов 
над морисками и иудеями, испанская инквизиция находила больше времени для 
преследования за чародейство (как и папская инквизиция в южной Франции, 
посчитавшая необходимым объявить колдовство ересью после того, как она успешно 
уничтожила альбигойцев). Генри Ли заметил, что в Толедо с 1575 по 1610 гг. 
только полтора процента всех дел относилось к чародейству, а в период с 1648 по 
1749 гг. это соотношение поднялось более чем до восьми процентов. С 1780 по 
1820 гг., в последние сорок лет работы испанской инквизиции, почти 70 процентов 
судов были основаны на суевериях (не включая maleficia).
То, что Испания была избавлена от кошмарной охоты на ведьм, охватившей в свое 
время Францию и Германию, частично было связано с географическими условиями 
(поскольку Испания лежала в стороне от основного течения европейской мысли) и 
частично с испанской инквизицией. Другие окраинные страны (например, 
скандинавские) также были избавлены от этого безумия, но по противоположной 
причине — потому что папская инквизиция не достигла их. В 1436г., когда во 
Франции и Италии сжигали женщин за посещение шабаша, епископ Авиль-ский, 
ученейший Альфонсо Тостадо, заявил, что шабаш — это бред, вызываемый снадобьями.
 Даже легковерный де Спина полагал, что шабаш является не более чем наваждением,
 вызываемым злобой Дьявола. Однако в 1494г. «Repertorium Inquisitorum» 
установил, что если шабаш [исп. — aquellarre, козлиное поле] существует на 
самом деле, то колдуны (/orgumas) являются верооступниками, если же это 
заблуждение — то еретиками, но и тот, и другой случай относится к сфере 
деятельности испанской инквизиции. Первая казнь ведьмы, осуществленная 
испанской инквизицией, произошла в 1498г., когда Грациа де Валле была сожжена в 
Сарагоссе; другие казни состоялись в 1499 и 1500 гг. (3 женщины), 1512 (две) и 
1522 гг. Льоренте, историк начала Х1Хв., утверждал, что 30 ведьм были сожжены в 
в 1507г. в Бискайе.
В 1526г. светские суды провели массовые суды за колдовство в Наварре, где 
Супрема расследовала все обвинения. Разумный подход, широкое обсуждение данной 
темы в дискуссиях и скептическое отношение 10 членов Супремы, объясняют 
отсутствие какой-либо обскурантистской паники в Испании вплоть до начала XVIIe. 
Обсуждались следующие вопросы:
1. Действительно ли ведьмы совершали те преступления, в которых они сознавались 
или это наваждение? Голосование было шесть к четырем в пользу реальности 
преступлений.
2. Если их преступления реальны, то следует ли обращаться с ведьмами как с 
прочими раскаявшимися преступниками, т.е. «примирять» их с церковью, или они 
должны быть доставлены в светские суды для казни? Большинство избрало прощение, 
однако, если предполагалось убийство, то светские суды должны подвергать их 
пытке как убийц.
3. Если их преступления иллюзорны, то каким образом их наказывать? Никакого 
решения не было принято.
4. Входят ли их преступления в сферу полномочий инквизиции? Большинство 
отвечало положительно.
5. Являются ли признания ведьм, при отсутствии прочих показаний, достаточными 
для обвинений? Мнения снова разделились. Вальдес, будущий Генеральный 
инквизитор, заявил, что саморазоблачения достаточно только для незначительных 
наказаний.
6. Как лучше всего следует избавляться от колдовства? Только трое из Супремы 
были за усиление преследований, большинство отдало предпочтение проповедям. 
Кроме того, Вальдес заявил, что не следует принимать у ведьм показаний против 
других лиц.
Эти умеренные заключения не обнародо-вались до 1530г., пока в Наварре (1527) и 
Бискайе (1528) не произошли две массовые вспышки, спровоцированные некоторыми 
инквизиторами. В 1530г. Супрема подавила угрозу охоты на ведьме Наварре и, 
несмотря на оппозицию, заставила замолчать собственных ревностных инквизиторов 
в Барселоне в 1537г., Наварре в 1538г. и в Галисии в 1551г. В остальной части 
страны епископские и гражданские суды, как и отдельные трибуналы инквизиции, 
иногда пытались применять обычные европейские приемы преследования ведьм, но 
Супрема гасила эти отклонения, намекая, что колдовство является иллюзией.
Однако в 1610г. в Наварре все же разразилась колдовская истерия. Стремясь 
опередить инквизицию, светские суды поспешно сжигали свои жертвы. 
Аутодафе в Испании. Из Филиппа ван Лимбоха. «Histoire Inquisitionis» (1692).
Де. Ланкр, судья на массовых процессах баскских ведьм в 1609г., предполагал, 
что вспышка в Наварре распространилась из Па де Лабура, и предпочитал жестокое 
обращение с ведьмами во Франции снисходительному подходу к испанским ведьмам.
В последующие 75 лет испанская инквизиция пересмотрела свое скептическое 
отношение к охоте на ведьм и вместе с королем и епископами выступила в 
крестовый поход против тех, кто сотрудничал с Сатаной. Но специалисты вскоре 
разошлись во мнениях, Супрема вновь поменяла курс и издала Эдикт милосердия, 
обещавший раскаявшимся преступникам безнаказанность. Сбор показаний и признаний 
был поручен Алонсо Салазару де Фриасу. Его отчет, хотя и не отрицавший 
преступности колдовства, сделал осуждение почти невозможным и привел к 
прекращению процессов над ведьмами в Испании. Правда, в 1622, 1637, 1640 и 1641 
гг., состоялись отдельные суды, но на них не было вынесено обвинительных 
приговоров. Супрема постоянно отстаивала снисходительность или отвод обвинений, 
иногда открыто противодействуя истерии, как например в 1641г., когда
она приказала инквизиторам преследовать тех, кто избивал предполагаемых ведьм. 
В последующие десятилетия, произошло, возможно, порядка полдюжины судов за 
колдовство, но никто не был казнен после 1611г., хотя суды по обвинениям в 
чародействе продолжались.
См. также Фриас, Алонсо Салазар де; Сирвело, ПедроСанчес; Спина, Альфонс де.

Иудейское колдовство

Иудейского колдовства как такового не существовало. Колдовство было 
богохульственной пародией на христианство и связывалось только с христианами. 
Колдуна считали еретиком, т.е. христианином, настаивавшим на расхождениях с 
официальной католической догмой. Следовательно, ни один иудей не мог быть им по 
определению. Поэтому евреев редко преследовали за колдовство. Конечно, на них 
нападали, как на приверженцев Сатаны, и, наряду с язычниками (т.е. 
мусульманами) и ведьмами, они служили для христиан живой мишенью. Обвинения 
против евреев были аналогичны типичным обвинениями против ведьм (и других 
еретиков); в особенности же их обвиняли в использовании ядовитых трав и 
ритуальных убийствах для изготовления колдовских зелий и мазей. С другой 
стороны, ведьм обвиняли в посещении шабаша, часто (особенно в самых ранних 
описаниях) называемого синагогой. Эти названия, взятые из иудейской религии, 
считались достаточно оскорбительными, чтобы использовать их против ведьм.
Если христианство исключало иудеев из системы колдовской ереси, то и сами иудеи,
 в свою очередь, не имели никакого отношения к этой ереси. Во-первых, хотя у 
евреев существовала развитая демонология, с призраками и злыми духами 
(существование которых никогда не оспаривалось), ни в религии, ни в фольклоре 
они не имели персонифицированного носителя зла, подобного христианскому Дьяволу,
 противнику Господа. Сатана являлся отвлеченным понятием. Следовательно, 
основной пункт колдовской ереси — договор с Дьяволом — был неприменим к евреям.
Во-вторых, несмотря на то, что евреи имели всемирную репутацию магов, подобная 
традиция сохранялась в рамках религии: ангелы, а не дьяволы, призываемые именем 
Господа, были ответственны за сверхестественные действия. Магия никогда не 
соперничала с правоверием. Талмудическая традиция, рассматривая различные виды 
чародейства, признавала могущество демонов наряду с могуществом ангелов и 
осуждала лишь симпатическую или «гомеопатическую» магию.
В-третьих, еврейская магия не носила недоброжелательного характера. Дьяволы 
использовались не для причинения вреда, а лишь для обнаружения спрятанных 
сокровищ или потерянной собственности. Еврейский тип мышления не допускал 
черную магию, поскольку вся магия была белой и поскольку волшебники выходили из 
числа наставников и не имели дурной репутации.
В-четвертых, иудейская религия осуждала доносчиков, которые, по мере развития 
охоты на ведьм, стали необходимыми для проведения судов.
Одновременно с полным отрицанием любой связи иудея с колдовской ересью иудаизм 
продолжал развивать собственные традиции Чародейства и магии, совершенно не 
подпадающие под христианскую концепцию колдовства. Таков, например, еврейский 
инкуб.
Согласно христианской доктрине, половые сношения (неважно, добровольные или 
принудительные) с дьяволом карались смертью как скотоложство, потому что дьявол 
не являлся человеком. Еврейское мышление не трактовало их столь серьезно 
(например, они не могли служить основанием для развода) просто потому, что они 
касались дьявола. Евреи изготавливали восковые подобия, но не с целью повредить 
или убить чьего-то врага (подобно христианам), а для того, чтобы возвратить 
украденное.
Иудейская теория и здесь отличалась от христианской: прокалывание фигурок не 
считалось ни симпатической, ни дьявольской магией, но основывалось на 
представлении об «ангелах-хранителях» (приписываемых каждому человеку или 
животному). Ангел обворованного мог перенести предполагаемую боль (от 
укалывания изображения булавками) на ангела вора, который, в свою очередь, мог 
причинить боль самому вору, вынудив его вернуть украденное. Наряду с другими 
предрассудками, евреи верили в дурной глаз, некромантию и другие виды гадания, 
сокровища, волшебную палочку (воспринятую из Германии), свидетельство усопшего, 
сокровища, зарытые в земле, лигатуру (также из Германии), магию трав и 
одержимость. Их амулеты были известны настолько широко, что в конце XlVв. 
епископ Зальцбурга попросил у евреев мезузу, чтобы поместить на ворота своего 
замка!
Изредка репутация магов приносила евреям неприятности. Так, например, в 15/Зг. 
один чеканщик из Берлина был подвергнут пытке до признания, что он убил 
курфюрста с помощью магических напитков. Он был убит с нечеловеческой 
жестокостью: его разорвали на части. Куски трупа были сожжены вместе с якобы 
принадлежавшей ему книгой по магии. В 1579г. подобным образом казнили 24 евреев 
во Франкфурте-на-Одере.
Различные виды демонического колдовства, встречавшиеся у евреев, пришли к ним 
из господствовавшей христианской культуры; например, названия ведьм: estrie, 
broza, таге (нем. или франц.) транслитерировались по-еврейски и применялись для 
обозначения дьяволов. Утверждение из книги «Sefer Hasidim», этического трактата 
ХШв., в полной мере можно отнести и к еврейскому «колдовству»: «Что делают 
иноверцы, то делают и евреи».

Иоргенсдоттер, Сирии

Случай с И. является документальным свидетельством того, как описания известных 
судов над ведьмами спустя много лет влияли на молодежь и провоцировали ее 
обвинять людей в колдовстве. И. была 13-летней норвежской девочкой, в 1730г. 
дословно повторившая миф о Блакулле [ Блокуле], изобретенный шведскими детьми в 
Море 61 год назад. Нельзя точно установить, узнала ли Сири об этой истории 
непосредственно от своей прабабки, которую она называла ведьмой, и которая, 
очевидно, помнила о шведских событиях, повлиявших на всю Скандинавию, или же 
она услышала об этой истории на проповеди. Однако магистрат отметил, что 
описание И. точно соответствует тому, что было рассказано Каппелио в 
«Relationes Curiosae» о ведьмах Моры и Эльфдала. Магистрат отправил девочку к 
декану и пастору для обследования. Они безоговорочно поверили девочке; но 
епископ и губернатор оказались не столь легковерными, и до суда дело не дошло. 
Однако в 1669г. та же самая история привела к казни почти сотни людей, 
осужденных как ведьмы лишь на основании подобного показания.
Сообщение декана и пастора
Сири рассказала им, что, когда ей было семь лет, бабушка взяла ее в свинарник, 
где натерла свинью какой-то мазью, которую она взяла из рога, после чего они 
обе поднялись в воздух и после короткой езды прибыли на место, которое ее 
бабушка называла Блаакул-лен. По пути они встретили трех мужчин, одетых в 
черное, которых бабушка назвала «дедушкиным ребятами». В Блаакуллене они 
оставили свинью вне здания, вошли внутрь и сели за стол рядом с дьяволом, 
которого ее бабушка называла «дедушкой». Им подали пудинг с кремом, маслом, сыр,
 хлеб, свежую и вяленую рыбу, пиво для питья. Там было семь столов и все места 
были заняты. После еды гости начали бросаться кусками хлеба.
Затем в полу открылся люк, и вспыхнуло голубое пламя, внутри которого были 
маленькие человечки, двигавшиеся по кругу и издававшие пронзительные звуки. 
Дьявол, одетый в черное и носивший шляпу, сидел за передним столом. Он пилил 
железные цепи, обмотанные вокруг его талии, но, как только цепь распиливалась, 
она вновь становилась целой. Дьявол долго беседовал с гостями, и после того, 
как он поговорил с бабушкой, они отправились домой. На прошлое рождество Сири 
снова отправилась со своей бабушкой в Блаакуллен. Они пировали, как и раньше, и 
в это время дьявол пометил ее мизинец. Процедура состояла в следующем: дьявол 
отрубил ножом кончик ее пальца, высосал немного крови и ею вписал имя девочки в 
большую книгу, а затем укусил ее за правое ухо. На ее пальце был виден шрам, и 
было замечено, что у нее не было чувствительности там, где дьявол порезал и 
укусил ее. После этого бабушка умерла после непродолжительной болезни. Когда 
она заболела, она дала девочке деревянную чашку с мазью, которую, как она 
сказала, ей дал дьявол и которую нужно было использована для поездки в 
Блаакулен с Анной Холстенстад и Горо Брайден в следующий канун троицы. После 
смерти бабушки девочка переехала к своему дяде. Вскоре после этого ее тетка 
нашла мазь и сожгла вместе с метлой, на которой она ездила. Сири призналась 
двум девочкам, которые все рассказали ее тетке. Тогда ее дядя отвел ее к декану.
 Три раза.«ребята дьявола» приходили по одному поговорить с ней. Первый просил 
ее не рассказывать ничего, двое других угрожали оторвать ей голову, потому что 
она раскрыла то, что знала. Она также сказала, что видела, как ее бабушка 
воткнула нож в стену, привязала к нему три ремешка, которые дал ей дьявол и 
доила любую корову в округе, какую хотела. В конце она сказала, что Анна 
Холстенштадт приходила к ней летом, и она приказала ей ничего никому не 
рассказывать под угрозой ухудшения ее здоровья.

Кадье, Катрин

Судебный поединок между отцом Жаном-Батистом Жераром и юной К. перед 
парламентом Прованса в 1731г. вызвал интерес во всей западной Европе, и в 
поддержку обеих сторон было издано множество книг. Этот случай привлек к себе 
всеобщее внимание благодаря скандальной истории священника, развратничавшего с 
молодой девушкой, которая занималась грубым мошенничеством (например, 
обмазывалась менструальной кровью), чтобы выдавать себя за святую. Значение 
этого суда для истории колдовства иногда заслонялось скандальным характером 
обвинения в соблазнении. Адвокат отца Жерара действительно взялся опровергать 
обвинение в колдовстве лишь потому, что оно якобы привело к внебрачной связи. 
«Иначе мы должны откровенно признаться, что напрасно тратим время, доказывая 
несостоятельность такого обвинения как чародейство». В действительности же дело 
Жерара и Кадье означало конец официальных преследований за колдовство во 
Франции.
Главные герои процесса напоминают персонажей прежних французских судов, где 
подверженные эпилепсии монахини обвиняли своих духовников в дьявольской 
аморальности: сестра Мадлен Демандоль де ла Палу против отца Луи ГоФриди в 
1611г. (также в Провансе), сестра Жанна де Анж против отца Урбена Грандье в 
1634г. в Лудене и сестра Мадлен Бове против отца Томаса Буля в 1647г. в Лувьере.
 Благодаря принятию в 1682г. известного эдикта Людовика XIV в этом деле не 
фигурировали фантастические подозрения о черных мессах. Отцу Жерару 
инкриминировалось околдовывание (или гипнотизирование) девушки с аморальными 
намерениями, хотя обвинение и включало чародейство, квиетизм [опасную ересь], 
духовное кровосмешение, вызывание выкидыша и склонение к лжесвидетельству. Или 
отец Жерар был виновен в аморальном поведении, — или же К. следовало обвинить в 
лжесвидетельстве. Вынесение вердикта по этому вопросу затруднялось из-за 
религиозной одержимости К. и постоянных интриг ее брата, убеждавшего 
общественность в святости своей сестры, а также из-за деятельности монахов, 
создававших атмосферу враждебности по отношению к иезуитам. Действительно ли 
отец Жерар развращал К. или нет, — в любом случае против него было достаточно 
аргументов: он посылал ей любовные письма и признавался в совершении некоторых 
действий, которые (даже, если он и не хитрил) предоставляли возможность для 
грязных домыслов.
Мари-Катрин К. родилась в Тулоне в 1709г., воспитывалась овдовевшей матерью в 
глубоко религиозном духе. Один из трех ее братьев, Этьен Тома К., стал 
якобитским (доминиканским монахом), а самый младший
— приходским священником. Подростком она проявляла себя как «ревностно 
верующая» и часто падала в обморок в церкви. В 18 лет, превратившись в 
восхитительную молодую девушку, К. присоединилась к свободно организованной 
группе женщин, которые, хотя и жили в своих собственных домах, посвятили себя 
молитвам и размышлениям. Духовным руководителем этих ревнительниц Третьего 
ордена святой Терезы был хорошо известный и высоко уважаемый иезуит отец Жерар, 
бывший школьный учитель, а с 1728г.
— ректор Королевской семинарии морских священников в Тулоне.
К. честолюбиво стремилась стать святой и, добиваясь привилегированного 
положения в глазах своего покровителя отца Жерара, рассказала ему, что Господь 
указал ей на него в видении. Это была явная девическая увлеченность человеком 
пятидесяти лет (Подобная привязанность могла стать достаточным доказательством 
чародейства!). Его присутствие, действительное или воображаемое, давало ей 
большое эмоциональное удовлетворение. Она свидетельствовала, что «чувствовала 
нечто вроде пальца, двигавшегося внутри нее, заставляя ее всю покрываться потом,
 и это происходило всякий раз, когда отец Жерар приходил в дом».
Прошел год или больше, и отец Жерар, вдохновитель духовных исканий девушки, 
пришел к выводу, что признаки святости у нее сомнительны. Весной 1730г., в 
отчаянии от того, что духовник отказался поддержать ее стремления, она вняла 
его совету и вступила в монастырь Сен-Клер д'Олиоль. Здесь она вела себя как 
одержимая, впадала в прострацию, конвульсии, эпилептическую истерию, 
галлюцинации и припадки безумия. В сентябре епископ Тулона отправил ее домой к 
матери и назначил ей нового духовника, 38-летнего отца Николаса из Сен-Жозефа, 
приора монастыря Босоногих кармелиток в Тулоне. Отец Николас попробовал 
провести экзорсизм, и К. поняла, что ее попытки стать святой провалились. 
Подстрекаемая своим братом, она заявила, что отец Жерар околдовал и совратил 
ее: ее «чудеса» отныне были уже не знаками святости, а кознями дьявола. Ее брат,
 отец Этьен К., также убедил двух сторонниц отца Жерара, некую 65-летнюю даму и 
23-летнюю девицу ла Баратилль (скудоумную, но с богатым воображением) 
присоединиться к К. и обвинить иезуита в соблазнении. Со временем адвокаты К. 
представили еще четырех ее сторонниц и четырех монахинь, которые поклялись, что 
отец Жерар был близок с ними.
Отец Жерар обратился в связи с этими ложными обвинениями к своему епископу, в 
то время как друзья К. обратились к лейтенанту полиции в Тулоне. Епископ сказал,
 что он не обладает судебными полномочиями, и дело было передано гражданским 
властям. Скандал получил широкую известность, вследствие чего парламент Экса по 
приказу короля постановил начать слушанья 10 января 1/31г. По своему 
общественному резонансу этот процесс может сравниться только с делом Дрейфуса, 
происшедшем двумя столетиями спустя.
Чтобы заручиться общественной поддержкой перед судом по обвинению в 
околдовывании, К. и ее брат собирали громадные толпы на ночные экзорсизмы. К. 
появлялась «бесчувственная и неподвижная, ее шея распухла, и опухоль достигала 
ее губ». Этьен занимался изгнанием дьявола из своей сестры, «раздевшись до 
рубашки, с фиолетовой епитрахилью вокруг шеи, держа в одной руке святую воду, в 
другой — «Rituale» [требник], который отец Николас позаботился принести с 
собой». Прибывшие вскоре другие священники отрицали ее одержимость, и К. 
пришлось «выздороветь» прежде, чем ее смог осмотреть врач.
На следующую ночь до 4 утра К. «каталась по комнате и так визжала, что ее 
слышала половина улицы». Она заявила, что иезуиты пытались помешать ей нанять 
адвоката и дурно обращались с ней, пока она ожидала суда в монастыре (как и 
Мадлен Бавен).
В случае с К. отец Жерар оказался в сложной ситуации. Преисполненная решимости 
стать святой, она изучила жития таких известных мучениц как святая Тереза и 
святая Екатерина из Сиены и смоделировала свои действия по их образцу. В июне 
1729г. она заявила об «интимной связи с Господом». В ноябре Господь сказал ей, 
что она должна страдать, позволив своей душе впасть в смертный грех. Она стала 
биться в конвульсиях и дергаться, теряла дар речи, пока в феврале 1/ЗОг., поняв,
 что отец Жерар по-прежнему к ней равнодушен, чудесным образом нашла спасение в 
молитвах по недавно умершей монахине! Тем временем ее брат Этьен подробно 
описывал в дневнике все трансы, стигмы и видения своей сестры (включая явление 
ей кровоточащего сердца и обнаженных мужчин и женщин), возможно, в расчете на 
ее будущую канонизацию.
Во время подобных аномальных проявлений отец Жерар, естественно, проводил с ней 
много времени. Он получил специальное разрешение от аббатиссы писать К. письма, 
не подвергавшиеся цензуре, и посещать ее наедине. С этого момента уже трудно 
отделить факты от вымысла, поскольку правдивые показания обеих сторон 
чередуются с ложными. Но обвинения против отца Жерара становились все безумнее, 
пока наконец не достигли своей цели. Временами они казались скопированными с 
«лувьерских ересей» 1647г. Хотя обвинители были явными неврастениками, все же 
вполне возможно, что в их обвинениях содержалась какая-то доля истины.
«Justification de demoiselle Catherine Cadi-ere» (1731), отдельные абзацы 
которого приводятся ниже по английскому изданию, было написано для того, чтобы 
«научить лиц одного со мной пола, чтобы они были настороже против проявлений 
жалости». Понимая, что она будет скомпрометирована, если признается, что 
уступила похотливым домогательствам отца Жерара, К. подчеркивала, что он 
околдовал ее. В английском «Деле мисс Мари-Катрин Кадье» (1732) объясняется, 
как это было:
«Наклонившись и приблизив свой рот к ее рту, он дышал на нее, что производило 
такое сильное впечатление на рассудок молодой леди, что она тотчас влюбилась в 
него и согласилась отдаться ему. Так он околдовал ум и влечения несчастной 
грешницы». 
Подобная страстная влюбленность, ставшая основой для обвинения в чародействе, 
все же не привела к «потере девичьей чести». К. была таким образом в положении, 
способном вызвать сочувствие у суда, обратившись к нему: «Вы видите перед собой 
молоденькую девушку двадцати лет, погруженную в пучину зла, чье сердце осталось 
незапятнанным».
К. описала шаг за шагом, как отец Жерар соблазнял ее, заявляя, что все, что он 
делает, совершается по воле Божьей. Свидетели подтвердили, что 'видели, как 
священник обнимал и целовал К., и помещал ее руки под свою рясу. «Мое дорогое 
дитя, — повторял он постоянно, — я хочу привести тебя к совершенству; не 
мучайся оттого, что происходит с твоим телом, отгони сомнения, страхи и 
колебания. Таким образом твоя душа окрепнет, станет чище, просветится. Она 
станет полностью свободной».
«Один день я помню лучше, чем другие, — показала К., — поскольку, очнувшись от 
продолжительного обморока, я обнаружила себя распростертой на полу, а отец 
Жерар находился позади меня и, обнажив мои груди, шарил по ним руками». Когда К.
 спросила, что он делает, отец Жерар ответил ей, что такова была воля Господа, 
чтобы она испытала унижение, прежде чем перейти к блаженству. «Он сказал мне, 
что однажды Господь пожелает, чтобы он лег своим животом на мой живот».
В связи с другим случаем К. заявила:
«Отец Жерар обнаружил меня в кровати, и, заперев дверь, лег позади меня. 
Пододвинув меня к краю кровати, он положил одну руку под мои ягодицы, а другую 
спереди; затем он раздел меня и без всякого предупреждения поцеловал. Он часто 
обнажал меня, в то время как его руки изучали каждый укромный уголок моего тела.
 И поскольку я обыкновенно впадала в бессознательное состояние, я не могу 
ответить, что он делал, когда я была в таком состоянии. Я могу только 
припомнить, что, когда я пришла в себя, я обнаружила, что нахожусь в таком 
состоянии, что отец Жерар не пожелал даже посмотреть на меня».
Он посещал ее почти каждый день, иногда занимаясь с ней любовью в течение 2 или 
3 часов.
С удивительным пониманием психологии пятидесятилетнего человека, К. описывает, 
как отец Жерар возбуждался от эротических садистских бичеваний:
«Иногда он наносил мне удары лозой и тотчас после этого целовал места, которые 
побил. Однажды, придя ко мне, чтобы наказать меня за то, что я отвергаю милость 
Господа, заперев дверь, приказал мне преклонить перед ним колена. Он держал в 
своей руке лозу и сказал мне, что, несмотря на то, что я заслуживаю, чтобы весь 
мир увидел то, что он делает со мной, он требует, чтобы я дала клятву никогда 
не рассказывать об этом. Я обещала, не зная, что он собирается делать. Очевидно 
приободренный моим обещанием, он сказал мне, что такова воля божья, чтобы я, 
отвергшая милость Господа, сняла свои одежды и предстала перед ним обнаженной. 
При этих словах я возмутилась, мой разум помутился, и я упала без чувств [еп 
defaillance] на пол. Он поднял меня. К моему удивлению, я была так ослеплена, 
что подчинилась ему беспрекословно и позволила ему сделать все, что он хотел. 
Он приказал мне прежде всего снять вуаль, затем шапочку, пояс и, наконец, 
платье; сорвав его, он раздел меня, оставив только рубашку. В этом неодетом 
положении я чувствовала, как он целует мои ягодицы. Я не уверена в том, что он 
делал дальше, но чувствовала нечто вроде уныния, какого не знала прежде. После 
этого он помог мне одеться. Не один раз он заставлял меня лежать на кровати, и 
в этом положении бичевал меня, затем целовал без всякого внешнего приличия, 
всегда утверждая, что это новый путь достижения высшей стадии блаженства».
На другой день упомянутый отец Жерар заставил ее снять и рубашку и, уложив ее 
на кровать, сказал ей, что ее следует наказать за грех, который она совершила, 
не чувствуя себя свободной от угрызений совести. При этом она чувствовала влагу 
[mouille] и щекотание [chatouille] в своих интимных местах. Он снова подверг 
бичеванию обе ее ягодицы [esses], а затем поцеловал их и нежно царапал ее, пока 
она не стала вся мокрая.
Во многих местах К. описывает позицию, которую она принимала во время этого 
ритуала: отец Жерар приказывал ей влезть на кровать и подложить подушечку под 
колени, чтобы приподнять их. В английском издании «Case of Mistress Mary 
Catherine Caediere» иронически добавлено: «Последующее трудно объяснить, но 
легко вообразить». Когда аббатисса запретила отцу Жерару посещать К., он нашел 
окно с вынутой решеткой, через которое мог целовать девушку и время от времени 
бичевать ее.
«Он дышал на меня каким-то особенным образом», — Из «Recuceil de pieces» (1731
Отец Жерар принял эти обвинения не без сопротивления. На некоторые из них он 
сразу дал прямой ответ. Он согласился, что, посещая К., по три часа держал ее 
дверь запертой, поскольку хотел скрыть ее ангелическую одержимость. Когда отец 
Этьен К. начал повсюду рассказывать о «чудесах», происходящих с его сестрой, 
отец Жерар убедил К. вступить в монастырь, чтобы ее святость не была разглашена 
раньше времени. Он не целовал ее, а наклонялся к ней, поскольку был глуховат. 
Когда она захотела пить, он принес ей кувшин воды, а она назвала эту воду в 
обвинении абортивным снадобьем. В его письмах говорилось об одной лишь 
Господней любви: «Не имей собственной воли и в равной степени не испытывай 
любви. Делай, что я говорю тебе, как хорошая [маленькая] девочка, которая не 
находит ничего необычного в просьбе своего отца».
Некоторое время спустя отец Жерар заподозрил, что К. — обманщица, и представил 
суду несколько контрдоводов, разоблачавших ее. Но К. уже договорилась с тремя 
девушками, пообещав заплатить им за дачу нужных показаний [Эти показания весьма 
курьезны: девушка якобы поймала отца Же-рара и Катрин «с поличным» и спросила у 
святого отца, какого цвета одежда необходима ему для следующего богослужения]. 
7 мая 1730г. К. изобразила «преображение», или предсмертную агонию, в честь 
страстей Господних, при этом ее лицо было все в крови. Это «чудо» произошло 6 
июня и 7 июля, вследствие чего отец Жерар пришел к выводу, что К. испачкала 
лицо собственной менструальной кровью. Ее адвокат возразил, что у нее было еще 
«преображение» 20 июля, а ни у одной женщины не бывает двух «беспокойств» в 
месяц. Регулярность менструаций также заставила усомниться в заявлении К., что 
отец Жерар якобы вызвал у нее выкидыш. Он представил в качестве следующего 
доказательства ее дневник, в котором отмечены регулярные периоды — 8 марта, 4 
апреля, 8 мая, 11 июня, 4 июля, 8 августа и 9 сентября. «Следовательно, не было 
никаких задержек и никаких подозрений в беременности в период, названный 
девицей К. [середина лета], и, таким образом, ее заявление о вызывании выкидыша 
не представляется правдоподобным».
«Дочь моя, я хочу привести тебя к высшей стадии совершенства. Не страдай оттого,
 что может произойти с твоим телом»
К. призналась, что она постилась на протяжении нескольких дней, но по ночам 
прокрадывалась в монастырский сад, чтобы полакомиться персиками. Однажды она 
оказалась в ловушке, подстроенной разгневанными монахинями. Она выскользнула из 
этой ловушки, сказав, что Господь вызвал ее обжорство, чтобы унизить ее, и что, 
обрывая некоторые плоды, она заставляет дерево лучше плодоносить! Отец Жерар 
разоблачил другое «чудо», предъявив суду оригинал «Святого Креста», одного из 
«небесных видений» К., в свое время удивившего многих свидетелей. Адвокат 
Жерара назвал К. «хитроумной, ловкой девицей». Кроме того, он попытался 
дискредитировать сторону обвинения и представил суду проститутку, чтобы 
обвинить приора Николаса Кадье в аморальности.
Суд завершился путаницей обвинений. Выяснилось, что у К. были на теле гноящиеся 
нарывы, которые она объявила стигмами. Чтобы создать особый «знак благочестия», 
отец Жерар имел обыкновение отодвигать ее вуаль и сосать язву на ее шее. Это он 
делал каждый день в течение 3 месяцев. Он также признался в целовании язвы или 
стигмы около ее левой груди (кстати, мадемуазель Демандоль и Маделин Бавен, 
каждая, имели в подобном месте стигмы или язвы). В своем описании К. добавляла, 
что «именно ее он целовал с особенной чувственностью». Адвокат К. ухватился за 
это признание, чтобы высмеять отца Жерара. «Вот, действительно ангел чистоты, — 
заявлял он суду, — который учит нас искусству любования обнаженным телом 
девушки или женщины, которую он страстно любит и даже бичует ее, без каких-либо 
следов эротического возбуждения и без ущерба для его души. Какое чудо 
непорочности!» Адвокат отца Жерара ответил ему тем же: «Может ли кто-либо 
действительно поверить, что такие предметы 1.как] язвы могут быть подходящим 
топливом Для огня страсти?»
Парламент Экса принимал показания почти год и вынес свой вердикт 11 октября 
'731г. Мнения судей разделились: 12 придерживались точки зрения, что отец Жерар 
Должен быть сожжен, а 12 осудили на повешение К.
«Иногда он бил меня плетью и затем целовал место, куда ударил меня».
Решающий голос принадлежал президенту Лебре, который передал отца Жерара 
церковным властям за поведение, недостойное священнослужителя, и отправил К. к 
матери. Таким образом, он указал, что обвинения в колдовстве не были доказаны. 
Решение президента Лебре не было поддержано толпой, избившей отца Жерара и 
восторженно поднявшей на руках адвоката К. До конца своих дней К. мирно жила в 
своем доме, а отец Жерар, оправданный церковью, вернулся в свой родной Доль, 
где и умер в 1733г.

Казни

В континентальной Европе как духовные, так и светские суды сжигали осужденных 
ведьм. Эта практика основывалась на теологии Августина, расширенной и 
дополненной последующими теоретиками преследований, такими как Фома Аквинский, 
инквизиторы Бернард Гидонис и Николас Эймерик. В «Liber de Fide ad Diaconum» 
Августин писал, что
«Никоим образом не подлежит сомнению то, что каждый язычник, еврей, еретик и 
раскольник отправится в вечный огонь, который приготовлен Дьяволом и его 
ангелами, если до конца своей жизни он не будет прощен и возвращен в лоно 
католической церкви — поп solum omnes paganos, sed et omnes Judaeos, et omnes 
nereticos atque schismaticos, qui extra Eccle-siam catholicam praesentem 
funiunt vitam, in ignem eternum ituros, qui paratus est diabolo et angelis 
eius».
Это положение, включенное в «Декреталии» папой Григорием IX, во время разгула 
репрессий вновь подтвердил кардинал Беллармино (1542-1631), следующим образом 
оправдывавший смертную казнь за колдовство и ересь: «Лишение закоренелых 
еретиков жизни в конечном счете идет им на пользу, ведь чем дольше они живут, 
пребывая в своем заблуждении, тем больше людей совращают и тем на большие 
проклятия себя обрекают».
Первоначально инквизиция лишь приговаривала к казни (фактическое же исполнение 
осуществлялось по решению светского суда), причем сожжение было принято и 
католическими исполнительными властями, и протестантами. Кальвин был одним из 
наиболее преуспевших в сожжении тех, кого он называл ведьмами. В XVe. Висконти 
написал книгу, в которой доказывал, что ведьм следует сжигать как еретиков; 
такова же была точка зрения Фомы Эрастуса, изложенная в «De Lamiis» (1571). 
Иост Дамху-дер, великий авторитет в уголовном праве XVIe., в книге 
«Enchiridion» (1554) выразил общепринятое мнение:
«Те, кто убивает с помощью чародейства или заговора, должны быть сожжены в 
огненном пламени, ибо это не просто убийство; ведь чародей хуже убийцы и 
заслуживает смерти через сожжение. Соответственно этому тот, кто с помощью 
магии препятствует естественному размножению мужчин или женщин или делает так, 
что женщина теряет способность зачать или родить ребенка, выношенного в ее 
животе, как и тот, кто иссушает молоко кормилицы или другими средствами 
чародейства или maleficia убивает людей изнутри (с помощью еды или питья) или 
снаружи (другими способами) должен считаться убийцей».
Во всех странах, кроме Англии (и Новой Англии), ведьм казнили путем сожжения. В 
Италии и Испании еретики сжигались живьем. В Шотландии, Германии и Франции 
ведьму казнили через удушение или повешение, а затем тотчас зажигали 
погребальный костер, всегда принимая меры против того, чтобы ведьма не 
отреклась от признания, сделанного под пыткой. Казнь Дженет Райд в 1643г. 
характерна для шотландского судопроизводства. Ее «взял локман [производитель 
казни], связал ей руки за спиной, доставил к месту казни, удушил у столба и 
сжег дотла». Если ведьма отрекалась от своего признания или не раскаивалась, ее 
оставляли гореть заживо. В другом документе — письме графа Мара с протестом к 
Тайному совету от 1 декабря 1608г. так описывается этот второй способ:
«Хотя они и оставались непреклонными в своем отрицании [вины] до конца, их 
вскоре сжигали живьем столь жестоко, что некоторые из них умерли в отчаянии, 
отрекаясь и богохульствуя, а другие, наполовину сожженные, выбирались из огня, 
и их снова бросали туда, пока они не сгорали совсем» («Register of Privy 
Council of Scotland», 1624).
Если ведьма не соглашалась сотрудничать с судом, костер разводился из сырого 
дерева, чтобы продлить казнь. Подобный метод, продлевавший мучения осужденного, 
поддерживал известный французский адвокат Боден, чья книга «De Magorum 
Daemono-mania» (1580) была общепризнанным руководством:
«Какое бы наказание мы ни назначили ведьмам, — жарить ли, варить ли их на 
медленном огне [brusler a petit feu], — это для них недостаточно, и это ничто 
по сравнению с мучениями, которые для них в этом мире уготовил Сатана, не 
говоря уже о вечной агонии, которая приготовлена для них в аду, поскольку 
земной огонь не может гореть больше часа или около того, пока ведьма не умрет».
По поводу акта милосердия в виде удушения перед сожжением Генри Ли замечает: 
«Человеческая слабость заставляла их подтверждать свои признания, чтобы 
избежать ужасной смерти от огня. Вся система была направлена на то, чтобы 
поддержать веру в колдовство и умножить количество жертв».
Невозможно установить, сколько «ведьм» и «колдунов» было казнено в Европе в 
период колдовской истерии, с 1450 по 1750 гг. Несмотря на то, что подробные 
судебные отчеты велись начиная примерно с 1600г. и даже раньше, их сохранность 
существенно колеблется в зависимости от места и года.
Различные способы казни: обезглавливание, повешение, бичевание до смерти, 
сожжение живьем. Из книги известного юриста Иоста Дамхудера «Enchiridion» 
(1554). НПБ.
Некто, путешествуя по Шотландии в 1644г., писал: «Я помню, что видел девять 
ведьм, сожженных одновременно в Лейт-Линксе» (Дейлиуэлл, «Darker Superstitions 
of Scotland», 1834). Однако Тревор Девис обнаружил «только одно серьезное 
обвинение за колдовство» в отчетах Верховного суда Шотландии за данный год. С 
другой стороны, в беспристрастных судебных отчетах отражено, что в 1583г. в 
Оснабрюке в Германии была сожжена 121 ведьма; в 1589г. — около 133; в 1612 в 
Эльвангене — 167 ведьм; в Вюрцбурге в 1628 и в январе и феврале 1629 гг. 
состоялось 158 сожжений. Спина, официальный представитель Ватикана, ссылается 
на инквизитора, заявлявшего, что за один год в Комо он и его 10 помощников 
сожгли 1000 ведьм (конкретный год не назван, но, видимо, это был 1523г.). За 5 
лет, с 1631 по 1636 гг., в отчетах о 3 маленьких деревушках, находившихся под 
юрисдикцией архиепископа Кельна — в Рейнбахе, Мекенхейме и Флердхейме указано, 
что от 125 до 150 человек из 300 жителей были сожжены как ведьмы. Реми, 
Генеральный прокурор Лотарингии, чье ведомство должно было хранить текущие 
отчеты, хвастался, что за 10 лет, с 1581 по 1591 гг. он сжег 900 человек. 
Другой пример точного указания числа жертв можно найти, скажем, в Кольмаре, где 
в 1571г.:
«в четверг, после дня святой Маргариты, шесть женщин были сожжены в Хат-тштадте,
 среди них были мать и ее восемнадцатилетняя незамужняя дочь. Мать, вступив в 
сношения с дьяволом, закончила их, выдав за него свою дочь. 3 ноября пять ведьм 
были сожжены в Херрлишхейме. 4 декабря 3 ведьмы сожжены в Аммершве-йере. 12 
декабря мертвая ведьма найдена в Башне ведьм в Кольмаре».
Множество старинных монографий по колдовству освещают события, происходившие в 
определенном графстве или городе в определенный период времени; но эти книги, 
многие из которых представляют собой сброшюрованные памфлеты, чаще всего 
публиковались каким-нибудь местным издателем и имели незначительное 
распространение вне территории, где они печатались. Лишь отдельные известные 
процессы детально описывались и получали мировую известность. Из-за различных 
условий хранения исторических документов количество казненных можно определить 
лишь приблизительно. Людовико из Парамо в «De Origine et Progressu Offitii 
Sanctae Inquisitionis» (Мадрид, 1598) утверждает, что инквизиция только на 
протяжении 150 лет сожгла 30000 ведьм (цитируется Лимбохом, 1692). Однако, если 
действительно требуется установить приблизительное количество жертв, наиболее 
вероятным предположением представляется вывод Джорджа Л. Барра, установившего, 
что только в Германии было сожжено, по крайней мере, 100000 мужчин, женщин и 
детей. Для всей Европы эту цифру следует удвоить.
Поскольку количество сожжений на континенте было, даже по самым умеренным 
оценкам, очень значительным, существует опасность неоправданно завышенной 
оценки количества казненных в Англии. Эйди говорит о «нескольких тысячах» 
сожженных в отландии; Захария Грей (в 1744г.) приводит цифры от 3000 до 4000 
казненных в период между 1640 и 1660 гг.; а Роберт Стил (в 1903г.) дает цифру в 
70000 человек между 1603 и 1628 гг. Л'Эстранж Эвен, один из немногих авторов, 
работавших с подлинными документами, делает такое попутное замечание:
«Сама случайная природа суда над ведьмой заставляла любопытных принять и 
сохранить наиболее сенсационные положения свидетелей и обвиняемых. Значительная 
часть подобного материала доступна, в основном, в виде небольших дешевых 
брошюрок, прежде всего показывающих, что суды за колдовство со свидетельствами, 
от которых волосы встают дыбом, были достаточно необычными явлениями, 
способными возбудить интерес читающей общественности» («Witchcraft and 
Demonianism»).
Эвен «предполагает», что всего в Англии было казнено порядка 1000 ведьм.
Кайзерсберг, Гейлер фон (1445-1510)
Доктор теологии Бадена и Фрейбурга, проповедник в Страсбурге (1478). Благодаря 
своим изысканным и страстным проповедям приобрел большую популярность у 
прихожан. «Die Emeis» [«Муравейник»] представляет собой собрание его проповедей,
 произнесенных в Страсбурге в Великий пост 1308г., переписанных монахом Джоаном 
Паули и опубликованных в 1517г. В одной проповеди говорится о волкодлаках, 
которые, как полагает К., могут быть дьяволами, ведущими себя как волки; 
превращение людей в волков он отвергает. В 17-й проповеди, одной из 26, 
посвященных колдовству, К. отстаивает веру в то, что maleficia совершается 
только с соизволения Господа, и что в действительности их совершает дьявол, а 
не ведьма. Так, например, ни мазь ведьмы, ни ее заклинания заставляют ее 
раздвоенную палку летать по воздуху, но могущество дьявола, допущенное Господом.
 Beneficia доброй ведьмы в равной степени связана с дьяволом, и светский закон 
также не должен уклоняться от предания ее смерти.
«Муравейник» (1517) примечателен также как первая книга по колдовству в 
Германии. Проповеди иллюстрированы, и две гравюры приводятся в «Энциклопедии»: 
приготовления к шабашу (приписывается Баль-дунгу Грюну) и волкодлак, нападающий 
на человека (иллюстрация к Ликантропии). Лютер цитировал эту книгу в своих 
проповедях в Виттенберге в 1518г. Более ранний немецкий сборник проповедей 
(1505г.) Мартина Плантша опубликован в переводе на латынь в 1507г. Оба сборника 
проповедей простодушно обсуждают колдовство как реально существующее явление и 
показывают, как эта концепция распространялась сверху вниз, от пастыря к 
прихожанам.

Кайтелер, Алиса

Первая ведьма Ирландии, леди Алиса Кайтелер была обвинена в 1324г. в 
еретическом колдовстве, причем некоторые пункты обвинения во многом сходны с 
обвинениями, обычно предъявлявшимися двумя столетиями спустя. Подстрекателем 
был Ричард де Аед-реде, епископ Оссорский, францисканец, обучавшийся во Франции.
 Весьма вероятно, что, узнав там о ведьмовских процессах, он необдуманно 
попытался ввести их в Ирландии. В качестве мишени епископ выбрал самую 
состоятельную даму Килкенни; перспектива конфискации собственности еретички, 
без сомнения, обусловила его рвение. Леди К. получила свое состояние, пережив 
нескольких мужей: Уильяма Оутлоу, Адама ле Блонда и Ричарда де Балле. Джон ле 
Пуэр, ее четвертый муж, в момент ее ареста был при смерти.
 
Фрагмент страницы из сборника проповедей «Die Emeis» (1517) Гейлера фон 
Кайзерсберга, первой работы по колдовству, напечатанной в Германии.
Епископ де Ледреде выдвинул несколько обвинений против К., ее сына от первого 
брака (Уильяма Оутлоу) и их сообщников:
1. Чтобы добиться эффективности своего чародейства, они отреклись от Господа и 
католической церкви и уклонялись от выполнения всех христианских обязанностей;
2. Они приносили в жертву живых существ, прежде всего петухов, Роберту 
Артиссону (filius Artis), демону, «одного из низших классов ада».
3. Они пытались узнать будущее через дьяволов.
4. Они пародировали религиозные церемонии на ночных собраниях, которые 
заканчивались погашением свечей и восклицаниями: «Фи! Фи! Фи! Аминь».
5. Чтобы вызвать любовь и ненависть или убить, или нанести вред людям и 
животным, они изготавливали порошки и мази из внутренностей жертвенных петухов, 
«неких ужасных червяков», трав, ногтей мертвых людей, волос, мозга некрещенных 
детей, вместе сваренных в черепе обезглавленного разбойника на огне из дубовых 
дров.
6. Леди Алиса обладала магическими порошками. Их нашел ее четвертый муж и 
отослал епископу. Все ее дети, кроме первенца, объединившись, подали жалобу, 
что она убила своих мужей и путем магии лишила их наследства.
7. Леди Алиса имела сексуальные сношения с Робертом Артиссоном, который иногда 
появлялся в виде кота, черной лохматой собаки или черного человека, несущего 
железный прут.
Последующие хронисты развивали тему, исходя из этих первоначальных обвинений.
Леди Алиса была достаточно влиятельной, чтобы противостоять епископу, и он 
отомстил ей отлучением от церкви. Тогда леди Алиса посадила епископа в тюрьму; 
в ответ на это он отлучил от церкви всю свою епархию и вызвал ее сына Уильяма 
Оутлоу в епископский суд. В это время Лорд — Главный судья (сторонник Алисы) 
объявил отлучение незаконным, и епископа заставили отменить свое решение. Через 
несколько дней епископ де Ледреде появился в полном облачении с ватагой монахов 
в светском суде, но его буквально выгнали. Решительно настроенный епископ 
вернулся и потребовал гражданского ареста тех, кого он обвинил в чародействе. 
Его вышвырнули во второй раз. Однако де Ледреде настоял, чтобы леди Алиса 
переехала в Англию. Джон ле Пуэр помог епископу арестовать своего пасынка 
Уильяма Оутлоу на 9 недель. Однако настоящей жертвой всей этой суматохи и 
козлом отпущения стала служанка леди, Петронилла де Мите, Ее шесть раз высекли, 
и она призналась во всем, что хотел епископ, — в принесении жертв Артиссону и 
посещении ночных оргий, а также в том, что леди Алиса была самой порочной и 
искусной чародейкой из когда-либо живших на земле. Петронилла, ставшая первой 
жертвой колдовской истерии в Ирландии, была отлучена от церкви и сожжена заживо 
3 ноября 1324г. в Калкенни. Ли сделал следующее важнейшее замечание по поводу 
данного процесса:
«Этот случай интересен как пример переходного состояния веры в колдовство, 
между ранней магией и позднейшей колдовской ересью. Он иллюстрирует также один 
из основных моментов уголовного судопроизводства последующих столетий, 
объясняющий безоговорочную веру в чародейство. Бесконечно повторяющаяся пытка 
не только приводила допрашиваемого в состояние, когда он признавался во всем, 
что от него требовали, но и производила такое впечатление, что он до конца не 
рисковал отречься от своих показаний».
Правила судопроизводства в церковном суде в Ирландии контрастировали с обычным 
судебным правом того времени. Так, светский суд, состоявшийся в том же 1324г. 
над 27 мужчинами и 2 некромантами в Ковентри, оправдал их всех, хотя они 
объединились для того, чтобы уничтожить короля Эдуарда III и делали для этого 
его восковые подобия
.
Канон Episcopi

До XIII в. официальная и общепринятая позиция христианских теологов заключалась 
в том, что все действия ведьм являются иллюзиями или фантазиями, происходящими 
во сне и, следовательно, вера в колдовство является языческой, а потому 
еретической. Эта позиция явно противоречила позднейшим взглядам инквизиторов, 
приравнивавших чародейство к ереси и считавших, что колдовство, ночные полеты, 
сношения с демонами, превращение в животных происходят в действительности, а, 
следовательно, неверие в колдовство является ересью [см. Иннокентий VIII].
Одним из самых ранних и постоянно цитируемых документов, отражающих ранние 
взгляды, является канон (постановление) капитула епископов. Реджино из Прюма, 
трирский аббат, первым представивший его текст около 906г., ошибочно относил 
его к собору в Анкаре (314г. н.э.). Но каково бы ни было происхождение этого 
канона, на протяжении многих столетий он считался наиболее авторитетным 
источником. Еще в ХПв. епископ Грациан из Болоньи включил его в сборник «Корпус 
канонического права» («Corpus juris canonici»), сделав таким образом частью 
Канонического закона.
Поскольку К. явно противоречил цельной теории колдовства, разработанной 
церковными и светскими демонологами, он постоянно подвергался сомнению, 
искажался и даже отвергался (например, Фомой Аквинским).
Один из способов борьбы с его влиянием заключался в заявлении, что, даже если 
ведьма всего лишь видела свои магические действия во сне, одно воспоминание о 
таком сне делало ее виновной, как будто бы ее сновидение было реальностью.
Достаточно удивительно, что подобная казуистика проникла в протестантские 
рассуждения, и философ-материалист Томас Гоббс в «Leviathan» («Левиафан», 1651) 
очутился в компании с «Malleus Maleficaram»: «Что же касается ведьм, то я не 
думаю, что их колдовство обладает реальной силой, но их справедливо наказывают 
за то, что они верят, будто могут приносить людям вред, и за то, что они 
непременно сделали бы это, если бы могли».
После XVI в. ночные полеты были приняты как часть теории колдовской ереси, в X 
в. в каноне Episcopi вера в ночной полет определялась как ересь. Из Бонавентуры 
фон Генелли «Das Leben einer Hexe» (1847).
Другой способ обойти догму заключался в утверждении, что положения К. относятся 
лишь к периоду его составления, и демоноло-ги не должны применять их к более 
поздним колдовским сектам. Одним из первых инквизиторов, отвергавших К., был 
Жакье, заявивший в 1458г., что только тот, кто верит, что ведьмы на самом деле 
летают на шабаш, является правоверным католиком. Однако даже в 1613г. де Ланкр 
должен был лицемерно признавать К., сохраненный папой Григорием XIII (1572 
-1585) в «Декреталиях». Он был использован в качестве лазейки дель Рио, 
считавшим, что некоторые ведьмы посещают шабаш лишь в видениях. Их необходимо 
примирять с церковью, для чего — и здесь он сам себе противоречит — их можно 
пытать до признания.
Интересный пример прямого влияния К. и его отражения в сознании простого 
мирянина содержится в «Кентерберийских рассказах» Д.Чосера, где сельский пастор 
проводит такое различие между maleficium (черной магией или колдовством) и 
белой магией (дохристианскими языческими заговорами, например, насылающими 
сон):
«Что можно сказать о тех, кто верит в гадания по полету птиц, по зверям, жребию,
 в геомантию (гадание по линиям и фигурам), в сны, скрип дверей, потрескивание 
стен, крысиную возню и другую чепуху? Конечно, все они противны Господу и 
святой церкви. Поэтому да будут все они прокляты, если не пожелают исправиться, 
те, кто верит во все эти вещи. Заклинания же, исцеляющие людей или животных, 
если они помогают, по соизволению Господа, могут лишь усилить веру и почтение к 
Его имени» («Рассказ священника»).
Канон Episcopi
«Епископы и священники должны стараться всеми силами искоренить совершенно из 
своих приходов дьяволом изобретенное пагубное искусство гадания и колдовства, и 
если Кого-либо, мужчину или женщину, заподозрят в принадлежности к подобного 
рода преступлению, пусть епископы и священники изгонят их из своих приходов 
самым постыдным образом, ибо апостол сказал: «Еретика, после первого и второго 
вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи 
самонужден» (Тит., 3, 10, 11). Будучи развращены, пленены дьяволом и покинуты 
создателем, они ищут помощи у дьявола, а посему церковь должна быть очищена от 
подобной заразы. Не следует упускать из внимания и того, что некоторые 
преступные женщины, совратившиеся вслед сатаны (I Тимоф., 5, 15) и, 
соблазненные внушением и нашептываниями демонов, верят и утверждают, будто они 
ночною порой скачут на каких-то животных с Дианой, языческой богиней, или с 
Иродиадой и бесчисленными множеством других женщин и будто они проносятся таким 
образом в безмолвии глубокой ночи через необозримые пространства, повинуясь во 
всем велениям богини и являясь по ее вызову на служение ей в известные ночи.
Согласно канону Episcopi, вера в полеты была заблуждениями, основанными на 
суевериях
И пусть бы они одни погибали в своем неверии, а то они увлекают на путь 
погибели и других. Ибо бесчисленное множество, обольщенное этим ложным мнением, 
верит, что это правда, и, веря так, впадает в заблуждение язычников, полагая, 
что кроме единого бога, существуют какие-то другие божественные существа. А 
посему священники во вверенных им церквах со всею настоятельностью должны 
проповедовать народу, что все это сущая ложь, и внушать, что подобные видение 
вселяются в души маловерных силою не божественного, но злого духа. Именно сам 
Сатана, который преображается в ангела света, пленяет женщину, подчиняет ее 
себе, понуждает к отпадению от веры, затем принимает образы и подобия различных 
лиц и ведет с нею во время сна демоническую игру, показывая ей то веселые, то 
печальные виды, то знакомых, то незнакомых лиц. При этом совратившийся ум 
полагает, что все это происходит не духовно, но в телесном виде.
С кем же, конечно, не бывает, что в ночных грезах он будто покидает самого себя,
 и кто во сне не видывал того, что не приходилось никогда видеть наяву? Но кто 
же может быть столь глуп и безрассуден, чтобы все подобное, происходящее с 
духом, относить и к телесному существованию? Пророк Иезекииль, как он сказал, 
видел и слышал Господа не в плоти, но в духе, и апостол Павел не решился 
сказать, что был восхищен во плоти. Посему всенародно должно быть объявлено, 
что тот, кто верит чему-нибудь подобному, является отступником от веры, а кто 
не имеет правой веры в Бога, тот уже не чадо Божье, а чадо того, в кого он 
верит, то есть дьявола. Ибо самим Господом написано: «вся тем быша» (Иоанн, 1, 
3).
Следовательно, если кто-то верит в возможность того, что какое-либо существо 
может измениться или преобразиться в лучшее или худшее состояние, в иной образ 
или подобие без участия самого Создателя, который все творит и которым все 
создано, тот вне сомнения, неверный и хуже язычника (2-я часть декрета Грациана,
 предм. XXVI, вопрос V, канон XII).
Каролинский кодекс
Общий уголовный кодекс для всех государств, входивших в Священную Римскую 
империю, был принят регенсбургским рейхстагом в 1532г. в царствование Карла V. 
Закон, происходивший от Бамбергского уголовного уложения («Bambergische 
Halsgerich-tsordnung», 1508) устанавливал все основные наказания за колдовство. 
Тем не менее, в конце XVIe. судьи часто игнорировали предписания К. и судили 
обвиняемых по своему усмотрению. Так, после суда в Бамберге обвиняемые и их 
родственники умоляли императора ввести в этом княжестве К., чтобы защитить их 
от подобных противоправных действий.
Приводим статьи, регламентирующие суды над ведьмами.
21. Относительно доказательств против тех, кого подозревают в предсказании 
будущего посредством чародейства. Никто из подозреваемых в предсказании судьбы 
посредством чародейства или других магических искусств не должен подвергаться 
тюремному заключению или пыткам, если это единственное обвинение. Вместе с тем, 
любой, кто считает себя предсказателем и обвинен в этом, должен понести 
наказание. Если же обвиняемый в предсказательстве будет признан виновным в 
причинении своей жертве недуга, увечья, телесных повреждений или финансовых 
потерь, судья может продолжить производство против него в соответствии с 
соответствующими статьями.
44. Относительно достаточных доказательств колдовства. Если кто-либо обучает 
колдовству других, совращает их на занятие колдовством, чем вовлекает в грех, 
если к тому же он участвует в таких же действиях вместе с другими ведьмами, 
мужчинами или женщинами и тем более, если он обвинен в этом другими ведьмами, 
эти показания являются достаточным доказательством колдовства и основанием для 
пытки. '
52. О том, как допрашивать для признания в колдовстве. Если кто-либо признался 
в колдовстве, он должен быть допрошен под присягой о его первопричине и деталях,
 о том, с кем, где и когда он занимался колдовством я посредством каких 
действий и слов. Если при этом окажется, что допрашиваемый скрыл или утаил 
что-либо связанное с упомянутым колдовством, это должно быть разыскано, если 
оно может быть найдено. Но если колдовство производилось посредством слов или 
действий, то расследование должно установить их значение для колдовства. Он 
должен быть допрошен о том, где и от кого он научился колдовству, и как стал им 
заниматься. Если колдовство использовалось против других лиц, то необходимо 
установить, против кого именно, и какой вред им был нанесен.
109. Наказание за колдовство. Если колдовством нанесен ущерб или телесное 
повреждение кому-либо, то виновный должен быть наказа смертью через сожжение. 
Но если колдовство не принесло вреда, он должен быть наказан иначе, 
соответственно тяжести преступления, и приговор суда должен соответствовать 
нижеследующим условиям.
116. Наказание за распутство, противное природе. Обвиненные в скотололожстве, 
мужеложстве, лесбиянстве должны быть лишены жизни и приговорены к смерти через 
сожжение.

Карпцов, Бенедикт (1595-1666)

Известен тем, что подписал смертные приговоры 20000 человек. Возможно, 
распустивший в 1675г. эту легенду Филипп Андреас Ольденбургский, и 
преувеличивал, но его оценка, вынесенная тогда, когда еще была свежа память об 
этом человеке, не могла быть полностью неправдоподобной, более того, 
Ольденбургский восхищенно цитирует его. Независимо от того, соответствует это 
истине или нет, К. повлиял на развитие колдовской истерии в Германии сильнее, 
чем кто-либо другой. Прозванный «законодателем Саксонии», он был сыном 
известного профессора права в Вюрцбурге, сам являлся профессором в Лейпциге, 
заседал в Collegium Scabinorum Lipsienum (Верховном суде Лейпцига), расследуя 
тысячи запутанных дел, направлявшихся туда для пересмотра. Обычно местные судьи 
были настолько малообразованы, что во многих частях Германии их заставляли 
представлять судебные отчеты на рассмотрение правовых факультетов близлежащих 
университетов. Но зачастую решения последних не имели никакой силы или 
игнорировались. Однако К. возродил этот обычай и таким образом влиял на 
вердикты повсеместно по всей Саксонии и, публикуя свою точку зрения, косвенно 
влиял на протестантские суды в других немецких княжествах.
Его труд «Practica Rerum Criminalum» [«Об уголовных законах»], впервые 
опубликованный в 1635г. и переизданный 9 раз, к 1723г. был чем-то вроде 
«Malleus Malefi-сагит» для протестантов. Но протестантского в нем было немного, 
поскольку источниками К. были известные католические демоно-логи, особенно 
авторы «Malleus Malefi-сагит», Гриландус, Реми, Бинсфельд, дель Рио и прежде 
всего Боден. Но популярностью своего труда К. обязан не столько цитатам из 
авторитетных источников, сколько своей собственной репутации внутри Саксонии. 
Деятельность Бинсфельда в значительной степени ограничивалась Триром, Боден 
судил ведьм очень недолго. К. много лет контролировал законы целого государства.

К. не внес ничего оригинального ни в теорию, ни в законодательную практику 
охоты на ведьм и не обладал большим интеллектом. Он просто истолковывал 
безжалостные законы, введенные в Саксонии курфюрстом Августом в 1579г. (вместо 
имперского Каролинского кодекса), облачив их в пышный законодательный наряд, 
цитируя разные источники и, во имя учения Лютера, распространяя свои взгляды с 
высоты профессорского звания. Искренне верующий, посещавший церковь каждую 
субботу и причащавшийся каждый месяц, утверждавший, что прочитал Библию 53 раза,
 он был вместе с тем безжалостным фанатиком. Мальбланш, историк XVIIIe., 
полагал, что «слепое и временами глупое религиозное рвение затуманивало его ум».
 В течение сурового периода Тридцатилетней войны его догматические законы, 
направленные против ведьм, якобы вызывавших разрушения, отметали все разумные 
доводы. Он выступал прежде всего против И. Вейера, считая, что за колдовские 
преступления нужно судить только по инквизиторской методике и что, поскольку 
колдовство есть дело тайное и отвратительное, не следует ограничивать местных 
судей законодательными техническими формальностями в получении показаний. Время 
от времени он возвращался к мнению, что местный судья должен обладать широкими 
полномочиями при рассмотрении «исключительных» преступлений.
Без сомнения К. считал себя реформатором. Он выступал против содержания 
заключенных в подземной тюрьме, где они могут быть убиты ядовитыми змеями. 
Заключенный должен получать уведомление о своей казни за три дня, в течение 
которых он должен получать хорошую еду и вино. Невежественные новички не должны 
быть судьями в местных судах.
Однако, когда дело доходило до основных принципов, К. ни на йоту не отличался 
от демонологов. В отношении колдовства не должно было существовать никаких 
ограничений. Намерение есть достаточное доказательство. Ведьмы летают на 
Блоксберг. Шабаш — реальность, а не иллюзия. Ведьмы имеют сексуальные сношения 
с дьяволами дважды или трижды в неделю и иногда рожают эльфов. Чародейство и 
колдовство — это одно и то же, поскольку оба связаны с Дьяволом. Ссылаясь на 
Библию, К. рекомендовал пытки и определял 17 различных методик, включая 
медленное обжигание тела свечами, вбивание деревянных клиньев под ногти с 
последующим поджиганием. Если заключенный отрекался от признания, его следовало 
снова подвергнуть пытке. Погребение не разрешалось, поскольку разлагающийся 
труп ведьмы наводил ужас на других.
Иногда аргументы К. были весьма утонченны: если кого-либо обвиняет его сообщник,
 то это еще не основание для ареста, однако, обвиняемого следует допросить, и, 
если его показания расходятся с показаниями обвинителя, то это является 
основанием для подозрений и, следовательно, его можно подвергнуть пытке. Нельзя,
 писал К., допускать, чтобы обвиняемый задавал вопросы свидетелям, поскольку он 
может смутить их и таким образом избежать заслуженного наказания.
В конце «Practica» К. поместил 36 решений лейпцигского Верховного суда, 
принятых с 1558 по 1622 гг., на которые постоянно ссылались впоследствии, и, 
таким образом, стал неоспоримым авторитетом.
Влияние К. очевидно на протяжении почти ста лет после появления «Practica», 
особенно, когда одна из его точек зрения была приведена, чтобы приговорить к 
смерти бедную женщину Анну-Марию Розенталь в Винтерберге (Вестфалия) в 1728г. 
Генеральный прокурор ссылается на доказательства колдовства, упомянутые в 
работе «известного крималиста» К., и подчеркивает, что К. рекомендует судьям 
выносить вердикты, исходя из обстоятельств каждого конкретного дела. Отчет из 
Арнсберга показывает, что и здесь К. и дель Рио ставили выше противоречивого 
Каролинского кодекса в трактовке некоторых показаний. Только в конце XVI-1в. К. 
подверг критике другой юрист, также протестант, Томасиус.

Кассини, Самуэль де

Францисканский монах, родился в Турине, получил образование в Париже, постоянно 
проживал в Милане, был одним из немногих теологов, противостоявших вере в 
колдовство. Идея колдовства медленно распространялась в течение XVs., когда 
демонология, развитая святыми пустынниками из Египта, соединилась с вековыми 
традициями магии (как черной, так и белой) и положила начало новой ереси. После 
публикации «Malleus Maleficarum» в 1486г. против него выступили только три 
известных автора: Симфорен Шампье (ок. 1500), Самуэль де Кассини (ок. 1505) и 
Джанфранческо По-нцинибио (ок. 1520).
Страница из «Question de le Strie» (1505) францисканского монаха Самуэля де 
Кассини, одной из очень немногих работ, появившихся до 1550 года, в которой 
доказывается несостоятельность идеи колдовства. Сохранилось только 2 экземляра 
книги, один в Милане и другой в БКУ.
В основном К. апеллировал к канону Episcopi, в котором вера в ночные полеты 
ведьм осуждалась как ересь. В течение столетий инквизиторы вынуждены были 
продолжать отрицать или оправдываться по поводу этого постулата католической 
религии. Таких откровенных атак на теорию колдовской ереси не случалось уже 
очень много лет. К. обвинил самих инквизиторов в ереси, поскольку они с 
пренебрежением относились к церковным традициям; вместо того, чтобы поощрять 
фальшивые обвинения, им следовало бы восстанавливать собственность и доброе имя 
обвиненных.
Квакерское колдовство
Квакеры занимают почетное место в истории колдовской ереси. Ни один квакер не 
высказался в защиту этого заблуждения, некоторые критиковали его. Хотя Георгий 
Фокс, основатель Общества друзей, никогда не оспаривал «дух колдовства», тем не 
менее он высмеивал такие предрассудки, как вызывание ведьмами бурь. В 1676г. он 
призвал всех «тружеников моря» не заблуждаться на этот счет.
«Пусть профессора богословия из Новой Англии разберутся в том, следует ли 
бросать в море некоторых бедных простых людей, которые якобы являются колдунами.
 ...Ведь нет никакого сомнения, что посылает ветер и вызывает сильный шторм на 
море Господь, а не колдуны, эти злоязычные люди, о которых ходят напрасные 
сплетни».
В течение ХУПв. секта подвергалась многим оскорблениям, и к физическому насилию 
добавились сатирические сочинения, связывающие их с колдовством. «У квакера 
откровение возникает только тогда, когда с ним делается колдовской припадок». В 
немецких и английских работах квакеры обвинялись в использовании особого 
средства, называемого квакерским порошком, которое помогает им обращать людей в 
свою веру.
Ко времени обоснования квакеров в Америке вера в колдовство повсеместно угасала.

Таким образом, их рационализм не был исключительным явлением. Хотя в 1718г. в 
Пенсивальнии было возрождено английское «Уложение» Якова I, оно не применялось 
ни разу. В Пенсильвании состоялся только один суд, 27 декабря 1683г., над двумя 
старыми женщинами-шведками, обвиненными в околдовывании животных. Этот, едва ли 
не единственный ведьмовской процесс, был отменен по техническим причинам. Стоит 
воспроизвести неофициальную легенду о проведении суда Уильямом Пенном. Пени 
спросил одну из обвиняемых: «Являешься ли ты ведьмой? Летала ли ты по воздуху 
на метле?» Смущенная женщина сказала, что летала. Тогда Пени заявил ей, что она 
имела полное право летать на метле, поскольку не существует никакого закона, 
запрещающего это делать, и приказал ее отпустить.
Бенджамин Франклин высмеял колдовство в «Pennsylvania Gazette» от 22 октября 
1730г., описав воображаемый суд над ведьмой около Маунт Холли, Нью-Джерси. 
Многие восприняли его мистификацию как реальный факт, и она была перепечатана в 
британском «Gentleman's Magazine» 1731г.

Кельнские суды над ведьмами

В вольном городе Кельне, за исключением двух вспышек массовой охоты на ведьм, 
примерно с 1625 по 1626 и 1630 по 1636 гг. преследования за колдовство 
случались гораздо реже, чем в других германских землях. Эта относительная 
свобода была связана как с просвещенностью, так и с более мягкими законами, по 
которым городской совет сохранял за собой исключительное право ареста. Сплетни, 
обвинения соучастников и слухи о встречах на шабаше обычно не принимались во 
внимание, и колдовство наказывалось просто поркой. Но верно и то, что, что в 
1610г. городской совет не предпринял никаких действий против толпы, которая 
забила камнями ведьму на основании одного лишь слуха об ее участии в шабаше.
Из многих судов, состоявшихся около 1626г., наиболее известен тот, что был 
связан с Екатериной Гено. Монахини монастыря Св. Клары обвинили ее в 
околдовывании. На церковном суде ее адвокат (разрешение на защитника было само 
по себе необычным) оспаривал правомочность обвинения, выдвинутого одержимыми; 
помощник епископа и викарный архиерей сняли обвинение, вынеся вердикт: 
«Невиновна!» Но кельнский архиепископ Фердинад, проживавший в Бонне, настоял на 
том, чтобы светский трибунал провел новый суд, и добился осуждения и сожжения 
Екатерины Гено.
Вторая вспышка преследований произошла в 1629г. и снова встретила значительное 
сопротивление. Одна из одержимых, Кристина Плюм, обвинила многих горожан в 
колдовстве. Когда многие священники развенчали ее обвинения, заявив, что 
женщина помешана, они сами оказались в числе «колдунов», Архиепископ, 
безвольный фанатик, призвал городской совет усилить охоту на ведьм и постановил 
создать комиссию для установления признаков колдовства. Судьи все еще были 
относительно гуманны: конфискация собственности не разрешалась, хотя семья 
осужденного и должна была оплачивать все издержки, пытка разрешалась только по 
распоряжению суда, а не по прихоти палача (как было повсеместно). Отправной 
точкой начала процесса над ведьмой оставалось решение об аресте, но, поскольку 
городской совет ограничивал аресты, Кельн не пережил такого массового террора, 
как Бам-берг и Вюрцбург.
Значительную роль в противодействии колдовству в Кельне играли иезуиты. Так, 
например, с целью противодействия подстрекательским книгам о магии и колдовстве 
они перепечатывали работы таких умеренных авторов, как иезуит Адам Теннер или 
Иорда-ниус, каноник из Бонна, написавший «Dispu-tatio Brevis et Categorica de 
Proba Stigmatica», где опровергалось мнение Остермана (1629) о том, что отметки 
на теле являются одним из признаков ведьмы. Шпее был переведен из Падерборна в 
иезуитский колледж в Кельн в ноябре 1631г., и в 1663г. там было опубликовано 
3-е издание его гуманистического по взглядам исследования «Cautio Criminalis».
Либеральное влияние некоторых иезуитов и других инакомыслящих было подавлено 
после лейпцигской битвы 1631г., когда множество охотившихся за ведьмами 
церковных сановников, в том числе архиепископ Майн-цский, епископы Бамбергский, 
Вюрцбург-ский, Вормсский, Шпеерский и аббат Фуль-дский, бежали со своими 
сокровищами в безопасный Кельн. Выдворенные из своих собственных владений 
шведской армией и протестантами, эти прелаты начали организовывать охоту за 
ведьмами в Кельне. К 1636г. ситуация стала настолько скандальной, что папа был 
вынужден послать в Кельн кардиналов Гиретти и Альбицци, чтобы прекратить суды. 
По словам кардинала Альбицци, во время этой поездки: «Ужасное зрелище предстало 
перед нашими глазами. За стенами многих городов и деревень мы увидели 
многочисленные столбы, к которым привязывались бедные, жалкие женщины, 
сжигавшиеся за колдовство». Эта папская миссия усилила оппозицию внутри города, 
и общие перемены в религиозном климате ослабили манию. После 1636г. в течение 
многих лет в Кельне не было сожжений ведьм. Последняя же казнь состоялась в 
1655г.

Клейн, Иоганн

Профессор права в Ростокском университете, вследствие этого стал членом 
комиссии, которая в конце XVIIe. пересматривала сложные дела ведьм, 
представленные судами Мек-ленбурга. Основная проблема касалась сексуальных 
отношений между ведьмой и дьяволом, и, чтобы внести ясность в этот сложный 
вопрос, К. написал диссертацию. Он верил в реальность сношений, но не верил, 
что от них может родиться потомство (если это все же случается, то это 
дьявольское наваждение). Некоторые из его аргументов и примеров приведены в 
других статьях, прежде всего в статье Сексуальные сношения с дьяволом.

Клеймо дьявола

Клеймо (отметка, печать) дьявола [stigmata, sigillum diaboli] встречаются почти 
во всех отчетах о ведьмах или судах над ведьмами и показывают, как извращенные 
умы и истерическая глупость могут привести к неверному объяснению природных 
явлений и тем самым вызвать убийство тысяч мужчин, женщин и детей.
Клеймо дьявола часто смешивается с ведь-минским знаком, и поздние охотники за 
ведьмами принимали и то, и другое как достаточное доказательство для 
установления колдовства. Термины использовались как взаимозаменяемые во время 
преследований и даже отдельными демонологами. Различие заключалось в том, что 
клеймо дьявола напоминало шрам, родимое пятно (родинку) или татуировку, в то 
время как ведьминскии знак был выростом (отростком) на теле, который якобы 
могли сосать домашние духи (согласно английской концепции).
В соответствии с теориями, бытовавшими в XVI и XVII вв., дьявол скреплял 
соглашение с ведьмами, ставя на их теле некую опознавательную отметку, 
наподобие той, которой фермер клеймит скот. Одним из первых отметил подобные 
клейма известный кальвинистский теолог Ламберт Дано в «Les Borders» (1564), 
переведенной на английский под названием «Диалог ведьм»(1575). «Нет ни одной 
ведьмы, — говорит Дано, — на которую бы [дьявол] не поставил некую отметину или 
знак своей власти и исключительного права над ними». Судьи всегда должны, когда 
подозреваемые предстают перед ними, удалить волосы и побрить, где 
представляется возможным, все тело, иначе клеймо может остаться незамеченным 
под волосами в любом месте». Синистрари, один из поздних демонологов, также 
верил, что
«дьявол ставят ставит на [ведьм] некую отметину, особенно на тех, в чьей 
преданности он сомневается. Однако, эта отметина не всегда одной и той же формы 
или контура, иногда она похожа на зайца, иногда на лапку жабы, на паука, щенка, 
соню. Она ставится в самых интимных местах тела; у мужчин под веком или 
подмышками, или на губах или плечах, в заднем проходе или еще где-нибудь, у 
женщин, обычно, на груди или в интимных местах. Иногда печать, которой делают 
эти отметки, является просто дьявольским когтем» («De Demonialitate»).
Подобные отметки были самым верным признаком ведьмы, и нахождение их служило 
достаточным основанием для применения пытки, как отмечал Нехринг в 1666г., или 
для вынесения смертного приговора (Скотт, «Discovery of witchcraft», 1584). К. 
Мазер придавал огромное значение «прокалыванию» ведьм:
«И, кроме того, почему бы не поискать ведьминских отметок? Их свойства и 
качества описаны авторами, имеющими большой авторитет, п никогда не видел ни 
одной подобной отметки, но, несомненно, что любой хирург, едва взглянув на них, 
сразу скажет, что они волшебные.
Большинство человеческих существ имеют определенные недостатки, которые можно
считать клеймом дьявола. Распространены бородавки, родимые пятна и различные 
виды nevus, или бугорков красного или пурпурного цвета, также как и сухие 
плотные наросты на коже и различные виды мозолей. Старые раны оставляют пятна 
рубцовой ткани. Любое нарушение пигментации порождает пятна странной формы, 
дающие простор для фантазии; и по сей день еще кое-кто считает родинки 
земляничками».
Подобные природные особенности считались возможными отметками, указывающими на 
то, что их носитель в страхе и покорности подчиняется дьяволу. Специалисты 
придерживались мнения, что, если мужчина или женщина, зная об опасности 
обнаружения подобной отметки, соглашались принять это клеймо, они добровольно 
вступали в договор с дьяволом и, следовательно, были колдунами. Священник 
Гофриди в 1611г. признавался: «Подобные отметки были сделаны как знак того, что 
я буду хорошим и верным слугой дьявола всю мою последующую жизнь».
Отметки следовало искать в любых частях тела, особенно на левом плече (как 
указывал, Боге) или (в Англии) на пальце. Одна из жертв инквизитора Жакье 
(около 1450г.) имела на своем бедре отметку, сделанную копытом дьявола. Но, 
если отметка не обнаруживалась сразу же, интимные и потайные места 
прокалывались, как предлагал дель Рио в «Disquisitionum Magicarum» (1599), 
причем особо тщательно обследовались половые органы и задний проход. Чтобы 
облегчить поиски отметок, а также выявить спрятанные амулеты, ведьме обычно 
обривали половые органы, часто публично. В Нортбер-вике ведьмы якобы 
участвовали в некой церемонии, во время которой «дьявол лизал их своим языком в 
самые интимные части тела, прежде чем принял их в качестве своих слуг», в связи 
с чем им обычно ставилась отметка под волосами в некоей части их тела. Когда 
Агнесс Семпсон, одна из обвиненных, была обрита «дьявольская отметка была 
найдена внутри ее интимных органов». В 1658г. другая шотландская ведьма, 
Маргарет Тейлор, в Аллоа, призналась, что дьявол « в образе молодого человека в 
темных одеждах и голубой шапке... поставил на нее свое клеймо... на ее интимные 
половые органы».
Жак Фонтен, врач французского короля Генриха IV, очевидно, один из наиболее 
образованных и ученых мужей во Франции в начале XVIIs. в книге «Des Marques des 
sorciers et de la reele possesion que le diable prend sur le corps des Hommes» 
(1611) утверждал, что «авторы, которые говорят, что трудно отличить клеймо 
дьявола от природных недостатков, карбункулов или лишаев, прежде всего 
показывают, что они несведущи в медицине». Он детально описывает, как дьявол 
делает подобные отметки:
«Некоторые говорят, что Сатана ставит на них подобные отметки раскаленным 
железом и с помощью определенной мази, которую он вводит под кожу ведьм. Другие 
говорят, что он метит ведьм собственным пальцем, когда является в человеческом 
облике или в виде духа. Если бы клеймо было сделано раскаленным железом, это 
неизбежно привело бы к тому, что на части тела, отмеченной подобным образом, 
остался шрам, но ведьмы признаются, что они никогда не видели никакого шрама 
поверх отметки. ...Но нет необходимости доказывать это, поскольку дьявол, 
обладающий медицинскими знаниями и располагающий лучшими средствами, чтобы 
сделать свое дело, должен лишь омертвить это место. Что же касается шрама, то 
дьявол столь искусен, что может поместить раскаленное железо на тело, не 
оставив никакого шрама».
Фонтен был одним из 4 врачей, назначенных, чтобы обследовать отца Луи Гофриди 
[см. Экс-ан-Прованские монахини], священника, обвиненного в колдовстве, на чьем 
теле он нашел три клейма дьявола.
Обычно считалось, что, если бородавка или мозоль не кровоточили и были 
нечувствительны к прокалыванию иглой, то подобная реакция доказывала 
причастность к колдовству. Старый шрам тоже мог не иметь чувствительности. 
Гваццо в «Compendium Maleficarum» ссылается на такой случай, имевший место в 
Бриндизи в ноябре 1590г.
«Перед тем, как подвергнуться пытке, Клавдия Богарта была обрита наголо в 
соответствии с обычаем, так что был обнаружен шрам в верхей части ее брови. 
Инквизитор, уже тогда подозревая правду, что это отметка, сделанная когтем 
дьявола, которая перед этим была закрыта ее волосами, приказал, чтобы глубоко 
вонзили в нее булавку. И, когда это было сделано, она не почувствовала никакой 
боли, не показалась в ране ни единая капля крови. Однако, она настаивала, 
отрицая истину, повторяя, что нечувствительность была вызвана много лет тому 
назад ударом камня».
Позже она была подвергнута пытке, пока не призналась.
Усовершенствованной разновидностью отметок дьявола были невидимые. Их также 
можно было обнаружить прокалыванием — там, где находилось нечувствительное 
пятно, которое не кровоточило.
Сильный эмоциональный шок от публичного раздевания и обследования под 
насмешками толпы любопытных вполне мог вызывать временную анестезию (потерю 
чувствительности). Один подобный пример был установлен проницательным судьей в 
1649г. в Нькжастле-на-Тайне, на процессе, спровоцированном странствующим 
профессиональным разоблачителем, которого в конце концов вывели на чистую воду, 
— после того как он погубил 220 человек, за каждого из которых власти заплатили 
ему по меньшей мере 20 шиллингов.
«Упомянутый, пользующийся репутацией искателя ведьм, известил подполковника 
Хоб-сона, что он распознает ведьму в любом облике, даже если она совсем не 
похожа на ведьму. И когда упомянутый указал на одну представительную и приятную 
женщину, подполковник сказал: «Эта женщина не может быть ведьмой, и ее не нужно 
пытать». Но этот шотландец ответил, что она — ведьма, поскольку в городе 
говорят, что это так, и, следовательно, он будет пытать ее. И вскоре на глазах 
у всех [он] заголил ее, забросив юбки ей на голову, причем от испуга и стыда 
вся кровь бросилась в одну часть ее тела. И затем он вонзил булавку в ее бедро 
и после этого неожиданно опустил ее юбки, а затем спросил, нет ли на ее теле 
таких мест, которые не кровоточат при прокалывании. Но, будучи в смущении, она 
немногое могла сказать. Тогда он приподнял ее юбки, вытащил булавку и отвел ее 
в сторону как обвиняемую и дочь дьявола. И [он] начал пытать других обвиняемых. 
Но подполковник Хобсон, видя, что женщина потрясена, и кровь ее остановилась в 
надлежащих частях, заставил, чтобы эту женщину вновь привели и заголили до 
бедер, и потребовал, чтобы шотландец вонзил булавку в то же самое место, и 
тогда из него потекла кровь, и упомянутый шотландец очистил ее от подозрений и 
сказал, что она не дочь Дьявола».
Один или два ортодоксальных демонолога относились скептически к значению клейма 
дьявола. Дель Рио возражал, что, с одной стороны, клеймо дьвола не всегда 
бывает нечувствительным, и, с другой стороны, иногда настоящие ведьмы могли 
притворяться, что чувствуют боль при прокалывании; об этой уловке предупреждали 
и другие авторитеты (например, Михаэлис в 1582г.). Бинсфельд в «De 
Confessionibus Maleficorum» (1589) предположил, что клеймо есть плод 
воображения следователей; если Дьявол знает, что его последователей так легко 
распознать, он не будет настаивать на клейме (отсюда развитие теории о 
невидимых клеймах). Дель Рио соглашался с этой точкой зрения Бин-сфельда и 
добавлял, что настоящее клеймо зачастую существует очень недолго, и что 
невиновные люди с родинками или бородавками иногда наказываются несправедливо.
Бинсфельд и делъ Рио не понимали, какая серьезная ересь лежала за их 
незначительными возражениями. Одно зерно здравого смысла могло уничтожить 
теорию колдовства. Поэтому против этих двух демонологов, чье мнение оказывало 
определенное влияние, выступил Питер Остерман, профессор права Кельнского 
университета, написавший в 1629г. целый трактат о неизбежности и убедительности 
клейм дьявола, с помощью весьма натянутых доказательств подводя итог 
исследованиям всех прежних авторов — Бодена, Реми, де Аанкра. Он утверждал, что 
еще не представало перед судом ни единого человека, который, имея клеймо, вел 
бы безупречный образ жизни; и ни один из осужденных за колдовство не был без 
клейма. Клеймо — это самое высшее доказательство, гораздо более бесспорное, чем 
обвинения или даже признание. Его «Commentarius Juridicus» были кратким 
изложением как народного, так и официального мнения, бытовавшего в эпоху 
всеобщей веры в колдовство.

Кобхем, Элеонора, герцогиня Глостерширская

Позор Элеоноры Кобхем, герцогини Глостерширской в 1441г. удовлетворил 
многочисленные группировки ее врагов: тех, кто был оскорблен ее недавним 
открытым сожительством с герцогом Глостером, тех, кто интриговал против герцога 
и тех, кто с подозрением относился к «новому учению» друзей герцога. Несмотря 
на политические мотивы, все противники дружно обвиняли герцогиню в ереси и 
колдовстве. В свое время Глостер обвинил архиепископа Йоркского и кардинала 
Бофора, епископа Винчестерского, в злоупотреблениях, совершавшихся ими во время 
несовершенолетия короля Генриха VI. Епископы немедленно нанесли ответный удар, 
выдвинув против жены Глостера обвинение в том, «что она с помощью чародейства и 
колдовства пыталась извести короля, чтобы продвинуть к короне своего мужа». — 
Хо-линшед, «Chronicle», 1587. Вместе с ней были обвинены каноник Томас Саутвелл 
из Вестмистера, отец Джон Хан, оксфордский священник Роджер Болинброк и 
Марджори Джордан (ведьма из Эйра). Обвинения основывались на изготовлении 
воскового подобия короля (Холл, «Chronicle»). Болингброк был одним из всемирно 
известных ученых, астрономом и алхимиком (по словам Уильяма Ворчестерского), 
фаворитом Глостера, а, следовательно, и подозреваемым; его заставили 
свидетельствовать против герцогини и публично отречься от своих магических 
инструментов на дворе собора Святого Павла; «говорят, там был разукрашенный 
стул, на котором он любил сидеть: на четырех углах его стояло четыре меча, и на 
каждом мече висела фигурка из бронзы, и было еще много других инструментов». 
Болинброк был повешен, обезглавлен и четвертован. Его сообщник, Саутвелл, 
обвиненный в произнесении похоронной мессы по королю, умер в тюрьме, не 
дождавшись приговора. Джон Хан был прощен. Марджеори Джордан приняла на себя 
вину в изготовлении подобия и 27 октября 1441г. была сожжена за измену высшей 
степени, а не за простое колдовство (за которое она уже была легко наказана 
несколько лет назад).
Светский трибунал обвинил герцогиню в сохранении привязанности своего мужа с 
помощью приворотного зелья. Но это обвинение вскоре потерялось на фоне более 
серьезных обвинений «в некромантии, колдовстве или чародействе, в ереси, и в 
измене», выдвинутых духовным судом, где преобладали клерикальные враги ее мужа. 
Ни герцог, ни герцогиня не смогли подавить оппозицию, и К. признала большинство 
обвинений. 9 ноября 1441г. она была приговорена к публичному покаянию у 
позорного столба в Лондоне и пожизненному заключению (Стоу, «Annales», 1631).

Когшолские ведьмы

К 1700г. обвинения за колдовство в Англии стали редкостью (хотя в 1712г. некая 
Джейн Вейнхем была осуждена, но затем помилована). Народные же предрассудки, 
видимо, имели более глубокие корни, чем судебные процедуры. Примером такой 
сравнительно поздней охоты на ведьм, вероятно, поощрявшейся местным священником 
и закончившейся линчеванием, может служить история одной очень старой женщины 
из Когшолле (Эссекс) в 1699г.
Пожилая вдова Коман считалась ведьмой. Викарий Когшолла, преподобный Дж. Войс, 
решил спасти ее душу. Спустя некоторое время в присутствии жителей деревни 
священник принудил ее признаться в основных составляющих колдовства: заключении 
договора с Дьяволом, клятве не переступать порога церкви в течение 5 лет, 
неумении правильно прочитать «Отче наш», изготовлении воскового подобия курицы 
и втыкании в него булавок, вскармливании «из своего зада» домашних духов. Кроме 
того, она не смогла повторить простейшую формулу эк-зорсизма, предложенную 
мистером Боусом: «Во имя Господа, я отрекаюсь от Дьявола, его чертенят или 
приспешников».
Несомненно, вдохновленная отношением своего духовного наставника, толпа 
предприняла решительные действия против старой женщины. Возглавляемые Джеймсом 
Хей-ном, прихожане подвергли ее «плаванию» в пруду; как сообщил викарий, «сотни 
могут подтвердить под присягой, что она все время плавала как пробка». В 
результате такого купания она простудилась и умерла. Спустя 52 года, в 1751г., 
когда «плавание старухи Осборн вызвало ее смерть, главарь толпы был обвинен в 
убийстве и повешен.
Мистер Бойс не выразил протеста; по-прежнему намереваясь доказать, что миссис 
Коман была ведьмой, он попросил повивальную бабку обследовать ее труп «в 
присутствии нескольких степенных женщин». Настойчивость священника была 
вознаграждена, поскольку повивальная бабка уверила его в том, что
«она никогда в жизни не видела ничего подобного! Ее ягодицы были открыты как 
мышиная нора, и там были два длинных отростка [соска], один из которых при 
надавливании начал кровоточить; и это не были ни бородавки, ни гемороидальные 
[шишки], поскольку она знала их форму, но именно наросты с отростками с сосками,
 из которых как будто только что сосали». 
После подобного «показания» миссис Коман была погребена без отпевания 27 
декабря 1699г.

Колдовство

На протяжении более чем двух веков К. являлось неотъемлемой частью религиозной 
и интеллектуальной жизни Европы, причем в разные времена оно понималось 
совершенно по-разному, что и показывают приведенные ниже толкования этого 
понятия. Лингвистические варианты и неточность употребления дополнительно 
затемнили его исконное значение.
1587. Джордж Гиффорд: [Ведьма, это та,] «которая, действуя с помощью дьявола 
или дьявольского искусства, приносит вред или исцеляет, находит скрытые вещи 
или предсказывает будущее, и все это изобретено Дьяволом, чтобы опутать и 
обречь на вечные муки человеческие души».
1599. Мартин дель Рио: [К.] — «это искусство делать чудеса, находящиеся вне 
человеческого понимания, с помощью договора, заключенного с Дьяволом».
1608. Уильям /Теркине: «Ведьма — это колдунья, которая с помощью открытого или 
тайного союза с Дьяволом сознательно и умышленно использует его помощь, чтобы 
творить чудеса».
1608. Франческо-Мария Гваццо: «К. — это форма магии, когда с помощью дьявола 
один человек приносит вред другому».
1653. Сэр Роберт Филмер: «Колдовство — это искусство делать чудеса с помощью 
Дьявола и при соизволении Господа».
1671. Эдвард Филипс (племянник Джона Мильтона): «Колдовство — это особое 
зловредное искусство делать с помощью дьявола или злых духов чудеса, 
превосходящие понимание обычного человека».
1689. Коттон Мазер: «Колдовство — это делание странного и по большей части 
плохого с помощью злых духов, заключивших договор с грешными человеческими 
детьми».
1730. Уильям Форбс (профессор права из университета в Глазго): «Колдовство есть 
черное искусство делать чудеса благодаря силе, полученной от дьявола».
Для тех, кто, подобно богословам, судьям или адвокатам, был связан с защитой и 
обороной веры, колдовство означало только одно: союз с дьяволом, чтобы делать 
зло [см. Договор с дьяволом]. И для католиков, и для протестантов колдовство 
было ересью. «Тот факт, что колдовство было ересью и преследования за 
колдовство было преследованиями за ересь, — писал Джордж Л. Барр, — мы не можем 
принять легко, но в нем и заключается суть дела».
Ни одно из приведенных выше определений особо не оговаривает магию или 
чародейство, хотя магия представляет собой другой аспект этого «мошеннического 
искусства». Вера в магию стала основой веры в К. еще тогда, когда в ней не было 
элемента ереси, и для народного мышления магия была сутью К. и задолго до, и 
через много лет после эпохи охоты за ведьмами.
Разрозненные описания развития К. за первые XIII веков нашей эры придают особое 
значение чародейству. Поскольку практически все ранние источники были написаны 
христианами, христианская концепция дьявола наложилась на народные верования. 
Затем схоласты, хорошо знакомые с развитой демонологией, извлекли из этих 
источников концепции, которых там никогда не было. Августин — один из отцов 
церкви, повсюду видевший Дьявола, принимавший на веру любую историю о демонах, 
заложивший основы Корпуса канонического права, который стал неисчерпаемым 
кладезем для многих демонологов. Он разделяет с Фомой Аквин-ским сомнительную 
заслугу изобретения демонологии и К.
«Ведьмы — это те, кто из-за значительности своих преступлений обычно называются 
malefid или носителями зла. Эти ведьмы с соизволения Господа возбуждают стихии 
и смущают умы людей, не очень верующих в Господа. Не применяя никакого яда, они 
убивают с помощью великой силы своих заговоров. ...Они вызывают дьяволов и 
ухитряются так возбудить их, что те начинают убивать их недругов с помощью злых 
уловок. Ведьмы используют кровь своих жертв и часто оскверняют трупы мертвых. ..
.Применяя черные искусства, ведьмы смешивают кровь с водой, чтобы цвет крови 
мог скорее вызвать дьяволов, поскольку, как говорят, дьяволы любят кровь» 
(Грациан, «Decretum»). 
До 1350г. под К. подразумевалось в первую очередь чародейство, пережиток 
распространенных суеверий, имевших языческое происхождение. Но, будучи 
дохристианскими, эти суеверия не представляли из себя какой-либо религии, 
оппозиционной христианству или просто более древней. Чародейство (магия) широко 
распространено и старо как мир: чародеи пытались приспособить природу к 
человеческим нуждам уже в ту дорелигиозную эпоху, когда жрецы еще не овладели 
всеми племенными знаниями. Стадиям развития первобытного общества в любой части 
мира, в любое время, независимо от заимствований или прямого влияния, 
свой-ствены аналогичные основные идеи, хотя их логическое обоснование может 
быть разным. Так, многие проявления чародейства — вызывание духов, вера в 
демонов, заговоры и обряды, обеспечивающие благосостояние людей и животных или 
способствующие их гибели и смерти, обнаруживаются как в Европе, так и в Африке, 
Азии, Северной и Южной Америке. Любопытное сходство подобных ритуалов и культов 
доказывает ложность этимологии слова voodoo от названия ереси ХШв. из Вудуа в 
Южной Франции. На самом деле здесь нет никакой связи, и voodoo происходит из 
эве — африканского языка Дагомеи и Того.
В первые тринадцать веков К. наказывалось смертью лишь в том случае, если 
приводило к какому-либо повреждению, а гадание или знахарство приравнивались к 
проституции и наказывались соответственно. В XIVs. церковные законы стали более 
тщательно разрабатывать тему чародейства. В 1310г. Трирский собор запретил 
гадание, любовные зелья, вызывание духов и подобные действия. В 1432г. епископ 
Безье отлучил от церкви всех чародеев и им подобных. Законодательство 
ужесточилось и в XVe. Эти законы все еще не предусматривали договоров с 
Дьяволом и полетов на шабаш, свойственных позднейшей колдовской ереси, хотя на 
инквизиторских судах подобные преступления были представлены уже в 1330г. (в 
Тулузе).
Христианство не протестовало против веры в нарушение нормального хода вещей; 
каждый святой совершал чудеса, а каждый пустынник преодолевал уловки дьяволов. 
Церковь выступила против «чудес» тогда, когда они стали совершаться демонами. 
Сочинения ранних и средневековых богословов наполнены случаями чародейства и 
магии, всегда рассматриваемыми серьезно и с полным доверием. В подобной 
обстановке чародейство рассматривалось как нечто повсеместно распространенное. 
Примерно с середины XlVe. К. начало принимать иной облик: постепенно из старого 
представления о магии выросла новая концепция ереси. Ересь считалась изменой 
Господу, «сознательным отрицанием догмы или слепой приверженностью к секте, чье 
учение осуждалось церковью как противоположное Вере», как писал в одной из 
работ Бернард Гидонис (1261-1331). Новое понимание К. впервые проявилось, 
очевидно, на судах в Тулузе и Каркассоне, до 1350г., когда 600 человек были 
сожжены за ересь [о ранних судах см. Суды]. Инквизитор Бернард из Комо 
упоминает антикатолическую секту ведьм, осужденных в 1360г. в Комо. Около 1400г.
 преследовалось К., связанное с договором и шабашем, в итальянской Савойе и в 
граничащих с ней районах Швейцарии. Очевидно, что его влияние распространялось 
из южной Франции через альпийские долины в северную Италию.
Колдовская ересь вводилась и распространялась инквизицией, которая отвечала за 
нерушимость церковной догмы. На этом этапе светские суды еще никоим образом не 
влияли на идею К. Постепенно инквизиция присвоила право распоряжаться понятием 
К. и толковать его по своему усмотрению. Вначале она преследовала просто 
чародейство. В булле 1258г. папы Александра IV инквизиторам разрешалось 
преследовать чародеев, когда их искусство вступало в противоречие с положениями 
веры. Эта тонкость оставляла все на рассмотрение инквизиторов. За исключением 
периода с 1307 по 1320 гг., когда папа Иоанн XXII предоставил инквизиторам 
полный контроль над всеми видами чародейства, такая ситуация продолжалась до 
1451г., и формулировка 1258г. была повторена во многих буллах. Лишь папа 
Николай V в письме к Югу Ленуару, инквизитору Франции, предоставил инквизиции 
полномочия судить за любое чародейство, даже если в нем «не проявляются 
признаки ереси». «Malleus Maleficarum» (1486) — исследование двух таких 
инквизиторов — стал первым руководством, определявшим К. как ересь, включавшую 
в себя договор, шабаш и ночные полеты: «Убеждение, что ведьмы существуют, 
является настолько существенной частью католической веры, что противоположное 
мнение является ересью». Людови-кус отдал должное деятельности инквизиции, 
заявив, что мир был бы уничтожен ведьмами, если бы не инквизитороы, которые 
только между 1450 и 1598 гг. сожгли, как он установил, по крайней мере 30000 
мужчин и женщин.
Около 1550г. К. наконец проявилось как «тщательно разработанное теологическое 
понятие» и было введено даже в протестантское гражданское законодательство. К. 
без сопутствующего вреда, если оно влекло за собой договор с дьяволом, 
рассматривалось как преступление в лютеранской Саксонии после закона 1572г. и в 
законе кальвинистского палатината с 1582г. К 1600г., после многих лет пыток, 
признаний и казней, еретическое К. достигло вершины развития в солидных 
трактатах признанных теологов и адвокатов, большинство из которых уже не было 
инквизиторами. Влияние их трудов продолжалось еще сотню лет, примерно до 1700г.
Почему инквизиции понадобилось превратить К. в новую ересь? Возможно, основной 
тому причиной были успехи инквизиторов в искоренении предыдущих ересей. На 
протяжении всего ХШв., сосредоточив свои усилия на жителях южной Франции, с 
помощью деятельности известного инквизитора Бернарда Гидониса, инквизиция 
истребила альбигойцев и прочих еретиков. Около 1320г., как говорится в 
«Британской энциклопедии» (11-е изд.), «преследования прекратились за 
отсутствием предмета». К. действительно было изобретено, чтобы заполнить брешь: 
первые суды за чародейство состоялись в Провансе. Между 1350 и 1400 гг. 
различные суды позволили доминиканским инквизиторам выдумать теорию чародейства 
как измены Господу, которая, согласно Иосту Дамху-деру (1554), влиятельному 
специалисту по уголовному праву (чья книга одно время считалась самым 
авторитетным источником в штате Делавер), была «серьезнейшим и величайшим из 
всех преступлений». Универсальность данной теории неизмеримо увеличила 
количество возможных еретиков. Каждый европеец стал потенциальным еретиком или 
ведьмой, а, следовательно, возможным источником доходов для инквизиторов, 
которые делились с гражданскими властями конфискованной собственностью всех тех,
 кто был осужден за ересь.
Однако, начав преследовать колдовскую ересь, инквизиция вскоре утратила 
контроль над нею. К началу XVIe. в Германии и Франции искоренение К. велось уже 
светскими властями. Еще в начале 1390г. указ парижского парламента предоставил 
светским властям право выявлять ведьм, а инквизиторским, духовным и местным 
судам — судить их. 
Большинство государств, входивших в Священную Римскую империю, управлялось 
князьями, которые были католическими епископами. В этих княжествах ведьм чаще 
пытали в епископских, чем в инквизиторских судах. Только в Италии, где была 
значительная светская оппозиция, инквизиция все еще действовала, поддерживаемая 
папством. В Испании же инквизиция была самостоятельной организацией и подавляла 
расхождение во мнениях иными способами, чем обвинения в колдовстве.
Однако, все суды придерживались инквизиторской концепции К., и в этом не было 
никаких существенных различий между католиками и протестантами. И бамбергское 
Уголовное уложение (Halsgerichtsordnun§) 1507г., и «Layenspiegel» Тенглера 
(1508г.), и Каролинский кодекс императора Карла V (1532г.) — были светскими 
кодификациями инквизиторских установок и стандартом для верхнего Рейнланда. И 
принятый в нижнем Рейнлан-де «Praxis Rerum Criminalium» 1544г. Иоста Дамхудера, 
был не чем иным, как введением идей «Malleus Maleficarum» в уголовное 
законодательство. Эта традиция оказала влияние даже на Томаса Гоббса, писавшего 
в «Leviathan»:
«Что же касается ведьм, то я не думаю, что их К. обладает реальной силой; но их 
справедливо наказывают за то, что они верят, будто могут приносить людям вред, 
и за то, что они непременно сделали бы это, если бы могли; и их деятельность 
действительно больше напоминает новую религию, чем ремесло или науку».
Во взглядах XVI-XVII вв. — эпохи охоты на ведьм — К. уже переросло свою связь с 
чародейством. Ведьмы в основном наказывались за заключение соглашения с 
Дьяволом и отрицание Господа, а не за вызывание бури для повреждения урожая или 
околдовывание до смерти соседского ребенка. Принимая подобные показания на 
судах (где они считались доказательством связи с Дьяволом), инквизиторы 
постепенно приучали общественное мнение к стандартным обвинениям против тех, 
кого они называли ведьмами. Так вера в чародейство соединилась с верой в ересь; 
но эта колдовская ересь и в период своего возникновения, и в период своего 
расцвета и упадка была явлением интеллектуального, а не социального порядка. 
Один из недавних исследователей, Джордж Л. Барр, возможно, знавший об истории К.
 больше, чем кто-либо, включая великого Генри Аи, писал: «Какие бы связи ни 
находили здесь антропологи или фольклористы (с общечеловеческим контекстом), К.,
 которого боялись и против которого боролись наши предки, никогда не было 
обычным К. Оно принадлежало только христианской мысли относительно позднего 
времени. Только христианин мог быть колдуном».
Цепочка цитат, открывающая эту статью, точно отражает понятия теологов: католик 
дель Рио приводит описание, аналогичное тем, что дают сторонник англиканской 
церкви Филмер и протестант К. Мазер. Каждый из них рассматривал К. как 
дьявольский преступный сговор против Господа и трактовал его с точки зрения 
своего личного и национального религиозного опыта [см. Договор с дьяволом]. 
Сильвестр Приериас, папский обвинитель Лютера, разрешал инквизиторам 
преследовать ведьм не столько за ночные полеты на шабаш, сколько потому, что 
они отрицали католическую веру и совершали «много вещей, имевших привкус ереси».
 Основное преступление заключалось в вызывании дьявола и противостоянии церкви; 
насылание смерти или болезни было дополнительным. Как далеко отстоял При-ериас 
от своего противника? Аютер, который верил, что лично разговаривал с дьяволом, 
уверял, что «Наши обычные грехи обижают и гневят Господа... Каков же тогда 
должен быть Его гнев против К., которое мы можем справедливо обозначить как 
измену Его Божественному величию и ниспровержение бесконечной силы Господа?»
К. считалось недопустимым преступлением, поскольку включало в себя недопустимые 
вещи. Как для духовных, так и для гражданских судов на протяжении более двух 
столетий одновременность таких явлений, как не пользующаяся симпатией соседка и 
мертвая корова или больной ребенок была доказательством причинно-следственной 
связи: ведьма занималась К. Сила, необходимая для причинения подобного вреда, 
могла быть приобретена только через договор с Дьяволом. Предполагаемый договор 
являлся «преступлением совести», заключавшимся в инакомыслии. Его идея была 
изобретена судьями, а признания извлекались под пытками. Вовсе не удивительно, 
что великий юрист Гриландус, веривший в реальность К., говорил, что он никогда 
не видел и не слышал о ведьме, пойманной на месте преступления.
Благодаря тому, что К. было настолько серьезным, насколько и трудно доказуемым, 
в 1468г. оно было объявлено crimen excepta, чрезвычайным преступлением, 
предусматривавшим чрезвычайные меры судопроизводства и пресечения. Принимались 
показания неправоспособных лиц: например, свидетельства маленьких детей о 
встречах с дьяволом, показания соучастников, лжесвидетелей и отлученных от 
церкви. Пытка разрешалась, чтобы вынудить преступника признаться; в 
действительности же на ней настаивали, поскольку признание без пытки считалось 
ненадежным. И чтобы обеспечить занятость и оплату целого аппарата охотников за 
ведьмами, обвиняемым приходилось называть или изобретать имена сообщников, 
которых в свою очередь пытали, чтобы они признались и назвали следующие имена. 
На тех территориях, где идея crimen excepta отвергалась, К. не было. Так, 
например, в герцогстве Юли-ерсберг ни одна ведьма не была сожжена в период с 
1609 по 1682 гг.
Раннее средневековье, так называемые «темные века», были относительно свободны 
от преследований. Заблуждение было продуктом Ренессанса. В средние века условия 
были более или менее стабильными, в XVI и XVII вв. происходило брожение умов, и,
 следовательно, установившийся социальный порядок ощущал большую потребность в 
защите от возможных ниспровергателей. Казни создавали обстановку террора, 
которая, по мысли властей, должна была обеспечить покорность масс. Около 1600г. 
Боге описывал собственные впечатления: «Германия почти полностью занята 
строительством костров для [ведьм]. Швейцария также была вынуждена стереть с 
лица земли многие из своих деревень. Путешествующий по Лотарингии может видеть 
тысячи и тысячи столбов, к которым привязывали ведьм».
Как только феодализм начал переростать в капитализм, колдовская истерия 
достигла своей вершины. Так, например, в Англии охота на ведьм впервые 
усилилась при Елизавете, а затем — в XVIIe., в период Республики, во многом 
отмеченном прогрессивными политическими, экономическими и философскими 
взглядами. Однако, с падением феодализма в 1686г. и полной победой капитализма, 
воплотившейся в новом монархе Вильгельме Оранском, немецкоязычном князьке из 
самого большого в Европе банковского сообщества, К. прекратилось. Коммерция не 
способна была развиваться в нестабильном мире, где инквизиция могла 
преследовать давно умершего человека и конфисковывать его собственность у 
наследников спустя многие годы. Деловые люди не могли полагаться на мир, где 
коммерческие соглашения могли быть своенравно уничтожены при намеке на ересь.
Конец К. наступил в различных странах в разное время. Датой последних казней 
можно считать следующие: в Голландии 1610, В Англии — 1684, в Америке — 1692, в 
Шотландии — 1727, во Франции — 1745, в Германии — 1775, в Швейцарии — 1782, в 
Польше — 1793. В Италии инквизиция приговорила к смерти шарлатана Калиостро в 
1791г., но заменила приговор пожизненным заключением.
Многие факторы способствовали тому, что К. перестало восприниматься как ересь. 
В Германии обвинениям в колдовстве подверглось почти все население, и многие 
земли были вынуждены прекратить репрессии ради сохранения оставшихся в живых.
Головы двух дьяволов, Из книги Ф.Барретта. The Magus (1801).
В Англии этому способствовала как клерикальная оппозиция, так и скептики, 
озабоченные искажением библейских текстов, поскольку верующие в ведьм чаще 
ссылались на Библию, чем на церковную традицию. В Голландии, одной из первых 
стран, переросших феодализм, К. исчезло очень рано: после 1610г. там не было 
убито ни одной ведьмы. Подобная рационалистическая атмосфера привлекла в I 
олландию многих преследуемых за К., как католиков, так и кальвинистов, а также 
и ученых, противостоявших заблуждению. Во Франции эдикт Людовика XIV от 1682г. 
в большей степени, чем любые другие законы, прекратил преследования за К. Но во 
всех странах заблуждение могло бы просуществовать гораздо дольше, если бы не 
активная оппозиция некоторых ведьм, отрицавших свое Преступление и проклинавших 
судей на пути своему костру, а также и тех людей, которые, опережая свое время 
и часто рискуя карьерой, состоянием и иногда жизнью, своими сочинениями 
вдохновляли сограждан и стали невоспетыми героями человечества.

Коннектикутские ведьмы

Охота на ведьм в Коннектикуте, как и в целом в Америке, было эпизодической и 
ограниченной как по масштабу, так и по времени, по сравнению с ее размахом и 
продолжительностью в Европе. Не обладавшие полной свободой воплощения своих 
религиозных и политических идей в Англии, пуритане самым суровым образом 
подавляли любую ересь в Новой Англии, как противоречащую и Господу, и их 
собственной политической теократии. Вера в ведьм была завезена сюда первыми 
поселенцами как часть их духовного мира, а теория и практика в Новой Англии 
брали свое начало у таких суровых протестантских авторов, как Пер-кинс и 
Хопкинс.
С 26 мая 1647г., когда была повешена Элси Юнг, первая ведьма, казненная в Новой 
Англии, суды стали постепенно разворачивать свою работу. Мери Джонсон из 
Вестхерсфильда была обвинена за близость с Дьяволом и осуждена «главным образом 
на основании ее собственного признания. ...Она говорила, что дьявол появлялся 
перед ней, спал с ней, очистил ее печь от золы и выгнал кабанов из посевов. Она 
не могла удержаться от смеха, глядя, как он хватал их». (Хатчинсон, «Historical 
Essay», 1718). В 1645 и 1650 гг. в Спрингфилде нескольких жителей заподозрили в 
колдовстве. Одна из подозреваемых, Мери Парсонс, призналась после длительного 
допроса. Она была подвергнута пытке в Бостоне 13 мая 1651г. и приговорена к 
смерти, но не за «различные дьявольские штучки, совершенные с помощью 
колдовства», а за убийство ребенка, и получила временную отсрочку исполнения 
приговора. В том же самом году Гудвайф Бассет была осуждена в Стратфорде. Две 
подозреваемых в колдовстве были казнены в Нью-Хейвене, последняя в 1653г. В 
1658г. Элизабет Гарлик из Истхемптона, Лонг-Айленд, была подвергнута пытке в 
Коннектикуте, но была оправдана. В 1669г. Катрин Харрисон из Уэзерфилда была 
заключена в тюрьму по обвинению в колдовстве, «не испытывая страха Божьего, на 
его глазах [она] имела близость с Сатаной, великим врагом Господа и 
человечества». Присяжные в Хартфорде приговорили ее к смерти, но суд отменил 
это решение и выслал ее из города «ради ее собственной безопасности» [см. 
Нью-Йоркские ведьмы}. И в 1697г. Уинфред Бенхем и ее дочь, хотя и отлученные от 
церкви, были оправданы; их обвинителями были «дети, которые притворялись, что 
видели их призраков» (Калеф).
В 1662г. в Хартфорде юная Анна Коль страдала от припадков, во время которых она 
говорила непонятные слова, перемежая их с некоторыми голландскими, причем она 
не владела этим языком, хотя некоторые ее соседи говорили по-голландски. 
«Несколько достойных людей» были тронуты ее бредом, который при переводе дал 
основания привлечь девушку-голландку и «распутную и невежественную женщину» 
матушку Грин-смит, которая уже находилась в тюрьме по подозрению в колдовстве. 
Благодаря мощным семейным связям и влиянию Стьювезан-та, губернатора Нового 
Амстердама (Нью-Йорк), девушка была оправдана. Но матушка Гринсмит, 
ознакомленная с переводом ее показаний, призналась, что имела «близость с 
дьяволом». И. Мазер продолжает:
«Она также заявила, что дьявол сначала появился перед ней в виде оленя или 
фавна, прыгавшего вокруг нее, вследствие чего она не очень испугалась. Но 
постепенно он становился более развязным и наконец заговорил с ней. Кроме того, 
она сказала, что дьявол часто познавал ее плотски. И что ведьмы собирались в 
месте, находившемся не очень далеко от ее дома; некоторые в одном виде, другие 
в другом; а одна прилетала к ним в виде коровы».
На основании этого признания она была казнена вместе с мужем, хотя он и заявлял 
о своей невиновности. После их повешения к Анне Коль «вернулось здоровье, и она 
продолжала здравствовать многие годы».
Другой примечательный суд состоялся в 1671г. в Гротоне и был снова связан с 
помешанными подростками. 16-летняя Элизабет Кнап «была подвержена странным 
припадкам, иногда плакала, иногда смеялась, иногда жутко рыдала, что 
сопровождалось сильными движениями и колебаниями ее тела, ее язык по многу 
часов был завернут внутрь, под самое небо, и его нельзя было разогнуть, хотя 
некоторые и пытались сделать это с помощью пальцев. Шесть человек едва могли 
удержать ее во время приступов, и она скакала по дому, визжа и жутко тараща 
глаза.
Позже, явно не шевеля губами или языком, она производила странные звуки, 
оскорбляя священника. «Она выкрикивала во время одного из своих припадков, что 
женщина (одна из ее соседок) являлась ей и была причиной ее недуга». Однако 
обвиненная пользовалась большим уважением в обществе, и люди вступились за ее 
честь. Элизабет Кнап поправилась и призналась, что ей досаждал сам Дьявол, 
появлявшийся перед ней в облике добропорядочной личности. Самуэль Уиллард, 
сыгравший видную роль на судах в Салеме, был в то время пастором в Кротоне и 
отметил этот случай одержимости (который И. Мазер опубликовал в «Magnalla 
Christi Americana»). Наблюдения Уил-ларда над Элизабет Кнап, возможно, углубили 
его скептицизм в 1692г., поскольку, как и Мерси Шорт, она просто подражала 
салемским девушкам.
«Когда мы говорим, что К. и вера в него распространены повсеместно, мы 
вкладываем в это слово смысл, противоречащий как этимологии, так и истории 
этого слова. ...О повсеместном распространении К. можно говорить лишь постольку,
 поскольку оно включает в себя элементы магии и религии». Джордж Л.Барр (1911)

В целом с 1647 по 1662 гг. в Коннектикуте известно всего 9 случаев повешения за 
К. и, возможно, еще два, случившихся раньше (9 женщин и 2 мужчин).

Кори, Жиль

Из всех обвиняемых на салемских судах самым стойким был 80-летний К. В течение 
двух дней его медленно сдавливали до смерти грузом, опускаемым на его тело. 
Согласно английскому закону, обвиняемый должен был отдать себя «на милость 
Господа и монарха» и заявить о своей виновности или невиновности. Если же он 
хранил молчание, его наказанием было peine forte et dure — медленное 
раздавливание с помощью все более и более тяжелых чугунных болванок, пока 
обнаженная жертва не соглашалась говорить или умирала. Еда разрешалась, «только 
в первый день — 3 кусочка самого плохого хлеба, и на второй день — три глотка 
стоячей воды, которая находилась на самом близком расстоянии от двери тюрьмы». 
— Сэр Уильям Блекстон. Современник Роберт Калеф рассказывает, как умирал К. 19 
сентября 1692г., в понедельник, в открытом поле позади тюрьмы города Салема, 
«при сдавливании его язык вывалился изо рта, шериф с помощью трости с трудом 
вправил его обратно».
Наказание было фактически незаконным, поскольку, хотя pane, forte et dure в 
Англии не было отменено до 1827г., в Массачусетсе оно было запрещено еще в 
1641г. 46 статьей Закона о привилегиях: «В качестве телесных наказаний мы не 
разрешаем тех, которые антигуманны, носят варварский характер или жестоки».
Сегодня нельзя определить, какое отвращение и противодействие снискали себе 
охотники на ведьм, устроившие это ужасное зрелище. Но некоторые сомнения в 
правомерности их действий явно возникли, поскольку на другой день, оправдывая 
их поступок как попытку «воздать мерой за меру», семейство Патнем (главные 
провокаторы на судах ведьм) вынуждено было распространить очередную 
фантастическую историю. Как и в других эпизодах салемского процесса, здесь 
возникает подозрение о тайном руководителе (Анна Патнем), «дергавшем за 
веревочки» и определявшем линию поведения. В истории было некоторое 
рациональное зерно, поскольку за 16 лет до этого К. действительно обвинялся в 
избиении человека до смерти, но немногие помнили об этом, и сам судья Сьюэлл 
признался, что «не мог об этом вспомнить, пока Анна Патнем не пересказала слов, 
произнесенных призраком К. в ночь шабаша [18-го], накануне казни [19-го]».
Эта история является самой бесчеловечной из всего салемского кошмара. Это 
величайшая ложь Салема. Томас Патнем, отец Анны, свидетельствовал:
«Прошлой ночью мою дочь Анну ужасно мучили ведьмы, угрожая, что ее задавят 
камнями до смерти перед К.; но, благодаря милости Господа, она получила наконец 
небольшую передышку. После чего перед ней появился (как она говорила) мужчина в 
развевающемся саване, который рассказал ей, что его К., затоптав до смерти 
своими ногами. После этого убийства ему [К.] явился дьявол и заключил с ним 
договор, пообещав ему, что он не будет повешен. Призрак сказал, что Господь 
ожесточил его сердце, и он будет сопротивляться суду и не умрет легкой смертью; 
потому что с ним следует сделать то, что он сделал мне. Призрак также сказал, 
что К. привлекался к суду по обвинению в убийстве, и что он [убитый] был 
знакомым ее отца, и что все это случилось до ее рождения».
Некоторые критики нашли серьезные причины, по которым старик мог отказаться 
давать показания: они говорят, что в те времена собственность преступника 
конфисковывалась и не наследовалась. В соответствии с данной точкой зрения 
(впервые предложенной на обсуждение в 1840г.) К. молчал только для того, чтобы 
передать свою собственность наследникам. Но это вступает в противоречие с 
фактами: в Америке собственность не конфисковывалась. Осужденные и казненные 
ведьмы (например, Джон Проктор) подписали завещание и передали свою 
собственность наследникам. Более того, «Уложение» 1604г. короля Якова I, 
согласно которому, после окончания выездной сессии суда, преследуемым 
передавались копии всех документов, специально сохранял «наследнику и преемнику 
каждой подобной личности его или ее титулы, передаваемые по наследству, 
наследство и другие права, как будто не было проведено никакого лишения 
гражданских и имущественных прав предшествующего владельца или наследодателя».
К. видел, что суд был связан призрачными показаниями, и игнорировал законы, 
применяемые к другим преступлениям, и что он никогда не добьется 
беспристрастного слушанья; поэтому он продемонстрировал свое презрение к 
происходящему. Как бы он мог доказать, что он не колдун, когда ему 
предъявлялись косвенные свидетельства? Отказавшись от дачи показаний, хотя и 
принеся себя в жертву, он обратил внимание общественности на творящееся зло.

Кошмар

Обычно используется как обозначение 1) демона (мары), якобы вызывающего дурные 
сны; 2) самого дурного сна. Нападавший демон часто рассматривался как инкуб или 
суккуб; так Бейлей в «English Dictionary» (1785) определяет инкуба как «ночной 
кошмар, заболевание, когда человеку во сне кажется, что на нем лежит большой 
вес; дьявол, который плотски познает женщину в образе мужчины». Подобная 
концепция очень древняя, поскольку в еврейской книге «Zohar» говорится, что 
эротические сны у мужчин вызываются суккубом, стремящимся зачать от него злых 
духов.
Хотя как мара, так и демон-инкуб являются проекцией подавленных сексуальных 
желаний, для удобства исследования различаются две дополняющие друг друга 
концепции: у демона-мары преобладает страх, а у демона-инкуба основным является 
удовольствие (хотя и соединяемое со страхом). Оба явления кажутся реально 
существующими, недаром Чарльз Лэм в очерке о колдовстве отмечает «дневную 
живость видений до самого пробуждения».
С 1627 по 1740г. демоны и насылаемые ими дурные сны вызвали появление, по 
крайней мере, 16 трактатов, но первое классическое описание сновидения в Англии 
появилось не ранее 1763г.:
«Ночной кошмар обычно охватывает людей, спящих на спине и часто начинается с 
страшных снов, которые вскоре сопровождаются затруднением дыхания, ощущением 
сдавливания груди и общим лишением свободы движений. Во время этой агонии они 
вздыхают, стонут, произносят неясные звуки и остаются в когтях смерти до тех 
пор, пока сверхестественными усилиями своей натуры или с внешней помощью не 
спасаются от этого ужасного сонного состояния. Как только они сбрасывают эту 
пространную подавленность и способны двигать телом, они поражаются сильным 
сердцебиением, большим беспокойством, слабостью и стесненностью движений, 
симптомы которых постепенно стихают и сменяются приятным ощущением, что они 
спаслись от такой неминуемой опасности» (Дж.Бонд, «An Essay on the Incubus or 
Nightmare»),
Все писавшие о данном предмете сходятся в наличии трех признаков ночных 
кошмаров:
1. Неописуемо ужасный страх, называемый в медицинских сочинениях Angst 
(использовался Фрейдом в 1895г., чтобы описать невроз, связанный с 
подсознательным подавлением сексуальных желаний и активности), часто 
сопровождаемый сладострастными ощущениями.
2. Ощущение тяжелого веса на груди, затрудняющего дыхание.
3. Чувство полной беспомощности перед лицом этих ужасов.
Подобный сон обычно сопровождается такими физическими проявлениями, как описано 
выше Бондом, и еще повышением кровяного давления. С другой стороны, наиболее 
распространенный обычный страшный сон не имеет признаков, описанных в пунктах 2 
и 3, и характеризуется сильными эмоциями, вызывающими пробуждение; завершение 
сна блокируется пробуждением, и его содержание трудно вспомнить. В то время, 
как ночной кошмар и по сей день имеет те же самые типичные черты, которые 
схоласты былых времен приписывали демону-маре.
Поскольку ужас, лежащий в основе ночного кошмара, основывается на подавлении 
сексуальных желаний, он может быть тем сильнее, чем сильнее степень 
подавленности. Эрнест Джонс в «On the Nightmare» объясняет кошмар с точки 
зрения фрейдизма:
«Скрытое содержание ночного кошмара состоит в воображении нормального 
сексуального сношения, особенно в том виде, как это характерно для женщины: 
давлении на грудь, подчинении чужой воли, изображаемой как ощущение паралича, и 
половой секреции. Прямо указывают на его сексуальную природу и другие признаки: 
сильное сердцебиение, потливость, чувство удушья и т.п., являющиеся просто 
результатом подавления проявлений, испытываемых в некоторой степени во время 
коитуса, когда имеет место страх».
Рассуждения Джонсона не очень отличаются от рассуждений Жерве из Тилбюри (ок. 
1218), который называл ночные фантазии, вырастающие из застенчивости и 
меланхолии, лампями, которые «тревожат умы спящих и давят на них своей 
тяжестью». Жерве продолжает: «Некоторые заявляют, что они видели эти фантазии 
во сне столь же отчетливо, что им казалось, все это было наяву. И мне 
приходится переубеждать их, потому что я знаю женщин, моих соседок, которые 
признавались мне, что, к стыду своему, они видели ночью обнаженные органы 
мужчин и женщин».
Подобный вид сексуального опыта описан монахиней из Лувьера, сестрой Марией де 
Сент-Сакрамент, рассказавшей о том, что случилось с ней после приставаний отца 
Пикара:
«Однажды отец Пикар проходил мимо меня и положил руку мне на живот, и тотчас я 
была осаждена самыми волнующими фантазиями. После того, как я отправилась в 
кровать, примерно в девять часов вечера, три раза я видела, как сильные 
чудесные вспышки упали с потолка на покрывало. Я очень испугалась. На следующий 
день чудовищный вес опустился на мои плечи, так что я думала, что задохнусь. 
Казнь раздавливанием до смерти. Из «Theatrum Crudelilatum» Рихарда Ферштейна 
(1587).
Я с трудом приплелась, как только смогла, в келью матушки-настоятельницы и 
почувствовала, как эта тяжесть упала на землю с большим грохотом. В ту же самую 
секунду я сама рухнула на пол и поранилась, кровь хлынула у меня из носа и рта».

Сексуальное желание у большинства мужчин и женщин обычно не переходит в ночной 
кошмар, хотя может вдохновлять эротические сны. Однако у личностей, 
предрасположенных к эмоциональной нестабильности, жесткое подавление подобных 
эротических желаний вызывает сны, где человеческие существа замещаются 
сверхчеловеческими фигурами или даже неприятными животными, олицетворяющими 
силу и энергию.
«Изумительное описание» подобного рода ночного кошмара дает Бове в 
«Pandaemoni-ит» (1684):
«Мы увидели бедного молодого человека, лежащего безмолвно на кровати, его глаза 
были выпучены И устремлены в одну сторону комнаты, его руки были сжаты, волосы 
стояли дыбом и все тело покрыто потом, как будто он побывал в ванной. Наконец, .
..он поведал нам свою удивительную историю. Он рассказал нам, что лежал 
примерно с полчаса, пытаясь заставить себя заснуть, но не мог из-за головной 
боли, и примерно в это время в комнате перед ним появились двое в облике очень 
красивых молодых женщин, чье присутствие осветило помещение... они стремились 
лечь к нему в постель, находясь одна с одной стороны, другая, следовательно, с 
другой стороны, чему он всячески сопротивлялся, ударяя их несколько раз 
кулаками, но при этом ничего не чувствовал, кроме пустоты. Они были настолько 
сильными, что стащили с него все постельные принадлежности, хотя он прилагал 
все усилия, чтобы удержать их, но они вытащили его из ночной рубашки. Он так 
долго боролся с ними, что пришел к выводу, что ему суждено умереть от их 
насилия. В течение всего этого времени у него не было сил ни говорить, ни звать 
на помощь».
Женщина, давшая обет безбрачия, может испытывать ночной кошмар, подавляя 
естественную потребность, и, действительно, самые яркие описания ночных 
кошмаров и инкубов исходят из монастырей. Парацельс в начале XVIe., утверждал, 
что демоны изготовлялись из менструальных выделений и, следовательно, монастыри 
были семинариями ночных кошмаров. Половое воздержание порождает подавление 
эмоций и, как следствие, различные виды галлюцинаций и видений [см. Ликантропия 
и Вампир}.
Взаимоотношения между желанием и страхом и происходящий вследствие этого 
конфликт в сознании личности проиллюстрирован в рассказе Бодена о ночном 
кошмаре одной молодой женщины:
«Молодая леди деликатных, неустойчивых привычек, примерно пятнадцати лет, перед 
началом месячных была охвачена приступом данного заболевания и стонала так 
болезненно, что разбудила своего отца, спавшего в соседней комнате. Он поднялся,
 вбежал в ее комнату и нашел ее лежавшей на спине, и кровь обильно струилась у 
нее изо рта и носа. Когда он потряс ее, она проснулась и рассказала, что ей 
показалось, будто какой-то большой тяжелый мужчина подошел к ее кровати и без 
всяких церемоний распростерся на ней. Несколько ночей назад она слышала во сне 
его стоны; теперь же ей показалось, будто этот мужчина придавил ее, и на 
следующий день у нее случились обильные месячные, после которых ее жалобы 
прекратились».
Как пишет Бартон в «Анатомии меланхолии» (1621), симптомы, связанные с ночными 
кошмарами, обычно исчезают после свадьбы.
Современные обозреватели и историки подтверждают свидетельства ранних 
источников об остром ощущении реальности во время ночного кошмара. В «Treatise 
on the Incubus or Nightmare» (1816) Дж.Уоллер писал: «Действительно, я не знаю 
способа, с помощью которого человек может убедить себя в том, что видения, 
возникающие во время ночного кошмара, не реальны, пока он не получит 
свидетельства других людей, которые присутствовали при этом и бодрствовали». 
Психиатр, обсуждающий ночной кошмар с удушьем, подтверждает это заявление: «Я 
обнаружил, что жертвы клаустрофобии ведут очень активную жизнь во сне и могут 
вводить ни с чем не сравнимые ужасы в свои сны». — Фодор, «Journal of Nervous 
and Mental Diseases», т. CI. Подобные замечания также проясняют «признания» 
некоторых ведьм по поводу шабаша, после того, как инквизиторы установили 
определенный образец.
Как говорилось выше, мару часто смешивают с инкубом. Аналогия между искушениями 
св. Бернарда или св. Маргариты Кортонской и бредом сумасшедшего отмечалась уже 
в 1834г.:
«Подобные галлюцинации настолько совпадают, что явления, вызванные ими, 
отличаются только в деталях. Рассказы наших психопатов напоминают рассказы 
древних святых и мистиков... различие лишь в именах. Таким образом, чтобы 
понять сущность инкуба, нужно прислушаться к одному из тех больных людей, 
которые жалуются на ночные посещения. Инкуб тот же, каким он был в былые 
времена, и поступает подобным же образом» (Лере, «Fragments psychologiques sur 
la folie», 1834).
Ночные кошмары косвенно соотносились с колдовством по двум резонам. Кошмар мог 
быть творением вселившихся демонов или возникнуть по требованию какой-либо 
ведьмы. 
Францисканец отец Кандидус Броньолус в «Manuale Exordstarum» (1651) приводит 
молитву против дьявола, который «не должен досаждать мне ни в моих фантазиях, 
ни в воображении, ни телесно, особенно в тех членах, которые предназначены для 
деторождения». Подобное обращение напоминает гимн «Procul recedant omnia» 
(упоминаемый в статье о сук-кубе). Аналогичная связь была принята Боде-ном в 
«Demonomanie» (1580), которому рассказал о ней богатый фермер Николас Нобе: его 
часто посещал ночной суккуб или cache mares, и всегда на следующее утро старая 
ведьма приходила к нему просить подаяния.
Чтоб кошмаром стать в ночном тумане, 
Из норы в трясине вылезает демон, 
Ищет он девицу с беспокойным сном.
С адскою усмешкой ей на грудь садится, 
Голова бессильно мечется в подушке, 
Свесились бессильно руки-ноги вниз, 
Чуть не задохнулась — не хватает духа, 
Сердце замирает — смерть ее близка.
Эраэмус Дарвин (1731-1802)
Кроуч, Натаниэль (1632-1728)
Английский издатель и писатель, специали-зировшийся на публикации компиляций 
или антологий. Ему принадлежит 45 различных работ. По словам одного из 
современников, К. «публиковал очень полезные и забавные вещи».
Его серия из 12 «книг по одному пенни» об английской истории заслужила похвалу 
Д-ра С. Джонсона, как «наиболее подходящая для отсталых читателей».
Фронтиспис книги Н.Кроуча «The Kingdom of Darkness» (1688), самой яростной 
английской книги в поддержку колдовской истерии.
Под псевдонимом Р.Б. [Ричард Бартон] написал «The Kingdom of Darkness» (1688), 
один из последних диких выпадов сторонников колдовства, фантастическую смесь из 
грубых историй о ведьмах и дьяволах, чтобы опровергнуть «распространенные 
возражения и предположения саддукеев и атеистов своего времени, отрицавших 
существование духов, ведьм и т.п.».
К. выступает как здравомыслящий человек: «подобные превращения находятся вне 
пределов возможностей всех дьяволов ада, ...но с тех пор, как существует особый 
вид меланхолии, называемый ликантропией, люди начали воображать, что они 
превращаются в волков или других зверей». Но в основе его книги лежат все те же 
старые идеи, знакомые нам по процессам над ведьмами, с добавлением некоторых 
новшеств, таких, как рассказ о происхождении ведьминых кругов [см. Демонологи]. 
Книга проиллюстрирована небольшим количеством гравюр, а устрашающий фронтиспис 
показывает ведьм в действии: приготовляющих зелье из младенцев, воздающих 
почести дьяволу — козлу, танцующих в круге, — и повешенных!

Ламия

Общеупотребительное латинское слово, обозначающее ведьму. Согласно классической 
легенде, Л. была королевой Ливии, чья красота очаровала Зевса, от которого она 
родила нескольких детей. Гера, разгневанная неверностью своего мужа, превратила 
красоту Ламии в безобразие и убила ее детей. В отчаянии Л. стала убивать чужих 
детей. Ламия также могла возвращать свою прежнюю красоту, чтобы соблазнять 
мужчин и сосать их кровь. Слово «lamia» использовалось в Вульгате как 
эквивалент еврейского имени Лилит (первоначально вавилонский ночной дух, в 
еврейском фольклоре — имя первой жены Адама, а в книге «Emek ham-melech» —- 
призрак-соблазнитель). «Авторизованная версия» переводит «ibi cobavit lamia» 
(Исайя 34, 11) как «сова-сипуха поселится здесь», в то время как «Исправленная 
версия» называет ламию «ночным чудовищем» (Исайя, 34).
Таким образом, это слово имеет многочисленные ассоциации в фольклоре и легендах.
 В сочинениях демонологов lamia часто обозначало вампира или «ночной кошмар». 
Жерве из Тилбюри (ок. 1218г.) видел в lamia, называемой в народе masca, обычную 
ночную галлюцинацию, подобную маре, «которая тревожит умы спящих и давит их 
своей тяжестью». В дальнейшем образ lamia усложняется, поскольку связывается с 
striga или strix (совой-сипухой), вампиром, который нападает на детей, и 
используется для обозначения злых существ, тревоживших спящих. Слово явно имеет 
два значения: одно подчеркивает Дьявольскую природу (наподобие демона — 
суккуба), а другое (появившееся уже в начале 1Хв.) — ведьма. Николай из Жуэ, 
Профессор теологии в Праге и Гейдельберге (1402-1435) утверждал, что lamia 
действительно была демоном в облике старухи, которая воровала детей и 
поджаривала их на огне. Потт, исследуя сексуальные сношения между людьми и 
демонами (1689), различал несколько видов lamia: женщины, легко поддающиеся 
влиянию, обманутые дьяволом, воображающие, что могут совершать различные 
магические трюки, и женщины, сознательно вступающие в договор с Дьяволом, чтобы 
удовлетворять его непомерные сексуальные желания.

Ланкаширские ведьмы

Из множества памфлетов и брошюр, описывающих суды над ведьмами в Англии, «The 
Wonderful Discovery of Witches in the Country of Lancaster» (1613) выделяется 
особо. Этот массовый суд над 20 обвиняемыми в колдовстве был самым большим в 
Англии к этому времени (1612) и вызвал значительный переполох во всех северных 
графствах. Брошюра была необычайно длинной (188 с.) и подробной; это был 
полуофициальный отчет, записанный клерком суда Томасом Поттом, одобренный как 
«тщательно составленное и правдивое изложение» судьей сэром Эдвардом Бромлеем. 
Таким образом, документ стал своего рода настольной книгой по ведению судов над 
ведьмами.
Старуха Демдайк, как прозвали миссис Элизабет Саутерн, 80-летнюю слепую женщину,
 призналась, что стала ведьмой примерно в 1560г., когда «дьявол или дух в 
образе мальчика забрал ее душу». Спустя 5 лет эта «порочная зачинщица 
несчастья» убедила подругу и соседку миссис Анну Уитл («старуху Чаттокс») 
присоединиться к ней в «самых жестоких и отвратительных делах, убийствах, 
греховных и дьявольских кознях». Этим двоим помогали их дочери: старухе Демдайк 
— Элизабет Девис, а старухе Чаттокс — Анна Редферн, вместе с другими 
родственниками и соседями».
Потт карикатурно изобразил каждую из четырех участниц в своей брошюре. Старуха 
Чаттокс была «иссохшим, отжившим свой век и дряхлым существом, чье зрение почти 
померкло». Старуха Демдайк была «самой отвратительной каргой, которая 
когда-либо появлялась на свет». Элизабет Девис «с самого рождения бьгла 
заклеймена нелепейшей отметкой: ее левый глаз был расположен ниже правого; один 
смотрел вниз, другой — вверх. Она была столь сильно изуродована, что 
благороднейшие из присутствовавших в этом достойном собрании и большинство 
народа признались, что не часто видели подобное».
В марте 1612г. старуха Демдайк предстала перед местным судьей Роджером Новеллом 
для допроса по подозрению в колдовстве согласно общественному мнению. Подобный 
допрос был одним из путей «сбора компрометирующих материалов». Старуха Демдайк 
обвинила свою внучку Алисой Девис и подругу старуху Чаттокс. Все трое были 
отправлены в Ланкаширский замок на выездную сессию присяжных. Алисой Девис 
обвинили в нанесении увечий странствующему торговцу. Ее злые намерения якобы 
вызвали случившийся с ним удар:
«С помощью дьявольского колдовского искусства его голова была свернута набок, 
глаза и лицо деформированы, ноги искривлены, руки парализованы, особенно левая, 
кисти скрючены и вывернуты из суставов, тело не способно ни к какой работе».
Алисой призналась, и связь между причиной и следствием была установлена. 
Старуху Чаттокс обвинили
«в том, что, она мошеннически практиковала, использовала и применяла различные 
безнравственные и дьявольские искусства, называемые колдовством, заклинаниями, 
заговорами и чародейством, над Робертом Наттером из Гринхеда, что в 
Пендл-Шоресте в графстве Ланкашир, и посредством колдовства преступно убила 
его».
Кроме того, Элизабет Девис, дочь старухи Демдайк, вместе с Энн Редферн, дочерью 
старой Чаттокс, обвинялись в том, что они своими чарами вызвали смерть Роберта 
Наттера.
Описание суда (от 17 августа) исключительно не только по своей полноте, но и по 
приписываемому обвиняемым замыслу разрушить тюрьму, чтобы освободить 
заключенных, — новизна этого обвинения придавала правдоподобие другим, более 
банальными пунктами.
В начале апреля, в Страстную пятницу, Элизабет Девис якобы устроила срочное 
собрание двух семей в доме своей матери Малкин-Тауэре в Пендл-Форесте для 
«срочных действий по освобождению ее матери» (старухи Демдайк), ее дочери 
[Алисой] и других ведьм из Ланкашира». Собрание посетили примерно 80 женщин и 2 
или 3 мужчины; 16 были названы по именам (но только около половины из них были 
осуждены). Это была «очень жизнерадостная, веселая и многочисленная компания». 
Этот первый английский шабаш кажется не более чем типичной английской 
вечеринкой. «Вышеназванные личности получили на обед говядину, бекон и жареную 
баранину». Кастрированный баран был, по общему признанию украден Джеймсом 
(преступление, заслуживавшее виселицы и без колдовства), Группа намеревалась 
убить священника в Ланкашире, взорвать замок (идея, явно заимствованная из 
замысла «Порохового заговора» Гая Фокса, несколько лет назад пытавшегося 
взорвать палаты парламента) и освободить обвиняемых. В отчете Потта сказано, 
что все «вышли из вышеназванного дома в своем собственном образе и подобии», 
сели на лошадей и «тотчас исчезли из ...вида». Это звучит как попытка добавить 
превращения (и, возможно, перемещения) к уже установленным преступлениям 
обвиняемых в колдовстве. Другое собрание состоялось на следующий год. Слухи об 
этих ассамблеях достигли ушей судьи Новелла, арестовавшего и отправившего 27 
апреля в Ланкастер 9 ведьм (некоторые из обвиненных бежали).
Суд восхвалял себя за объективность и честность, но, чтобы добиться осуждения 
всех обвиненных, он фактически в основном полагался на показания Элизабет Девис 
и ее детей, Джеймса (которому было чуть более 20) и Джанет (9 лет). Элизабет 
Девис отказывалась признаться, пока «благодаря Господу не привлекли Джанет 
Девис, ее собственную дочь, маленькую девочку примерно 9 лет, неожиданного 
свидетеля, для того, чтобы раскрыть все их деяния, собрания, переговоры, 
убийства, заговоры и гнусности». Когда двое других ее детей присоединились к 
Джанет, Элизабет сделала «совершенно свободное и добровольное признание». Хотя 
позднее она отреклась от него, ее признание по-прежнему осталось в силе и стало 
главным доказательством против нее. Она умерла, заявляя о своей невиновности.
Джанет рассказала, как «дух в облике черной собаки» по имени Балл помогал ее 
матери убивать людей. Джеймс Девис свидетельствовал, что он тоже видел и черную 
собаку, и изготовление магических глиняных подобий, и слышал, как его бабушка 
говорила, что Элизабет наслала смерть на человека, отказавшегося подать ей 
милостыню. Джеймс рассказал фантастическую историю о краже причастия в 
Страстной четверг. Когда он вернулся домой, заяц попросил у него хлеба; Джеймс 
перекрестился, и заяц исчез.
Джеймс и Джанет опознали большинство ведьм, присутствовавших на предполагаемом 
обеде в Малкин-Тауэр. Несмотря на сотрудничество с судом по обвинению своей 
матери и установлению имен соучастников, Джеймсу тоже было предъявлено два 
обвинения. На основании заявления 9-летней Джанет еще было добавлено обвинение 
в том, что Джеймс якобы использовал собаку по имени Денди, чтобы насылать 
смерть. Содержавшийся в заключении в замке, Джеймс признался перед тремя 
свидетелями. Как утверждал Потт, он был «самым опасным и порочным колдуном из 
когда-либо живших в этой части Ланкашира».
По обвинению в околдовывании до смерти Роберта Наттера, «показания не были 
очень весомыми», и Анна Редферн была признана невиновной. Подобный приговор не 
удовлетворил ни суд, ни толпу. Ее снова подвергли пытке ради признания в 
околдовывании до смерти отца Роберта, Кристофера Наттера, а затем осудили. Оба 
показания были явно одинаковыми и во многом основывались на сплетнях 
«восемнадцатилетней или девятнадцатилетней давности».
Алиса Наттер, мать умершего Роберта, была «богатой женщиной, имевшей большое 
поместье, и обладала «хорошим характером, свободным от зависти и злобы». Она 
была отмечена как присутствовавшая в Малкин-Тауэр. Миссис Наттер была названа 
ведьмой, потому что Джеймс Девис сказал, что его бабушка называла ее ведьмой, а 
Дженет Девис сказала, что, по словам ее матери, Алиса была ведьмой, и Элизабет 
Девис призналась, что они с Алисой околдовали человека насмерть. Чтобы 
полностью удостовериться в том, что Джанет точно определила Алису Наттер, судья 
Бромлей, «очень подозрительный по поводу обвинений этих Молодых девчонок», 
показал Джанет нескольким заключенным и «другим незнакомым женщинам». Джанет, 
много раз видевшая всем известную миссис Наттер и несколько минут назад 
дававшая показания Против нее, это испытание выдержала благополучно. «Это не 
подлог и не ложное обвинение, — сообщал Потт, — но само Провиденье Божье, 
обнаружившее ее». Миссис Наттер умерла, заявляя о своей невиновности, 
осужденная, как говорил Нотштейн, на основании «самого шаткого [свидетельства] 
из когда-либо выдвигавшихся-на судах».
Аналогичные показания были представлены и против остальных обвиняемых. 
Показания признавшихся ведьм принимались охотно, потому что «кто как не ведьмы 
могут доказать и свидетельствовать о деяниях ведьм?» Неизвестно, как были 
получены эти признания: старуха Демдайк умерла в тюрьме. Старуха Чаттокс, 
«публично обвиненная во всем этом на открытом суде, униженно обливаясь слезами, 
призналась, что все это правда». Однако почти все остальные обвиняемые 
настаивали на своей невиновности, «яростно и неистово рыдая, даже у виселицы, 
где и умерли нераскаявшимися (все, кого мы знали)».
Всего было повешено 10 обвиняемых, включая старуху Чаттокс и ее дочь Алису 
Редферн, Элизабет Девис (дочь старухи Демдайк, умершей в тюрьме) и ее детей — 
сына Джеймса и 11-летнюю дочь Алисой, и миссис Алису Наттер. Двое других были 
приговорены к одному году заключения в тюрьме с четырехкратным покаянием у 
позорного столба», остальные были прощены.
На третий день суд над ланкаширскими ведьмами был прерван судом над тремя 
ведьмами из Солсбери, обвиненными в нанесении увечий молодой женщине. 
Воспользовавшись сомнением, на мгновение возникшим у судьи, три ведьмы 
уговорили его допросить пострадавшую. Она призналась, что ее обвинения были 
ложными; их выдумал католический священник, разъяренный переходом трех женщин в 
протестантскую веру. Этот перерыв не оказал влияния на основной суд.
Ланкаширское дело 1612г. следует отличать от бесславного мошенничества 1634г. 
(Пендл), когда осудили 17 человек, оклеветанных мальчиком, в конечном счете 
получивших отсрочку исполнения смертного приговора благодаря Карлу I. Среди 
обвиненных там была Джанет Девис.
Ланкр, Пьер де (Пьер де Ростегю) (1553-1631)
«Наши отцы жили в заблуждении, основанном на ошибочных концепциях, что ведьм 
нельзя осуждать на смерть, но следует просто отправлять обратно к их пасторам и 
кюре, как будто это простое заблуждение и пустые иллюзии», будучи судьей, де Л. 
пытался исправить эту ошибку и хвастался тем, что сжег 600 человек. Сегодня его 
деятельность имеет особое значение, поскольку он подробно описал охоту на ведьм 
в «Tableau de ["mconstance des manuals arises» [«Описание непостоянства злых 
духов»] (1612). Другие его работы по колдовству: «L'Incredulite et mescreance 
du sortilege» [«Неправдоподобие и заблуждение колдовства»] (1622) и «Du 
Sortilege» [«Колдовство»] (1627).
 
Очень редкая иллюстрация из «Tableau de Гinconstance des mauvais angres» (2-е 
изд.) Пьера де Ланкра (1613), отражающая интересную концепцию шабаша. Де Ланкр 
дает следующие пояснения:
А: Сатана, проповедующий в облике козла, сидя на золотом стуле. Один из его 
пяти рогов зажжен, чтобы зажигать все свечи и огни шабаша.
Б: Королева шабаша, увенчанная короной, справа от него. Слева — другая, которой 
воздаются меньшие почести.
В: Перед троном ведьма показывает похищенного ребенка.
Г: Здесь представлены гости шабаша, каждый со своим демоном. Единственная еда — 
трупы, повешенные люди, сердца некрещенных детей и нечистые животные, которых 
никогда не ели христиане. Все безвкусно и без соли.
Д: В крайнем правом углу — бедные ведьмы, которые не осмеливаются приблизиться 
к высочайшему торжеству, им разрешено присутствовать только в качестве зрителей 
и скрываться в тени в углах.
Е: После праздника следуют танцы, поскольку, наполнившись едой, неважно, 
качественной или призрачной, но самой вредной и отвратительной в любом случае, 
каждый дьявол ведет того, кто сидел рядом с ним за банкетным столом, под 
проклятое дерево. Там первый дьявол поворачивается лицом внутрь к танцующим, а 
второй смотрит наружу, в то время как остальные чередуются таким же образом. 
Затем все танцуют, топая ногами и двигаясь настолько неприлично, насколько 
можно вообразить.
Ж: Музыканты, исполняющие концерт, под музыку и песни которых ведьмы слоняются 
и танцуют.
3: Ниже находится группа женщин и девушек, которые танцуют в круге, спина к 
спине.
И: Сковородка над огнем, чтобы приготовить яды, вызывающие смерть и болезни 
людей или порчу скота. Одна ведьма держит в руке змей и жаб, а другая отрубает 
им головы и снимает шкуры и затем бросает их в горшок.
К: Во время шабаша несколько ведьм на раздвоенных палках и метлах, другие на 
козлах, со своими детьми, которых они обучают и посвящают в колдовство, 
прибывают, чтобы присутствовать перед Сатаной. Другие, поднявшись вверх, 
направляются к морю, чтобы вызывать бури и ураганы.
Л: Слева — благородные лорды и леди и другие богатые могущественные ведьмы, 
которые Руководят важнейшими делами шабаша, где они часто появляются 
замаскированными, чтобы их нельзя было узнать.
М: Маленькие дети помогают ведьмам, которые привели их на ритуал шабаша, 
используя палки и белые прутики, чтобы помешать жабам выбраться из небольшого 
ручейка. 
Л. родился в Бордо в 1553г. в семье состоятельного виноградаря, ставшего 
королевским чиновником и принявшего имя де Ланкра. Изучал право в Турине и в 
Богемии, в 1579г. стал доктором права и в 1582г. адвокатом парламента Бордо. В 
1588г. женился на Жанне де Монс, внучатой племяннице Монтеня. Монтень также был 
адвокатом в парламенте Бордо и, возможно, имел в виду законодательные действия 
А., когда писал в своих «Опытах»: «Ведьмы моей части страны живут в постоянном 
страхе за свои жизни, так как каждый новый автор превращает фантазии в 
реальности. ...Наша жизнь слишком реальна и существенна, чтобы опасаться этих 
сверхъестественных и фантастических вещей». В 1599г. Л. отправился в 
паломничество в Святую Землю, но добрался только до Неаполя. Проезжая через Рим,
 он видел девушку, превращенную дьяволом в мальчика, что, без сомнения, 
углубило его веру в колдовство.
В конце 1608г. (10 декабря) король Генрих IV уполномочил Л., теперь 
состоятельного магистрата, расследовать дела ведьм в Па-де-Лабур, баскоязычной 
территории, на юго-западе Гюйенны [см. Баскские ведьмы]. 4 февраля 1609г. 
парламент Бордо ограничил его следовательскую деятельность и включил в его 
комитет своего президента д'Эспанье. Срок его полномочий истекал 10 ноября 
1609г. Однако, д'Эспанье вышел в отставку 5 июня, и его партнер в одиночестве 
отыскивал ведьм по клеймам дьявола. Л. обнаружил, что все население в 30000 
человек, включая всех священников, было заражено колдовством. Очевидно, что 
данная ересь проникла в Лабур через Беарн в конце XVe. (поскольку баскские 
слова, обозначающие колдовство, заимствованы из романских языков). Занесенная 
однажды, она свободно распространилась по всей территории благодаря ее 
изолированности.
«Tableau...», объемом почти ,в 600 страниц, рассказывает об основных делах, 
расследованных Л. в Лабуре, с добавлением некоторых рассуждений по демонологии. 
Кроме шабаша, Л. посвящает около 150 страниц ликантропии, основываясь на деле 
Жана Гренье. Спустя почти столетие аббат Борде-лон подверг Л. особому осмеянию 
в «His-toire... de Monsieur Oufle» (1610). Борделон высмеивает «Tableau...», 
пародируя его двухстраничные гравированные изображения шабаша в еще более 
фантастических иллюстрациях своей книги, и иронизирует: «Это описание всего 
происходящего на шабаше столь пространно и подробно, что я, наверное, вряд ли 
узнал бы о нем больше, даже если бы побывал там».
В возрасте 63 лет Л. вышел в отставку и поселился в Лобере на Гаронне, там 
написал остальные работы по колдовству. Он умер в 1631г., и его могила 
надписана по-баскски. У него не было законного сына, поэтому его состояние 
перешло к его внучатым племянникам, а свою библиотеку он завещал своему 
незаконорожденному сыну, иезуиту.

Лато, Луиза

Л., «бельгийская стигматичка», демонстрировала многие классические симптомы 
околдованных детей и, кроме того, свои знаменитые кровоточащие язвы или стигмы. 
Однако из-за того, что она жила во второй половине Х1Хв., ее случай больше 
описывался врачами, чем демонологами или экзорсистами. Именно поэтому ее 
«экстазы» стали образцом для сравнения с многими молодыми женщинами в истории 
колдовства, у которых были припадки и видения, от девушек на уорбойском суде до 
детей Гудвина. Возможно, самой близкой к ней по времени параллелью была история 
Фери, одержимой 8 дьяволами.
Л. родилась в Хайно в 1850г. и, хотя ее родители были здоровы, считалась 
болезненным ребенком. В возрасте 11 лет, как раз после того, как она посетила 
богослужение со своей 78-летней бабушкой, на нее напал бык. В 16 она ухаживала 
за домашними, умиравшими во время эпидемии холеры, и сама выносила трупы. В 17 
лет она чуть не умерла от ангины. Она впервые приняла причастие в 11 лет и 
после этого причащалась каждую неделю, спустя 5 лет она присоединилась к 
Третьему ордену святого Франциска. Нет сомнений, что Л. была очень простодушной 
и милосердной девушкой, религия была главной опорой ее жизни.
Grand maladie (великая болезнь), сделавшая ее знаменитой, началась, когда ей 
было 18, за несколько недель до начала ее первых менструаций. У нее возникла 
потребность претерпеть агонию распятого Христа. Она потеряла аппетит, ее рвало 
кровью, и целый месяц она не ела ничего, кроме воды. 15 апреля 1868г. у нее 
было видение младенца Христа и она впала в экстаз; 19 апреля у нее начались 
менструации. В мае у нее появились первые кровотечения из бока и ног, 
повторявшиеся через более или менее равномерные интервалы в последующие 
несколько лет.
Первая стадия одержимости демонами: контрактура с потерей сознания.
Д-р Бурневилль, психиатр, проанализировал эти признаки по двум группам: стигмы, 
одно из второстепенных доказательств колдовства, и экстазы, типичные признаки 
одержимости.
1. Кровоточащие язвы или стигмы.
Гнойнички, образовавшиеся под кожей, наподобие пузырей, содержащих кровь с 
очень большим содержанием белых частиц. Эти гнойнички лопались и продолжали 
кровоточить до двадцати четырех часов со средней потерей примерно 250 граммов 
крови. 
Другое кровотечение происходило из трещин или небольших припухлостей, твердых 
на ощупь и выглядящих как жесткие прыщики. Окружающая их кожа не была ни 
опухшей, ни воспаленной. У Луизы был также «терновый венец», от двенадцати до 
пятнадцати точек на лбу, из которых она могла выдавить немного крови.
2. Экстазы или бешенство наподобие одержимости дьяволом более раннего времени, 
характеризующиеся тремя стадиями:
а) контрактуры: Луиза, бросалась на землю как безумная, сломленная и 
потрясенная. Эта стадия сопровождалась периодической потерей сознания.
б) коленопреклонение: Луиза падала на колени, одна рука на животе, голова 
поднята вверх, как будто она следит за невидимым зрелищем. Продолжалось 
примерно пятнадцать минут и сопровождалось бледностью и приливами крови, 
рыданиями, снижением пульса и температуры тела.
в) прострация: Луиза погружалась в глубокий сон, вытянув все конечности. Она 
производила судорожные движения, вызывавшие полную неподвижность тела в 
положении распятого. Спустя несколько часов Луиза начинала расслаблять тело, ее 
глаза оставались закрытыми, лицо становилось мертвенно бледным, покрывалось 
холодным потом и руки казались ледяными.
В добавление к этим двум основным признакам Луиза часто обходилась без еды и 
воды, сна или мочеиспускания и очищения (якобы на протяжении двадцати или 
тридцати дней). После того, как ей исполнилось двадцать пять лет, ее истерия, 
очевидно, прекратилась.
На основании своей длительной практики в Сальпетриере, госпитале для 
душевнобольных в Париже, д-р Бурневилль приводит примеры ряда пациентов, чьи 
симптомы сходны с теми, что были у Л. Он диагностировал «желудочные и кожные 
кровотечения, соединенные с конвульсиями». Все это он определял как «истерию».

Лев X, папа ( с 1513 по 1521)

Обнаружив, что обвиняемые в колдовстве виновны в ереси, инквизиция, освобождала 
их для передачи светским властям с формальной рекомендацией проявить милосердие.
 Если же гражданский суд проявлял милосердие, его чиновники объявлялись 
покровителями еретиков и такими же преступниками. Булла папы Л. от 15 февраля 
1521г. разоблачает легенду о том, что инквизиция якобы не выносила смертных 
приговоров. В этом году сенат Венеции отказался утвердить массовые казни жертв 
инквизиции в Брешии и потребовал от епископа Капо д'Истриа, папского легата, 
чтобы он объяснил необходимость сожжений. Спор между церковью и государством 
получил огласку. Вслед за этим Л., «меценат ренессансного гуманизма», как 
называл его Монтегю Соммерс, написал своему инквизитору следующее:
«На основании упомянутых писем [сената Венеции], ограничивавших власть 
поименованного легата, мы сомневаемся, сможете ли вы, обладая настолько 
ограниченной властью, продолжать действовать так же, как и до публикации этих 
[венецианских] писем. И, поскольку недопустимо, противоречит установленным 
законам и священным канонам, наносит вред свободе церкви то, что законодатели 
вмешиваются в церковное судопроизводство и отказываются приводить в исполнение 
казнь по нашему распоряжению, пока они не увидят и не исследуют судебные отчеты 
и приговоры, как будто у них есть власть и право над священниками в религиозных 
вопросах, хотя их компетентность никогда не признавалась в подобных случаях, и 
единственное, что они должны были сделать, это осуществлять казнь без единого 
вопроса. По этому поводу среди сторонников веры Христовой невозможны никакие 
разногласия.
Ради благой цели спасения душ и быстроты исполнения, решения упомянутых
судов не должны вырождаться в несправедливость и разрушение, и должны 
исполняться без промедления, чтобы эти несчастные души не были больше отягощены 
столь серьезными грехами, и все сомнения по поводу судебных процедур должны 
быть отринуты.
Силой нашей апостольской власти мы устанавливаем и объявляем, что ты должен 
продолжать действовать в соответстви с предписанными обязанностями против всех 
ведьм и колдунов, отступников от веры, в зависимости от степени их вины в 
соответствии с законом, обычаем и привилегиями, так же, как и тогда, когда 
вышеупомянутые письма [венецианского сената] не были опубликованы.
И мы объявляем и приказываем тебе призывать и приказать упомянутому сенату 
Венеции, дожу и чиновникам больше не вмешиваться в подобные суды, но 
незамедлительно, без изменений или расследования приговоров, вынесенных 
духовными судьями, исполнять их так, как они обязаны. И, если они пренебрегут 
своими обязанностями или откажутся их выполнить, ты обязан принудить их 
церковным порицанием и другими соответствующими законодательными мерами. Данное 
распоряжение не оспаривается».

Лестерский мальчик

Редкий случай разоблаченного мошенничества (1616).
В конце XVI — начале XVII вв. показания подростков отправили на виселицу 
множество старых женщин. Дело А. м. выглядит настолько же невероятным, как и 
описанные нами случаи с бартонским мальчиком, мальчиком из Нортвича, билсонским 
мальчиком или Эдмундом Робинсоном [см. Бартонский мальчик, Билсонский мальчик, 
Обманщик из Пендла]. Суды, основанные на обвинениях этих молодых людей, 
следовали образцу, установленному в 1593г. во время обвинения ведьм из Уорбоя, 
за исключением показаний лестерского и билсонского мальчиков, опровергнутых 
после реабилитации тех, кто был необоснованно обвинен.
Мальчик из Лестера — Джон Смит из Хазбенд-Босуорта в Лестершире, был младшим 
сыном сэра Роджера Смита (потомка графов Дерби). В 1607г., когда ему было 
только 4 или 5 лет, Смит обвинил в околдовывании нескольких женщин, но 
осуждения не последовало. По мере развития эпилептоидной психопатии (известным 
симптомом которой является склонность ко лжи и обману), он научился выдавать 
свои фантазии за видения. Когда ему было 13 лет, на основании одних лишь его 
показаний были осуждены и казнены 9 ведьм. Подобно салемским девушкам, Смит 
заявлял, что ведьмы мучили его. Как и у Маргарет Рулл, его припадки были такой 
силы, что мужчины не могли его удержать. Подобно Мадлен де Демандоль [см. 
Экс-ан-Прованские монахини], чья одержимость стала широко известна в Англии к 
1613г., он издавал лошадиное ржание, независимо от того, демон или ведьма 
поражали его. Как и у детей Трокмортона, у него была готовая формулировка 
заклинаний, произнесения которых он требовал от обвиняемых; возможно, он 
почерпнул ее из бесед со старшими о наиболее известных в Англии случаях 
многолетней давности.
Современник описывал его припадки следующим образом:
«Юный джентльмен двенадцати или тринадцати лет страдал разнообразными 
припадками. Сэр Генри Хастингс сделал все, что мог, чтобы удержать его при 
припадке, но и он, и другие мужчины, столь же сильные, как и он, не смогли 
удержать его. Если его рука была свободна, он так сильно бил себя в грудь, 
защищенную одной лишь рубашкой, что удары были слышны в любом углу его комнаты. 
Иногда пятьдесят, а иногда порядка двух или трех сотен ударов, которые были 
способны сбить наземь сильного мужчину. И тем не менее, он не причинял себе 
вреда».
Он обвинил 9 женщин в том, что они околдовали его.
«Шесть ведьм имели шесть разных духов, одного — в образе лошади, другого — 
собаки, третьего — черного хорька [хорька лесного], четвертого в виде рыбы, 
пятого — жабы, и с помощью всех этих духов мучили его. Он должен был подавать 
сигнал, соответствующий духу. Так, когда его мучила лошадь, он должен был ржать,
 когда его мучил кот — мяукать и т.п. Иногда во время припадка к нему приводили 
[ведьм] и заставляли их произносить определенные слова и звать своих духов по 
имени, и все они, одна за другой, говорили примерно следующее: «Я такая-то и 
такая-то, заставляю тебя, лошадь, если я ведьма, выйти вон из ребенка». И затем 
другая с помощью своего духа делала то же самое, а затем и все остальные. Если 
кто-нибудь из них говорил слова, противоположные этому «заговору», [мальчик] 
страшно мучился; но, если [они] говорили так, как он от них требовал, то после 
последних слов он выходил из приступа так тихо, как будто кто-то укладывал его 
спать».
Подобно большинству детей-обвинителей, он мог бы остаться неразоблаченным, если 
бы случай не привел короля Якова I в Аестер во время одного из его исторических 
путешествий по стране (15 августа 1616г.), спустя несколько недель после 
повешения 9 ведьм, указанных Смитом (18 июля 1616г.). Всегда интересовавшийся 
окультизмом, Яков I допросил мальчика, «после чего Джон Смит начал запинаться, 
так что король заподозрил ложь; и затем подчиненные [архиепископа 
Кентерберийского] раскрыли весь обман» — (Осборн). Король был поставлен в 
известность о мошеннике, поскольку, «после незначительного нажима [мальчик] 
смог повторить все свои трюки несколько раз в день».
Еще шесть «ведьм», оклеветанных Джоном Смитом, все еще находились в заключении. 
Но в октябре начался новый суд (с участием представителя архиепископа), 
закончившийся их освобождением, к несчастью, слишком поздним для одной из них, 
уже умершей в тюрьме.
Это был не первый пример разоблачения обмана суеверным королем. В начале своего 
правления он установил мошенничество «женщины, [которая] притворялась 
околдованной, что якобы вызывало появление булавок из ее рта, которые были 
изъяты из различных тайников на ее груди.» В апреле 1605г. Яков I раскрыл 
мошенничество Ричарда Хайдока, так называемого «спящего проповедника» из 
Оксфорда.
Сэр Хемфри Уинч, легковерный магистрат, и его помощник Крю, потворствовавшие 
безумствам Джона Смита, были дискредитированы королевским разоблачением, но 
избежали наказания. Однако Джеймс предоставил Бену Джонсону тему для комедии 
«Дьявол в дураках». Эта пьеса высмеивала невежд, верящих в колдовство, 
повествуя о том, как «мальчик тринадцати лет оставил [дьявола] в дураках, но 
лишь на один день».
Лемп, Ребекка
Письма А., заключенной в тюрьму в 1590г. за колдовство, своему мужу Петеру, 
высокообразованному бухгалтеру из Нор-длингена в Швабии, соперничают по остроте 
переживаний с письмом Иоганнеса Юниуса к дочери. Преследования ведьм в Швабии 
поддерживались не только пасторами или священниками, но и местными юристами — 
Себастьяном Роттингером, Конрадом Графом и бургомистром Георгом Ферингером, 
руководившим преследованиями. Несмотря на благоприятные показания соседей, 
осмелившихся выступить в их защиту, в 1590г. 32 известные и занимавшие высокое 
положение женщины были сожжены. Среди них были фрау Л. и жены бывшего 
бургомистра, сенатора, основных городских чиновников.
Приведенные ниже 4 документа были зачитаны на суде и включены в судебный отчет. 

I
Первое, волнующее письмо к Л. было написано шестью ее детьми вскоре после 
ареста их матери в апреле 1590г., когда ее муж был в отъезде. Дети не могли 
понять, что происходит, и, спустя несколько дней, когда их отец все еще 
отсутствовал, написали своей матери. Иоганн, младший школьник в семье, 
продемонстрировал свою грамотность, подписав свое имя по-латыни.
«Почтительно приветствуем тебя, дорогая возлюбленная матушка! Сообщаем тебе, 
что мы все здоровы. Мы получили от тебя весточку и знаем, что с тобой также все 
хорошо. Мы ожидаем, что батюшка приедет домой сегодня, с соизволения Господа. И 
мы дадим тебе знать, как только он приедет домой. Всемогущий Господь и Святой 
Дух даруют тебе свою милость, и, если это будет угодно Господу, ты сможешь 
вернуться к нам домой в добром здравии. Господи, благослови это! Аминь!
Дорогая возлюбленная матушка, пусть тебе купят пива, хлеба для супа и немного 
жареной рыбы и пошлют к нам за цыпленком. Я только что убил двух. Преподобный 
Руммель [друг семьи] обедал с нами. Если ты нуждаешься в деньгах, пошли за ними,
 в твоем кошельке осталось еще немного. Будь здорова, моя возлюбленная матушка, 
не беспокойся насчет хозяйства, ты скоро вернешься к нам.
Ребекка Аемп, твоя любящая дочь,
Анна Мария Лемп, твоя любящая дочь,
Мария Саломея Лемп, твоя любящая дочь,
Иоганнес Конрад Лемп, tuus aman-tissimus filius,
Самуель Лемп, твой любящий сын, X [отметка Питера Лемпа].
Пусть Господь пошлет тебе тысячу раз добрую ночь».
II
Вторым является письмо Л. к мужу, в котором она' беспокоится, что тот может 
поверить обвинению против нее. Простодушная, она просит его не волноваться, 
поскольку она не сделала ничего дурного, и ее не будут пытать.
«Мой дорогой возлюбленный муж, не беспокойся. Какие бы тысячи обвинений мне не 
предъявляли, я невиновна, и пусть все демоны ада придут и разорвут меня на 
куски, если я солгала. Даже если они разотрут меня в порошок, разрежут на 
тысячу кусков, я ни в чем не признаюсь. Поэтому не беспокойся, ибо совесть и 
душа моя чиста. Будут ли меня пытать? Я не верю в это, поскольку я ни в чем не 
виновата. Муж мой, если я в чем-то виновна, пусть Господь отвернет от меня 
навсегда свой лик. Если они не поверят мне, всемогущий и всеведущий Господь 
совершит чудо, чтобы они поверили. Если же я останусь в этой беде, значит, нет 
Господа на небесах. Не отворачивайся от меня, ты знаешь, что я невиновна. Во 
имя Господа, не покидай меня в страдании, которое душит меня».
III
Третьей является записка Л. к мужу, спустя несколько месяцев, после того как ее 
пытали 5 раз, и она призналась. Неизвестно, как она написала это письмо и тайно 
переправила из тюрьмы, но письмо было перехвачено и зачитано на суде как 
свидетельство дополнительной вины, самоубийства, потому что она просила своего 
мужа принести ей яд.
«О избранник моего сердца, я должна пребывать в разлуке с тобой, хотя я 
совершенно невиновна. Если это неправда, пусть Господь вечно карает меня за мои 
прегрешения. Они принуждают и заставляют сознаваться, они так пытали меня, но я 
невиновна, как Господь на небесах. Если я знаю хоть самую малость о тех вещах, 
в которых я призналась, пусть Господь закроет передо мной Врата небесные! О, 
дорогой мой, возлюбленный муж, мое сердце скоро разорвется! Увы! Увы! Мои 
бедные дети-сироты! Муж, пошли мне что-нибудь, чтобы я могла умереть, иначе я 
испущу дух под пыткой; если не можешь сегодня, сделай это завтра. Ответь мне 
сразу же. Р.Л.
[На обратной стороне] О, муж мой, я невиновна, они силой отнимают тебя у меня! 
Как может Господь допускать это? Если бы я была ведьмой, то пусть бы Господь не 
щадил меня. О, что я сделала плохого? Почему Господь не слышит меня? Пошли мне 
что-нибудь, чем я могла бы спасти свою душу».
IV
Затем суд продиктовал письмо, которое Л. должна была написать своему мужу, 
заверяя его, что она лгала и что она действительно была ведьмой, недостойной 
его и своих детей. Однако Питер Лемп слишком хорошо знал свою жену, чтобы 
попасться на подобную уловку, и решительно ответил суду в следующем письме:
«Уважаемые и достопочтимые господа, мудрейшие и великодушнейшие!
Недавно, 1 июня, я обратился к суду со смиренным прошением, связанным с моей 
дорогой женой, в котором я просил освободить ее, но моя просьба была отклонена. 
Пусть на этот раз результат будет иным. Поскольку с тех пор я получил от моей 
жены правдивое описание, в котором она рассказывает, что заключена в тюрьме в 
одиночку из-за того, в чем она не виновна, и просит меня прийти ей на помощь, 
меня, ее самого ближайшего, самого дорого и лучшего друга, ее мужа, супруга и 
поддержать ее в страданиях и унижении. По правде говоря, если бы я не был 
христианином, я бы не искал, как помочь ей и утешить ее. [Питер Лемп затем 
просит встречи со свидетелями, потому что он уверен, что обвинения были 
получены под пыткой.] Я надеюсь, я верю, я знаю, что в течение всей моей жизни 
моя жена даже никогда не думала о том, в чем ее обвиняют, не говоря о том, 
чтобы это сделать. Я клянусь в этом моей душой. Очень многие высоко уважаемые 
люди, которые знают меня и мою жену, свидетельствуют, как и я, что она всегда 
была богобоязненной, целомудренной, честной женой, противницей всякого зла; что 
она всегда почитала меня преданно как своегв дорогого супруга. Она была, кроме 
того, доброй матерью своей семьи, бережно воспитавшей наших дорогих малышей, 
обучившей вместе со мной их не только катехизису, но более того, Священному 
Писанию, особенно прекрасным псалмам Давида. Действительно, благодаря Господу — 
и я говорю это без хвастовства — все дети, которыми Господь благословил нас, 
без исключения, знают и могут прочитать наизусть несколько псалмов.
Никто на свете — клянусь всей моей верой, — не может сказать, что моя жена 
причинила кому-либо даже самое малое зло, все равно какое, или заподозрить ее в 
этом...
Вот почему, от своего имени и от имени моих дорогих маленьких детей, которых 
теперь шесть — благодарение Господу! — я смиренно прошу вас, из любви к Господу 
и помня о Страшном суде, когда сам Иисус Христос будет нам судьей, я умоляю вас,
 олицетворяющих собой мудрость и законность, употребить свою власть, чтобы 
вынести благоприятное решение для моей дорогой жены и освободить ее».
Получив данное прошение Питера Лемпа, суд подверг Л. дальнейшим пыткам и осудил 
на сожжение 9 сентября 1590г.
Затем охота на ведьм усилилась, и тюрьмы переполнились. Преследования 
прекратились только в 1594г., когда Мария Холлин, владевшая таверной «Корона» в 
Нортлингене, подтвердила свою невиновность после пребывания в течение 11 
месяцев в вонючей темнице, 56 раз подвергнутая самым жестоким пыткам, какие мог 
измыслить суд (самый высокий уровень зарегистрированных пыток, когда жертва 
выжила). Суд пришел к выводу, что использование пыток на самом деле в интересах 
обвиняемого, поскольку это быстро устраняло состояние неопределенности и 
неясного беспокойства. Мария Холлин была спасена благодаря вмешательству ее 
родного города Ульма, обжаловавшего порядок судопроизводства над ней. Но ее 
сопротивление в Нортлингене придало смелость пастору Вильгельму Лутцу выступить 
от имени протестантских церквей и, при поддержке общественного мнения, 
заставить неистовых законоведов прекратить свои незаконные суды. «Судебное 
производство никогда не прекратится, — говорил он в проповеди, — поскольку есть 
люди, которые доносят на своих свекровей, жен и мужей, провозглашая их 
колдунами. Когда же придет этсму конец?»

Лестница (пытка)

Способ пытки, повсеместно использовавшийся во Франции и Германии обычно на 
предварительных стадиях «допроса». Затем следовали страппадо и выворачивание 
рук.
Обвиняемый, одетый только в рубашку или панталоны, помещался горизонтально на 
спине, располагаясь на лестнице [echelle] или дыбе [иногда называемой [е grand 
tresteau (большими козлами)], или на земле между двумя установленными столбами. 
Ноги прикреплялись веревками к одному концу, руки, связанные вместе и вытянутые 
над головой, прикреплялись к другому концу специальным жгутом. Когда жгут 
затягивали, веревка сокращалась, и тело с силой растягивалось в воздухе.
Растягивание заключенного на дыбе, лестнице или (как На этой иллюстрации) на 
веревках, прикрепленных к Двум крюкам, было первой стадией пытки. Здесь палач 
Причиняет дополнительную боль, закручивая жгут на бедре. — Из «Enchiridion» 
(1554) Иоста Дамхудера.
Более жестокое использование лестницы производилось с перекручиванием 
[tortillons] веревки, чтобы усилить боль. Заключенный, мужчина или женщина, 
привязывался к двум вертикалям лестницы относительно тонкими веревками, начиная 
от плеч, пальцев рук до пальцев ног. Веревки обвязывались вокруг тела и вокруг 
конечностей и верхних частей тела. При подобном способе пытки небольшие палки 
могли быть вставлены в веревки, чтобы закрутить их как жгуты. Веревки 
переплетали и натягивали так, что конечности и суставы сдавливались во многих 
местах, и узлы веревок с силой впивались в тело.

Летательная мазь

Чтобы добиться перемещения или превращения, ведьмы натирали свои тела мазью. В 
одном из первых рассказов, приведенных Нидером и датируемым примерно 1435г., 
рассказывается о том, как женщина натирала себя мазью, сидя при этом в большой 
квашне для замешивания опары. Она тотчас заснула и представила себя летящей, 
сотрясая квашню так сильно, что выпала и разбила себе голову. С другой стороны, 
почти все поздние демонологи верили в физическую возможность перемещений.
Европейские демонологи описывали некоторые из способов приготовления этих мазей,
 частично основываясь на народных лечебных травах, частично используя элементы 
классической магии и от собственное воображение.
Так, например, Приериас, папский ставленник, выступавший против Лютера, говорил 
в 1521г., что мазь, использовавшаяся для полетов по воздуху, изготавливалась, в 
основном, из толстого куска мяса сваренных детей, желательно некрещенных. В 
1608г. Гваццо повторил эту выдумку. Френсис Бэкон усилил этот намек, и в «Sylua 
Sylvar-ит» саркастически заметил, что «жир детей, вырытых из могил», может быть 
смешан с мукой тонкого помола и «соком из волчьих ягод, волчьей отравы и 
лапчатки ползучей». Он добавлял, что, с научной точки зрения, «весьма вероятно, 
что снотворные (наркотические) вещества вызывают у ведьм иллюзию полета», и что 
галлюцинации вызывались «не с помощью заклинаний, ...но исключительно с помощью 
мазей и натираня себя повсюду». Позднейшие члены Королевского общества не 
отличались такой научностью взглядов, как Бэкон. Например, Гланвиль верил в 
перемещения. Другой ученый, Мор, объяснял, что магическая мазь «заполняет поры, 
выводит холод и сохраняет тепло и дух, что тело и сила духа могут 
поддерживаться соответствующим образом, чтобы снова принять душу при ее 
возвращении» («Antidote Against Atheism»).
Титульный лист известной книги Жана де Нино о превращениях, в которую включены 
рецепты магических мазей для полетов по воздуху и для превращения в животных. 
Из БКУ.
С другой стороны, Жан де Нино говорил в 1615г., что мазь должна втираться в 
тело, пока оно не покраснеет, так, чтобы лекарство могло проникнуть в кожу как 
можно глубже.
В то время, как английские теоретики обсуждали мази, английские ведьмы, 
подвергавшиеся пыткам на судах, возможно, знали о них очень немного. Один из 
единичных судов, на котором были представлены мази, связан с ведьмами из 
Солсбери [см. Ланкаширские ведьмы]; он состоялся в 1612г.
Джанет и Эллен Бирлей были обвинены в околдовывании ребенка до смерти. 
14-летняя Грейс Соуэрбатс показала, что эти женщины вырыли маленький трупик и
«взяв его, отварили часть в горшке, часть изжарили на углях, и упомянутые 
Джанет и Эллен съели понемногу того и другого. И после этого упомянутые Джанет 
и Эллен положили кости упомянутого ребенка в горшок, а жиром, который вышел из 
названных костей, как они утверждали, они натирали себя и могли принимать 
образы других существ».
Единственным слабым местом в этом, данном под присягой, показании было то, что 
со свидетелей подучил иезуитский священник, который хотел отомстить обвиненным 
женщинам, за то что они отступились от католицизма.
Французский суд в Кресси, около Лозанны, в 1бб4г. Волки-оборотни схватили 
ребенка и принесли дьяволу, который высосал его кровь через большой палец. 
Затем ведьмы разрубили тело и сварили его, часть съели, а часть «ввели в свои 
мази наряду с другими составляющими». Во всем этот ведьмы признались;, 
естественно, что после этого их сожгли. Фактически этот миф был одним из самых 
ранних в истории колдовства, и почти два столетия спустя его теми же самыми 
словами пересказал Нидер. Ужасная история время от времени повторялась в 
работах демонологов и в признаниях ведьм на судах. Так, например, в Бамберге 
ведьмы выкопали тело младенца в Вальпургиеву ночь. Делъ Рио в «Disquisitionum 
Magicarum» объяснял, что используя таким образом жир умерщвленных детей, ведьмы,
 кроме всего прочего, издевались над мирром (смесью масел и бальзама), 
используемым при миропомазании.
Нет сомнений в том, что самым полным описанием является сделанное Жаном Нино в 
«De la Lycanthropie...» [«Ликантропия, Метаморфозы и Экстазы ведьм»] (1615). 
Нино, в отличие от Мора, отрицал, что «дьявол может отделить душу от тела 
чародея» и сохранять тело живым до его возвращения. Он классифицировал мази по 
трем разделам:
1. Воображаемое посещение шабаша. Данная мазь вызывала фантастический мир 
видений, восстанавливаемый в памяти ведьмы после пробуждения. Подобно Вейеру и 
Гвац-цо, Нино выделял жир ребенка как основной ингредиент, к которому 
добавлялись соки из травы водяного пастернака [ache], аконита, лапчатки 
ползучей, ядовитого паслена и сажи. Нино приводит характерные типичные примеры, 
когда за женщинами, натертыми этой мазью, наблюдали всю ночь, а при пробуждении 
они сообщали мельчайшие детали о шабаше, происходившем на расстоянии многих 
миль (точно также как и женщина у Нидера в квашне для замешивания теста). 
Похожий рецепт (в 1563г.) дается Вейером, врачом-скептиком, указывающим на 
естественные наркотические свойства лечебных трав, которые часто вызывают 
«великий беспорядок в умах» («De Lamiis»).
2. Езда на метле и полеты по воздуху. Мазь, вызывающая физическое ощущение езды,
 состояла из простых наркотиков, таких как белладонна. Существовали и другие 
способы: можно было съесть мозг кота или напиться спиртного. Нино проницательно 
избегает точных деталей, «из боязни предоставления злобным личностям 
возможности совершения зла». Об эффективности подобной мази Нино услышал в 
1603г. от францисканского монаха, который, догадавшись, что его тетка является 
ведьмой, наблюдал за ее приготовлениями к ночному полету. Затем он сам натерся 
этой мазью и посетил шабаш; при возращении, в наказание за его вмешательство, 
теленок, на котором он летел, уронил его в Рейн, откуда его спас дружески 
расположенный к нему мельник. Он донес на свою тетку, но никто не хотел верить 
ему, потому что, говорит Нино, многие влиятельные люди сами были колдунами.
3. Для превращения в зверя (при пробуждении ведьма продолжала твердо верить в 
изменение собственного образа). Эта мазь включала целый список составляющих, 
наподобие тех, что встречаются в «Макбете»: части жаб, змей, ежей, волков и 
лисиц, и человеческая кровь смешивались с травами, корнями и другими похожими 
составляющими, «которые обладали способностью вызывать беспокойства и обман 
воображения». Мазь намазывалась «по всему телу, слоем толщиной примерно в два 
дюйма», как утверждал Сьер де Бовуа де Шавинкур, описавший поимку 
волка-оборотня.
Некоторые врачи считают, что средства, использовавшиеся ведьмами, вызывают 
бре-Довое состояние: это высоко токсичный ако-Нит, смертоносный паслен 
(белладонна) и водяной пастернак (ache), упоминаемый Нино соотносимый с водяным 
болиголовом крапчатым, тоже токсичным. Гваццо включал как «природные 
наркотические порошки»: белладонну, плевел, мандрагору, касторовые бобы, 
опийный мак.
Ведьмы, натирающие себя летательной мазью. Гравюра X. Бальдунга Грюна. Ведьма 
справа впадает в гипнотическое состояние; позади нее сладострастная юная 
развратница, увлекаемая к своему любовнику старшей ведьмой.
В приложении к книге Маргарет Маррей «Witch Cult in West-em Europe» (1921) 
профессор Кларк устанавливает, что аконит в небольших дозах вызывает 
сердцебиение, белладонна — бредовое состояние, а болиголов крапчатый — паралич 
и перевозбуждение; втирание же подобных мазей в кожу может усиливать все 
физиологические возможности. Недавно интерес к этим растениям был стимулирован 
публикацией книги Р. Гордона Вассона о магических грибах из Мексики. С другой 
стороны, Отто Снелл еще в 1891г. сообщал о своих личных экспериментах с 
подобными средствами и не отмечал никаких вредных проявлений, кроме головных 
болей от небольших доз.

Лигатура ( насланная импотенция)

Л. — состояние импотенции, вызываемое чародейством; обычно осуществляется 
завязыванием узлов на нитках или на мотках, а также с помощью зелий. Боязнь 
импотенции была обычным явлением. Вергилий в восьмой «Эклоге» упоминает о 9 
узлах, препятствующих совокуплению, а Петроний (1в. н.э.) пишет о возобновлении 
половой потенции. Очевидно, что Л. была простым добавлением к колдовской ереси, 
поскольку она существовала как до, так и после эпохи охоты на ведьм.
Гвацио, успешно обобщивший в «Compendium Maleficarum» (1608) опыт своих 
предшественников, классифицировал А. по 7 основным пунктам:
1. Когда один из супругов становится враждебным к другому или оба ненавидят 
друг друга.
2. Когда какое-либо физическое препятствие удерживает мужа и жену в различных 
местах или когда разыгрывается их фантазия.
3. Когда недостаток живой силы служит помехой эрекции и препятствует эякуляции.
4. Когда семя не плодоносит.
5. Когда мужской член становится вялым, в то время как мужчина хочет 
осуществить половой акт.
6. Когда женщине даются разные натуральные порошки, чтобы воспрепятствовать ее 
зачатию.
7. Когда женские половые органы становятся узкими или закрываются, или когда 
мужские органы сокращаются.
Доминик де Сото замечает, что из-за того, что дьявол не хочет препятствовать 
блуду, Л. не так распространена, как другие виды malefida.
Типичный способ Л. — vaecordia [лат.], aiguillette [франц.] или girlanda delle 
streghe [ит.] — завязать несколько узлов на веревке или полоске из кожи и 
спрятать ее. Подобный «отвратительный грех, за который ведьма заслуживала 
смерти» (по словам Бодена), продолжал действовать, пока веревку не находили и 
не развязывали; если же этого не случалось, Л. становилась постоянной.
Другой способ был связан с применением зелья. В замке Бассомпьер старик, 
женатый на красивой молодой женщине, содержал любовницу. Жена стала ревновать и 
обратилась за советом к соседке, которая дала ей траву, чтобы положить мужу в 
суп. Когда муж проснулся на следующее утро, он оказался импотентом. «Поскольку 
он не надеялся скрыть это от нее», он рассказал своей жене. Осознав нанесенный 
себе ущерб от отсутствия брачных удовольствий, жена созналась в том, что 
натворила, «сказав, что сделала это из-за большой любви, которую она испытывала 
к нему». Получив эту информацию, помещик разыскал ведьму и заставил ее 
применить другую траву, чтобы восстановить его половую потенцию. Ведьма же, 
«обвинившая сама себя», была вскоре после этого сожжена.
Большинство демонологов, особенно де Сото, Воден, Реми и Гваццо говорили об 
импотенции, вызываемой магическим путем В 1567г. одна женщина рассказала Бодену 
что существует более 50 способов завязывание aiguillette (шнурков) — в 
зависимости от цели (воздействие на мочеиспускание, сношения или плодовитость 
одного, обоих или всех партнеров) и продолжительности (день, месяц или 
навсегда). Если человек находится под Л., на его теле должны появиться 
выделения, указывающие на детей, которые могли бы быть зачаты. Однако Боден не 
верит в утверждение «Malleus Maleficarum», будто ведьмы могут спрятать пенис 
мужчины в его живот. Эта особенность, видимо, была характерна для немецких 
ведьм. В Шотландии в 1590г. Джанет Грант и Джанет Кларк были осуждены за то, 
что брали половые члены у одних мужчин и приделывали их другим [см. Скотт, 
Реджинальд].
Поскольку предполагаемая болезнь исходила от дьявола, лечить ее было трудно. В 
«Malleus Maleficarum» рекомендуется вступить в дружеские отношения с ведьмой. 
Гриландус рассказывает об уважаемом гражданине, неспособном осуществлять 
брачные отношения, который искал помощи у белой ведьмы или magus. Она дала ему 
зелье, которое вызывало страшные ночные кошмары, но помогло ему со временем 
создать большую семью. Другие авторы отвергали попытки излечения А. с помощью 
чародейства.
Иво из Шартра (умер в 1115г.), был первым католическим теологом, всесторонне 
обсуждавшим препятствия к осуществлению брака. Шома Аквинский также принимал 
идею А. Обсуждая препятствия к супружеству, он писал:
«Некоторые говорят, что такой вещи [как А.] не существует и что она является 
следствием неверности, а не демонов, как воображают мужчины, и, испуганные 
собственным воображением, находятся в подавленном состоянии духа. Но 
католическая вера учит, что демоны существуют и что они могут приносить вред 
мужчинам и препятствовать плотским сношениям»
Теологи нашли сверхъестественную причину для объяснения естественных явлений. 
Молитор (1489) рассказывает, как жены приводили своих супругов, утративших 
потенцию, в суд, врачи обследовали их и объявляли импотенцию результатом 
колдовства. Ранее Петрус Мамор (1462) жаловался, что многие в Аквитании 
заявляют об impotenlia ex maleficio, чтобы добиться отмены брака. Это следовало 
из различия (установленного Аквинским) между естественной/rigiJ-itas, когда 
мужчина (frigidus) не мог спать ни с какой женщиной вообще, и Л., когда мужчина 
(malefidatm) не мог вступать в сношения только с одной женщиной. Корпус 
канонического права (Грациан, «Corpus Juris Canonici», около 1140г.) 
устанавливает 4 пункта:
1. Сношениям можно воспрепятствовать намеренно.
2. А. допускается только по соизволенью Господа.
3. Дьявол способствует Л. (достаточно любопытно, что Бог дает Дьяволу власть 
только над половыми органами).
4. Облегчение может наступить с Божьей помощью и с помощью воздержания и молитв.
 Белых ведьм следует избегать.
Известный францисканец, отец Кандидус Броньолус Бергамский в «Manuale 
Exorcis-tarum» (1651) приводит французскую молитву против импотенции, часто 
вызываемой дьяволом у человека, вступающего в законный брак только для 
плотского удовлетворения своей похоти:

«Господи, избавь меня от этой maleficium, от которой я связан лигатурой. ...Я 
не буду впредь видеть в браке только лишь средство для избежания греха 
распутства».
Вне Рима Л. была признана однозначным основанием для расторжения брака: «Если 
она не может быть излечена, этим супругам разрешено разойтись». — «De.cre.tum». 
«Лигатура, если она постоянна и препятствует браку, требует отмены 
предполагавшегося бракосочетания и расторжения уже заключенного» («Hostien-sis» 
и Альфонс де Вера Крус).

Ликантропия (оборотничество)

Увеличение общего количества судов за колдовство в конце XV 1в. привело и к 
увеличению числа случаев Л. Большинство людей верило, что человек действительно 
может становиться ликантропом или волкодлаком, т.е. человеком-волком [нем. 
Wahr-Wolffe; франц. gem// или loup-garou; итал. lupo manaro]. Лишь немногие, 
как, например, Скотт (1584), придерживались мнения, что «ликантропия — это 
болезнь, а не превращение». При таком душевном расстройстве человеку 
представлялось, будто он является диким животным и действует подобным образом. 
Вспышки подобного сумасшествия зарегистрированы. Так, в беарнском приходе Люк, 
в XVIIs., многих людей охватывала страсть лакать по-собачьему, причем лечили их 
не лекарствами, а стеблями целомудренника, обматывая их вокруг шеи.
Характерными чертами Л., вырастающей из галлюцинаций и садистской жажды крови, 
были: 1) превращение в животное, 2) ночные прогулки по окрестностям, 3) 
нападения на животных и людей, чтобы разорвать их плоть, и 4) возвращение в 
человеческую форму.
Представление о превращениях восходит к древности. В греческом мифе 
рассказывается о Ликаоне, который превратился в волка, пожертвовав ребенка на 
алтарь Зевса Ликей-ского. Платон развил легенду: поедание плоти человека, 
принесенного в жертву на этом алтаре, вызвало превращение. Вергилий также 
описывает превращение чародея в волка.
Наиболее известен классический рассказ о Л., приведенный Петронием в «Пире 
Три-мальхиона». Тримальхион отправился ночью к своей любовнице Мелиссе и 
попросил знакомого проводить его часть пути. Когда они проходили мимо кладбища, 
Тримальхион с удивлением увидел, как человек остановился, разделся догола, 
положил свою одежду на землю, помочился вокруг себя, а затем превратился в 
волка и с воем убежал в лес. «Не думайте, что я шучу, я не солгу даже ради всех 
денег на свете», — заявляет Тримальхион. Затем он подошел, чтобы подобрать его 
одежду, но она обратилась в камень. Вспотев от страха, он прибежал к Мелиссе, 
которая сказала ему: «Если бы ты только появился раньше, ты бы смог помочь нам, 
потому что сюда прибежал волк и перепугал весь наш скот. Но он получил по 
заслугам, хотя и убежал, поскольку наш работник воткнул лопату ему в шею». 
Подозрения Тримальхиона предвосхищают завершение истории. На обратном пути он 
заметил, что одежды исчезли, а земля вокруг покрыта кровью. Дома он нашел 
своего знакомого, истекающего кровью, обильно льющейся из раны на шее, которую 
перевязывал доктор.
«Так я узнал, что он был оборотнем [versipella], и после этого я никогда не мог 
есть вместе с ним, даже, если бы он пригрозил, что убьет меня».
Данная история, относящаяся к 1в. н.э., постоянно пересказывалась демонологами, 
а четыре ее основные черты появлялись в большинстве поздних рассказов о 
ликантропах: превращение при лунном свете, освобождение от всех одежд, 
мочеиспускание или какие-то другие заговоры, чтобы обеспечить возвращение в 
человеческую форму, и ранение, не исчезающее после обратного превращения.
Старая норвежская сага показывает, как факт смешивался с вымыслом. Для тепла и 
устрашения противника воины или разбойники одевались в шкуры убитых ими 
медведей [ср.: berserker — человек в медвежьей шкуре]. От этого естественного 
поступка было недалеко до описания человека с чертами дикого зверя и даже 
обладавшего сверхъестественной силой. В конце концов значение этого слова 
расширилось, и berserk'oM стали называть человека, в безумии воображавшего себя 
диким зверем. Подобное объяснение проливает свет на многочисленные истории 
превращений в волка, которые сохранились в Западной Европе. Примечательно, что 
раннее (около 1000г.) значение слова werewolf в Англии — «находящийся вне 
закона».
Другим фольклорным реликтом, включенным в теорию ликантропии, был мотив «шкуры 
наизнанку». Когда в 1541г. в Павии был схвачен маньяк, вообразивший себя волком,
 он рассказал поймавшим его, что отличается от настоящего волка тем, что его 
мех растет не снаружи, а изнутри. Чтобы проверить достоверность его рассказа, 
власти незамедлительно отрубили ему руки и ноги. Хотя этим и была доказана его 
невиновность, как сообщает И.Финцелиус (1556), он вскоре умер.
Формирование представления о ведьмах, посещавших шабаш, привело к допущению 
аналогичных сборищ волков (как отметил Боге в 1603г.). Каспер Пейцер, 
протестантский врач, в «Commentarius de Praecipibus Divinationum Generibus» 
(1560) приводит типичный балтийский рассказ из Ливонии (Латвии) о сборище и 
ночном походе тысяч волков-оборотней, возглавляемых дьяволом:
«На Рождество хромоногий мальчик бродил повсюду, созывая бесчисленных 
сторонников дьявола на тайное сборище. Отставших или шедших неохотно остальные 
били железными кнутами до крови, оставляя следы. Вдруг их человеческие черты 
исчезли, и все они стали волками. Их собралось много тысяч. Впереди шел вожак, 
вооруженный железным кнутом, и войско следовало за ним, в твердом убеждении, 
что они превратились в волков. Они набрасывались на стада коров и отары овец, 
но не имели власти умерщвлять людей. Когда они подошли к реке, вожак ударил 
своим кнутом по воде, и она расступилась, оставив сухую тропинку посредине, по 
которой и прошла стая. Они пробыли волками двенадцать дней, по истечении 
которых волчьи шкуры исчезли, и к ним вернулся человеческий облик».
Поставленные перед необходимостью объяснения пребывания ведьмы дома, в то время,
 когда она посещала шабаш, следователи должны были обосновать и физическое 
присутствие обвиняемого в тот момент, когда он якобы был животным. Возможность 
подобной иллюзии объяснялась следующим образом: либо душа покидала тело (как 
утверждал .Боден, которому возражал Нино), либо оно заменялось подобием тела, 
либо демон создавал подобие волка. Например, Рениус (как до него и Олаф Магнус 
(1555), обсуждая латвийских ликантропов, объяснял, что существуют три типа 
волков-оборотней:
1. Люди, которые действуют как волки и наносят вред скоту. Они не превращаются 
в волков, но верят в собственное превращение в волков, а те, кто считает их 
волками, страдают аналогичными галлюцинациями (как утверждал Петр Тирский в 
1594г.).
. 2. Люди, представляющие во сне, что они наносят вред скоту, в то время как на 
самом деле дьявол побуждает настоящих волков совершать тот вред, который эти 
люди представляют в своем воображении как совершенный ими.
3. Люди, которые представляют, что они волки и приносят вред, который в 
действительности причиняет дьявол, превращающийся в волка (Такова была, в 
основном, позиция Августина в «De Civ-itate Dei».).
Истории о ликантропах в Курляндии (Латвия), как добавляет Рениус, были 
насколько яркими, что только скиф мог бы не прийти от них в ужас.
Чтобы подкрепить примером галлюцинацию первой группы, Рениус рассказывает 
историю, относящуюся к 1584г. Фермер выстрелил в волка, укравшего его овцу, а 
позже обнаружил, что один из его арендаторов ранен:
«При допросе жена арендатора, по имени Лебба, рассказала о следующих событиях, 
которые были полностью подтверждены многочисленными свидетелями. Когда муж сеял 
рожь, он советовался со своей женой, как бы ему раздобыть немного мяса, чтобы 
устроить хороший праздник. Жена убеждала его ни под каким видом не красть из 
стада своего землевладельца, потому что оно охраняется свирепыми собаками. 
Однако он пренебрег ее советом и напал на овец своего хозяина, но пострадал и, 
прихрамывая, отправился домой, но, разъяренный своим неудачным покушением, 
напал на собственную лошадь и перегрыз ей горло, отчего она сдохла».
Ранение волка и последующее обнаружение соответствующей раны у человека (как у 
Петрония) является повторяющимся мотивом в историях о ликантропии. Так, Боден 
рассказывает, как королевский обвинитель Бурден уверял его, что он подстрелил 
волка, попав стрелой в ляжку зверя. Спустя несколько часов эту стрелу нашли в 
бедре человека, находившегося в кровати. Нино, скептически настроенный врач, в 
«De la Lycan-thropie» (1615) рассказывает о дровосеке, отрубившем лапу у волка, 
напавшего на него: «волк» Тотчас превратился в женщину, у которой не было руки. 
Она была сожжена живьем.
Гваццо, просвещенный итальянский монах, написавший «Compendium Maleficarum» 
(1626), пытался согласовать убеждение в том, что Л. была иллюзией, с верой, что 
человеческие сУЩества получали раны, идентичные тем, которые были нанесены 
оборотню. Он приводит следующий пример:
«Во Фландрии, в городе, находившемся недалеко от Диксмейде, некий крестьянин 
выпивал в таверне со своим юным сыном и присматривал за хозяйкой, 
подсчитывавшей, сколько она принесла ему пива. Он заметил, что она отмечает 
вдвое больше, чем он пил, но спокойно продолжал выпивать. После очередной 
порции он позвал хозяйку и спросил, сколько он должен, и она назвала сумму, 
которую насчитала. Он отказался уплатить ее и, растолкав стоявших рядом с ним, 
бросил на стол ту сумму, которую считал достаточной, и пошел прочь. Разъяренная 
хозяйка закричала ему вслед: «Меня зовут так-то и так-то, и, даю голову на 
отсечение, сегодня ты не попадешь домой». Но он ушел, не обращая внимания на ее 
угрозы. Подойдя к реке, он даже с помощью своего сына (достаточно сильного 
парня) не смог сдвинуть с берега свою лодку, которая казалась буквально 
пригвожденной к земле. Два или три солдата случайно проходили по дороге, и 
крестьянин обратился к ним: «Приятели, помогите мне спустить эту лодку на воду, 
и я обещаю вам хорошую выпивку». Они пришли и трудились изо всех сил в течение 
длительного времени, но напрасно, пока один из них, задыхаясь и обливаясь потом,
 не сказал: «Давайте выгрузим эти тяжелые тюки. Может быть, мы сможем спустить 
пустую лодку». Когда вещи были выгружены, они увидели в трюме огромную странную 
жабу, смотревшую на них светящимися глазами. Один из солдат тотчас же пропорол 
ей горло кончиком сабли и бросил ее в воду, где она поплыла брюхом кверху, как 
будто мертвая. Другие поранили ее еще больше, когда она поплыла, после чего 
лодка неожиданно сползла на воду. Вне себя от радости крестьянин повел своих 
помощников в ту же самую гостиницу и приказал подать вина. Служанка принесла 
его. Мужчина спросил, где хозяйка, и узнал, что она заболела и прикована к 
постели. «Как? — удивился он. — Вы, дураки, должно быть думаете, что я пьян? 
Едва ли полчаса прошло с тех пор, как я оставил ее в полном здравии, как и вас. 
Пойду посмотрю, что за беда с ней приключилась». Он отправился в спальню и 
увидел, что женщина умерла от ран и порезов на шее и животе. «Как она получила 
эти раны?» — спросил крестьянин.
Служанка сказала, что она не знает, и что, как ей известно, эта женщина не 
выходила из дома. Они отправились к магистрату, и было обнаружено, что раны 
хозяйки находились как раз там, куда солдаты поразили жабу, которую так и не 
нашли».
«Как же следует объяснить эту историю?»,
— спрашивает Гваццо. — Никто не должен впадать в заблуждение, что человек может 
действительно превратиться в зверя, или зверь
— в человека, поскольку все это магические чудеса и иллюзии, которые принимают 
форму, но не являются реальностью тех вещей, которыми они кажутся». Однако, в 
таком случае, может ли эта иллюзия действительно иметь место? Гваццо применяет 
все свои способности, чтобы доказать недоказуемое:
«Иные тела дьявол подменяет, и, пока они отсутствуют или спрятаны где-нибудь в 
тайном месте, сам овладевает телом спящего волка, образовываясь из воздуха, и, 
окутав его, производит те действия, которые, как полагают люди, совершаются 
отсутствующей зловредной ведьмой, которая выглядит спящей».
У дьявола есть еще одна уловка с далеко идущими последствиями. «Иногда он 
окутывает ведьму воздушным подобием зверя, каждая часть которого соответствует 
той или иной части тела ведьмы. Если напасть на это, сделанное из воздуха, 
изображение, «окружающий воздух легко рассеется, и будет ранено ее настоящее 
тело». Но, если ведьма спит (как вначале предполагал Гваццо), тогда дьявол 
ранит ее отсутствующее тело соответственно ране, полученной телом зверя. 
Подобная трактовка объясняет все происшествия.
Не все были удовлетворены этим искусным объяснением. Роберт Вартон в «Anatomy 
of Melancholy» (1621) развивает точку зрения Скотта, что Л. — душевное 
заболевание: некоторые «называют ее разновидностью меланхолии. Но я скорее 
отнесу ее к сумасшествию, как делает большинство». Подобный рационализм скорее 
присущ англичанам, поскольку в Англии рано исчезли волки, и кошка или заяц 
заменили их при превращениях. Жерве из Тилбюри, автор ХНв., заметил: «В Англии 
мы часто видим людей, превращающихся в волков в новолуние». В «Topographica 
Hibernica» (около 1188) он приводит случай, который считает имевшим место в 
действительности. Путешествовавший по Ирландии священник заблудился в лесу и 
повстречал волка, заявившего, что он — человек. Животное объяснило, что в Vie. 
аббат из Сен-Натали проклял деревню Оссори, поэтому каждые семь лет двое из ее 
жителей должны были превращаться в волков. Если они выживали, то им разрешалось 
восстановить человеческий облик и вернуться, в то время как другая пара должна 
была занять их место. Человек-волк просил, чтобы священник отпустил грехи его 
умирающей волчице-жене. Перепуганный священник пошел с волком. «Более того, 
чтобы устранить все сомнения, используя свою лапу как руку, [волк] снял шкуру с 
головы волчицы и спустил ее до живота, с тем, чтобы священник мог увидеть тело 
старой женщины». Волк поблагодарил священника и благополучно вывел его из леса.
В Англии вера в оборотней сохранилась в литературе, и в романе «Уильям из 
Палермо» (переведенный с французского оригинала конца ХШв.) приведен редкий 
рассказ о благородном человеке-волке:
«Чтобы сохранить правопреемство трона для своего собственного сына, завистливая 
мачеха с помощью магической мази и чар превратила Альфонса, сына испанского 
короля, в волка. В образе волка он похитил младенца, наследника трона Сицилии, 
у порочного дяди и отдал его на попечение пастуха. Спустя несколько лет 
человек-волк привел императора Рима, когда тот охотился, к месту, где Уильям 
пас коров. Император воспитал Уильяма вместе со своей собственной дочерью. 
Достигнув зрелости, дети сбежали, превратившись в белых медведей. Человек-волк, 
не открыв им своего имени, привел их обратно на Сицилию, где Уильям вернул свой 
трон. Затем человек-волк отправился обратно в Испанию и заставил свою 
безнравственную мачеху вернуть ему прежний вид с помощью кольца, привязанного 
красной ниткой у него на шее. После чего, признанный правомочным наследником, 
Альфонс женился на сестре Уильяма».
Во всех этих историях и в «Lai de Biscla-varet» симпатии читателей — на стороне 
ликантропа, потому что он был превращен не по своей воле. В «Bisclavaret» Марии 
Французской (бретон. garou — оборотень) животное агрессивно только к врагам: 
неверной жене и ее вероломному любовнику. Рыцарь из Бретани был женат на 
прекрасной даме, но покидал ее на три ночи каждую неделю. Стремясь узнать, куда 
он уходит, жена обнаружила, что он — оборотень. Рыцарь признался, что он 
превращается в волка, снимая свою одежду, но не рассказал, где прячет ее. «Я 
могу принять человеческий облик только тогда, когда я снова ее надену».
Жена настаивала и узнала, что он оставлял одежду под кустом около старого 
каменного креста на углу часовни. Жена заставила своего любовника украсть 
одежду, и, когда ее муж оказался не в состоянии вернуть себе человеческий облик,
 вышла замуж за своего любовника. Спустя год король ранил волка во время охоты, 
и тот лизал ему ноги. Король сделал волка (превращенного мужа) своим домашним 
любимцем. Волк бегал по двору, никому не причиняя вреда, за исключением 
нападений на жену и ее любовника, когда те наносили визит королю. При ответном 
визите короля волку удалось откусить женщине нос. Это вызвало подозрение, и при 
аресте женщина призналась в своем преступлении. Волку вернули одежду, и рыцарь 
принял свой прежний облик. Король возвратил ему титул и земли, а неверную жену 
изгнал. С тех пор, в наказание за неверность, все ее дочери рождались без носов.

Превращение в волка достигалось с помощью надевания волчьей шкуры, магического 
пояса из волчьей шкуры или натирания тела специальной мазью (как поясняет де 
Ланкр). Могло применяться и заклинание: на судах шотландских ведьм Гоуды 
прочитала заклинания для превращения в животных и Для обратного возвращения 
человеческой формы. Пьер Гандильон [см. Волкодлаки из Полыньи] превращался, 
натирая себя росистой травой или умываясь водой.
Л . была не просто фольклором или легендой. Как и колдовство, она считалась 
преступлением против Господа, и еще безжалостнее наказывалась законом. В 
«Энциклопедию» включено описание нескольких известных судов над ликантропами. 
Они приводятся по точным описаниям, сделанным известными демонологами на 
основании личного опыта или современных отчетов.
См.: Волкодлаки из Анжера; Волкодлаки из Полиньи; Волкодлаки из Сен-Клода; 
Гарнъе, Жиль 0573); Штубб, Петер (1589);

Лилльские послушницы

Колдовство было тесно связано с молодыми женщинами, страдавшими от мнимых или 
подлинных физических или душевных болезней. Один из самых очевидных обманов 
связан с 32 девушками, которых приютила в монастырском приюте в Лилле 
(департамент Норд, Северная Франция) Антуанетта Буриньон.
Антуанетта Буриньон (1616-1680) открыла свой приют около 1653г. и вскоре 
собрала под свою опеку 50 девушек-сирот. Будучи очень набожной, она решила 
основать монастырь, «где содержала девушек в строгости и хорошем порядке», с 
чем и были связаны все обвинения в 1658г. Позднее Буриньон стала известна своим 
мистицизмом; она была изгнана из Фландрии и умерла во Фрисландии, где ее 
уважали больше. Буриньон много писала; наиболее известны две ее книги — «La 
Parole de Dieu» [«О внеземной жизни»] и «La vie exterieure» [«Мистицизм для 
верующих»]. Возможно, занятия мистицизмом мешали ей руководить монастырем, 
поскольку вскоре ее подопечные оказались ведьмами! Когда пастор допросил 
девушек, в возрасте от 8 до 22 лет, все 32 из них «заявили, что имели 
ежедневные плотские сношения с дьяволом, ездили на шабаш или на сборища, где 
ели, пили, танцевали и совершали другие распутные и сладострастные действия».
Л. п. рассказали, как они пользовались доверчивостью Буриньон. 13-летняя 
девочка призналась: «Меня должны были выпороть [за кражу], но я сказала: «Не 
делайте этого, и я скажу вам, кто заставляет меня совершать это озорство». Она 
избежала наказания, поведав об искушении дьяволом, появлявшимся в виде 
«красивого молодого юноши немного старше, чем она сама». Еще одна 12-летняя 
послушница тоже решила, что дьявол — это хорошее оправдание, чтобы избежать 
наказания за мелкое преступление. Ее описание шабаша действительно является 
трогательной волшебной историей, мечтой печальной маленькой сироты о веселой 
жизни богачей.
Когда она была очень маленькой и играла с девочками в деревне, они спрашивали 
ее, пойдет ли она с ними на посвящение [шабаш], где получит хорошее угощение и 
возлюбленного. Вскоре после ее согласия, к ней явился возлюбленный на маленькой 
лошади, взял ее за руку и спросил, будет ли она его госпожой. И только она 
сказала: «Да», как была поднята в воздух с ним и другими девушками, и они все 
вместе полетели в большой замок, где играли на инструментах, танцевали, 
пировали и пили вино.
Невероятно доверчивая мадам Буриньон обладала добрым сердцем и подвела итог 
затруднительному положению таким образом:
«Я была сильно ошеломлена, оказавшись в доме с тридцатью двумя существами, 
заявившими, что все они отдали души дьяволу. Вначале я предложила освободить их 
от послушания, но затем испугалась, что меня обвинят в том вреде, который они 
могут принести, оказавшись вне стен монастыря... Я была так сильно удручена 
всем этим, что не могла понять, какой мой поступок будет угоден Богу».
После смерти Буриньон ее учение приобрело сторонников и проникло в Шотландию. 
Удивительна, но мадам Буриньон так и не признали ведьмой, хотя все основания к 
тому давало мнение писавшего о ней Жака Кокберна, воздавшего должное ее тайному 
знанию людских мыслей, предсказаниям и сверхъестественному получению знаний без 
книг или наставников. Кокберн, однако, критиковал ее действия и высказывания, 
считая их «следствием меланхолического ума и помешанного сознания».
Лоос. Корнелиус (1546-1595)
Отец Л., известный теолог, был первым, кто в Германии поднял голос против охоты 
на ведьм, за что был подвергнут пытке и сослан. То, что он хотел сказать, было 
настолько изобличающим, что инквизиция обрушилась на протестантскую типографию, 
куда в 1592г. Л. тайно направил свою рукопись. В течение почти 300 лет его 
работа, считавшаяся уничтоженной, была известна только по высказываниям 
оппонентов, пока в 1886г. два из четырех ее разделов не были случайно 
обнаружены величайшим американским исследователем колдовства Джорджем Л. Барром.

Корнелиус [Калидус] Лоос, голландец, родился в Гульде в 1546г. Быстро снискал 
авторитет в университетах Лувена и Льежа. Из-за религиозной борьбы в Голландии 
принял профессорство в католическом колледже в Май-нце, где написал много работ,
 разоблачавших протестантов. Благодаря своему авторитету получил звание 
почетного профессора в Трире.
В это время Трир был центром преследований ведьм. Лично наблюдая за судами, Л. 
был настолько напуган, что решил попытаться остановить их. Возможно, на него 
оказал влияние голландский скептик И. Вейер, чьи работы были ему доступны. Л. 
разговаривал с влиятельными людьми, писал письма гражданским и духовным властям.

Когда эти шаги оказались безрезультатными, он начал писать трактат. В «Vera et 
Falsa Magia» [«Истинное и ложное чародейство»] он выступает против веры в 
физическое существование дьяволов («дьяволы не имеют тела») и использования 
пытки для получения признания. «Жалкие существа принуждаются суровостью пыток 
признаться в вещах, которые они никогда не совершали; так жестокие мясники 
истребляют невинные жизни, а новые алхимики чеканят золото и серебро из 
человеческой крови».
Л. особенно критиковал «Malleus Malefi-сагит» («Молот ведьм»), осуждая за 
поощрение преследований в Германии, и влиятельного викарного епископа Трира 
Бинсфельда за поддержку разваливающейся системы. Только однажды его возмущение 
вылилось наружу, когда он писал о якобы имевшем место договоре с Сатаной: «И 
остается лишь восклицать: «О, Христианская вера! Доколе будут тебе досаждать 
подобными ужасающими предрассудками?», и громко кричать: «Собратья во Христе! 
Доколе жизни невинных будут подвергаться опасности!»
Неправоверные высказывания Л. распространились, и, по указанию папского нунция, 
епископа Оттавио, полемика была подавлена, а А. заключен в башню местного 
бенедиктинского4 монастыря Св. Максима. После длительного заключения, 
подорвавшего его здоровье, в понедельник 15 марта 1593г., преклонив колена 
перед толпой церковных сановников, Л. произнес публичное отречение (написанное 
главным его оппонентом Бинсфельдом), Делъ Рио, демонолог-иезуит, напечатал его 
текст, чтобы дискредитировать идеи Л. Неверие в элементы колдовства — договор с 
Дьяволом, сексуальные сношения с ним, полеты по воздуху и все остальное — 
считалось ересью.
Основное содержание этой, еще не опубликованной, работы может быть ясно из 
«Содержания». Книга I: природа магии, сущность демонов, особенности колдовства, 
божественное промышление, согласие ведьм, предполагаемое соглашение. Книга II: 
власть дьяволов, бессилие дьяволов, отравление и магия, различие дьяволов, 
невещественные субстанции, вселение в тела.
Отец А. был сослан и получил приход в Нотр-Дам-де-ла-Шапель в Брюсселе. 
Осознавая опасность, он тем не менее не мог молчать, и вскоре был схвачен как 
закоренелый еретик. Удивительно, но он не был казнен, а после многих месяцев 
заключения освобожден. Смерть 3 февраля 1595г. избавила его от третьего 
отречения и, возможно, сожжения. В соответствии с его волей он был похоронен в 
маленькой приходской часовне перед фигурой Христа, несущего крест.

Лоотен, Томас (1599-1659)

Л. был обвинен в чародействе на гражданском суде в 1659г. в Вальеле, маленьком 
городке, находящемся между Дюнкерком и Лиллем (департамент Нор).
Судебных отчетов того времени о судах над ведьмами не слишком много, а таких, 
как из Вальеля, особенно. Этот отчет представляет полную хронологическую 
последовательность судебных действий: от предварительного расследования до 
завершающего дело сожжения трупа спустя 47 дней; включает в себя официальное 
заявление бейлифа из Метерена, Жака Вандеваля Младшего, официального обвинителя 
«главного суда города и округа Вальель», описание процедуры суда, пытки с 
помощью гарроты и признания, явно извлеченного после 48 часов мучений. Кроме 
того, здесь находится подневный перечень судебных издержек, которые должны были 
оплачиваться за счет заключенного, с приложением кратких комментариев о суде. 
Взятые вместе, эти судебные описания и заметки (написанные по-фламандски), 
образуют бесценный и оригинальный источник сведений о гражданском судебном 
процессе. Бесспорно, что подобный порядок был характерен для тысяч подобных дел.
 Он может быть восстановлен следующим образом:
21 сентября. Томас Аоотен, старик, живущий в Метерене, подозревается своими 
соседями в причинении смерти ребенку посредством предложения ему заговоренных 
слив. Преследуемый сельчанами, он отдает себя в руки бейлифа и требует суда, 
чтобы оправдаться. Горожане — члены городского суда, приказывают, чтобы он был 
отправлен в тюрьму под охраной двух констеблей.
23 сентября. Бейлиф сообщает, что нашел двенадцать свидетелей против А., и 
судьи приказывают ему обыскать дом А. в поиске магической мази и порошка.
25 сентября. Три свидетеля допрошены.
27 сентября. Первый публичный допрос заключенного перед одиннадцатью судьями 
(количество колебалось от четырех до двадцати четырех):
В.: Когда вы родились, кто ваши родители, и где вы жили после женитьбы?
О.: Я родился в Зюдберквине и мне примерно шестьдесят лет, моего отца звали 
Мейлард, мою мать — Наннетт Хейеманн, и я жил в приходе Митерен со времени моей 
женитьбы.
В.: Почему вы добровольно сдались властям?
О.: Потому, что ребенок Адама Викерта умер примерно месяц назад, и толпа 
заподозрила меня в его убийстве с помощью чародейства, и я захотел оправдаться.
30 сентября. Бейлиф требует от суда предъявить доказательства колдовства или 
признать их отсутствие.
11 октября. Допрашивается следующий свидетель.
16 октября. Вызов предыдущего свидетеля.
28 октября. Бейлиф объявляет, что у него есть необходимое свидетельство, чтобы 
доказать чародейство, судьи спрашивают заключенного, хочет ли он предъявить 
опровержение.
29 октября. Судьи спрашивают заключенного, будет ли он пользоваться услугами 
адвоката.
31 октября. Двое судей, Пьер Боддар и Франсуа Аизенбрант, от имени всей скамьи 
судебных заседателей посещают заключенного в тюрьме и сообщают ему, что бейлиф, 
обвиняющий его по должности, собрал достаточно показаний, чтобы доказать 
чародейство, и что обвиняемый имеет право доказывать противоположное, если он 
полагает это возможным. Они же посылают узнать у него, не хочет ли он 
предложить противоположное свидетельство в свою защиту. Он отвечает 
отрицательно и отвергает услуги адвоката, утверждая, что
«он не виновен ни словом, ни поступком ни в одном из чудовищных преступлений, 
приписываемых ему, и он примет тот вердикт, который вынесут судьи, из уважения 
к ним, но они должны прилагать все усилия, чтобы тщательно разобраться в деле, 
чтобы потом не осуждать себя до конца жизни».
1 ноября. Суд (присутствуют восемь членов) прибегает к услугам случайно 
оказавшегося в их городе дюнкеркского палача [bourreau], чтобы «посмотреть, 
действительно ли он отмечен stigma diaboli». Находят отметку
«в которую вышеупомянутый палач несколько раз вонзал булавку до самой головки, 
при этом заключенный ничего не чувствовал, и не пролилась ни единая капля крови,
 хотя вышеназванный палач сдавил метку снизу, чтобы заставить ее кровоточить. И 
вышеназванный палач объявил под присягой, что у заключенного есть вышеназванная 
дьявольская метка, и что он сам исследовал и казнил 500-600 ведьм, так что он 
совершенно уверен, что это — подлинное клеймо дьявола».
Он поставил крест под собственным свидетельством. Ввиду данного открытия, судьи 
приказали заключенного «подвергнуть пытке, чтобы получить заверенную подобным 
же образом клятву по поводу поступков, по которым он обвиняется».
2 ноября. А. подвергнут пытке с помощью гарроты: «посажен на деревянный стул с 
вытянутыми руками, его ноги скручены под другим стулом и плотно связаны», а шея 
заключена в железный воротник, который можно стянуть щипцами. Он подтверждает, 
что в таверне Жана Боона некий Роберт Бьек говорил, что, по словам Жана 
Мерлинка, Д. был колдуном; что он давал сливы многим детям, включая ребенка 
Адама Викерта, и что он слышал, что этот ребенок заболел и умер спустя 
несколько дней. На вопрос, почему он не пожаловался судьям по поводу подобных 
обвинений, он отвечал, что сделал это, и что это было причиной, почему он 
оказался в тюрьме. Пытка была продолжена без дальнейших замечаний.
4 ноября. Пытка продолжена, палач свидетельствует, что состояние заключенного 
таково, что он может выдержать еще более суровую пытку. Заключенного
«поместили на другой стул, предварительно благословленный, его рубашка снята и 
сожжена в его присутствии, а другая, освященная, надета на него, после того, 
как все его тело окроплено святой водой отцом Мартином, капуцинским монахом, 
проводившим над ним экзорсизм. Наконец, судьи встают по бокам заключенного, так,
 чтобы, когда это окажется необходимым, они могли позвать врача обследовать его 
и определить состояние жертвы».
В восемь часов вечера Л. сломался и признался. Его признание стандартно, 
перечислены все хорошо известные преступления и несколько местных имен названо 
для правдоподобия. Л. говорит, что он был чародеем в течение восьми лет, что он 
подписал договор с дьяволом кровью, «выдавленной из его правого пальца», и ему 
поставили клеймо на плечо, и что дьявол по имени Арлекин появлялся перед ним, 
одетый в зеленое и с деформированной ступней. Затем Л. дал список мест, где он 
посещал шабаш, всегда в компании трех или четырех красивых женщин, с одной из 
которых он всегда имел сексуальные сношения, и говорил, что он пировал, получая 
пиво, яблочный сидр и телятину (без соли). Он получил зеленые мази от дьявола и 
мог летать, куда захочет. Дьявол приободрял его, чтобы он смог вытерпеть пытки, 
и дал ему огромные суммы денег, чтобы он купил коров и лошадей для перепродажи. 
Он дал ребенку Вискарта «три сливы, на которые он перед этим плюнул, за что и 
получил от дьявола пять монет».
4 ноября. Около восьми вечера Л. обнару-гкен со сломанной шеей, «задушенный 
самим дьяволом», спустя двадцать часов после того, как его освободили от 
гарроты. Бейлиф и судьи приказали, чтобы мертвое тело приволокли к эшафоту для 
сожжения и затем отвезли на повозке в Граверсберг для общественного обозрения 
на колесе [roue].
6 ноября. Приговор приведен в исполнение в соответствии с распоряжением.
Каждый раз, когда судьи заседали, они получали гонорар в 2 ливра 10 паттаров 
(стоимость хорошего обеда); за один день (1 ноября) они собирались четыре раза. 
За каждое собрание был сбор в 10 паттаров (очевидно, судебные издержки). Два 
врача получили 12 ливров; бейлиф — по 22 паттара за допрос каждого из 
шестнадцати свидетелей; трем охранникам — по 8 паттаров в день, была выплачена 
сумма в 68 ливров и 8 паттаров — солидная часть расходов: они работали 47 дней, 
а им заплатили за 57. Кроме того, заключенный был обременен платой за поиск в 
его доме ведьминских порошков; расходами по его перевозке из Вальеля в Метерен; 
стоимостью бумаги для записей суда над ним, с 27 сентября (одиннадцать листов 
по 8 паттаров каждый); за дорожные расходы для двух судей, чтобы препроводить 
сожженное тело в Гравенсберг и даже за дерево, израсходованное во время пытки. 
Л. также должен был заплатить за еду, которой питался, когда находился в 
заключении, в рукописи для этой цифры оставлен пропуск. Услуги палача и 
строителя эшафота были оплачены бейлифом каждому отдельно. В целом стоимость 
собственной казни обошлась Л. более чем в 197 ливров и 10 паттаров (3950 
паттаров). Подобная плата может быть соотнесена со стоимостью коровы, которая в 
том же самом документе колебалась от 10 до 16 или 20 паттаров (один ливр) или 
теленка, который оценивался в 5 паттаров. Чтобы выплатить эти и другие Долги, 
судьи распорядились конфисковать собственность Л.
Необходимо сделать последнее замечание По поводу дела Л. Ближайший окружной суд 
в Касселе, услышав о деятельности палача в "альеле, запросил имена тех его 
жителей, Которых назвал Л. Суд в Вальеле сразу же отправил список тех, кто, по 
словам Л., якобы был с ним на шабаше. Однако приведенные документы не содержат 
сведений об их дальнейшей судьбе.

Лоэр, Герман

«Попасть в руки судьи по делам ведьм, — писал Л. около 1650г., — означает, что 
обвиняемому придется бороться за свою жизнь со львами, медведями и волками, не 
имея никакой защиты, поскольку он лишен любого оружия». Данная цитата взята из 
книги: «Hochnotige unterthanige wemutige Klage der frommen Un-schultigen» 
[«Самая кроткая униженная жалоба набожных невиновных»] (1676), сохранившейся в 
единственном экземпляре.
Л. ничего не преувеличивал, он был судебным чиновником в Рейнбахе около Бонна 
во время двух фантастических всплесков охоты на ведьм в 1631 и 1636 гг., 
унесших по одному человеку из каждых двух семей. В предшествующие сотни лет 
деревня не знала ни одного случая заключения, приведшего к казни. Но все 
изменилось после визитов сюда объезжавшего свой округ судьи Бюир-манна. А., как 
один из семи местных заседателей, увидел, как ужас овладевает деревней, и 
принял участие в сборе денег на взятку судье, чтобы он убрался восвояси. 
Бюирманн уехал, но вернулся в 1636г. А. вместе с мэром и еще одним чиновником 
пытался противодействовать Бюирманну, но не получил поддержки и, тайно 
распродав большую часть своей собственности (насколько смог), едва спасся со 
своей семьей в Амстердаме. 3 августа 1636г. Бюирманн нагло конфисковал 
оставшуюся собственность А. Став голландским подданным, А. возобновил свой 
бизнес и прожил больше 80 лет.
Ранних христианских мучеников ложно обвиняли в ужасных преступлениях, но в наши 
дни христианские ведьмы еще более несправедливо обвиняются в смертных грехах, 
которые они не совершали — и не могли совершить.
Л. чувствовал, что обязан записать свои наблюдения, чтобы «просветить власти о 
судебном разбирательстве, установленном для униженного населения маленьких 
городков и деревень». Он подчеркивал 3 момента:
1) невиновные, допрашиваемые на судах ведьм, подвергаются пыткам и умирают 
невиновными; 2) при пытках жертвы лгут; 3) все жертвы могут быть принуждены 
признаться во всем, особенно, когда пытка повторяется. Л. обязывал местных 
князей Германии внимательно рассматривать судебные отчеты, уменьшить высокие 
гонорары, которые чиновники получали за пытку каждой ведьмы и, кроме всего 
прочего, остановить пытки.
В приведенном отрывке Л. описывает, как судья вел процесс, яростно нападая на 
обвиняемого:
«Ты ведьма, вероотступница, собака безгласная! [du stummer Hund] Признайся в 
грехе колдовства! [Zauberlaster]; раскрой имена своих сообщников! Ты, грязная 
потаскуха, дьявольская распутница, ты, немая гадина! [du alte garstige Hur, du 
Teuffelsbuhlin, du Rupffenmachersche, du stumme Krotte]\ Говори и признавайся 
во имя Господа! Проглоти освященную соль! Выпей святой воды! Расскажи, кто 
научил тебя колдовству [Zauberen], и кого ты видела и признала на шабашах ведьм 
[Zaubertanz]. Тогда тебя не будут больше мучить, но подарят тебе вечную жизнь».
Хотя А. начал собирать материал, приехав в Амстердам, он не публиковал свою 
книгу до 1676г., пока ему не исполнился 81 год, опасаясь репрессий.
«Кто мог бы исполнить такое опасное дело? Если же кто-нибудь предпримет его 
ради христианского милосердия, то он может и не быть услышанным, если же он 
будет
услышан, то те, кто начал неправедное сожжение ведьм, будут кричать, что ему 
нельзя доверять, поскольку он поддерживает ведьм».
Как только он понял, что должен высказаться, и что книга может получить широкое 
распространение, Л. сам субсидировал публикацию

Лувьерские монахини

«Вопрос, были ли бедные монахини одержимы или нет, остается открытым, — я не 
допрашивал их, однако, совершенно бесспорно, что подобное дело является ужасным 
скандалом». Первоначальная реакция епископа из Эвре кажется вполне разумной.
Во Франции XVIIe. колдовство проявлялось, в основном, в истериках юных монахинь,
 околдованных своими наставниками, которые принуждали их к аморальности и даже 
богохульству. По отношению к подобным отчетам возможны три подхода: либо они 
совершенно ложны, как фантазии молодых женщин, живущих в монастырях, где 
запрещены половые сношения; либо они абсолютно правдивы, и священники, 
наставлявшие монахинь в вере, были аморальными выродками; либо они являются 
неудачными толкованиями странных происшествий или преувеличениями некоторых 
злопамятных людей. Таким образом, каждая значительная вспышка сатанизма в 
монастырях имела две стороны — обвиняющих монахинь и обвиняемых священников, 
яростно боровшихся за общественную поддержку. Случай с лувьер-скими монахинями 
в 1647г. в Нормандии — третий крупный скандал такого рода. Оба главных героя, 
сестра Мадлен Бавен и отец Тома Булье, имели предшественников: в 1634г. в 
Лудене (сестра Жанна д'Анже и отец Урбен Грандье) и в Провансе в 1611 (сестры 
Мадлен де ла Палу де Демандоль и отец Луи Гофриди). Все эти суды осложнялись 
жесточайшим соперничеством между живущим в миру духовенством (приходскими 
священниками) и монашеством (монахами и монашествующими). Почти пародией на эти 
запутанные судебные тяжбы выглядит случившееся почти сотню лет спустя, в 1731г.,
 когда были сняты обвинения сестры Кадье, и обвиняемый священник Жерар не был 
(как отец Буле) сожжен заживо.
О трех последовательно сменявших друг друга настоятелях монастыря в Аувьере — 
отце Давиде, отце Пикаре, отце Буле, и о монахине Мадлен Бавен, повествуют по 
крайней мере 34 книги и памфлета того времени. Основным источником информации 
являются судебные отчеты и автобиография или исповедь, написанная самой Мадлен. 
Как писал Мишле: «Нет книги более замечательной и более ужасной». Однако все 
согласны с заявлением Мадлен, что ее показания перед судом «есть не что иное, 
как живое подтверждение тех предположений, которые содержались в вопросах» 
следователей. На допросе ее принудили «сказать и о том, что она знала, и о том, 
чего не знала, и заверить свои показания». И в своей автобиографии Мадлен 
просит своих читателей «отличать то, что, было подлинным, от того, что могло 
быть галлюцинациями».
Из различных источников того времени, часто противоречивых, можно составить 
следующее описание:
«Рано оставшуюся сиротой Мадлен Бавен привезли в Руан ее тетка и дядя и в 
возрасте 13 лет отдали ученицей к портнихе. Здесь, пока мадам Анна угождала 
посетителям вни-3У, Мадлен и около полдюжины других Молоденьких девушек в 
верхнем ателье шили Церковные облачения, и их часто навещали священники, 
наблюдавшие за работой. Когда ей было около 18, ее соблазнил один из них, °тец 
Бонтемп, францисканец, имевший до этого близость с тремя девушками. Чтобы 
избежать подозрений со стороны тетки, Мадлен решила поступить в небольшой 
францисканский монастырь терциариев в Лувьере,
Наружная часть старой часовни монастыря в Лувьере до перестройки в 1867 г.
основанный в 1616г. как благотворительный дом для бедных. Поскольку она была 
глубоко религиозной, ее поступок практически никого не удивил».
Первым капелланом этого монастыря, посвященного св. Людовику и св. Елизавете 
Венгерской, был отец Пьер Давид. В документе того времени («Recit veritable», 
1643) говорится: «Под прикрытием святого образа жизни он сеял семена пагубной 
доктрины, исповедуя учение иллюминатов». Представители этой еретической 
мистической секты, наряду с адамитами и квиетистами, полагали, что личность, 
исполнившаяся или озаренная Святым Духом, не может совершать никакого греха, 
что нужно поклоняться Господу обнаженным по примеру Адама, и при совершении 
обряда любое действие, совершенное с внутренним спокойствием и набожностью, не 
является грехом.
Очевидно, что отец Давид, по крайней мере, интересовался подобными ересями, 
поскольку после его смерти епископ сжег его книги. Монахини в Лувьере 
находились в бедствующем и униженном состоянии, они привыкли получать святое 
причастие обнаженными, затем поститься в течение 8 или 9 дней. Подобная 
практика, возможно, первоначально чистая по намерению, легко порождала 
неправильную интерпретацию и извращения.
Мадлен провела три года послушницей отца Давида и от него узнала обо всех этих 
ересях. Он, например, приказал «раздеваться до пояса и причащаться с обнаженной 
грудью». Другие монахини не давали ей прикрыться одеждой и принуждали 
вытягивать руки. Она писала об отце Давиде:
«Наиболее святые, добродетельные и преданные вере монахини стремились, 
полностью обнажившись, танцевать перед ним в подобном состоянии и прохаживаться 
обнаженными в садах. Но и это было не все. Он принуждал нас ласкать друг друга 
похотливыми объятиями и (то, о чем я не могу сказать даже шепотом) предаваться 
наиболее гнусным и греховным [лесбиянским] гнусностям... Я была свидетельницей 
шуточного обряда обрезания, осуществленного над искусственным фаллосом, который,
 видимо, был сделан из теста, и который затем несколько монахинь схватили, 
чтобы удовлетворить свои желания».
Однако отец Давид никогда не вступал с ней в сексуальные сношения, а совершал 
только допустимые вольности, удовлетворяясь «непристойными ласками и совместной 
мастурбацией ».
Ее «обучение» продолжил другой приходской священник, отец Метьюрен Пикар, 
сменивший отца Давида на посту капеллана в 1628г., и его помощник, отец Томас 
Буле. «Непристойные действия [отца Давида] продолжались как сами собой 
разумеющиеся». Как признавалась Мадлен, она сопротивлялась этому, и монахини 
считали ее упрямицей. Во время ее пасхальной исповеди отец Пикар раскрыл ей 
свою страсть и забавлялся с ней. «После этого я никогда не исповедывалась ему...
 Почти все время он трогал руками интимные части моего тела, хотя я всегда была 
одета подобающим образом, а не раздета, как злонамеренно свидетельствуют 
некоторые монахини». Мадлен пыталась отказывать ему в окончательной близости, 
но иногда отец Пикар принуждал ее, и, наконец, она забеременела.
Другие монахини были также вовлечены в любовные игры капеллана. Отец Пикар 
обвинялся в изготовлении любовных зелий из кусочков просфоры, смоченных 
«несколькими сгустками менструальной крови», и зарывании их в землю. 
Очарованные этими зельями, монахини якобы получали предрасположение к 
«совершению наиболее грязных действий» с ним. Для других зелий отец Пикар 
смешивал внутренности умерщвленных младенцев, раздробленные конечности мертвых 
тел и «кровь, профильтрованную через освященную просфору».
Один или два раза в неделю, как призналась Мадлен, она отправлялась на шабаш. 
Около 11 часов ночи, как она рассказывала, она потеряла сознание и впала в «вид 
транса или экстаза». На шабаше присутствовали оба капеллана, отец Пикар и отец 
Буле, и три или четыре монахини из ее монастыря с несколькими мирянами и 
несколько демонов в облике полулюдей-полузверей. Священник служил черную мессу 
по «богохульному листу», отчетливо пародируя настоящую литургию. После пира, 
состоявшего из «двух перемен включая вареное человеческое мясо», монахини 
совокуплялись с призраком отца Давида или с некоторыми живыми священниками. 
Однажды Мадлен лежала с отцом Буле, в то I время как отец Пикар, ожидая, 
«крепко держал ' меня за руки, пока отец Буле лежал на мне».
На эти полночные шабаши священники приносили большие общинные облатки. Про- < 
исходившее далее следует описать собственными словами Мадлен. Отслужив черную 
мессу, священники вырезали из этих священных облаток
«круглый кусок примерно в полпенса из центральной части и прикрепляли его к 
куску кальки или пергаментной бумаги, вырезанному таким же образом, с помощью 
какого-то жирного клея, типа сапожного воска. Затем они размещали это 
приспособление над своими половыми органами, в области желудка, и, оснащенные 
таким образом, отдавались присутствующим женщинам... На шабаше [отец Пи-кар] 
имел соитие со мной пять или шесть раз.., но только один или два раза тем 
способом, который я описала».
В течение нескольких лет Мадлен посещал дьявол в облике большого черного кота.
«Он не менее чем два раза входил в мою келью. Я увидела этого проклятого инкуба 
в облике кота на моей кровати в самой неприличной позе, какую только можно 
представить, демонстрирующего мощный пенис, такой же, как мужской. Я испугалась 
и попыталась выбежать, но он мгновенно прыгнул на меня, силой затащил меня на 
кровать и затем яростно изнасиловал, заставив испытать совершенно особые 
чувства».
Все эти фантастические оргии продолжались постоянно с 1628г. и закончились со 
смертью отца Пикара в 1642г. Ни жалобы, ни слухи так и не просочились во 
внешний мир, хотя в течение нескольких лет сама Мадлен (когда была послушницей) 
была привратницей и ходила в город по несколько раз в неделю, а приходящие 
священники регулярно выслушивали исповеди. Только после смерти Пикара монахини 
признались в одержимости дьяволом, обратив на себя внимание церковных властей.
Отец Эспри де Борроже, невежественный провинциал из капуцинов (написавший в 
1652г. отчет об их припадках), говорил, что молодые женщины, внешне здоровые
«ночью и днем в течение четырех лет страдали от самых поразительных конвульсий 
и в течение двух лет по три и более часа ежедневно подвергались экзорсизму, 
страдая от постоянно повторяющихся приступов безумия: контрактур, животного воя,
 криков и выкриков. И кроме всех этих исключительных мучений, они испытывали 
особенные побуждения своих личных демонов, мучивших их трижды или четырежды в 
день».
Из 52 монахинь, по крайней мере, 14 заявили, что одержимы (назвав имена своих 
личных демонов — Потифар, Дагон, Грон-гад и др.), и еще четверо подвергались 
мучениям [см. Демонология]. Стремясь избежать сурового наказания, монахини 
признались во всем, чего от них требовали, и возложили вину на Мадлен Бавен. 
Толпы собирались в церквах, где монахи из разных
орденов проводили публичные экзорсизмы, и монахини, польщенные или напуганные 
известностью, демонстрировали самое необычное поведение. Произнося проповедь, 
отец Эспри де Борроже сказал, что злоба дьявола подобна жужжанию мухи. Тотчас 
по церкви разнесся голос, без сомнения, одной из помешанных: «Что ты сказал? 
Мухи?! Мухи?! Ты скоро увидишь могущество этой дьявольской мухи!» Собравшиеся 
монахини подняли шум, принялись вопить и корчиться. Но не все считали эти 
истерике-эпилептические припадки демонической одержимостью. Д-р Эвелин, 
королевский врач, сообщал, что он не нашел никаких признаков одержимости, а 
обнаружил мошенничество и обман и полагал, что монахини отрепетировали свой 
экзорсизм.
Епископ Эвре, монсеньор де Перико, обследовавший монастырь по поводу колдовства 
в марте 1643г., обвинил сестру Мадлен Бавен в чародействе, посещении шабаша, 
подписании договора с дьяволом, краже святых даров и совокуплении с дьяволом. 
Мадлен призналась в том, что она — ведьма и была исключена из ордена и 
приговорена к пожизненному заключению в подземной тюрьме с содержанием на хлебе 
и воде, получаемых для поддержки ее существования трижды в неделю. Труп отца 
Пикара, вдохновителя всех колдовских и безнравственных действий, был тайно 
эксгумирован и отлучен от церкви. Наткнувшись на труп священника в выгребной 
яме, брат и племянник Пикара потребовали объяснений. В связи со скандалом по 
поводу эксгумации трупа и подозрениями в колдовстве, по совету королевской 
комиссии для расследований, местный парламент Руана взял дело в свои руки. 
Окончательное расследование, как гражданское, так и церковное, тянулось 4 года 
до 1647г.
Мадлен Бавен содержалась в монастыре урсулинок в Руане, где с ней жестоко 
обращались. Главный пенитенциарий (разновидность инквизитора) «грубо и 
неприлично» дважды осмотрел ее в поисках клейма дьявола и наблюдал за другими 
обысками. Она пыталась совершить самоубийство, останавливая свои менструации с 
помощью бандажей, глотая пауков и пытаясь подкупить мальчика, чтобы он принес 
ей мышьяк. В августе 1647г. суд отсрочил обычный приговор, но не отменил ее 
одиночного заключения. Она не долго терпела подобное обращение и умерла в 
тюрьме в возрасте 40 лет в том же самом году.
Один свидетель, перед тем как его сожгли как еретика, признался, что он 
подсказал Мадлен Бавен все ее показания об оргиях на шабаше, но все, что он 
говорил, было «просто сплетнями и болтовней». История с «богохульным листом», 
якобы читавшимся на черной мессе, «была предложена допрашивавшим его главным 
пенитенциарием, подкупившим его шестью су, чтобы он дал показания против Мадлен 
и очернил ее имя. Поскольку он был совершенно без средств, он согласился 
принести лжесвидетельство ради денег».
Отец Томас Буле, ставший капелланом после смерти отца Пикара, был арестован по 
подозрению в колдовстве. После 3 лет заключения, он был приговорен, на основе 
данных показаний, за околдовывание монахинь. С другой стороны, следует заметить,
 что двое других священников, также обвиненных с Нуле, были оправданы, потому 
что единственное свидетельство против них исходило от осужденных преступников. 
Отец Буле был приговорен к пытке, «с тем, чтобы он раскрыл своих сообщников», а 
затем к amende honorable. Его доставили на Старую рыночную площадь, «его голова 
и ноги были обнажены, он был в одной рубахе, с веревкой вокруг шеи, в руке он 
держал зажженную тонкую восковую свечу весом в два фунта». 21 августа 1647г. 
его сожгли живьем на Старой рыночной площади, а пепел его развеяли на все 
четыре стороны.
В то же самое время парламент Руана объявил эксгумацию отца Пикара незаконной, 
но признал его виновным в колдовстве; его труп должны были позорно и публично 
сжечь (вместе с отцом Буле). В это же самое время был сожжен другой священник, 
Дюваль, также обвиненный Мадлен Бавен. Монахини Лувьера, околдованные двумя 
капелланами для совершения аморальных действий, должны были быть распределены 
по другим монастырям, чтобы изгнать «сухотку» из их душ.

Луденские монахини

Во Франции XVIIe. жизнь большинства священников немногим отличалась от жизни 
мирян, лишь некоторые соперничали с ними в изысканности манер и свободе 
поведения. Одним из них был красавец Урбен Грандье, назначенный в 1617г. 
приходским священником в Сен-Пьер дю Марш в Аудене. Оказавшись в сложном 
положении (возникшем, скорей всего, в результате его знаменитых любовных 
похождений), отец Грандье обратился к влиятельному кардиналу Ришелье, в то 
время еще находившемуся в немилости у короля Аюдовика XIII. Священника 
заподозрили в том, что он является отцом ребенка Филиппы Тринкан, дочери 
луденского общественного обвинителя, в то время как он находился в открытом 
сожительстве с Мадлен де Бру, одной из своих юных послушниц. Никого не удивило, 
что отец Грандье, ведший в течение 13 лет веселую и скандальную жизнь «в браке 
по согласию», 2 июня 1630г. был обвинен в аморальном поведении перед судом 
своего врага, епископа Пуатье, и признан виновным. Но отец Грандье имел 
политические связи, и его всего лишь отстранили от богослужений, а через год он 
был восстановлен в своих правах по распоряжению бордосского архиепископа Сурди.
Опасаясь мести, его противники обратились к другому его недругу, отцу Миньону, 
духовнику маленького монастыря урсулинок в Аудене. Их план заключался в том, 
чтобы убедить нескольких сестер, что они одержимы, и при экзорсизме заставить 
их поклясться, что отец Грандье околдовал их. Матушка-настоятельница сестра 
Жанна де Анж (мадам де Беклье) и монахини объединились. Они бились в чудовищных 
конвульсиях, задерживали дыхание, чтобы раздуться до невероятной величины, 
гримасничали и говорили чужими голосами. Сестра Жанна заявляла, что они 
одержимы двумя дьяволами, Асмодеем и Забуллоном, посланными отцом Грандье. 
Однако интрига не удалась, и 21 марта 1633г. архиепископ просто запретил отцам 
Миньону и Пьеру Барре продолжать экзорсизм.
Хотя монахиням было позволено вернуться к своей прежней жизни, заговор против 
отца Грандье продолжался. Монсеньор Жан де Аобардемон, родственник 
настоятельницы и влиятельный друг всесильного кардинала Ришелье, по поручению 
правительства прибыл в Ауден наблюдать за выполнением распоряжения о сносе 
фортификационных сооружений. Лобардемону донесли, что Грандье опубликовал 
ядовитую сатиру, вызвавшую ярость Ришелье; он был также осведомлен, что одна из 
одержимых монахинь, Клер де Сазильи, находилась в родственных отношениях с 
кардиналом. Нельзя было упускать случай унизить приходского священника, и 
Ришелье был готов употребить свою власть.
ОтецУрбен Грандье, обвиненный монахинями Луде-на в 1633 г. в колдовстве.
В соответствии с этим Лобардемону было предписано инсценировать судебное 
заседание с двумя услужливыми мировыми судьями, сенешалем и гражданским 
чиновником, чтобы арестовать Грандье и обвинить его в колдовстве.
Был возрожден первоначальный замысел. При экзорсиэме, проводимом францисканцем 
отцом Лактанцием, капуцином отцом Транквиллом и иезуитом отцом Сирином, 
монахини возобновили свои обвинения против Грандье. Некоторые из его 
отвергнутых любовниц помогли создать атмосферу предвзятости вокруг его дела. 
«Шестьдесят свидетелей заявляли о супружеской измене, кровосмешении, 
богохульстве и других преступлениях, совершавшихся обвиняемым даже в самых 
сокровенных местах церкви (таких как ризница, где хранилось святое причастие) в 
любое время дня и ночи» (де Нио). Священники позаботились о том, чтобы провести 
публичный экзорсизм монахинь, и огромные толпы собирались, чтобы наблюдать и 
слушать разоблачение отца Грандье.
Наконец отец Грандье был вынужден сам экзорсировать монахинь, потому что они 
заявляли, что он вызвал их одержимость. Поскольку одним из явных признаков 
демонической одержимости была способность одержимых говорить на иностранных 
языках, отец Грандье заговорил с одной из монахинь по-гречески. Но монахиню 
подучили: «О, Коварный! Ты же хорошо знаешь, что одним из первейших условий 
нашего договора было никогда не говорить по-гречески». Де Нио сообщает, что 
священник «не осмелился допрашивать по-гречески ни ее, ни других монахинь, хотя 
его и побуждали к этому, и выглядел очень смущенным». В конце представления 
монахини обступили священника, обвиняя его в колдовстве. Настоятельница 
поклялась, что отец Грандье околдовал их, перебросив через монастырскую стену 
букет роз.
Во время выдвижения обвинений, отец Грандье не предпринимал никаких ответных 
шагов, полагая, что он не может быть обвинен в вымышленном преступлении. Однако 
30 ноября 1633г. он был заключен в Анжер-ский замок. Согласно отчету, 
составленному впоследствии Никола Обеном, клейма дьявола быстро обнаружили с 
помощью следующей уловки: разрезая острым концом ланцета и заставляя его 
кричать от боли, затем тотчас дотрагивались до его тела в другом месте тупым 
концом, не причиняя боли. В стенографическом отчете отмечено 4 таких места на 
ягодицах и мошонке. Аптекарь из Пуатье, бывший свидетелем мистификации, быстро 
выхватил свой ланцет и мгновенно доказал чувствительность плоти священника. 
Доктор Фурно, хирург, приготавливавший его к пытке, также свидетельствовал, что 
не нашел никаких явных клейм дьявола.
Суд в Лудене не соответствовал никаким нормам и был насмешкой над правосудием. 
Во-первых, согласно законодательству, сначала Грандье должен был быть допрошен 
светским судом и иметь возможность подать апелляцию в парламент Парижа (обычно 
равнодушный к обвинениям в колдовстве). В данном же случае процессом руководил 
кардинал при посредстве марионеточного следственного комитета. Во-вторых, не 
были соблюдены обычные судебные процедуры. Обвинение предъявило отцу Грандье 
договор с Дьяволом, якобы написанный его собственной рукой, который демон 
Асмодей стащил из кабинета Люцифера и представил суду (рукопись сохранялась в 
течение многих лет как вещественное доказательство) [см. Договор с дьяволом}. 
Суд не позволил монахиням отказаться от прежних показаний против священника, 
объясняя их volte-face (резкую перемену взглядов), как попытку Дьявола спасти 
своего слугу. Монахини настаивали на том, что их признания были продиктованы 
монахами, живущими в миру и ненавидящими приходского священника. 
Проигнорировали и появление в суде матушки-настоятельницы с петлей вокруг шеи, 
угрожавшей повеситься, чтобы искупить свои прежние ложные показания. 
Титульный лист одного из многих современных трактатов, написанных за и против 
обвинений отца Гран-дье в колдовстве.
Аобардемон предупредил друзей Гран-дье, желавших явиться в суд, чтобы выступить 
в его защиту, чтобы они молчали, иначе он обвинит их в колдовстве. Местный врач,
 Клод Киле из Шинона разоблачил мошенничество монахинь при публичном экзорсизме,
 послужившем поводом для обвинения Грандье. Он пожелал дать свои показания 
следственной комиссии; монсеньор Лобардемон тотчас приказал его арестовать, и 
д-р Киле спасся, бежав в Италию. Лобардемон выдал ордера на арест трех братьев 
Грандье, двое из которых были приходскими священниками, и они также были 
вынуждены спастись бегством. В Лудене состоялось собрание в защиту священника, 
организованное луденским бальи, который обжаловал порядок ведения процесса. 
Лобардемон разогнал его за якобы допущенное выступление против короля, что 
приравнивалось к государственной измене.
18 августа 1634г. был вынесен приговор, включавший в себя пытки обеих степеней 
и сожжение заживо следующим образом:
«Мы постановили и постановляем признать упомянутого Урбена Грандье, должным 
образом пытанного, виновным в преступлениях магии, malefida и вызывании 
одержимости демонами нескольких монахинь-урсулинок данного города Лу-дена, так 
же как и других светских женщин, наряду с другими проступками, и преступлениями,
 приведшими к тому же. Для искупления таковой вины, мы приговорили и 
приговариваем упомянутого Грандье к amende honorable [публичному покаянию] с 
обнаженной головой, веревкой вокруг шеи, с зажженной тонкой восковой свечой в 
руке, перед входом в церкви Св. Петра де Марш и Св. Урсулы в этом городе. Стоя 
на коленях, он должен просить прощения у Господа, короля и перед законом; 
сделав это, он должен быть переведен на городскую площадь Св. Креста и привязан 
к столбу на эшафоте, воздвигнутом на упомянутом месте для этой цели, и там 
должен быть сожжен живьем вместе со всеми соглашениями и магическими снадобьями,
 использовавшимися им, равно как и с рукописной книгой, составленной им против 
целибата священников, а его пепел развеян по ветру. Мы повелеваем и приказываем,
 чтобы каждый предмет его движимой собственности был получен и конфискован 
королем, но сначала взята сумма в 500 ливров для покупки бронзового знака, на 
котором будет выгравирован отрывок из приговора настоящего суда, чтобы 
установить его на видном месте в упомянутой церкви, дабы он оставался там вечно.
 И прежде чем приступить к казни, согласно настоящему приговору, мы приказываем 
упомянутого Грандье подвергнуть пыткам первой и последней степени [la question 
ordinaire et extraordinaire] для установления его сообщников. Дано в Лудене 
против упомянутого Грандье, казненного 18 августа 1634г.».
Даже под пыткой, настолько жесткой, что костный мозг брызгал из его 
переломанных конечностей, Грандье утверждал, что невиновен, и отказывался 
признавать фальшивые обвинения и называть имена вымышленных сообщников. В 
рукописи тех лет, найденной в Пуатье, говорится, что отец Транквилл и другие 
капуцины помогали при пытке и ломали ему ноги. Они были так разъярены его 
стойкостью, что утверждали, будто каждый раз, когда он молится Господу, он в 
действительности обращается к Дьяволу — своему Господу. Отцу Грандье было 
разрешено сделать предсмертное заявление и получить милость в виде удушения 
перед сожжением. Однако, францисканские монахи, сопровождавшие его на смерть, 
не позволили ему говорить, залив ему нос и рот святой водой. В одном спорном 
документе говорится, что для уверенности в его молчании монахи разбили ему губы 
тяжелым распятием, якобы предлагая Грандье поцеловать его. Они связали петлю 
гаротты таким образом, чтобы ее нельзя было затянуть. Францисканец отец 
Лактанций лично зажег погребальный костер и вместе с мадам Лобардемон с 
вожделением следил за тем, как корчился Грандье, сжигаемый заживо.
Судьба, хоть и в небольшой степени, воздала должное его мучителям. Отец 
Лактанций сошел с ума и умер через месяц, его последними словами были: «Грандье,
 я не виновен в твоей смерти». Отец Транквилл, также потеряв рассудок, умер 
через пять лет. Доктор Маннури, прокалыватель ведьм, был так удручен своими 
ложными обличениями, что умер в страшном помутнении рассудка. Отец Барре в 
1640г. был изгнан из Франции за тайный сговор с симулянтами одержимости из 
Шинона [см. Одержимость].
Даже после убийства Грандье, когда демоническая одержимость монахинь должна 
была прекратиться, они продолжали свои представления, и город и монастырь 
получали прибыль, привлекая заезжих зевак.
Типичным для монахинь, подвергавшихся экзорсизму, было поведение одной из них, 
сестры Клер:
«Богохульствуя, она упала на землю в конвульсиях, задирая вверх нижнюю юбку и 
рубашку, демонстрируя свои интимные части тела без всякого стыда и бормоча 
непристойные слова. Ее жесты были настолько неприличными, что аудитория 
отводила взгляд. Она выкрикивала снова и снова, оскверняя себя руками: «Приди, 
ну же, foutez-moi (возьми меня)!»
Она звала приора по имени, хотя, как говорили, она никогда не видела его до 
этого, Упрашивая быть своим любовником. Подобное зрелище продолжалось целый час.

Современный рисунок отца Урбена Грандье, сожженного живьем в Лудене в 1634 г.
«[В другое время] монахини ударяли себя по груди и спине головами, как будто у 
них были сломаны шеи, с непостижимой быстротой. Они переплетали руки в местах 
соединения с плечом, локтем или запястьем, два или три раза вокруг. Лежа ничком,
 они соединяли ладони своих рук с подошвами; их лица делались такими ужасными, 
что никто не осмеливался глядеть на них; их глаза открывались и не мигали. Их 
языки неожиданно вываливались изо рта, ужасно перекручиваясь, черные, твердые и 
покрытые прыщами, однако и в этом состоянии их речь была ясной. Они 
опрокидывались назад, пока их головы не доходили до ног, и ходили в таком 
положении с удивительной скоростью и длительное время. Они издавали столь 
ужасные и столь громкие крики, каких никто никогда не слышал. Они пользовались 
неприличными выражениями, которые могли заставить покраснеть самых развращенных 
мужчин, и столь развратно обнажались и предлагали себя присутствующим, что 
могли бы удивить обитательниц худшего в стране борделя».
 
Расписка за дерево, использованное для сожжения отца Урбена Грандье: «Я, 
нижеподписавшийся, подтверждаю, что получил сумму в девятнадцать ливров и 
шестнадцать су за бревна, использованные для изготовления погребального костра 
для месье Урбена Грандье, для столба, к которому он был привязан, и за дрова, 
которые я привез. Дано в Лудене, в этот двадцать четвертый день августа, 1634г.,
 Делиар».
Английский дворянин лорд Монтегю был так потрясен экзорсизмами, проводимыми 
иезуитом Жаном Джозефом Сурином, что перешел в католицизм. Однако, когда 
племянница кардинала Ришелье, герцогиня д'Эгильон, посетила Луден, она 
распознала мошенничество и все рассказала своему дяде. Ришелье сразу потерял 
интерес к делу, отменив «пособие», которое пожаловал одержимым за произнесение 
речей против Грандье. Не получая регулярной помощи за свои представления, 
монахини потеряли всякий интерес. Так деньги, вернее их отсутствие, 
способствовали излечению одержимости там, где экзорсизм потерпел неудачу.

Людовик XIV, эдикт 1682г.

Эдикт стал поворотным пунктом в истории колдовской истерии во Франции. Он тесно 
связан с ужасной вспышкой сатанизма в самом королевском дворе, разоблаченной на 
судах в «Огненной палате» (chambre ar-dente), и с королевскими упреками 
нормандскому парламенту, высказанными через двенадцать лет, в 1670г. Эдикт 
преследовал несколько целей: определял колдовство как «мнимую магию, 
предрассудок, суеверие, клевету» самого низкого уровня, и тем самым развенчивал 
ужасный миф о шабаше, использовавшийся демонологами в качестве основы всех 
ведьмовских процессов. До определенной степени он даже защищал тех, кто был 
одурачен предсказателями или чародеями. Он наносил тяжелый удар по 
богохульникам и святотатцам, которые демонстративно высмеивали религию или 
оскверняли церковные обряды. Основанием для судебного преследования стал факт 
преступления колдуна, а не простое подозрение в колдовстве. Наконец, акт 
представлял собой кодекс, которому должны были следовать все местные суды или 
парламенты. До этого законы против колдовства зависели от местных обычаев и 
прецедентов, и наказание колебалось в зависимости от отношения судей и степени 
запуганности населения. Вследствие подобной зависимости от индивидуальных 
решений, парламент Нормандии, например, судил обвиняемых ведьм по собственному 
усмотрению. Правда, благодаря расплывчатости формулировок статьи второй, новый 
королевский эдикт тоже предоставлял множество лазеек для местных судей.
Когда Людовик XIV в 1670г. отсрочил приведение приговора двенадцати осужденным 
ведьмам, парламент Руана пытался добиться пересмотра решения Его величества. Но 
выдвинутые обвинения были более чем нелепыми. В округах Кутансе, Каретан, 
Э-де-Пюи в Верхней Нормандии случилась эпидемия нервных заболеваний. Местные 
врачи, неспособные ее прекратить, поставили традиционный диагноз — чародейство. 
Как обычно, источники колдовства были найдены: многие припомнили, что видели 
своих соседей на шабаше. Среди показаний под присягой, собранных в мае 1669г., 
были рассказы Жерома де Буланже, наблюдавшего в течение получаса полет 
обнаженных людей по воздуху, и Мишеля Маре, видевшего более 200 обнаженных 
людей, танцевавших близ Э-де-Пюи, а также Исаака Маре, заснувшего в хижине в 
лесу и разбуженного группой обнаженных людей, окруживших козла и державших 
черные свечи. Некоторые крестьяне заявляли, что видели священников с обнаженным 
причтом, которые, стоя на головах, служили черную мессу. Местный кюре обобщил 
обвинения в своем послании:
«Этот шабаш был точно таким, как описывается во всех книгах, во все времена и 
во всех местах. Ведьмы смазывали себя, а высокий мужчина с рогами уносил их в 
трубу. Их действия следовали установленному образцу: танцы, которые они 
называли «удовольствием», разрубание младенцев на маленькие кусочки и варка их 
вместе со змеями на огне, получение дьявольского порошка для наведения порчи, 
подписание кровью договора с их господином [Дьяволом] в образе огромного козла, 
окруженного черными свечами. Единственное, что отличало шабаш в Э-де-Пюи, было 
то, что дьявол ставил клеймо на своих вассалов для большего подчинения. 
Необычно было и то, что было опознано более сотни священников. Что же до меня, 
то я убежден в истинности всего, что было сказано на суде, и верю, что дьявол 
[в образе крысы] действительно разговаривал с одним из обвиняемых, мальчиком 
десяти лет».
Всего за колдовство было осуждено 525 человек. Некоторые были названы (и 
сосчитаны) дважды. Девять доносчиков назвали имена:
Жан ле Кустеле 154
Маргерит Маржери 90
Жак де Гастолуа 85
Симон Маржери 78
Жан ле Маршан 43
Шарль Шампель 35
Анн Ноэль 20
Рене ле Маршан 15
Катрин Робер 5
Суд проследил, чтобы большинство арестованных сознались. Парламент утвердил 
смертный приговор первым двенадцати осужденным (еще тридцать четыре ждали 
подтверждения), когда их семьи обратились за милостью к королю. По совету 
своего министра Кольбера король заменил приговоры высылкой из провинции и 
возвратил осужденным их собственность.
Руанский парламент, сжигавший ведьм со времен Жанны д'Арк, был опозорен и 
обратился к королю с просьбой об отмене помилования. Король проигнорировал это 
обращение и принудил парламент Нормандии выполнить его распоряжение. Спустя 
примерно двенадцать лет, частично благодаря решимости Кольбера, укреплявшего 
авторитет центрального правительства, Людовик опубликовал свой знаменитый 
эдикт:
Эдикт от июля 1682г.
Зарегистрирован парламентом 31 августа 1682г.
Статья 1.
Все, кто занимается ворожбой или называют себя предсказателями, после 
обнародования этого эдикта должны тотчас покинуть свои дома под страхом 
телесного наказания.
Статья 2.
Запрещаются все практические действия из области магии или предрассудков, 
устные и письменные оскорбления Священного Писания и литургии (в заговорах), 
произнесение или совершение чего-либо, необъяснимого по природе (в 
пророчествах). В равной степени те, кто совершал или использовал указанные 
действия и те, кто обучал им, должны понести наказание в соответствии с 
тяжестью преступления.
Первая страница подлинного текста эдикта Людовика XIV. Из БКУ.
Статья 3,
Если после обнародования этого эдикта злонамеренные личности увеличат и 
соединят предрассудки с нечестием и богохульством под предлогом якобы 
магических действий или других подобных обма-
нов (таких как некромантия), они должны наказываться смертью.
В целом провинциальные парламенты подчинились эдикту. В Париже сожгли трех 
пастухов, обвиненных в распространении эпидемии среди овец, но они явно 
подкрепляли свои чары мышьяком. Сожжения в Бордо продолжались до 1718г., пока 
там не сожгли последнего колдуна (мужчину, обвиненного в наложении лигатуры). 
Несмотря на то, что скептическое отношение к колдовству, выраженное в эдикте, 
не получило поддержки, авторитет короля стал главным фактором, обусловившим 
подчинение закону и прекращение охоты на ведьм по всей Франции.

Люксейльский суд над ведьмами

Суд над мадам Деслэ ла Мансени, 27-летней супругой Жана де ла Тура, из 
Люксейльского округа во Франш-Контэ, вошел в историю колдовства как одно из 
документальных свидетельств длительной работы инквизиции по подстрекательству 
охоты за ведьмами.
В 1529г. генеральный инквизитор Безансона, посетивший при неясных 
обстоятельствах деревню Анжье, собрал слухи о ересях, ходившие среди ее жителей.
 Когда собралось достаточное количество обвинений, их проанализировали, но ни 
одно не могло быть подтверждено само по себе. Обвиняемая считалась ведьмой на 
основании общего мнения, и, следовательно, должна была подвергнуться пыткам. 
Инквизиция, без сомнения, настаивала на секретности, чтобы защитить свои 
источники информации: раскрытие свидетелей могло привести к краху операции.
Жалобы и обвинения сосредоточились вокруг одной женщины, Деслэ ла Мансени. Они 
сочетали в себе несчастья, не поддающиеся объяснению, и традиционную male-ficia 
(порчу), сопровождаемую угрозами смерти. Ребенок заболевал, ответственность за 
это возлагали на ведьму. Маленького сына Мансени принудили дать изобличающие 
показания против своей матери. Типичным является данное под присягой 
свидетельство Антуана Годена:
«Антуан Годен, около 40 лет, житель вышеупомянутого Анжье, ясно помнивший 
последние тридцать лет, принеся присягу и будучи допрошен, как и предшествующие 
по тому же самому вопросу, и настаивая на верности своей присяге, что он знает, 
что Деслэ ла Мансени считается и слывет в упомянутой округе ведьмой [genosche] 
и порочной, согласно общественному мнению, женщиной и чародейкой. ...Далее он 
сказал, что слышал, как сын упомянутой Деслэ говорил в поле, что его мать 
отправилась задом наперед на витой ивовой палке на сборище. Также он 
свидетельствовал, что слышал, как люди говорили, что упомянутая Деслэ 
произносила трижды проклятия по адресу женщины по имени Пренс, пока она рожала, 
и упомянутая Деслэ взяла прялку и сказала, что они немного поколдуют в 
упомянутом Анжье. ...В мае это признание было снова зачитано вышеупомянутому 
Антуану, и он настаивал и настаивает на вышесказанном признании».
Вооружившись подобными слухами, собранными от примерно двух дюжин соседей в 
марте 1529г., инквизитор начал допрашивать подозреваемую женщину перед 
комиссией из 6 человек, включая приходского священника, губернатора Люксейля и 
его заместителя. В продолжение нескольких заседаний сессий Деслэ заявляла о 
своей невиновности, и ничто не указывало на ее вину. Однако инквизитор что-то 
заподозрил и заключил ее en prison ferme (в тюрьму усиленного режима). Наконец 
он передал ее гражданским властям, чтобы подвергнуть пытке сдавливанием. Вскоре 
Деслэ ла Мансени призналась и сообщила своим судьям то, что они хотели 
услышать: о неосуществленных обещаниях дьявола сделать ее богатой, об отрицании 
католической веры, вызывании бури с градом, полете по воздуху на смазанной 
мазью палке, плясках на шабаше, совокуплениях с месье Рондо, дьяволом, холодным,
 как лед [froid comme glace], и применением черного порошка для отравления 
скота. К 8 апреля ведьма назвала своих помощников на sabbats et sinagogues des 
diables (на шабашах и дьявольских сборищах). Сообщения о суде были переданы для 
подтверждения богословами 18 декабря 1529г. Деслэ ла Мансени была повешена, а 
ее тело сожжено по обвинениям в убийстве, отречении от католической веры и 
впадении в преступную ересь. В приговоре колдовство даже не упоминалось.

Мазер, Инкриз (1639-1723)

Младший сын известного пуританского семейства; окончил Гарвард (1656) и 
Тринити-колледж в Дублине (1658): служил священником в Англии; в 1658г. 
отказался подчиниться восстановленной англиканской церкви. До конца своей жизни 
служил пастором Северного собора в Бостоне и президентом Гарварда (1685-1701). 
В интересах колонистов М. вел большую пропагандистскую работу против Англии и 
англиканской церкви. «Британская энциклопедия» (11-е изд.) ставит его в один 
ряд с Джонатаном Эдвардсом и Бенджамином Франклином, как «величайших 
американцев периода, предшествовавшего войне за Независимость».
Обеспокоенный снижением интереса к религии и ростом рационализма в Новой Англии,
 М. начал собирать рассказы о случаях проявления «божественного провидения», 
демонстрирующие «реальность призраков, духов и ведьм». Его «An Essay for the 
Recording of Illustrious Providences» (1684) («Собрание известий о божественном 
провидении») стало американским аналогом труда Гланвиля «Удар по современному 
саддукейству». «Современные описания, — писал М., — отличаются свежестью и 
новизной, что способствует более успешному обращению неверующих». Среди 
записанных им рассказов — известия о «барабанщике» из Тедворта, дьяволе, 
кидающем камни, варианты легенды о докторе Фаусте (договор студента с дьяволом).
 Каждый рассказ «точно соответствует истинному происшествию». Сын М. — Коттон 
Мазер стал продолжателем дела отца в борьбе за ортодоксальные идеи Конгрегации 
и получил сомнительную славу наиболее активного охотника за ведьмами в Америке.

Мазер, Коттон (1662-1728) 

«Колдовство является таким ужасным и гнусным преступлением, что, если бы мысли 
Господа совпадали с нашими мыслями, а пути Господа — с нашими путями, то ему не 
было бы никакого прощения». Так писал М., ставший хрестоматийным примером 
порочности и вреда, которые мог принести искренний, богобоязненный человек, 
оказавшийся фанатиком извечной борьбы между правдой и кривдой, между Господом и 
Сатаной. 
Одаренный сын известного человека, Инкриза Мазера, также священника. Поступил в 
Гарвард в 12 лет, а в 25 стал служить в Северной церкви Бостона, самой большой 
в Новой Англии, пока его отец представлял колонию в Англии. Когда губернатор 
попросил у бостонского духовенства совета в деле салемских ведьм, М. 
сформулировал «Ответ...», вдохновлявший преследования. Такая позиция М. не 
удивительна, поскольку она уже оставила след в «Memorable Providences Relating 
to Witchcrafts and Possessions» (1639), где он заявил, что «существует как Бог, 
так и дьявол и колдовство». Читатель этой книги, как надеялся М., научится 
таким образом «со страхом и содроганием трудиться ради своего спасения». 
М. расследовал многие случаи чародейства и использовал свое влияние, чтобы 
изобличить и наказать любого подозреваемого в договоре с дьяволом. Когда 
наблюдавшие за казнью преподобного Барроуса захотели освободить его, М., по 
словам судьи Сьюэлла, убедил толпу в его виновности. Написанный по заказу 
губернатора с целью узаконить суды над ведьмами, труд М. «Wonders of the 
Inuinsible World» (1693) является «описанием страданий, принесенных в страну 
колдовством» [например, Салем], в свое время действительно усилил заблуждения 
людей и подхлестнул истерию. 
В оправдание концепции колдовства М., слеует заметить, что он колебался по 
поводу «призрачных показаний» и требовал дополнительных доказательств. Он 
отмечает в своем «Diary» («Дневнике») по поводу Салема:
«Согласно предопределению свыше, дьяволы необычным образом телесно овладели 
многими жителями Салема и прилежащих мест, и их дома наполнились ужасными 
криками людей, которых мучили злые духи. В основе этого удивительного 
происшествия лежит исключительно колдовство, и многих людей обвинили, 
арестовали и преследовали на основании видений потерпевших. С моей стороны, я 
боялся начать действовать и осуждать кого бы то ни было как соучастника демона 
на основании такого зыбкого показания, как видение призрака. Естественно, я 
всегда выступал против подобных свидетельств как публично, так и частным 
образом». Однако, изучив материалы суда над преподобным Барроу сом, он нашел 
суд справедливым: «Если бы я был одним из судей, я не мог бы не оправдать его». 

В 1696г., всего 4 года спустя после судов над салемскими ведьмами, 
председательствовавший там судья Самуэль Сьюэлл признал свое собственное 
участие ошибкой и употребил все свое влияние против М., который вдохновил его 
вынести обвинительный приговор. Еще больше репутацию М. подорвало появление 
«Мок wonders of the Invisible World» (1696г., опубл. в Лондоне в 1700г.) 
Роберта Калефа, несмотря на то, что его отец, Инкриз Мазер, как президент 
Гарварда, настоял на публичном сожжении этой «порочной книги» [см. Дети 
Гудвина], Медленный рост религиозной терпимости и скептицизм по отношению к 
колдовству — все складывалось против М.; несколько раз он был обойден 
президентством в Гарварде. Наконец, в 1721г., ожесточенный либеральными 
течениями в Гарваде, М. убедил лондонского купца Элию Йейла подыскать 
кальвинистский колледж, соответствующий его взглядам. Хотя в последние годы М. 
и разражался новыми сочинениями, его преследовали личные неудачи. Он 
по-прежнему сохранял свое положение как противник колдовства, хотя его теория 
не признавалась и была предана забвению уже в 1723г. В своем дневнике от 1724г. 
он жалуется, что «некоторые, с целью оскорбить меня, называют своих негров 
именем Коттона Мазера, с тем, чтобы они могли, с оттенком правды, приписывать 
совершенные преступления одному из носителей имени, которым небеса наградили 
меня». 
Выдержки из «Ответа нескольких священников Его превосходительству и Высокому 
совету касательно колдовства в Сале-ме» (1692): 
V. Когда первый допрос выявляет обстоятельства, связанные лишь с подозрением в 
колдовстве, мы хотели бы, чтобы они были учтены в минимальной степени, без шума 
и публичности, поскольку они слишком поспешно разоблачают допрашиваемых и 
поэтому не могут стать основанием для суда, иначе законность его может быть 
оспорена перед лицом Господа. 
VI. Показания, по которым может быть установлена виновность в колдовстве, 
должны быть более значительными, нежели показания одержимых о призраке, якобы 
вызвавшем их болезнь. Кроме того, не подлежит сомнению, что демон может, с 
соизволения Господа, появляться в образе как виновной, так и невиновной 
личности. В равной степени мы не можем считать бесспорным доказательством вины 
повреждение, якобы нанесенное пострадавшему взглядом или прикосновением 
обвиняемого, ибо оно может быть ложным вследствие дьявольского обмана. 
VIII. Тем не менее нам не остается ничего, кроме как покорнейше рекомендовать 
правительству немедленно и сурово преследовать тех, кто стал невыносим, в 
соответствии с законами Господа и всей английской нации, принятыми для 
выявления колдовства.
То, что М. просто отражает предрассудки и ограниченность своего времени, 
является объяснением, но не оправданием, и, как духовный лидер, он должен быть 
помещен гораздо ниже тех, кто (подобно Роберту Калефу), используя лучшие 
аргументы, выступал против заблуждения колдовства. 

Мара 

Так назывался воображаемый демон, садившийся по ночам на грудь и вызывающий 
ощущение удушья. Часто М. соотносится с самим ночным сном. Термин «М.» — 
восходит к Ветхому Завету (староангл. таге — демон, в отл. от mere — кобыла), 
встречается также во французском языке для обозначения ночного кошмара: caucher 
— сдавливать (обнимать). Очень часто используется наравне с инкубом — как в 
«Англосаксонских глоссах» (ок. 700), так и у Бэкона (1626): «Инкуб, которого мы 
называем мара». М., как и инкуб, известны под научным термином ephialtes (греч. 
— перепрыгивать) и под немецким alp или тага. 
Изображение М. во всех описаниях одно и то же, как, например, в работе Р.
Макниша «The Philosophy of Sleep» (1830): 
«Чудовищная старая карга, сидящая на его груди — безмолвная, неподвижная и 
злобная, воплощение самого дьявола, чей невыносимый вес стесняет дыхание, и чье 
удушливое, мертвенное и бесчувственное дыхание заставляет окаменеть от ужаса и 
делает его состояние невыносимым». 
В то время как реальность М. принималась традиционными демонологами, король 
Яков I в «Demonology» (1597) отрицал ее: «Является ли М., которая досаждает 
спящим людям, разновидностью этих духов? Нет, это не что иное как
«естественная болезнь, которой медики дали имя инкубус, иначе incubando, потому 
что это густая флегма, скапливающаяся в груди и на сердце, когда мы спим, 
сковывающая жизненные силы и саму душу, что заставляет нас думать, что некая 
неестественная ноша или дух лежит на нас и удерживает в лежачем положении». 
М. также нападает на лошадей, и сэр Томас Браун (1646) рассказывает, что в 
конюшнях вешали камень, предохраняющий от заболевания [см. Кошмары; Сонный 
оберег]. 
Мария Шотландская: Закон 1563 года 
В тот же год, когда в Англии был принят закон королевы Елизаветы против 
колдовства, аналогичный закон был принят и в Шотландии, при королеве Марии. Его 
формулировки были очень расплывчатыми, и колдовство отождествлялось в нем с 
чародейством (добрым или злым) или предсказанием судьбы, и любой занимавшийся 
им, подлежал наказанию наравне с еретическими ведьмами. 
Поскольку Ее величеству королеве и представителям всех трех графств в настоящем 
парламенте стало известно об отвратительных и опасных предрассудках, которые 
распространились среди подданных нашего королевства посредством колдовства, 
чародейства и некромантии. 
И поскольку вера в них противна Господу, и во избежание распространения этих 
предрассудков впредь, 
Ее королевское величество и три вышеназванных графства настоящим повелевают: 
Никто в упомянутом графстве, независимо от состояния или звания не имеет права 
заниматься любым колдовством, чародейством или некромантией. 
Заниматься каким-либо искусством или умением, оскверняющим наших подданных. 
Никто не должен обращаться за помощью, советом или консультацией к 
вышеназванным колдунам, чародеям или некромантам. 
Смертная казни должна быть уделом вышеназванных осквернителей, равно как и тех, 
кто занимается вышеуказанным или ищет у них помощи. 
Их должны приговаривать к казни суды, шерифы, председатель суда пэров, бейлифы, 
лорды, имеющие королевское достоинство и привилегии, их представители и обычные 
судьи, которым дано право казнить.
Настоящий закон ратифицирован и введен в действие в 1649г., а отменен в 1736г. 

Мегги-Айлендский суд 

Последний суд над ведьмами в Ирландии, состоявшийся в 1710-1711 гг. Случай на 
острове Мегги (находящемся около Каррик-фергуса) необычен благодаря связи ведьм 
с полтергейстом. «Беспокойный дух» стал провозвестником предполагаемой 
одержимости демонами, которая, в свою очередь, явилась основанием для суда. 
Действующими лицами этого пролога были: вдова пресвитерианского священника, 
проживавшая вместе со своим сыном Джеймсом Халтриджем и его женой, молодая 
служанка, ребенок (косвенно участвовавший в деле) и уличный мальчишка (возможно,
 вымышленный персонаж). Один из последних и был виновником проделок — бросал 
камни и дерн в окна, крал книги и стаскивал с кровати постельное белье (или 
укладывал белье таким образом, как будто под ним кто-то лежит). Было замечено, 
что ничего странного не происходило, когда все были в спальнях. «Буйство духов» 
разворачивалось двумя волнами: первая прекратилась, когда вернулся м-р Халтридж 
с собакой, спугнув на некоторое время полтергейст. Затем, в феврале 1711г. 
беспорядки начались вновь с еще большей силой. Однажды ночью вдова Халтридж, 
вынесшая основную тяжесть этих беспокойств, почувствовала колющую боль в спине. 
Через несколько дней она умерла. 
За ее кончиной последовало обвинение в колдовстве. 18-летняя девушка, Мери 
Дунбар, «очень смышленая юная особа», была нанята, чтобы помогать мисс Халтридж 
во время траура. Очевидно, юную девушку вдохновили слухи о том, что вдова 
умерла с помощью колдовства; у служанки начались припадки, и она видела 
призраки разных женщин, мучившие ее. К концу марта она назвала ведьмами семь 
местных жительниц, все они были арестованы. Мери «опознала» и восьмую 
подозреваемую: «Как только она вошла в комнату, упомянутая Мери впала в такой 
сильный болезненный припадок, что трое мужчины едва смогли удержать ее. Она 
кричала: «Ради Христа, уберите дьявола из комнаты». Когда ее спросили, она 
ответила, ...что увидела «ту женщину, которая мучила ее». Но, очевидно, что у 
судей было достаточно заключенных, и эта женщина не была арестована. 
Суд состоялся в Каррикфергусе 31 марта 1711г. и продолжался с шести утра до 
двух пополудни. Главное свидетельство против обви- ненных ведьм включало 
различные описания припадков Мери. Д-р Тинсдалл, викарий Белфаста, оставил 
свидетельство очевидца: 
«В суде было представлено большое количество предметов, и под присягой 
подтверждено, что она срыгнула их из своего горла. Я держал их все в руках и 
обнаружил, что там было большое количество перьев, ваты, пряжи, булавок и две 
огромные пуговицы от верхней одежды, их было столько, что они наполнили мою 
ладонь. Они свидетельствовали перед судом, что видели, как эти предметы 
выходили из ее рта, и приняли их в свои руки, когда она их срыгнула». 
У заключенных не было адвоката, но многие из них были известны, как «работящие, 
трудолюбивые, набожные люди, часто молившиеся вместе со своими семьями, как 
публично, так и дома, большинство из них могли правильно произнести молитву 
Господню, которую, как говорят, они выучили в тюрьме, поскольку были 
пресвитерианцами». Мнения судей разделились. Судья Энтони Эптон 
«полностью придерживался мнения, что суд не может признать их виновными на 
основании единственного показания пораженной о являвшихся к ней призраках. ...
Если бы обвиняемые были на самом деле ведьмами и находились в сговоре с 
Дьяволом, едва ли можно было предположить, что они будут столь ревностно 
посещать богослужения». 
Но судья Джеймс Маккартни признал обвиняемых виновными, присяжные заседатели 
согласились с ним, и женщины были приговорены к годичному заключению с 
четырехкратным покаянием у позорного столба. 

Мейфарт, Иоганн Матеус

«Послушайте, вы, алчно жаждущие денег судьи и алчущие крови преследователи: все 
призраки Дьявола являются ложью! Самое время теперь, чтобы правители назначили 
лучших судей и доверили веру более умеренным священникам, и тогда Дьявол с его 
лживыми иллюзиями будет посрамлен». 
Написавший приведенные выше строки, М. был протестантским двойником XVII в. 
католика Шпее, у которого он позаимствовал некоторые из своих аргументов. 
Будучи свидетелем сотен судов над ведьмами и сожжений ведьм, М. подверг едкой 
критике всю процедуру судопроизводства. Он говорил, что отдал бы тысячу талеров,
 чтобы не слышать о пытках. Он видел выворачиваемые ступни, глаза, вырываемые 
из глазниц, и заключенного, сжигаемого расплавленной серой и поливаемого маслом.
 Он видел палачей, вставляющих пылающие катыши серы в половые органы женщин, 
когда те висели на страппадо. Он наблюдал их упоение ужасом, пока их жертвы не 
сознавались или не умирали (задушенные Дьяволом, как объясняли судьи). 
«Christliche Erinnerung» (1635) М. и «Cautio Criminalis» (1631) Шпее, живые и 
непосредственные свидетельства очевидцев, являются замечательным введением в 
теорию и практику колдовства. 
Обращаясь к священникам, администраторам и судьям, Тюрингии и Франконии, М., 
лютеранский профессор теологии в Эрфурте, рисует картину ненависти, 
подозрительности и террора, порожденных в Германии колдовской истерией. Однажды 
начавшись, преследование распространялось из дома в дом, из деревни в деревню, 
из города в город. Не только бедные были обесчещены, но многие 
землевладельческие и купеческие семьи были разорены, потому что, как только 
выносились обвинения, судьи стремились лишь доказать виновность и отнять 
собственность. Подобно Шпее, М. обнародует дилеммы, используемые судьями для 
доказательства вины любого обвиняемого. Если репутация были плохой, он 
объявлялся виновным, если хорошей — то же самое, поскольку ведьмы всегда 
пытались казаться добродетельными. Если при аресте подозреваемые были испуганы, 
они явно были колдунами, боявшимися заслуженного наказания; если спокойны — 
виновными в той же степени, поскольку ведьмы всегда притворялись невиновными. 
Обвиняемые должны были назвать других ведьм. Одна жертва, после трех дней пыток,
 лицом к лицу столкнулась с женой бюргера, имевшей безупречную репутацию. Она 
взмолилась:
«Я никогда не видела тебя на шабаше, но, чтобы покончить с пыткой, я должна 
обвинить кого-нибудь. Ты пришла мне на ум, поскольку, когда меня вели в тюрьму, 
ты встретила меня и сказала, что никогда не поверишь в то, что услышишь обо мне.
 Но, если меня снова будут пытать, я снова обвиню тебя». 
Вследствие этого судьи продолжили пытку, чтобы заставить ее повторить свои 
обвинения, и жена бюргера подверглась преследованиям. Многие бы отказались от 
своих обвинений, если бы не боялись повторения пытки. «О, Господи, — кричали 
они, — она бесконечна». 
С горечью М. описывает профессионального охотника за ведьмами, 
откровенничающего со своей женой: 
«Лиза, благодари Господа, за то, что ты принадлежишь мне, поскольку выше, чем я 
взобрался, взобраться уже невозможно. Я обладаю всей полнотой власти над 
богатыми и бедными, над молодыми и старыми, над мужчиной и женщиной, мальчиком 
и девочкой, слугой и служанкой, горожанином и крестьянином, рыцарем и 
дворянином, врачом и лиценциатом, мастером и бакалавром. Я знаю все их хитрости,
 и ты должна благодарить Господа за это». 
В 1635г. протесты, подобные М. были возможны; они предвосхищали окончание 
колдовской истерии. Если бы они не звучали, то те, кто наживался на обнаружении 
ведьм, торжествовали бы гораздо дольше. Например, в Германии суды над ведьмами 
продолжались в течение всего XVIIIe. 
Молитор, Ульрих 
Был одним из первых авторов, писавших о колдовстве. Хотя М. и отличался 
умеренностью взглядов, на практике он враждебно относился к чародеям, 
«подозреваемым в ереси». Он не находил ничего предосудительного в сожжении у 
столба мужчины, обвиненного в околдовывании соседа и эпизодической езде на 
волке. 
Доктор права Падуанского и профессор Констанцского университетов. В последнем 
была впервые напечатана его книга «De Lamiis et Philomels Mulieribus» [«О 
чародейках и предсказательницах»] (1489), диалог, написанный, чтобы рассеять 
сомнения людей, подобных эрцгерцогу Сигизмунду Австрийскому и «самым известным 
врачам». Сигизмунд узнал о колдовстве от доминиканских инквизиторов Шпренгера и 
Инститориса, приехавших в Тироль, чтобы искоренить колдовство. Понятие о 
колдовской ереси вовсе не было распространено повсеместно. Поэтому Сигизмунд (в 
диалоге) отрицал ценность признания, полученного под пыткой, «поскольку страх 
наказания побуждает людей сказать то, что противоречит природе вещей».
Колдун, едущий на шабаш, одна из шести иллюстраций из книги Ульриха Молитора о 
ведьмах «De Lamiis» (1489). 
Если бы колдуны могли вызывать бури, можно было бы распустить армию и завести 
вместо нее нескольких ведьм. Все эти признания о сношениях с дьяволом вырастают 
потому, что «болтливость женщин питается многими глупостями, в которые они 
безоговорочно верят». 

В противовес подобным высказываниям, М, выдвигает очень слабые возражения, 
обычно цитируя Библию, отцов церкви и даже «Историю Короля Артура» и Вергилия 
(поскольку поэты говорят правду!). Но все перекрывает вера М. в силу дьявола, 
всегда действующего по соизволению Господа, чтобы обманывать людей, которые, 
следовательно, являются виновными. Он объясняет происхождение Мерлина не от 
женщины и демона (точка зрения, которой придерживались большинство 
исследователей), но от обычного человека. Женщина действительно отдалась 
дьяволу и думала, что она беременна, Господь позволил дьяволу надуть ее живот 
ветром и вызвать родовые боли. В критический момент дьявол подставил реального 
младенца, которого он украл. Мать же думала, что ребенок был ее собственным, а 
дьявол — его отцом. М. утверждает, что дьявол не может производить потомство, 
даже если он сначала действует как суккуб и затем использует полученное таким 
образом семя как инкуб, потому что он не может сохранять семя свежим! 
По поводу посещения шабаша М. заявляет: 
«Неверно, что ведьмы идут тысячи фарлонгов в тишине ночи, чтобы собраться на 
шабаш. Они оказываются во власти снов или сильных видений... которыми дьявол 
поражает их сознание. Так, обманутые ложными явлениями, они, проснувшись, верят,
 что подобные вещи действительно произошли с ними». 
Но иллюзия была столь же греховна, как и реальный полет на шабаш, поскольку они 
отрекались от Господа и, следовательно, являлись еретиками.

«Молот ведьм» («Malleus Maleficarum»)

«М. в.» или «Hexenhammer» (1-е изд. 1486г.) — бесспорно, основной и самый 
мрачный из всех трудов по демонологии. Он был общеобязательным кодексом, 
объединявшим древние легенды о черной магии с церковной догмой о ереси, 
открывшим шлюзы потоку инквизиторской истерии столь широко, насколько это 
вообще мог сделать печатный труд. Его авторы стремились воплотить в действие 
библейское указание: «Не оставляй ворожеи в живых» (Исход, 22,18). Руководство 
для охоты на ведьм переиздавалось, по крайней мере, 13 раз до 1520г. и еще не 
менее 16 изданий вышло между 1574 и 1669 гг. — многие ранние издания выходили 
без указания места и времени издания. Известно, по крайней мере, 16 немецких, 
11 французских, 2 итальянских и несколько английских изданий (преимущественно 
поздних — 1584, 1595, 1604, 1615, 1620, 1669 гг.). «М. в.» стал источником 
вдохновения для авторов всех последующих руководств и удерживал главенствующую 
позицию даже после появления трудов таких выдающихся авторитетов, как Реми 
(1595) и дель Рио (1599). 
Его значение и место среди книг своего времени было обусловлено несколькими 
причинами: во-первых, схоластической известностью авторов, доминиканцев Якова 
Шпренгера (1436-1495) декана Кельнского университета и приора Генриха Крамера 
(латинизированное Инститорис) (ок. 1430-1505); во-вторых, папской буллой 1484г.,
 которую Крамер получил от папы Иннокентия VIII, чтобы подавить оппозицию, 
выступавшую против охот на ведьм; и, в-третьих, детальной разработкой процедуры 
судопроизводства над ведьмами, «чтобы как духовные, так и гражданские судьи 
располагали готовыми приемами пыток, ведения суда и вынесения приговора». 
Большинство аргументов было заимствовано из трудов доминиканского приора Нидера 
— «Formicarium» (1435) и «Praeceptorium».
«М. в.» состоит из трех частей. В первой обсуждается необходимость глубокого 
осознания должностными лицами гнусности колдовства, включающего отречение от 
католической веры, преданность и поклонение Дьяволу, подношение ему некрещеных 
детей и плотские сношения с инкубом или суккубом [см. Договор с Дьяволом]. 
Неверие в колдовство (с позволения канона Episcopi) являлось ересью. В Библии 
говорится, что ведьмы существуют, а следовательно «любой кто не верит в 
установления священного писания является еретиком». Формула отречения 
(приведенная в части ИГ) для тех, кого серьезно подозревали в ереси (но против 
кого не было свидетельства под присягой), звучала так: «Я клятвенно отрицаю ту 
ересь, или, вернее говоря, неверие, которое неверно и лживо утверждает, что на 
земле не существует ведьм». По данному обвинению законом допускались показания 
любых свидетелей, поскольку колдовство рассматривалось как высшая форма измены 
христианскому долгу. Вследствие этого показания о колдовстве разрешалось давать 
свидетелям, обычно не допускавшимся в суд: преступникам, отлученным от церкви, 
уличенным в лжесвидетельстве, причем их имена могли оставаться в секрете. 
Во второй части устанавливаются три типа злодейств, совершаемых ведьмами и 
противодействие каждому из них. Здесь же Шпренгер и Крамер подтверждают все 
истории о деяниях ведьм, договор с Дьяволом, сексуальные отношения с дьяволами, 
перемещения, превращения, лигатуру, порчу урожая и скота — фактически, самый 
широкий круг чародейств. 
Третья часть (видимо, написанная Крамером, имевшим больший практический опыт) 
содержала формальные правила для возбуждения судебного иска против ведьмы, 
обеспечения ее осуждения и вынесения приговора. Здесь же разграничивается 
юрисдикция инквизиторских, епископских и светских судов, причем два последних 
суда побуждаются к более активному преследованию ведьм. Причина заключается в 
том, что ведьмы, которые юридически не могут преследоваться инквизицией как 
еретики, должны передаваться двум другим судам. В третьей части заканчивается 
обсуждение приемов допроса свидетелей, а также ареста, заключения и пыток ведьм,
 и таких практических вопросов как преодоление молчания ведьм — технически 
ведьму нельзя было осудить без ее собственного признания. Там же 
устанавливается, что обвиняемый (и его защитники, если таковые имеются) не 
должны знать имени обвинителя.
Аргументы, содержащиеся в почти четверти миллиона слов, представляют собой 
фантастическое принесение логики и здравого смысла в жертву заранее сложившейся 
богословской концепции. Например, слову «женщина» (femina) приписывается 
происхождение от fe [вера] и minus [малый], а «дьявол» (diabolus) — от dia 
[два] и bolus [смерть], т.е. «убивающий душу и тело». Даже в первой части 
игнорируются разумные аруг-менты. Так, объявляются еретиками те, кто «верят в 
существование демонов, кроме как в воображении масс, которые и приписывают свои 
собственные лжеучения дьяволу. Разные облики, рисующиеся уму, возникают как 
плод сильного воображения, Человеку лишь кажется, что он видит бесов или ведьм».
 Затем авторы «М. в.» продолжают: «Все это противоречит истинной вере, 
утверждающей, что ангелы, низринутые с неба, превратились в бесов, что поэтому 
они, обладая большей силой, чем мы, могут также и достигнуть большего, чем 
можем сделать мы». Хотя Чарлз Уильяме называет этот силлогизм «почти 
первоклассным», Ли характеризует интеллектуальный уровень книги следующим 
образом: «Ее жалкий стиль своим однообразием напоминающий бесцельную, сбивающую 
с толку бесконечную ходьбу с места на место, представляет собой блуждание мысли,
 неспособной к концентрации и готовой следовать за любой навязчивой идеей». 
Как апологеты демонологии, так и независимые мыслители подчеркивают, что было 
бы нелогично и неверно осуждать представления XVIe. с точки зрения современных 
критериев.
 Конечно, в этом они правы, но, тем не менее, гуманистический, научный и 
разумный подход уже в то время был присущ мыслящим людям, по праву и долгу 
совести осуждавшим демонологов и мракобесов, отбросивших развитие цивилизации 
на несколько сотен лет назад. Крамер начинал свою деятельность в Тироле, где 
возбудил к себе сильную враждебность со стороны местного населения. Чтобы 
обосновать охоту за ведьмами, он уговорил одну распутницу спрятаться в печи, 
притворившись, что там поселился дьявол. Ее голос обвинил многих людей, которых 
Крамер жестоко пытал. В конце концов епископу Бриксенскому удалось изгнать 
Крамера, но он уже получил награду за свои труды от эрцгерцога Сигизмунда 
(которому Молитор посвятил свой труд в 1489г.) Совместный труд двух 
друзей-инквизиторов одобрен официальным письмом богословского факультета 
Кельнского университета от 1487г., и это тоже освещает его с весьма неожиданной 
стороны. Дело в том, что это одобрение обманчиво, поскольку (как заметил 
Хансен), его подписали лишь четыре профессора из всего университета, и их 
поддержка ограничивается заявлением, что части I и II не противоречат 
католическому вероучению, и что часть III заслуживает доверия благодаря 
приведенным в ней свидетельствам. Еще четыре профессора вместе с 
университетским педелем дополнительно одобрили положение против священников, 
неосторожно отрицающих колдовство. Тем не менее, их заявление не появлялось в 
кельнских изданиях до 1494г., пока не умер педель, после чего оно было подшито 
и в более ранние издания, предназначенные для продажи вне Кельна. 
В результате все пришли к выводу, что письмо — подделка, прибавляющая престиж 
книге. Коллеги Шпренгера по университету не отслужили заупокойную мессу после 
его смерти 6 декабря 1495г. Это упущение могло быть вызвано тем, что он завещал 
свое имущество за пределы Кельна, но, с другой стороны, могло быть обусловлено 
и его академической непорядочностью. Авторы «М. в.» стремились любыми 
средствами добиться обязательного сожжения ведьм. Особенно примечательно то, 
что протестанты, повсюду противостоявшие инквизиции, считали «М. в.» 
авторитетом и законом во всем, что касалось ведьм. 

Моровские ведьмы 

Неожиданная вспышка преследований ведьм в Море (Далекарлия или Даларн, Швеция) 
в 1669г. — один из наиболее поразительных случаев в истории колдовства, 
закончившийся сожжением 85 человек, уговоривших три сотни детей полететь в 
Блокулу. «Непонятно, — недоумевал скептически настроенный епископ Хатчинсон, — 
зачем люди запугали детей таким множеством сказок, что им уже и не снилось 
ничего, кроме дьявола; и что, кроме того, заставляло бедных женщин города 
подтверждать то, что дети говорили о них?» 
Подлинные документы суда были опубликованы Беккером в «World Bewitched» и 
переведены с голландского на английский д-ром Энтони Хорнеком (1641-97), как 
приложение к «Saducismus Triumphatus» Гланвиля. 
Сообщения о том, что дьявол сделал сотни детей, «покорными своей воле» и что он 
«показывался по всей стране», привели к началу расследования в августе 1669г. 
Беда началась 5 июля 1668г., когда пастор Элфдале в Далекарлии сообщил, что 
18-летняя девушка Гертруда Свенсон обвиняется Эриком Эриксоном, 15 лет, в краже 
нескольких цыплят для Дьявола. Подобным образом обвинили многих людей, и все 
они заявили о своей невиновности, за исключением одной 70-летней женщины. 
Интерес к делу возрастал, и в мае 1669г король Карл XI предписал комиссии, 
чтобь: обвиняемые в колдовстве искупали свою вин) молитвами, без заключения в 
тюрьму им применения пытки. Однако молитвы вызывали массовую истерию, и, когда 
13 августа 1669г королевская комиссия впервые собралась, три тысячи людей 
явились, чтобы послушать проповеди и помочь следователям. На следующий день, 
выслушав рассказы детей, члены комиссии выявили 7 ведьм. 23 добровольно 
признались, были осуждены и сожжены в течение 2 недель; 7 других были 
отправлены в Фалун, где были позднее сожжены. Кроме того, было сожжено 15 детей,
 36 детей от 9 до 15 нашли менее виновными и подвергли суровому наказанию, 2 
других, «которые не имели большой склонности» к колдовству, потому что были 
слишком молоды (до девяти лет), осудили к «порке розгами по рукам в течение 
трех суббот подряд у церковной двери, а тридцать шесть вышеназванных также 
предстояло сечь подобным образом, единожды в неделю, в течение целого года».
25 августа, «в ясный и чудесный день, когда солнце сияло вовсю», через 12 дней 
после начала работы комиссии, состоялась массовая казнь осужденных. Перед 
сожжением ведьм принуждали коллективно признать справедливость детских 
обвинений. «Сначала большинство из них делали это очень неохотно, отрицали, не 
пролив ни единой слезинки, хотя многие против своей воли и склада характера». 
Когда же их допрашивали поодиночке, многие продолжали «упорствовать в своем 
отрицании». 
Свидетельства, узаконившие это массовое убийство, распадаются на 3 пункта: 1) 
доставка детей на шабаш; 2) собственно шабаш; 3) предполагаемые malefida. 
Ведьмы возили детей, одетых в красное или голубое на козлах, палках или на 
спящих мужчинах! Они влетали через окна, дьявол перед этим отодвигал раму, 
«чтобы освободить им дорогу». Если дети позже раскаивались и выдавали имена 
ведьм, ведьмы секли их. «Судьи не нашли никаких следов от розог, но ведьмы 
сказали, что они исчезают мгновенно». 
Местом собраний ведьм была Блокула, прекрасный большой луг, конца которому не 
было видно. В усадьбе или доме, где они встречались, были ворота, окрашенные в 
различные цвета; через эти ворота они входили на маленький отдельный луг, где 
ходили звери, на которых они обычно ездили». Это сказочное место использовалось 
для дьявольских обрядов, состоявших из 7 действий: 
1. Отрицание Господа, с надрезанием пальца и подписью своего имени кровью в 
книге Дьявола. 
2. Крещение дьяволом. 
3. Клятва в верности [дьяволу]. Ведьмы бросали в воду детали часов и говорили: 
«Как эти детали часов никогда не вернутся в часы, из которых они взяты, так 
пусть моя душа никогда не вернется на небеса». 
4. Банкет. Меню включало «мясной суп с капустой и беконом, овсянку, хлеб с 
маслом, молоко и сыр». 
5. Танцы, заканчивавшиеся «дракой между собой». 
6. Музыка и совокупление. 
7. Строительство каменного дома, где ведьмы смогут спрятаться в Судный день; но 
стены этого дома все время рушились. 
Ведьмы обещали дьяволу совершать зло, но их обещания касались простого 
наведения порчи. В это мрачное повествование включен поразительный рассказ о 
том, как у свидетеля заболела голова. 
«Священник из Эльфдаля заявил, что ему показалось однажды ночью, будто эти 
ведьмы были над его головой, и после этого у него была продолжительная головная 
боль. Одна из ведьм также призналась, что дьявол послал ее мучить этого 
священника: ей было приказано взять гвоздь и вонзить в его голову, но он вошел 
не очень глубоко, и поэтому получилась только головная боль». 
Как и следовало ожидать, ведьмы не могли осуществить никаких колдовских трюков, 
приписываемых им, но верующие имели на это готовый ответ: «Члены королевской 
парламентской комиссии действительно проявляли упорство и предпринимали 
значительные усилия, чтобы убедить их показать некоторые из своих трюков, но 
безуспешно, и все они единодушно признали, что их колдовство исчезло как только 
они во всем сознались». Из Моры истерия распространилась через Нордланд в две 
шведскоязыч-ные провинции Финляндии и к 1675г., в Стокгольм. Здесь она была 
окончательно остановлена, когда молодому доктору Урбану Хьярне удалось 
продемонстрировать, что это сумасшествие вызвано болезненным воображением, 
путанными и полубезумными мыслями или чистой злобой и желанием привлечь 
внимание. Из-за галлюцинаций или внешнего давления в истерию оказались 
вовлечены и образованные люди: школьный учитель, позже декан Моры, настаивал, 
что дьявол носил его на остров Блакулла [Блокула]; Лундиус, профессор из Упсалы,
 и советник по имени Андрее Стьернхок верили, что дьявол являлся им трижды за 
ночь. 
Любопытным эпилогом событий, связанных с Морой, стал случай, происшедший 
шестьдесят лет спустя, когда 13-летняя норвежская девушка Сири Йоргенсдоттер 
детально воспроизвела все, что она слышала или читала о Море, обвинив 7 старых 
женщин в колдовстве. 

Мор, Генри (1614-1687) 

Провел всю жизнь в стенах Крайсткол-леджа в Кембридже, покидая их только ради 
посещения сеансов леди Реглей (см. Глан-вилъ) и местных процессов над ведьмами. 
Выйдя в отставку, отказался от двух епископских должностей. Был лидером кружка 
кембриджских платонистов, философов, противостоявших средневековой схоластике, 
непреклонности кальвинистов и ритуалистике еписко-палианцев. Подобно Платону и 
Плотину обратился к мистицизму, сосредоточившись на «мировой» душе, 
«действительном познании вечных истин», существовании бессмертной души. 
Находясь под влиянием нового научного мышления XVIIs., тяготевшего к 
материализму, М. пытался доказать существование Господа с помощью видимых 
признаков, наиболее очевидными из которых были ведьмы и демоны. «Нет призраков 
— нет Господа», — заявлял он. В «Противоядии от атеизма» (1653) М. признавал 
реальность существования ведьм, основываясь на показаниях незаинтересованных 
свидетелей, совпадению показаний очевидцев и чувственным эффектам, производимым 
колдовством. Подобная позиция была прогрессивнее позиции его современника, 
Мерика Касобона, доктора богословия, верившего в ведьм, потому что все верили в 
ведьм («Оf Credulity and Incredulity», 1668). 
Доказательства М. были безвредны лишь теоретически. Своим трудом М. обеспечил 
философское обоснование самым рьяным охотникам за ведьмами. Ни один английский 
автор так полно и откровенно не принимал всю атрибутику колдовства, 
сконструированную личностями вроде Реми и Бодена. Даже Мерик Касобон признавал, 
что эти специалисты были более легковерны, чем он. М. искренне верил в 
перемещения, превращения, шабаши, домашних духов и сексуальные сношения с 
дьяволом. 
Защита М. колдовства выглядела в XVII в. столь же фантастично, как если бы 
ученый- атомщик ХХв. верил в «чудовищ с бычьими глазами». Как один из наиболее 
ученых и уважаемых английских профессоров, М. поощрял невежество и предрассудки 
вместо того, чтобы использовать свое духовное превосходство для спасения от 
колдовской истерии менее одаренных и талантливых людей. Он лично допрашивал 
девушку, обвиненную в колдовстве в Кембридже. Она дала фантастические показания 
о дьявольском сборище. М. писал: 
«Что касается лично меня, то я смотрел бы на весь этот рассказ как на глупую 
фантазию или сон больного человека, если бы не моя вера, которая так сильно 
укрепилась ощутимым удовлетворением, полученным мною от того, что я услышал от 
четырех или пяти ведьм, которых допрашивали перед этим. Хотя то, что я услышал 
было обычным показанием добровольно признавшейся ведьмы». 
Вместо применения научных методов для разрушения предрассудка М. использовал их,
 чтобы усиливать веру в ведьм. Он объяснял холодность дьявола как следствие 
сгущения воздуха, а ликантропию толковал следующим образом: 
«Поскольку, как я предполагаю, дьявол вселяется в их тела, и благодаря его 
таинственной сущности, проникающей глубже и быстрее, чем любое пламя или 
разъедающая жидкость, расплавляет их структуру до такого состояния, что делает 
ее легко поддающейся его воображению; то ему легко придать им любую форму, 
какую он захочет, и надуть таковые формы и фигуры воздухом, что он обычно и 
делает». 
Большинство авторов восхваляют М. как «одного из наиболее духовных английских 
философов», очень легко забывая о его взглядах на колдовство. Но вся его 
философия покоится на фундаменте из веры в демонов, ведьм и чудеса.

«Мышиная мастерица» 

В конце XVIIe. рациональный подход часто применяли к абсолютно иррациональным 
проблемам. Подобная смесь здравого смысла и фантазий на суде над ведьмой в 
Саксонии в 1693г. (в отчетах не указан город), к счастью, закончившемся без 
казней, отражает смятение умов, вызванное ростом скептицизма по отношению к 
колдовству. 10-летняя Альта Альтерс научилась делать фокусы и мистифицировала 
своих одноклассников, «создавая» с помощью маленького кусочка какого-то желтого 
вещества живую мышку из носового платка. Трюк породил слухи, и девочка была 
арестована; она раскрыла секрет своего фокуса и сказала, что научилась ему от 
Эльше Небелинг, старухи 63 лет. 25 августа 1693г. начался суд, где Эльше 
заявила, что, хотя она и имеет репутацию ведьмы, она всего лишь бедная вдова и 
не умеет делать мышей из платков. И Альта, и Эльше содержались в тюрьме. 3 
августа 3 детей по просьбе суда описали трюк. 11 сентября обвинитель официально 
допросил Эльше и неделю спустя обвинил ее в колдовстве и, в соответствии с 
заповедью из книги Исход (12, 15), потребовал смертной казни [см. Библия, 
колдовство в]. Поскольку Эльше была еще ребенком, суд назначил ей совет 
защитников. Двое адвокатов оспаривали ее дело. Обвинитель доказывал 
преступность появления мышей и, ссылаясь на Реми и Карпцова, доказывал 
необходимость выявления правды с помощью пытки обвиняемой девочки с кнутом и 
щипцами. Защита возражала, что «изготовление мышей» — всего лишь ловкий фокус и,
 даже если это чародейство, то оно сделано по неведению, без тайного злого 
умысла. 
1 октября 1693г. судья передал судебные отчеты на юридический факультет 
университета для получения непредвзятых рекомендаций. Он задал три вопроса: 
1. Поскольку как девочка, так и женщина отрицают свою причастность к 
чародейству, должны ли они быть подвергнуты пытке, или им должны быть показаны 
ужасные инструменты, или применены щипцы и страппадо, и должны ли они быть 
обысканы на предмет клейма дьявола? 
2. Если будут обнаружены клейма дьявола, как должна быть наказана Альта ?
3. Если Альту не подвергать пытке, то, что с ней следует сделать? 
Ответ пришел: освободить заключенных. Альта содержалась в тюрьме в течение 6 
недель, и это является достаточным наказанием. Мягкость университета достойна 
похвалы, поскольку суды над ведьмами и казни на основании аналогичных обвинений 
продолжались на протяжении всего XVIIIe. 

Нидер, Иоганнес (около 1380-1438)

Доминиканец, профессор теологии Венского университета (1425), приор в Нюрнберге 
и Базеле (1431). Автор второй (после де Спины) печатной работы (ок. 1435, опубл.
 1475), в доступной форме объясняющей колдовство.
«Formicarium» («Муравейник») написан в форме диалога между богословом и 
скептиком, обсуждающими вопросы, поставленные на Совете церквей в Базеле (1431).
 Большинство приводимых Н. историй современны и отражают возраставший интерес к 
приближавшимся процессам над ведьмами.
Первая страница второго издания книги Нидера «Formicarius» (Аугсбург, 1484), 
воспроизведенная по экземпляру, хранящемуся в БКУ.
Книга Н. переиздавалась до 1692г. 6 раз. Пятую часть книги, где описаны «ведьмы 
и их мошенничества», иногда присоединяют к «Malleus Maleficarum» («Молоту 
ведьм»). Хотя Н. обсуждает способность ведьм творить зло, он не останавливается 
особо на тех деталях, которые подчеркивали поздние демонологи (шабаши, договор, 
ночные полеты и сношения с дьяволом). По своим взглядам Н. был скептиком. В 
раннем сочинении «Praeceptorium Divinае Legis» он утверждает, что превращения — 
плод сновидений, реальные превращения невозможны, и видения рая и преисподней 
являются просто предрассудками, созданными дьяволом.

Нипен, Оле и Лисбет

В местах, недосягаемых для инквизиции, колдовство оставалось по своей основе 
чародейством с элементами христианства. Повсюду в восточной Европе колдовство 
определялось как подрывное движение, чтобы сбросить христианского бога 
(католического и протестантского), но в окраинных районах Европы договор с 
дьяволом, шабаш, пытки и изобличения встречались редко. Дело Н., слушалось в 
1670г. в Ленстранде (Тронхейм) — одно из дюжины, случившихся в Норвегии, 
демонстрирует форму суда над ведьмой, применявшуюся в стране, свободной от 
колдовской истерии. Наказание Н. было вызвано реальными занятиями белой магией, 
предполагаемым maleficia, злобой и завистью односельчан. Супруги были осуждены 
на смерть на основании слухов, предрассудков и предположений. Однако в этом 
случае не было ни организованной охоты на еретиков, ни подтасованного суда, ни 
денежной выгоды от казни. Суд над Н. вырос из фольклорных представлений о магии,
 он не был связан с религией, хотя в обвинительном акте стояло обвинение в 
«signeri» (колдовстве, букв, «осенении крестом») и «презрительной насмешке над 
словом Божьим». Сохранился подробный протокол суда, краткий вариант которого 
приводится ниже.
В 1667г., на рождественском вечере, Эрик Квенельд оскорбил Оле Н., назвав его 
колдуном. Эрик обвинил Оле в насылании ревматизма на его руки, пригрозив 
пустить Оле «красного петуха», если тот не излечит его. В последовавшей ссоре 
были произнесены резкие слова, и Оле Н. понял, что Квенельд настраивает 
священника и соседей против него. Спустя 3 года, 30 апреля 1670г. Оле Н. 
привлек Квенельда к суду за клевету. Это первое слушанье вызвало опровержение 
со стороны Квенельда, и свидетели показали, что супруги Н. действительно 
занимались чародейством; в частности, Лисбет Н. использовала заговоры и соль, 
чтобы лечить болезни.
Демонстрируя признаки колдовства Оле Н., Квенельд жаловался, что не может 
поднять руки, его грудь стала большой, как у женщины, а у его жены брови так 
нависли над глазами, что она не могла видеть, а ее уши свешиваются на плечи, 
как у собаки. Трое соседей дали показания, что Оле или Лисбет Н. произносили 
заговоры над их больными конечностями, одновременно натирая их солью; более или 
менее излечившись, они давали Аисбет небольшую плату. Лисбет возражала, что, 
поскольку в ее заговорах использовались слова Божьи, они не могли причинить 
большого зла, могущество заключалось не в соли, но в «молитвах», которые она 
читала над ними. Один заговор или молитва должен был исцелять грипп:
«Христос отправился в церковь с книгой в руке. Подошел к шедшей туда же деве 
Марии. «Почему ты такой бледный, мой возлюбленный сын?» «Я подхватил сильнейший 
грипп [Р greb]». «Я исцеляю тебя от сильнейшего гриппа — грипп с кашлем, 
кишечный грипп, черный грипп, грудной грипп — выйди из плоти и костей и уйди в 
песок и камни! Во имя Отца, Сына и Святого Духа, аминь».
Прошло 4 месяца, и в августе Лисбет на основании репутации была обвинена в 
колдовстве и использовании святотатственных молитв. Четыре свидетеля дали 
показания против нее, но они просто добавили новые примеры использования Лисбет 
заколдованной соли, облегчения болей и страданий путем переноса их на животных 
или других людей. Пастор прихода клялся, что он слышал, как супруги Н. 
занимались колдовством, и судебные заседатели подтвердили, что никто «не может 
отрицать, что в течение многих лет по поводу Н. ходят слухи, и что многие 
откармливают для них животных, потому что боятся их»
Лисбет допросили:
1. Добровольно ли она служила Сатане с помощью своих запрещенных молитв? Нет, 
равно как и не думала, что они, могут быть так неверно истолкованы; она 
проклинает свое невежество и отсутствие понимания. Побуждаемая судом проклясть 
Сатану, она сделала это.
2. Пользуясь какой силой, она помогала или причиняла вред людям и животным? 
Если она помогала кому-либо, то это благодаря силе Божьей, и она никому не 
причинила вреда.
3. Знает ли она других людей в округе или вне его, которые знают эти молитвы, 
кроме Анны Шергстадт? Она сказала, что знает только о ней одной, она слышала, 
как Анна читала ее против отморожений.
4. Намеревалась ли она причинить зло (действительно поразившее девочку) самой 
девочке или ее хозяйке Кари Окстад? Она настаивала, что ни в чем не виновата.
Третье слушанье состоялось 27 августа 1670г., во время которого девочка 
поклялась, что она стала калекой по ошибке, вместо своей хозяйки, Кари Окстад 
(которую Лисбет считала виновной в клевете на своих дочерей).
В своем отчете окружному судье префект Ханс Эдварсен обвинил как Оле, так и 
Лисбет Н. по 4 пунктам:
1. Произнесение имени Божьего всуе.
2. Причинение вреда соседям, доведение некоторых до сумасшествия, уродование 
одних и нанесение увечий другим (например, появление висящих ушей и свисающих 
бровей), насылание слепоты, которая излечивалась, когда потерпевшие обращались 
к Н.
3. Лечение людей путем перенесения с помощью дьявола их недугов от них на их 
врагов или, при неудаче в этом, на животных.
4. Их общая дурная репутация, подтвержденная священником и населением округа.
Префект предложил, чтобы супругов сожгли, после того, как они под пыткой 
признаются во всем. Приговор включал в себя преступления изо всех четырех 
пунктов, в большей или меньшей степени, причем особенно подчеркивалось 
произнесение имени Господа всуе и дурная репутация. Отмечался и их отказ 
признаться (хотя не указывается, применялась ли пытка). На основании законов 
Господа и королевского уложения Оле и Лисбет Н. были приговорены к сожжению, но 
Оле был сначала обезглавлен.

Норвегия, колдовство в

Как и в других скандинавских странах, в Норвегии колдовство никогда не 
становилось ведущей социальной проблемой, в отличие от стран, находившихся под 
влиянием инквизиции. Однако вера в чародейство и демонов внедрилась здесь 
глубоко и была во многом связана с морскими традициями. Так, ведьмы наделялись 
способностью вызывать бури, топить лодки или отводить косяки рыб. Они совершали 
все это, кружась в облике лебедей или гусей, бросая связанное в узел полотенце, 
открывая сумку с ветрами или с помощью свиста. Великие шабаши на Рождество и 
Иванов день, когда могло собраться 60 ведьм, проходили на севере: на горе 
Лидер-хорне, около Бергена, в Бальвольдене, на горе Домен в Восточном Финмарке, 
в До-врефйорде и на Гекле в Исландии. Некоторые из этих мест были достаточно 
отдаленными, но ведьмы из Норвегии легко перемещались туда, превращаясь в кошек,
 собак, волков или воронов или оседлывая кочергу, черную овцу или собаку. На 
шабаше они пили пиво и мед, танцевали и играли в карты, иногда дьявол исполнял 
для них мелодию на langspil (национальный струнный инструмент, на котором 
играли с помощью смычка) или дудке, барабане и роге. Колдовство в Норвегии было 
насыщено легендами и мифами сильнее, чем религиозной ересью, поэтому договор и 
шабаш реже становились основой судов над ведьмами, чем чародейство и maleficia.
Очевидно, в Н. состоялось менее двух дюжин судов над ведьмами. Самым ранним из 
зарегистрированных был суд в Бергене, состоявшийся в 1592г., когда Олаф Гурдал 
был приговорен к смерти. Двумя годами позже, также в Бергене, были осуждены еще 
три ведьмы: Дитис Ренке приговорили к изгнанию, а Иоханна Иенсдоттер 
(фламандка) и Анна Кнутсдоттер, жена Керстена Иода, были сожжены. Почти 30 лет 
прошло, прежде чем состоялся следующий суд, в 1622г. в Сюннебю, но обвиняемая 
[фамилия не указана] повесилась в тюрьме в ожидании приговора; ее тело было 
сожжено.
В 1650г. Карен Торсдаттер призналась, что в возрасте 26 лет она поступила в 
услужении к мужчине, называвшему себя Люцифером. Он учил ее, как с помощью 
магии воровать молоко у чужих коров (например, втыкая нож в стену) и защищать 
от порчи собственных. Она назвала несколько человек, летавших по воздуху вместе 
с ней: Кристину Клод, их предводительницу, — верхом на теленке; Сидсель 
Мортенсен (вдову бургомистра), — на кочерге, сама она якобы летала на коте. 
Однажды они попытались убить двух магистратов, но потерпели неудачу, потому что 
те были очень богобоязненны, а один из них носил крест на золотой цепочке. 
Водил Квам, женщина, обвиненная Карен, призналась в езде на кочерге и попытке 
убийства магистратов. 
Население Норвегии пользовалось репутацией вызы-вателей бурь, уничтожавших 
корабли. Из «Historia de Gentibus Septentrionalibus» (1555) Олафа Магнуса.
Другая женщина, обвиненная Карен в вызывании бури, была арестована на своей 
свадьбе с местным судьей; когда она предстала перед судом, ее муж яростно 
защищал ее и успешно настоял на том, что в связи с серьезностью обвинения не 
следует верить показаниям мошенниц (коими он назвал Карен и Водил). Карен и 
Водил были приговорены к сожжению в Кристиансанде.
В 1670г., год суда в Нипене, в Кристиансанде произошел другой случай. 
Находившийся по делам в Копенгагене член совета, Нильс Педерсен, страдавший от 
болей и потерявший дар речи, посчитал себя околдованным. После длительного 
расследования Карен Снедкерс призналась, что она пыталась причинить ему вред, 
сделавшись невидимой и посыпав солью его одежду. Со своей напарницей, Дороти 
Фюдвик, она полетела в Копенгаген и вылила ему пузырек в рот, когда он спал. 
Превратившись в ворона, она зарыла шерсть, когти, кости и перья в саду 
городского чиновника, Иоганна Ворма, с тем, чтобы заболели его цыплята и 
животные. «Она выдергивала волосы у своего слуги Уайтгуса, и он превращался в 
жеребца, на котором она ездила, если хотела быстро попасть куда-либо». Многие 
свидетели выступили против нее. На последнем слушании Карен Снедкерс призналась,
 что летала в обличье ворона вместе с двумя другими ведьмами, чтобы вызвать 
ветер и уничтожить корабль члена совета Педерсена. Одна ведьма села на руль, 
другие на фальшборты, но так и не смогли причинить вред Педерсену, потому что 
он держал в руках молитвенник. Карен была сожжена вместе с шестью другими 
женщинами, которых она обвинила в колдовстве.
Один из последних судов в Н. произошел в 1680г. в Сондморском округе завершился 
казнью, другой — в 1684г. в Йедерне, но судьба обвиняемых неизвестна. Мужчина 
по имени Ингебригт признался, что, трижды обойдя задом вокруг кладбища, он 
отрекся от Господа и примкнул к Дьяволу. Двумя телячьими хвостами он играл на 
барабане на нескольких шабашах в Доврефйорде. Кроме того, он украл освященную 
просфору, чтобы отравить скот. Ингебригт обвинил других, но затем снял свои 
обвинения. Он был приговорен к сожжению.
Приведем еще одно дело: в 1687г. девушка была обвинена призраком ее ребенка в 
убийстве, совершенном 14 лет назад. Очевидно, она призналась, когда дух привел 
ее и судебных заседателей к месту преступления. Девушку казнили. В 1701г. 
произошел аналогичный случай, детально описанный ректором высшей школы в 
Бергене. Ректор понял, что призрак был мистификацией, но многие люди верили в 
него и, кроме того, обвиняемый сознался! Призрак 1687г. не исчез даже после 
казни своей матери и разговаривал с губернатором; тот попросил его показать, 
какие ужасные звуки он может издавать. Призрак издал ужасающий рев, но это не 
произвело никакого впечатления на губернатора; призрак сказал, что это было 
лучшее, что он мог сделать. Он потребовал водки и еды, пригрозив обитателям 
дома, и затем действовал как полтергейст, бросая вниз через трубу глину и камни.

Несколько других случаев, связанных с норвежским полтергейстом, произошли в 
XVIIm. С августа 1722 по май 1723г. дом Стефана Ольсена в Анденаэсе был охвачен 
странными звуками и кухонными беспорядками: летали тарелки и выдувался огонь из 
печки. В документе тех лет (составленном приходским пастором преподобным Иенсом 
Ведингом) не сказано, что дух, на вопрос, говорит он от имени Господа или от 
Дьявола, ответил «теми же сами словами и детским голосом». Два маленьких 
мальчика часто становились свидетелями якобы имевших viecTO беспорядков. Во 
время последнего проявления полтергейста был громкий стук по стенам и 
приподнималась крыша. Что-то вроде кожаного мешка вылетело из дома в поле, 
вороны собрались вокруг него и кружились несколько часов. После этого все 
успокоилось.
Похожий демон докучал семье пастора из Ваагена (Нордланд) в 1726г., с февраля 
до Пасхи. Здесь снова 14-летний мальчик был центром беспокойств. Он сказал, что 
он слышал, как ему в ухо шептали по-датски и по-латыни, что вода лилась на него 
ночью, а иногда его таскали по двору. Мальчик проявлял сверхчеловеческую силу, 
часто люди были вынуждены ложиться на него, чтобы удержать в горизонтальном 
положении. После 8 недель угроз со стороны пастора беспокойства прекратились.
Следует упомянуть самый последний полтергейст из Хеллесо в Сенсене, происшедший 
примерно в 1730г. Пока рыбаки были в море, в доме были слышны сильные 
постукивания, но ничего не было найдено, кроме следов от ударов дубинкой на 
стенах. Когда обитатели дома находились в постелях, огонь мог распространиться 
по полу, двери открывались и камни влетали в комнаты. Если домашние читали 
Библию и пели гимны, звуки становились громче. Когда и почему прекратились 
беспорядки, приходской священник, описавший эту историю, не отмечает.

Нормандские острова, колдовство в

Нормандские острова пострадали от охоты за ведьмами, возможно, больше, чем 
любая другая часть Великобритании. Этим они обязаны в первую очередь тому, что 
административно они принадлежали Англии (английские монархи конфисковывали 
имущество и собственность осужденых), а в плане культуры тяготели к Франции 
(арест и суд над ведьмами отражали ее жесточайшие обычаи). Процент осужденных 
был удивительно высок, причем ведьм чаще сжигали, чем вешали.
На Гернси, небольшом острове с несколькими тысячами жителей, за время правления 
Елизаветы, Якова I и Карла I были подвергнуты пыткам за чародейство 58 женщин и 
20 мужчин, в основном, местные жители, и все, кроме восьмерых, осуждены, 
например:
3 женщины и 1 мужчина были сожжены живьем;
24 женщины и 4 мужчины были сначала повешены и затем сожжены;
1 женщина сначала была выслана, но по возвращении повешена;
3 женщины и 1 мужчина были высечены, каждому отрубили одно ухо;
22 женщины и 5 мужчин были высланы.
Приведенные цифры полностью противоположны тем, которые, согласно самым 
надежным источникам, отражают статистику охоты на ведьм в Англии, где суд 
признавал виновным только одного из каждых пяти обвинямых [см. Англия, 
колдовство в]. Джерси был в некотором отношении менее фанатичным, чем Гернси, 
но между 1562 и 1736г. там прошло 66 судов, и, по крайней мере, половина 
обвиненных были повешены или сожжены.
Против колдовства не существовало ни одного закона, но в 1591г. в Джерси был 
проведен любопытный декрет, запрещавший тем, кто искал «поддержку у ведьм и 
предсказателей в своих болезнях и несчастьях, ...получать таковую под страхом 
тюремного заключения». Во всех отчетах упоминается maleficia, например, 
насылание блох на постель или одежду, высушивание вымени у коровы (возможно, с 
помощью некоего черного порошка). Ведьмой, очевидно, считалась та чародейка, 
которая могла помочь queraude {белая ведьма) или, что более вероятно, та, что 
причиняла вред.
Подчинение дьяволу, конечно же, не было забыто. Характерны признания, где 
упоминался шабаш, наподобие сделанного Колетт дю Монт в 1617г. Она якобы 
разделась, втерла черную мазь в спину и живот, снова оделась и полетела на 
шабаш, где собралась группа в 15 или 16 человек (а не традиционное собрание 
тринадцати). Сначала, как она утверждала, она «никого не могла узнать, 
поскольку все были черны и бесформенны» [tous noircis et deffigures]. Колетт 
имела сношения с дьяволом в виде черного пса, стоявшего на задних лапах (его 
передние лапы сильно напоминали человеческие руки), она посетила праздник, где 
не было соли, а вино было плохого качества. В том же самом году Исабель Деке 
отправлялась на шабаш в те ночи, когда ее муж ловил рыбу, где целовала зад 
дьяволу. Она была помечена в верхней части бедра, «данная метка была 
исследована повивальными бабками, сообщившими, что в нее втыкали маленькую 
булавку, и женщина не почувствовала боли, и не было видно никакой крови».
Необычной чертой судов на Нормандских островах является использование пыток для 
извлечения признания после вынесения смертного приговора. Самым 
распространенным методом было страппадо, но веревку здесь привязывали к 2 
большим пальцам, чтобы вырвать их, когда заключенного неожиданно отпускали. 
Естественно, пытка проводилась не для того, чтобы получить признание вины, но 
чтобы вынудить назвать имена сообщников; как только чье-либо имя звучало из уст 
обвиняемого, этот человек попадал под подозрение на основании общественного 
мнения и сплетен [coutume renomee et bruit desgens], и, поскольку слухи были 
основой для обвинения, суды никогда не оставались без работы.

Нортбервикские ведьмы

Массовые процессы в Норт-Бервике в 1590-1592 гг. возникли из-за ряда 
неожиданных, едва ли не чудесных, исцелений, осуществленных служанкой, а также 
из-за того, что обвиняемые в своих признаниях называли сообщников, и со 
временем было обвинено 70 человек, включая графа Босуэлла, обвиненного в 
государственной измене.
«Как много невинных погибло в пламени или по заявлениям о сверхъестественных 
обстоятельствах? Я не стану утверждать, что ведьм не существует; но с тех пор, 
как сложность осуждения их признается на острове, они как бы исчезли, будто 
показания о них стали не более, чем иллюзией». — Филипп ле Жье (1635-1715), 
лейтенант-бейлиф Джерси.
Нелепо основываться на сообщениях об этом шотландском суде для доказательства 
существования организованных сборищ ведьм и оргий на шабаше, как это делают 
некоторые известные авторы. Допросы обвиняемых проводились в присутствии 
суеверного короля, стремившегося точно следовать французским демонологам, и, 
кроме того, признания извлекались под ужасными пытками.
Своим возникновением суды были обязаны любопытству Дэвида Ситона, выборного 
бейлифа Транента, небольшого городка в 10 милях от Эдинбурга, по поводу 
подозрительных ночных прогулок его молодой служанки, Джилли Дункан. Джилли 
быстро приобрела репутацию целительницы «всех тех, кого беспокоили или 
причиняли муки любого рода недомогания или немощь». Как показалось Ситону, ее 
искусство было противоестественным и дьявольским; чтобы выявить ее связь с 
Сатаной, он подверг ее пыткам: резко дергал ее голову веревкой, которой она 
была обвязана, раздрабливал пальцы тисками и обследовал ее на предмет клейма 
дьявола, которое, как он предполагал, было на ее горле.
После этого она призналась ему в «преднамеренном обольщении и связи с дьяволом».

Вскоре после того, как хозяин передал ее властям, она была вынуждена назвать 
своих сообщников, тут же «арестованных один за другим». Среди указанных ей 
«бесчисленных» лиц, живших около Эдинбурга и Лейта, были пожилая и получившая 
хорошее образование Агнесс Семпсон, д-р Джон Файан, школьный учитель в 
Солтпенсе, и две женщины, Эвфемия Маклин и Барбара Напьер, «пользовавшиеся 
репутацией самых добропорядочных горожанок из когда-либо проживавших в городе 
Эдинбурге».
Агнесс Семпсон, превосходящая, «по положению и уровню развития обычный уровень, 
серьезная и точная в своих ответах», была допрошена самим королем Яковом I в 
замке Холируд. «Она настойчиво отрицала все, что было выдвинуто в качестве ее 
обвинения». Поэтому «все ее волосы были обриты, в каждой части тела», она была 
грубо обыскана, и клеймо дьявола обнаружено на наружных половых органах. Она 
была прикована к стене ее камеры уздечкой ведьмы, железным инструментом с 
четырьмя острыми зубьями, вставленными ей в рот, так что два зуба сдавливали 
язык, а два других давили на щеки. Ей не давали спать. Кроме того, вокруг ее 
головы была обмотана веревка, причинявшая совершенно невыносимую боль. Только 
после подобных тяжелых испытаний Агнесс Семпсон признала 53 обвинения, 
выдвинутых против нее, в основном, связанных с лечением болезней с помощью 
заговоров. Она начала с признания простейших заговоров, белого «Отче наш» 
(«Откройтесь, врата небесные») и черного «Отче наш»:
«В четырех углах дома по четыре ангела. В середину грядут Иисус Христос, Лука, 
Марк, Матфей, Иоанн. Да будет Господь над этим домом и над нами!»
А на суде ее простая, искренняя вечерняя молитва превратилась в заговор для 
вызывания дьявола:
«Матфей, Марк, Лука и Иоанн! Благословите мою кровать!»
Затем пришел черед предполагаемых историй о волшебных порошках, домашнем духе в 
виде собаки по имени Элва, жившей в колодце. Наконец, истощенная пытками и 
допросами, Агнес рассказала о собрании около 90 женщин (в «Новостях из 
Шотландии» говорится о 200) и 6 мужчин в день всех святых. Развеселившись от 
выпитых бутылей вина, они поплыли в «решетах или ситах» в Норт-Бервик. Здесь 
они высадились и танцевали в круге с Джилл Дункан, игравшей на еврейской арфе; 
мужчины поворачивались «шесть раз против солнца [движения часовой стрелки], и 
женщины шесть раз». Церковь была освещена черными свечами, и дьявол, в образе 
мужчины лежавший на перилах кафедры, приказал, «чтобы в знак преданности они 
поцеловали его в зад, причем каждый делал это как будто наслаждаясь». Затем они 
обсуждали способы причинения вреда королю и вызывания бури, которая могла бы 
уничтожить его корабль, плывущий в Данию.
Легковерный монарх был так очарован этой историей, что заставил Джилли Дункан 
сыграть «Gyllatripes» перед ним на арфе «к его большому удовольствию и 
удивлению». Продолжая допрос Агнесс, король Яков I решил, что все ведьмы «были 
исключительными лгуньями». Когда Агнесс шепотом пересказала ему слова, которые 
он говорил своей 15-летней королеве, Анне Датской, во время их свадебной ночи в 
Осло (Норвегия), Яков признал, «ее слова как самые правдивые и, следовательно, 
принял на веру все остальное, что было заявлено перед этим».
Следует напомнить, что единственным свидетелем подобного выходящего за пределы 
разумного представления был он сам; фанатика можно было легко убедить, особенно,
 когда все это выглядело как возможный заговор против его жизни.
Признания Агнесс Семпсон стали еще более удивительными: она якобы подвесила 
черную жабу на три дня и собрала ее яд в устричную раковину; она пыталась 
достать что-нибудь из белья короля, чтобы заколдовать его с помощью яда и 
заставить короля чувствовать, «как будто он лежит на острых зубьях и концах 
иголок». Агнесс Семпсон и другие ведьмы изготовили восковое подобие короля и 
расплавили его. Она получила саван и два сустава от трупа, чтобы сделать 
магический порошок. Она помогла вызвать самый известный шторм в истории 
колдовства, окрестив кота, привязав конечности мертвецов к его лапам и закинув 
его в море. Выдумки бедной Агнес так утомили ее палачей, что они прекратили 
пытку, но она была задушена и сожжена как ведьма.
Барбара Напье, золовка лейрда из Каршогхилла была обвинена в сотрудничестве с 
Агнесс Семпсон и Ричардом Грехемом, якобы известным чародеем. Прежде всего она 
была обвинена «во множестве предательских заговоров, предпринятых с помощью 
колдовства, чтобы уничтожить королевскую персону с помощью изображения из воска 
и чтобы утопить корабль, плывший из Лейта в Кин-хорн, когда шесть человек 
пропали без вести». Заслушав эти обвинения, судья сессии выездных присяжных 
прекратил дело. Этот поступок привел короля в такую ярость, что он заставил суд 
собраться снова и распорядился, чтобы Барбара Нипер была задушена и сожжена у 
позорного столба, ее собственность конфискована в его пользу. Те судьи, которые 
голосовали за ее освобождение, были затем подвергнуты пытке за «сознательно 
допущенную ошибку на сессии, оправдавшей ведьму», в связи с чем король Яков I 
произнес свою Толбутскую речь. Миссис Напье молила о пощаде в связи с 
беременностью, и, спустя некоторое время, «поскольку никто не настаивал на ее 
преследовании, была освобождена».
Другой известной обвиняемой была Эвфе-мия Маклин, дочь лорда Клифтонхолла и 
жена Патрика Москропа, богатого и влиятельного человека. 6 адвокатов взяли на 
себя смелость защищать ее. Она отказалась признаться в чем-либо (основными 
обвинениями были знахарство и околдовывайте). 
Судья размышлял всю ночь, и старшина присяжных был вынужден распустить суд, 
прежде чем был возвращен обвинительный вердикт. Возможно, потому что Эвфемия 
была подругой графа Босуэлла и католичкой, король Яков I настоял на том, чтобы 
она была «заживо сожжена дотла « 25 июля 1591г. Граф Босуэлл, несмотря на то, 
что его содержали в Эдинбургском замке, смог убежать без вреда. Позже Ричард 
Грэхем был обвинен вместе с Барбарой Напье в том, что он якобы помогал Босуэллу 
околдовывать короля. После допросов, проведенных лично Яковом I, Грэхем был 
сожжен в феврале 1592г. вместе с другими обвиненными «в колдовстве и 
чародействе».

Ньюберская ведьма

Происшествие во время гражданской войны в 1643г. дает представление о 
применении «закона Линча» и очень необычной казни ведьмы через расстрел.
Некто из армии Кромвеля, находившейся под командованием графа Эссексского, 
квартировавшего в Ньюберри, увидел женщину, идущую по воде как будто на ходулях.
 «Приглядевшись, они заметили, что это была толстая доска или кусок древесины, 
слегка притопленная в воде, на которой она стояла... поворачивая и направляя ее 
по ветру в ту сторону, в какую она хотела». 
Схватив женщину, солдаты посчитали ее ведьмой, «поэтому и решили расстрелять 
ее». В этом месте начинается полный вымысел, и в опубликованном описании 
рассказывается, как «издевательски и громко смеясь над ними, она ловила их пули 
своими руками и жевала». Наконец, один солдат глубоко разрубил ей лоб, ибо это 
самый верный способ, «защиты от самого сильного чародейства, «и выстрелил из 
пистолета над ее ухом, от чего она свалилась как бревно и умерла».

Нью-Йоркские ведьмы

На протяжении XVIIe. Нью-Йорк оставался свободным от преследований за 
колдовство, за исключением двух судов, описанных ниже. Во время салемских судов 
Нью-Йорк стал пристанищем для тех, кто смог убежать из Массачусетской колонии. 
Среди гостеприимно принятых здесь были Натаниэль Керн с женой, Филипп и Мери 
Инглиш, имевшие рекомендации к губернатору Бенджамину Флетчеру. Существование 
маленькой колонии изгнанников, возможно, вдохновило Джозефа Дадли, бывшего 
вице-губернатора Массачусетса при Андросе, проживавшего здесь после своей 
отставки в 1689г., домогаться от голландских пасторов отправки непредвзятого 
сообщения о показаниях, использовавшихся против ведьм, губернатору Бостона, 
сэру Уильяму Фипсу.
Основной причиной отсутствия в Нью-Йорке судов над ведьмами было голландское 
влияние, как предполагал Барр, указывая на целый ряд интеллектуальных лидеров, 
противостоявших охотам над ведьмами — Беккера, Вейера и Гревиуса, - и полное 
отсутствие судов над ведьмами в Голландии после 1610г. Даже, когда обвинения в 
колдовстве и выдвигались, в Нью-Йорке они принимались спокойно как судьями, так 
и магистратом. Так, например, в 1670г. была представлена требование жителей 
Вестчестера против Кетрин Гаррисон, богатой вдовы, недавно приехавшей из 
Вестфилда (Коннектикут), чтобы она вернулась к прежнему месту проживания. «То, 
что она поселилась среди них, противоречило добропорядочному и тихому облику 
города, поскольку она находилась под подозрением в колдовстве, что дало местным 
жителям определенные основания для опасений». Спустя месяц она была вызвана в 
Нью-Йорк вместе с капитаном Ричардом Пентоном, «в чьем доме она проживала». Тем 
не менее магистрат постановил:
«Причины [подобных подозрений] мне не вполне ясны. Вместе с тем, чтобы дать 
возможно большее удовлетворение просителям, претендующим на то, что их жалоба 
выражает отношение общества, и не будучи уверен, что могу решить дело в 
настоящий момент, я откладываю его до следующей выездной сессии присяжных».
К октябрю 1670г. Кетрин Гаррисон была оправдана.
По делу Кетрин Гаррисон, вдовы, которая, согласно жалобе некоторых жителей 
Вестчестера, перешла границы добропорядочного поведения, полномочиями данного 
суда решено: Поскольку против нее не было предъявлено ничего, что заслуживало 
бы продления данного обязательства, она освобождается от него и получает 
свободу оставаться в городе Вестчестере, где она теперь проживает, или где-либо 
еще в провинции [Нью-Йорк] в свое удовольствие.
Приводим отчет, присланный в 1665г. с Лонг-Айленда, заселенного новоангличанами 
(из графства Суффолк), но с 1664г. административно подчинявшегося Нью-Йорку. 
Во-первых, он заслуживает внимания потому, что является типичным образцом 
американского обвинения XVIIIB. за колдовство (по типу напечатанных Вестом в 
«Simboleography» в 1594г. [см. Обвинение]. Во-вторых, он затрагивает только 
чародейство или maleficia, и не содержит никаких упоминаний о договорах с 
Дьяволом или собраниях ведьм. Действительно, закон штата Нью-Йорк признавал 
колдовство не само по себе, как попытку, а лишь тогда, когда оно приводило к 
убийству, которое подлежало наказанию. В-третьих, потому что суд нашел 
обвинение недостаточным, и судья просто обязал подзащитных вести себя 
добропорядочно. В Англии или Новой Англии подобные обвинения, без сомнения, 
удостаивались осуждения и казни.
В 1665г., октября 2 дня, на выездной сессии суда в Нью-Йорке. Суд над Ральфом 
Халлом и его женой Мери по подозрению в колдовстве. Имена членов Большой 
коллегии: Томас Бейкер из Истхем-птона,председатель, Капитан Джон Сай-мондс из 
Хемпстеда, м-р Халлет, Энтони Уотерс из Ямайки, Томас Уэнделл из Маспетта, м-р 
Николе из Стемфорда, Баль-тазар де Хаарт, Джон Гарленд, Джекоб Лейстер, Антонио 
де Милль Александр Манро, Томас Сирл из Нью-Йорка.
Энтони Эллерд, нью-йоркский шериф, Доставил заключенных в зал заседаний, где 
было зачитано нижеследующее обвинительное заключение, сначала против Ральфа 
Халла, а затем и против Мери, его жены:
«Констебль и надзиратели города Сиэтлкотта (ныне Брукхейвен) в восточном конце 
йоркшира (графство Саффолк), около Лонг-Айленда, именем нашего короля доносят о 
том, что вышеупомянутый Ральф Халл с декабря 25 дня все двенадцать месяцев 15 
года царствования Карла II, Божией милостью короля Англии, Шотландии, Франции и 
Ирландии [1663г.] во многие дни и по многу раз в день учинял (как подозревают) 
в вышеупомянутом городе Сиэтлкотте зловредные и преступные деяния над личностью 
Джорджа Вуда, от которых зловредных и преступных действий упомянутый Джордж Вуд 
страдал самым опасным и смертельным образом, и недолго спустя после указанных 
вышеназванных зловредных и преступных действий упомянутый Джордж Вуд умер.
По второму обвинению Ральфу Халлу вменялось
«совершение зловредных и преступных действий над младенцем Энн Роджерс, вдовы 
упомянутого покойного Джорджа Вуда. Благодаря упомянутым зловредным и 
преступным действиям вышеназванный ребенок (согласно подозрению) самым опасным 
и смертельным образом заболел и зачах и через недолгое время умер. 
Вышеупомянутый губернатор и надзиратели заявляют, что названный выше Джордж Вуд 
и упомянутый ребенок в названном месте и в названное время в царствование 
нашего господина короля Карла II были злобно и умышленно убиты (также согласно 
подозрению) вышеназванным Ральфом Халлом в нарушение законов и установлений 
правительства».
Подобное обвинение было зачитано и против Мери, жены Ральфа Халла. Хотя было 
зачитано обвинение заключенным по нескольким пунктам, ни один свидетель не 
явился, чтобы дать показания в суде. Тогда служащий суда вызвал Ральфа Халла, 
велел ему поднять руку и зачитал следующее:
«Ральф Кларк, ты стоишь здесь обвиненный в том, что ты, не испытывая страха 
Божьего, совершил на рождество 25 декабря 1663г. и совершал еще много раз (как 
подозревают) зловредные и отвратительные действия, именуемые обычно колдовством 
и чародейством, зловредно и преступно упражнялся над телами Джорджа Вуда и 
младенца Энн Роджерс и посредством указанных действий (как подозревают) Джордж 
Вуд и младенец были доведены до болезни и до смерти. Ральф Халл, что ты скажешь 
о себе: виновен ты или нет?»
Мери, жена Ральфа Халла, тоже была допрошена подобным образом. Они заявили суду 
о своей невиновности и о том, что отдают себя на суд божий и человеческий. 
Затем их дело было передано коллегии присяжных, которая вынесла следующий 
вердикт:
«Серьезно обсудив представленное в настоящем заседании дело по обвинению 
заключенных и тщательно взвесив доказательства, мы находим, что имеются 
основания подозревать женщину в том, что ей вменяется в вину, но не имеется 
ничего, за что она заслуживала бы лишения жизни. В отношении же мужчины мы не 
находим достаточных оснований для обвинения». Вследствие этого суд вынес такой 
приговор: мужчина должен поклясться своей жизнью и имуществом, что его жена 
будет появляться на каждой сессии суда, пока они будут жить в данной провинции. 
В это время они должны вести себя добропорядочно. Итак, они были возвращены под 
опеку шерифа и, дав обязательство, занесенное в протокол в соответствии с 
решением суда, были освобождены.
21 августа 1668г. в Форт-Джеймсе было подписано постановление, освобождающее 
Халлов, жителей Грейт-Минифорд Айленда [Сити-Айленд, Нью-Йорк], «от 
обязательной явки в суд и других обязательств, поскольку не было прямых 
доказательств для их дальнейшего преследования».

Ньютон, Флоренс

Впервые о суде над Н., «ведьмой из Иолла», на выездной сессии присяжных в Корке 
(Ирландия) в сентябре 1661г. сообщил Джозеф Гланвиль на основании записей 
председательствующего судьи, сэра Уильяма Эштона. По сути, это удивительный 
отчет очевидца о действительно имевшем место суде над ведьмой в Ирландии в 
середине XVTIe. Неважно, насколько нелепыми были показания и как нелогичны 
основания для суда, он представляет собой полную противоположность немецким 
судам: суд был публичным, на нем присутствовали и дали присягу свидетели 
(включая майора и священника), не использовалась пытка для получения признания, 
была предпринята попытка соблюсти общий порядок судопроизводства.
Против Н. было выдвинуто 2 обвинения: околдовывание в виде насылания припадков 
на молодую служанку Мери Лонгдон, и доведение до смерти Дэвида Джонса. Когда 
Мери отказалась дать Н. немного соленого мяса на Рождество, та ушла с 
проклятьями и пожеланиями зла [damnum minatum]. Через неделю, когда Мери несла 
вещи для стирки, «ведьма из Иолла» заговорила с ней, сбросила ее корзину и 
«насильно поцеловала ее». Вскоре после поцелуя Мери начали одолевать видения: 
около ее кровати появилась женщина в вуали, которую «маленький старичок в 
шелковых одеждах» представил как матушку Н. Мери отказалась подчиниться 
призраку старика, после чего стала демонстрировать обычные признаки одержимости 
демонами или истерии: сверхъестественную силу, потерю памяти, срыгивание 
«иголок, булавок, подковных гвоздей, шерсти и соломы». В добавление ко всему — 
что явилось необычным — шел похожий на полтергейст дождь из камней, 
«переходивший за ней с места на место». Скептики могли сожалеть о том, что 
никто «не мог никогда поймать их, за исключением нескольких, которые она и ее 
хозяин поймали в свои руки. Среди них один имел отверстие, она привязала его 
(как ей посоветовали) кожаным шнурком к своему кошельку, но он тотчас пропал, 
хотя шнурок остался завязан крепким узлом». Пока продолжались эти беспорядки, 
Мери Лонгтон утверждала, что видит, как Н. мучает ее и вонзает в нее булавки. 
Когда на ведьму надели наручники, у Мери прекратились припадки.
После предварительного слушанья перед мэром, 24 марта 1661г., матушка Н. была 
заключена в тюрьму. Несколько любителей поиска ведьм применили свое мастерство 
для доказательства ее виновности. Один из них ткнул шилом в руку матушки Н., 
«но не смог проткнуть кожу, хотя шило так согнулось, что никто не смог 
выпрямить его. Тогда мистер Блэкуолл взял ланцет и надрезал ей одну руку на 
полтора дюйма длиной и на четверть дюйма глубиной, но рана совсем не 
кровоточила. Тогда он надрезал другую руку, после чего из них полилась кровь».
Гланвиль не сообщает заключение суда, но, без сомнения, Н. была казнена.
Обвинительный акт
Ниже приводятся основные типы формальных обвинений, предъявлявшиеся обвиненным 
в колдовстве в Англии и Америке. О.а. отличается от делавшегося под присягой 
заявления присяжных об известных им фактических обстоятельствах дела, которое, 
в соответствии с «Eirenarcha» Уильяма Лем-барда (1614) было «личным заявлением 
присяжных заседателей... без любой другой информации». О.а., таким образом, был 
«вердиктом присяжных заседателей, основанным на обвинениях третьих лиц и 
заверяющим истинность обвинений» Уильям Вест в «Sim-boleography» добавляет, что 
О.а. «составляется, чтобы предоставить его обвиняемым для ответа на него». В 
Шотландии О.а. назывался dittay. В Англии заявления обычно писались 
по-английски, а обвинения (за исключением периода с 1651 по 1659 гг.) — 
по-латыни, лишь после 1731г. стал использоваться английский язык.
Поскольку многие местные суды редко рассматривали некоторые виды преступлений, 
и судебные чиновники могли сомневаться в правильности латинских оборотов и 
выражений, Уильям Вест воспроизводит несколько сотен типичных О.а. Оставалось 
только заполнить имена и даты, скопировать латинский текст, и суд мог получить 
соответствующий законодательный документ. Колдовство является лишь одним из 
множества видов преступлений, выделяемых Вестом, таких как «ловля фазанов и 
куропаток в силки и другие приспособления в чужих владениях без лицензии», 
«непосещение церкви в течение шести месяцев», «насильственное вторжение» и 
«убийство». Общественная жизнь елизаветинской Англии предстает в несколько 
неожиданном свете, когда мы встречаем у Веста среди наиболее типичных образцов, 
например, такие:
Расследование убийства в присутствии коронера около трупа убитой своим 
сожителем с помощью удара топора по голове выявило, что убитая была беременна.
За публичное объявление о том, что королева имела двух или трех детей от лорда 
R. D.
Мужеложство, совершенное священником, по происхождению итальянцем, рожденным в 
городе Риме, с мальчиком пятнадцати лет.
Против такого-то, вломившегося в дом, и совершившего убийство дубиной в постели,
 с одобрения и согласия жены убитого.
Образцы латинских О.а., приведенные Вестом, соответствуют тем, которые 
использовались, например, на суде над ланкаширскими ведьмами. Достаточно 
любопытно, что в обвинениях Ральфа Халла и его жены в 1665г. в Нью-Йорке и 
Марты Кори в Салеме в 1692г. дословно цитируется труд Веста.
Образец О.а. N 1 (перев. с латин.):
Околдовывание лошади, отчего она начинает чахнуть и ей становится хуже.
Именем Ее величества королевы установлено, что NN из города N в графстве N, 
вдова в X день X месяца X года царствования Елизаветы, нашей королевы и прочая, 
некие злонамеренные действия, называемые по-английски чарами и окол-довыванием 
в выше названном городе выше упомянутого графства, злобно и дьявольски над и 
против некой лошади, белого цвета, оцениваемой в четыре фунта товаров и 
движимого имущества, некоего М.М. из упомянутого городе N, упомянутого графства 
N, применяла, практиковала и использовала. Посредством чего упомянутая лошадь 
упомянутого М.М. в упомянутый день X. в упомянутом городе N. стала болеть и 
чахнуть вопреки установленным нашей королевой законам.
Образец О.а. N2 (перев. с латин.):
За убийство человека с помощью колдовства, предусмотренное законом от 5 года 
царствования королевы.
Присяжные заседатели, представляющие Ее величество королеву, настоящим 
установили, что N.N. из города N. в графстве N., вдова, в X день X месяца, в X 
год правления Елизаветы, милостью Божьей королевы Англии и прочая, с 
упомянутого дня совершала отвратительные действия, называемые в Англии 
колдовством и чародейством, злонамеренно и обманным образом применяемые и 
используемые в городе N. графства N., посредством которых упомянутый М.М. с X. 
дня X. месяца X. года, наиболее опасно и смертельно заболел и зачах, и в X. 
день X. месяца вышеупомянутого года, этот М.М. от выше названных действий умер 
в упомянутом графстве N. Итак, выше названные присяжные заседатели настоящим 
устанавливают, что оный N.N. из вышеназванного города, с помощью средств и 
способов установленных выше, злонамеренно и преступно довел до смерти и 
умертвил оного М.М. в городе N. вопреки воле вышеназванной королевы и законам 
вышеназванного парламента, собравшегося в городе Вестминстере графства Мидлсекс 
на пятый год ее правления, предусматривающим подобные дела.
После суда О.а. сопровождался вердиктом либо подтверждающим обвинительное 
заключение («billa vera»), либо «ignoramus», т.е. опровергающим, игнорирующим 
его. Обвиняемый обычно умолял признать его невиновным — Po[nit] se[super] 
patriam de bono et malo. Вердикт выносился (поп) cul [pabi-lis] [(без) 
порицания] со стандартным замечанием: са [talla nulla] [не имеется имущества 
для конфискации]. Присуждение казни указывалось посредством /ud [iciu]m 
[secun-dum /ormam statuti].
Следующий документ, направленный против Марты Кори (1692г.), характерен для 
более поздних американских обвинений и отражает английский образец, все еще 
использовавшийся спустя почти столетие после Уложения 1604г.
Обвинительный акт против Марты Кори из Салема, 1692:
Провинция Массачусетский Залив в Новой Англии. Anno Reels et Reginae Willm. et 
Maria, nunc Anglicec. Anno quarto. Essex SS.
Присяжные заседатели именем царствующих короля и королевы установили, что Марта 
Кори, венчанная жена Жиля Кори из Салема, 21 дня месяца марта четвертого
года царствования наших суверенных правителей Уильяма и Марии, милостью Во-жией 
короля и королевы Англии, Шотландии, Франции и Ирландиии, защитников истинной 
веры и прочая, равно как и в разнообразные другие дни и время, как раньше, так 
и позже, совершала определенные отвратительные действия, называемые колдовством 
и чародейством, злобно и мошеннически использовала, практиковала и осуществляла 
в вышеназванном городе Салеме графства Эссекс над и против некой Элизабет 
Хаббард, незамужней; и от вышеназванных гнусных действий указанная Элизабет 
Хаббард на 21 день марта вышеупомянутого года и в различные другие дни и 
времена в равной степени как до, так и после подвергалась и подвергается 
истязаниям, недугам, коликам, истощению и мучениям, также благодаря различным 
дру-гиу колдовским действиям Марты Кори, задуманным и совершенным до и после 
этого времени, вопреки установлениям господ наших царствующих короля и королевы 
и против законов, предусматривающих такие дела. Свидетели: Элизабет Хаббард, 
Мерси Льюис, Анна Патнем, Эдвард Патнем, Иезе-кииль Чивер.

Обманщик из Пендла

Первая крупная охота на ведьм на севере Англии закончилась массовой казнью 9 
ланкаширских ведьм в 1612г. Вторая по величине охота состоялась в 1633г. в 
Хорстоне (также в Пендлском округе графства Ланкашир), где было около 30 
арестованных, 17 из которых (на ком были обнаружены клейма дьявола) были 
обвинены в колдовстве. Некая девушка, 20-летняя Мери Спенсер, была осуждена за 
то, что по пути к колодцу за водой часто пускала свое ведро катиться с горы 
перед собой и бежала впереди, в шутку крича ведру, чтобы оно следовало за ней.
Главным свидетелем обвинения был парень по имени Эдмунд Робинсон, показавший, 
что, когда он побил двух гончих за то, что они не хотели гнать зайца, они 
обратились в женщину и мальчика. Поскольку он отказался принять взятку, чтобы 
сохранить молчание, женщина повезла Эдмунда на мальчике, превратившемся в белую 
лошадь, на шабаш. Здесь он увидел примерно 60 человек. Все они вошли в амбар. 
То, что он увидел там, воспринимается как эротические ночные видения мальчика 
на пороге половой зрелости. Эдмунд присягнул, что
«он увидел шестерых [ведьм], которые, наклонившись, дергали шесть отдельных 
веревок, прикрепленных или привязанных в верхней части амбара. Вскоре после 
дергания перед взором доносчика появились свежепахнущее масло в брусках и 
молоко, как будто слетавшие с упомянутых веревок. Все это падало в лохани, 
которые были размещены под упомянутыми веревками... И все это время, дергая за 
веревки, они корчили такие безобразные рожи, как будто хотели напугать 
доносчика, так что он был рад выбежать и убраться восвояси».

Данные Эдмундом показания под присягой были подтверждены его отцом. Не зная 
имен всех людей, которых он видел на шабаше, Эдмунд был уполномочен ходить по 
окрестностям, посещать рыночные места и церкви и выискивать ведьм по их 
внешности. За каждую опознанную ведьму он получал плату. Викарий Килдвика, 
преподобный Джон Вебстер, описывает, как юный Робинсон вошел в его церковь во 
время проповеди. Робинсон
«был поставлен на хорах (поскольку ему было не более десяти или одиннадцати 
лет) и стал оглядываться вокруг себя, что на некоторое время вызвало небольшое 
беспокойство среди прихожан. И после молитвы я спросил, в чем тут было дело, и 
люди сказали мне, что это был мальчик, который обнаруживает ведьм. Из-за этого 
я отправился в дом, где он должен был оставаться на ночь, где и нашел его и 
двух очень неприятных личностей, которые должны были направлять его и все 
организовывать. Я захотел немного поговорить с мальчиком наедине, но в этом они 
полностью отказали. Тогда в присутствии большого количества людей я подвел 
мальчика поближе ко мне и сказал; «Добрый мальчик, скажи мне честно и серьезно, 
в самом ли деле ты видел и слышал все эти необычные вещи на сборище ведьм, о 
которых ты, как говорят, рассказывал? И не подучил ли тебя кто-либо 
рассказывать все это о себе самом?» Но те двое, не давая мальчику ответить, 
оттащили его от меня и сказали, что он был допрошен двумя компетентными 
мировыми судьями, и они никогда не задавали ему подобных вопросов. На что я 
ответил: «Значит, обвиненные не были виновны».
Ирония судьбы заключалась в том, что одной из тех, на кого указал Робинсом, 
была Дженет Девис, которая 22 года назад давала ключевые показания как главный 
ребенок-обвинитель на первых ланкаширских судах над ведьмами.
Сомневаясь в правильности обвинительного вердикта, местные судьи переправили 
дела наверх, в Королевский совет для дальнейшего решения. Сперва обвиняемые и 
обвинители были допрошены преп. Джоном Брид-жманом, епископом Честерским 
(Ланкашир входил в его епархию). Епископ пришел к выводу, что в основе 
большинства обвинений — клевета и мстительность. Четверо обвиняемых (включая 
Мери Спенсер), мистер Робинсон и Эдмунд были затем отправлены в
Лондон, где королевский врач, скептически настроенный д-р Гарвеи, и сам король 
Карл I тщетно искали необходимые клейма дьявола. Когда Эдмунда подвергли 
допросу, он сознался, наподобие своих предшественников [см. Лестерский мальчик; 
Бартонский мальчик; Даррелл, Джонн (Ноттингемский мальчик); Билсонский мальчик],
 что его истории о ведьмах были подсказаны его отцом и полностью сфабрикованы 
«ради зависти, мести и в надежде обогащения». Во время предполагаемого шабаша 
он на самом деле собирал сливы. Обвинения были разоблачены как фальшивые, все 
осужденные были, к счастью, освобождены. Что произошло с Эдмундом Робинсоном 
дальше — неизвестно.

Одержимость

В многочисленных статьях настоящей «Энциклопедии» описываются различные случай 
демонической О. — ряда монахинь во Франции, детей в Англии или Америке, а также 
вызванные ими преследования священников или старых женщин как колдунов и ведьм.
О. терминологически отличается от наваждения. Считалось, что при наваждении 
дьявол, «осаждал» тело пораженного снаружи [ср. лат. ob-sedere (сидеть на)]. 
При одержимости дьявол досаждал ему изнутри. Однако, и то, и другое 
рассматривалось как такое состояние рассудка, при котором жертва не несла 
ответственность за то, что она говорила или делала. Епископ Монтегю, одним из 
первых после Шекспира использовавший эти понятия в 1642г., различал две 
способности Сатаны: «заставлять жертву действовать» и «вселяться в нее».
Поскольку считалось, что добродетель личности является защитой от одержимости, 
ранние святые страдали только от наваждений. Теологи замечали, что нападки 
становились сильнее, когда жертвы были бледными, одинокими или подавленными, и, 
действительно, христианская демонология в основном была разработана жившими в 
египетских пустынях отшельниками с этими характерными признаками. В Житии св. 
Илария (ок. 390г. н.э.) рассказывается, что «его искушения были многочисленными,
 днем и ночью демоны чередовали свои ловушки... Очень часто, когда он лежал, 
голые женщины появлялись перед ним». И св. Афанасий описывает, как дьявол 
искушал св. Антония «по ночам принимая форму женщины и подражая женским ужимкам,
 чтобы обольстить его».
В западнохристианской традиции теория О. основывается на Новом Завете, где, 
например, Христос излечивает мужчину, «одержимого бесами» (Марк, 5; Матфей, 8; 
Лука, 8), который «с давнего времени и в одежду не одевавшийся и живший не в 
доме, а в гробах», «его связывали цепями и узами, чтобы сберечь. Но он разрывал 
узы и был гоним бесами в пустыню». Описания одержимых и бесноватых 
[«порабощенных дьяволом»] множились в сочинениях ранних отцов церкви; так, 
Кирилл Иерусалимский (IvB. н.э.) описывает, как дьявол
«тиранически использовал чужое тело и другие приспособления как свои 
собственные, он бросался сверху на тех, кто стоял прямо, искажая их речь и 
разрывая уста. Пена шла вместо слов, человек погружался во тьму: его глаза были 
открыты, но его душа не была видна в них, и несчастный бился в конвульсиях 
перед смертью» (Катехизис).
В «Житии св. Галлы» (Vile.) рассказывается, как молодая девушка каталась по 
земле и, «жестоко терзая свое тело, начала испускать громкие и ужасные крики, 
сопровождающиеся самыми бранными словами».
Непреднамеренная О. (в противоположность искусственно вызванным состояниям 
транса шаманов и современных спиритистских медиумов) напоминала эпилепсию или 
истерию следующими типичными проявлениями:
1. Сведение мышц и искривление лица и тела, которые не могут быть представлены 
иначе, как в ненормальном положении.
2. Срыгивание инородных предметов (аллотриофагия) типичная для душевнобольных и 
истеричных людей, часто с целью совершить самоубийство.
3. Изменение голоса (на глубокий и грубый). В Англии подобное чревовещание было 
распространено повсеместно, и Эйди наблюдал, как «с помощью такой уловки 
[молодые люди] уверяли, что они одержимы дьяволом, разговаривающим внутри них».
Мор в «Antidote Against Atheism» (1653) заявляет, что все эти симптомы и 
признаки являются доказательством того, что «дьявол попал в тело человека, 
используя его органы ради собственного удовольствия, ибо выполнение подобных 
курбетов и прыжков далеко превышает возможности, силу и подвижность членов 
околдованных или одержимых людей». Роберт Бартон в «Anatomy of Melancholy» 
(1621) полемизировал по поводу того, действовал ли дьявол прямо на сознание или 
косвенно, с помощью состояния тела, которое влияло на рассудок». Некоторое 
демонологи, отмечая клинический факт, что истерические эпилептики дурно пахнут, 
склонялись к последней точке зрения. Воден думал, что вонь исходит от дьявола, 
захватившего тело, а сэр Метью Х.ейл полагал, что она исходит из «симпатической 
связи между телом и душой».
Если дьявол мог (с соизволения Господа) вызывать О. по своей собственной воле, 
то демонологи обычно наделяли ведьму возможностью вызывания О. Любые необычные 
припадки у ребенка тотчас порождали крики «Держи!» «Лови!» по адресу 
какого-нибудь несчастного соседа, якобы наславшего своих домашних демонов, 
чтобы докучать ребенку [см. Царапанье]. Ведьма могла мучить свою жертву через 
еду, и Анри Боге обнаружил, что яблоки, в которые прятался дьявол, чтобы 
незаметно проникнуть в тело, были самыми отборными. ? «При этом Сатана снова и 
снова применяет -средства, с помощью которых он соблазнил Адама и Еву в Раю. В 
1585г., — продолжал Боге, — испуганные прохожие бросили в реку в Аннеси 
(Савойя) яблоко, которое издавало «громкий и жуткий шум. ...Нет никакого 
сомнения, что это яблоко было наполнено дьяволами, и ведьма потерпела неудачу в 
попытке предложить его кому-либо».
В Европе О. особенно процветала в монастырях. Одна истеричная монахиня быстро 
заразила целую толпу, и с помощью прямого побуждения или самовнушения весь 
монастырь был охвачен дьяволами и только позже утихомирен экзорсизмами.
Гваццо замечает, что среди женщин О. «особенно подвергаются те, кто связан 
обетом девственности, и просто удивительно, какими желаниями дьявол окружает их,
 чтобы заставить отказаться от целомудрия». В 1585г. Боден считал, что О. 
демонами была обычна для Италии и Испании, однако в начале XVIIe. она была 
наиболее распространена во Франции.
ОСНОВНЫЕ ГРУППОВЫЕ ЭПИДЕМИИ (звездочки указывают на отдельные статьи)
1491, Камбре. Редкое происшествие для столь раннего времени. Монахини проявляли 
сверхчеловеческую силу, лаяли, как собаки, и предсказывали будущее. Инициатор 
вспышки Жанна Пуатье, истеричная нимфоманка, была со временем изобличена в 
колдовстве; после ее устранения, монастырь снова вернулся к нормальной жизни 
(де Ланкр, дель Рио).
1526, Лион. Типичная О.демонами, монахини подвергнуты экзорсизму.
1550, Верте, графство Хорн в Брабанте. Монахини одолжили бедной женщине три 
фунта соли, а получили обратно шесть фунтов. Тотчас монахини вскарабкались на 
деревья, как кошки, невидимая сила схватила их, побила и подняла на несколько 
фунтов в воздух, не причинив вреда. Достойная женщина из города была 
подвергнута пытке до признания в том, что она околдовала монастырь (Вейер).
1552, Кенторп, около Страсбурга. Монахини благородного происхождения 
освободились от О., когда Элизабет Кама, повар, была изобличена как ведьма и 
дочь ведьмы. Вейер обследовал обвиняемую в Клеве {Вейер, Боден).
1554. Рим. Восемьдесят две одержимых женщины, крещеные еврейки, обвинили своих 
родственников в насылании дьяволов на них с целью отмщения за их 
вероотступничество. Папа Павел VI хотел изгнать всех евреев, но его отговорили 
{Боден).
1555. Рим. Восемьдесят пораженных детей в приюте для сирот.
1560, Ксанте (Испания). Монахини блеяли, как овцы, разрывали свои простыни, 
впадали в конвульсии в церкви, их поведение напоминало монахинь из Вертета 
{Вейер).
1565, Кельн. Монахини из Назаретского монастыря имели любовников, но утверждали,
 что дьяволы отводили им глаза, принимая облик собак, чтобы бесстыдно совратить 
их. Доктор Генри Вейер, сын известного скептика, посетил монахинь (Вейер, Боге, 
Михаэлис). [Сексуальные сношения с дьяволом].
1566, Амстердам. Тридцать мальчиков в приюте были одержимы. При экзорсизме их 
рвало «иголками... кусками ткани, пищи, волос, стекла» (Вейер, Михаэлис, Мор).
1577, Одергейм-на-Рейне. Монахиням докучали похотливые дьяволы, которые в 
облике собак ласкались к сестрам под аккомпанемент тихой ночной музыки (Вейер).
*1585, Монс. Сестра Жанна Фери была подвергнута экзорсизму архиепископом Камбре.

1590, Милан. Тридцать одержимых монахинь. Здесь, как и в большинстве подобных 
отчетов, отмечалось быстрое распространение массовой истерии.
*1611, Экс-ан-Прованс. Сестры Мадлен Демандоль де ла Палу и Луиза Капо обвинили 
в околдовывании монахинь отца Луи Гофриди. Он был подвергнут пытке и сожжен, 
две монахини высланы.
*1613, Лилль. Вспышка эпидемии, распространившейся из монастыря бригиттинок в 
Эксе. Три монахини обвинили четвертую, Мари де Сене, в околдовывании, говорили 
на иностранном языке, страдали от пароксизмов, «посещали» непристойные оргии. 
Известный экзорсист, отец Франсиск Домпти-ус, посетил их. Сестра Мари да Сене 
имитировала признание сестры Мадлен из Экса, описывая подробности шабаша. По 
понедельникам и четвергам ведьмы якобы вступали в сношения обычным путем. По 
вторникам они занимались содомией. В этот день все мужчины и женщины совершали 
свальный грех, вопреки предопределенному природой. | Они оскверняли себя 
многими странными и ' противоестественными способами, женщины с женщинами и 
мужчины с мужчинами. Суббота предназначалась для скотоложства. «6 этот день они 
должны были сходиться с разными животными: собаками, кошками, свиньями, козлами 
и летающими змеями». По средам и пятницам ведьмы пели литании Дьяволу 
(Михаэлис).
1628, Мадрид. Здесь испанская инквизиция распределила пораженных монахинь в 
другие монастыри (Хуан Антонио Льоренте).
*1634, Луден. Самый известный из всех случаев О. Мать-настоятельница 
демонстрировала классические симптомы О. Отец Ур-бен Грандье, противник 
кардинала Ришелье, был обвинен в околдовывании монахинь и сожжен. Истерия 
продолжалась после его казни и распространилась на другие монастыри.
1640, Шинон. Отец Боре, известный по Лудену, продолжал экзорсизмы в Шиноне, но 
был заподозрен архиепископом лионским: девушки «верили, что они действительно 
одержимы, только на основании твоих слов, так что причиной их недуга является 
доверие, которое они имеют к твоему мнению». Отец Боре наконец был изгнан за 
потворство мадмуазель Белокин, обвинившей священника в изнасиловании ее на 
алтаре, в то время как пятна на алтарных покровах оказались просто кровью 
цыпленка.
*1642, Лувьер. Восемнадцать монахинь «одержимы» по подсказке Мадлен Бавен. Отец 
Буле обвинен и позже (в 1647) сожжен живым.
1656, Падерборн. Массовая истерия, поразившая целую епархию. Одержимые, 
говорившие на многих языках, обвиняли преимущественно капуцинских монахов, 
которые и была заподозрены. Служанку бургомистра арестовали и нашли 
принадлежащие ей предметы, якобы использовавшиеся при чародействе (жабу, волосы,
 иголки).
*1662, Оксонн. Три епископа и пять врачей решили, что монастырь одержим. Сестра 
Дениза не чувствовала никакой боли от иголок, воткнутых ей под ногти (возможно, 
пример анестезии, свойственной истеричкам). Разгневанная толпа линчевала женщин,
 обвиненных в околдовывании монахинь.
*1669, Мора. Эпидемия, затронувшая множество детей, пораженных галлюцинациями 
по поводу шабаша.
1670, Хоорн. Дети-сироты моложе 12 лет, одержимые.
1681, Тулуза. Мари Клозетт и пять других одержимых монахинь подвергнуты 
экзорсиз-му. Парламент расследовал и обнаружил, что девушки-обманщицы; но 
монахини обвинили правительственных адвокатов в отклонениях от католичества, 
свободомыслии и атеизме.
*1682, Салем. Единственная массовая эпидемия О. в Америке.
1687, Лион. Массовая истерия примерно пятидесяти монахинь.
1744, Ланды. Отец Эртен, мечтавший сотворить чудо, провел экзорсизм молодых 
девушек, которые считали себя одержимыми.
*1749, Унтерцелль (Нижняя Франкония). О. монахинь в течение нескольких лет с 
конвульсиями, опуханием и бредом. Помощница настоятельницы Мария-Рената сожжена 
за колдовство.
ТИПИЧНЫЕ СЛУЧАИ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ОДЕРЖИМОСТИ
1566. 27 августа король Франции Карл IX наблюдал за экзорсизмом монахов Вервена,
 проводимом над мадам Николь Отри в Ла-оне, когда она была публично высечена, 
чтобы «достигнуть, с Божьей помощью, изгнания дьяволов из ее тела».
1583, Вена. 16-летняя девушка страдала от судорог и считалась одержимой. После 
шести недель экзорсизма иезуиты изгнали 12652 живых демонов, которых ее бабушка 
содержала в виде мух в стеклянной банке. 70-летняя бабушка была подвергнута 
пытке до признания сексуальных сношений с дьяволом в образе клубка ниток. Ее 
протащили за хвостом лошади к месту казни и сожгли заживо. Иезуиты прославляли 
приговор и принуждали судей усилить охоту за ведьмами.
1586. Генрих III, будущий король Франции, сын Екатерины Медичи, под влиянием 
предрассудков послал трех врачей обследовать девушку, якобы одержимую дьяволом. 
По словам ее матери, во время менструации у девушки были «des fleurs blanches» 
(белые цветы). Однако доктора исследовали выделения и нашли инфекционную 
гонорею [chaudepisse], а повивальные бабки обнаружили, что девушка не была 
девственницей. За два года перед этим она симулировала О., и священник, чтобы 
одурачить ее, прочитал по-латыни отрывок из Цицерона. Она же, полагая, что это 
слова изБиблии, забилась в припадке. Девушку приговорили к публичной порке в 
Амьене.
1598, Париж. Марта Бросье заявила, что одержима. Капуцинские монахи решили, что 
ее одержимость была настоящей, но врачи не согласились с этим, и епископ Мирон 
Ан-жерский, используя как образец Вергилия, также решил, что она мошенничает. 
Монахини направили дело на папский суд, но, когда иезуиты встретились с врачами,
 они прекратили его, а девушка и ее отец были оставлены в Риме на произвол 
судьбы.
1691. Мари Воле из Бурга вела себя как одержимая, доктор Родес и лионский 
каноник Д'Эстанж не нашли никакого демона и посоветовали ей выздороветь.
1816. Последний пример жульничества под Амьеном, когда девушка пыталась отвлечь 
внимание от своей беременности, заявлением, что она одержима. Она назвала трех 
дьяволов, досаждавших ей: «Мими, Зозо и Крапуле». Иезуитский священник 
попробовал провести экзорсизм. Мими оставался спокойным, Зозо разбил окно в 
церкви перед тем, как улететь прочь, Крапуле однако, остался и занял позицию в 
наружных половых органах девушки. На этом месте иезуиту было запрещено 
продолжать экзорсизм под угрозой ареста.
Подобные душевнобольные, естественно, привлекали внимание теологов, которые 
пытались классифицировать их симптомы. В одном трактате (Руан, 1644), вызванном 
Лувьерским делом, предлагается одиннадцать показателей настоящей О.:
1. Полагать себя одержимым.
2. Вести порочный образ жизни.
3. Жить вне законов общества (не подчиняться правилам общества).
4. Быть постоянно больным, впадать в тяжелый сон и срыгивать необычные объекты: 
жаб, змей, червяков, железо, камни и т.п. или искусственные предметы: гвозди, 
булавки и т.п., которые, впрочем, могут быть иллюзией, вызываемой ведьмами, а 
не проявлением одержимости, вызываемой дьяволом.
5. Богохульствовать.
6. Вступать в договор с дьяволом.
7. Испытывать беспокойство от духов («абсолютная и внутренняя О. и проживание в 
теле»).
8. Пугающее и ужасающее выражение лица.
9. Нежелание жить.
10. Впадение в неконтролируемое и яростное состояние.
11. Произведение звуков и движений подобно животным.
Кроме того, следующие проявления должны настораживать священников как очевидные 
признаки демонической одержимости, несущие тайную и скрытую информацию: 
говорение или понимание иностранных языков, проявление сверхнормальной силы и 
невозможных телесных движений и реакция на священные предметы.
Другой трактат, также посвященный беспорядкам в Лувьере, составленный Пьером де 
Борроже, дает разнообразный перечень явных признаков, представляющих О. в более 
общем плане:
1. Незнание того, что был припадок после того, как он закончился.
2. Постоянные неприличности и богохульства.
3. Обстоятельные описания шабаша.
4. Боязнь священных реликвий и причастия.
5. Яростные ругательства при любой молитве.
6. Похотливое поведение и проявления сверхнормальной силы.
7. Аналогичные проявления у других одержимых.
Наиболее удачное обобщение признаков О. дано Гваццо в «Compendium Maleficarum» 
(1608, 1626):
«Следующее является обычной практикой, чтобы определить, действительно ли 
больной человек одержим [energumenus] демоном. [Священники] тайно прикладывают 
к больному человеку писание со священными словами Господа или реликвиями святых 
или освященной фигуркой..., или некоторыми другими священными вещами. Священник 
помещает свою руку и свою епитрахиль на голову одержимого и произносит 
священные слова. После этого больной человек начинает трястись от испуга и от 
причиняемой ему боли делает множество странных вещей. Если демоны живут в его 
голове, он испытывает пронзи-тельнейшие боли, или же его голова и лицо 
покрываются жгучим румянцем, как будто он горит в жару. Если дьявол сидит в его 
глазах, он заставляет их кружиться бешеным образом. Если же он в спине, то 
вызывает конвульсии конечностей спереди и сзади, а иногда делает все тело таким 
жестким и несгибаемым, что никакой силой нельзя разогнуть его. Иногда 
[одержимые] падают навзничь, будто мертвые или страдающие третичной эпилепсией, 
обливаясь потом, но по приказанию священника они поднимаются, и жидкость уходит 
туда, откуда она пришла. Если демон находится в горле, оно бывает настолько 
стянутым, что больной как будто вот-вот задохнется. Если дьявол находится в 
благородных частях тела, таких как сердце или легкие, он вызывает удушье, 
сердцебиение и обморок. Если он поражает желудок, то вызывает икоту и рвоту, 
так что иногда больные не могут принимать еду или не могут усвоить ее. И он 
заставляет их ввести в задний проход нечто вроде небольшого шарика, с урчанием 
и другими непотребными звуками, и поражает их ветрами (кишечными газами) и 
схватками в области живота. Иногда их узнают по резкому запаху серы или другого 
резко пахнущего вещества».
Нападение демона или истерико-эпилептический припадок, сопровождаемый 
классическими симптомами: разрыванием одежды, раздиранием тела и высовыванием 
языка.
Аналогичный список симптомов околдовывания приводится в статье Порча.
Если, после выявления названных выше признаков и симптомов было установлено, 
что пораженные действительно одержимы дьяволом, то проводился экзорсизм.
Одержимым монахиням в континентальной Европе соответствовали одержимые девушки 
и молодые люди в английских и американских домах (наиболее известные случаи см. 
в статье Дети-обвинители). Эти английские юнцы во всем походили на монахинь. 
Описанный Бакстером (из Корнели-уса Геммы) случай с 15-летней Катериной Гуалтер,
 одержимой из Лувена (1571), мог бы произойти с любым из мальчиков, 
разоблаченных в Англии.
«Она выделила с испражнениями живого угря. Вначале он лежал в выделениях как 
мертвый, но, когда его поместили в воду, он ожил. Когда он умер, его пытались 
сохранить, но он исчез... Затем она срыгнула огромные комья волос вместе с 
грязной водой, напоминавшей гной, и что-то вроде помета голубей и гусей, и в 
нем были куски дерева, напоминавшие недавно отколотые щепки старого дерева, и 
множество кусков кожуры, похожих на пергамент. После этого она срыгнула 
бесчисленное количество камней, некоторые наподобие ореха, другие как куски, 
выбитые из старых стен со следами извести на некоторых из них».
Бакстер, протестант, добавляет: «То, что ее излечил священник, вовсе не делает 
историю неправдоподобной, поскольку известно и множество случаев мошенничества».

В протестантских странах экзорсизм не привился, и попытки его проведения в 
Англии, предпринятые независимым священником Даррелом (ок. 1600) привели к 
принятию «канона 72» епископальной церкви, практически запрещавшего экзорсизм. 
Не считая отдельных случаев, например, выступления одного священника на 
Ламбетской конференции 1958г., объяснявшего О. некоторыми душевными 
расстройствами, англиканская община отвергала теоретические утверждения о 
возможности дьявола входить в человеческие тела. Евангельские протестанты в 
целом принимали рекомендации Лютера по излечению О. с помощью молитвы, 
поскольку всемогущий Бог знает, когда дьявол должен выйти. Как сообщалось 
Шеллом, Лютер выражал свое неуважение к вселившемуся дьяволу, яростно ударяя 
доставленного к нему одержимого, причем произведенный им шок, очевидно, 
приводил к успеху. К. Мазер также полагался на молитву при лечении детей 
Гудвина, М. Рулл, М. Шорт и других одержимых детей в Америке. В «Memorable 
Providences» он предпринимает попытку показать «тесное родство между 
колдовством и О.» Он приводит в качестве примера юношу шестнадцати лет, 
родившегося в Голландии и проживавшего в Нью-Хейвене, у которого были припадки 
и связь с дьяволом, желавшим, чтобы мальчик подписал с ним договор. Когда 
мальчик отказался,
«дьявол плотски овладел им и с тех пор не прекращал мучить его чрезвычайно. 
Если кто-либо заговаривал с ним, дьявол отвечал (и много раз он лаял как собака,
 и шипел как змея), иногда с чудовищными проклятиями в адрес Христа, и в другое 
время мальчик был очень чувствителен».
Джордж Барр замечает, что сообщения Мазера напоминают описание эпилепсии.
Как только католики выпустили руководства по выявлению О., аналогичные книги 
появились и у протестантов. Очень популярный труд М.Дальтона «Guide to Jurymen» 
(1627) приводит семь признаков околдован-ности (Дальтоновская концепция О.):
1. Когда неожиданно и без всякой видимой причины или естественного объяснения 
здоровое тело подвергается припадкам.
2. Когда двое или несколько лиц подвержены похожим странным припадкам.
3. Когда группа больных во время своих припадков действительно совершает 
множество вещей, говоря, что ведьмы или другие отсутствующие личности 
заставляют их делать подобное.
4. Когда группа совершает или произносит множество странных вещей, а об их 
припадках не всегда известно.
5. Когда проявляется сверхъестественная сила, так что сильный человек или двое .
 не способны удержать на постели ребенка или расслабленного.
6. Когда кто-либо срыгивает скрученные булавки, иголки, гвозди, уголь, свинец, 
солому, волосы или тому подобное.
7. Когда кто-либо отчетливо видит некоего призрака и вскоре после этого 
несчастье постигает его.
Джордж Барр приводит важное различие между колдовством и О.:
«Безумие или даже подозрение в нем, было лучшей защитой против обвинения в 
колдовстве, и Иоганн Вейер, который первый выступил против преследований, не 
решаясь (как мы видим сейчас) сказать всю правду о пытках, он пытался спасти 
ведьм, признавая их умалишенными... Но различие между одержимым и колдуном было 
очень существенным: первый был невольной жертвой дьявола, последний — его 
сознательным и находящимся в здравом уме союзником. В первом случае с дьяволом 
иногда обращались очень сурово, но только для того, чтобы изгнать его и 
освободить страдальца — никогда не калеча и не доводя его до смерти. Колдун же 
наказывался за преступления, совершенные по его собственной воле и, гораздо 
чаще, за извлечение одержимости на других... Нет, заявление о сумасшествии 
всего лишь могло оправдать ведьму, поскольку жертва дьявола не могла быть его 
добровольным союзником; но в действительности такое оправдание подействовало 
всего лишь раз или два».
Когда вера в колдовство угасла, вера в О., приписываемая личному дьяволу, также 
прекратилась. Когда две дочери (шестнадцати и восемнадцати лет) Джеймса 
Уильямса из Фитс-Хилла в Иллинойсе (1871) повели себя так, будто сошли с ума, 
«видя» ведьм, едущих на лошадях и просящих отдать их души Дьяволу, они 
привлекли к себе внимание общественности. Нормальные в течение дня, девушки 
становились одержимыми ночью: они проглатывали булавки, ловили и поедали мух, 
бились в конвульсиях. Но никто не поверил в участие дьявола. Эстеррайх писал в 
1930г.:
«Среди цивилизованных народов одержимость начинает быстро исчезать, как только 
вера в духов теряет свою силу. В современной Европе этот рубеж отмечен 
наступлением века Просвещения. Не только рационалистические крайности 
способствовали непредубежденному взгляду с точки зрения трезвого 
интеллектуального критицизма. ...Величайшим поворотным моментом в 
представлениях о мире стало то, что на этой стадии европейская мысль достигла 
полного освобождения от старой теологической системы или, по крайней мере, 
сделала последние приготовления к этому».
Дальнейшее рассмотрение теории демонической О. — см. Экзорсизм; ЯковI; Даррслл, 
Джон; Харснетт, Самуэлъ; Хатчинсон, Френсис. Образцы демонической О., эпилепсии 
или истерии, реальной или мнимой см.:
Англия: Уорбойские ведьмы (1595); Бар-тонский мальчик (1597); Гюнтер, Анна 
(1604); Лестерский мальчик (1616); Бил-сонский мальчик (1620); Обманщик из 
Пендла (об Эдмунде Робинсоне, 1633); Сент-Эдмундские ведьмы (1662).
Бельгия: Лато, Луиза (1868).
Германия: Хайцман, Кристоф (1677); сестра Мария Рената (1749).
Ирландия: Ирландия, колдовство в; Ньютон, Флоренс (1661); Мегги-Айлендский суд 
над ведьмами (1711).
Норвегия: Иоргендсдоттер, Cupu (1730).
Франция: Ферм, Жанна (1585); Фонтен, Франсуаза (1591); Экс-ан-Прованские 
монахини (1611); Лилльские послушницы (1613); Ауденские монахини (1634); Алье, 
Элизабет (1639); Лувьерские монахини (1647); Океанские монахини (1662); Кадье, 
Катрин (1731).
Шотландия: Гленлусский дьявол (1654); Бергернская мошенница (1697); 
Питтен-винкские ведьмы (1704).
Швеция: Моравские ведьмы (1669).
США: Коннектикутские ведьмы (1662); Дети Гудвина (1668); Патнем, Анна (1692); 
Салемские суды над ведьмами (1692); Шорт, Мерси'(1693); Рулл, Маргарет (1693).
Оксоннские монахини
Монахини урсулинского монастыря в Ок-сонне, якобы одержимые дьяволом с 1658 по 
1663 гг., менее известны, чем монахини из Прованса (1611), Лудена (1634) или 
Лувь-ера (1647), хотя их истории одинаковы и столь же непристойны. Главное 
различие заключается в том, что жаждавшие сексуальных контактов девушки 
обвиняли в непристойном поведении не своего духовного наставника, а 47-летнюю 
мать-настоятельницу монастыря сестру Сенколомбу (Барбару Бу-ве). Обвинения в 
лесбиянстве в монастырях не часто предавались гласности. Хотя они произошли 
позже, чем другие проявления одержимости, однако выходки в Оксоне были 
подвергнуты тщательному расследованию, и в результате обвинявшаяся 
мать-настоятельница была признана невиновнойчи врачи установили, что 
одержимость была фальшивой.
История создавалась более 5 лет и выплыла наружу только в 1660г., когда были 
выдвинуты обвинения в колдовстве против Барбары Буве. 8 монахинь были 
сексуально возбуждены одним из двух духовников монастыря, безобразным, но 
молодым отцом Ну-веле. Монахиня Мари Бортон «страдала, по его мнению, сильным 
искушением плоти». Другие, особенно во время менструаций, страдали эротическими 
фантазиями. Единственной причиной этого могло быть колдовство. Поскольку отец 
Нуве был также связан с искушением монахинь, он предположил, что его также 
околдовали. Вследствие этого 2 крестьянина были схвачены и обвинены в 
колдовстве, но, поскольку никаких других показаний не было, суд приговорил их 
только к высылке. Однако, как только они покинули зал суда, толпа их линчевала.
Следующим шагом стал экзорсизм. Отец Нуве провел несколько служб в часовне, где 
происходили поразительные зрелища. Сестра Дениза двумя пальцами подняла тяжелую 
вазу, которую едва могли передвинуть двое сильных мужчин, другие монахини 
принимали причастие, лежа на животе, с приподнятыми в воздух головами и руками, 
и ногами, отогнутыми назад, чтобы образовать дугу. Отец Нуве производил 
некоторые изгнаниями дьявола, лежа с девушками так близко, что «только 
покрывало сестры отделяло ее лицо от лица священника». Духовник проводил 
значительную часть времени, путешествуя с сестрой Клодин Бурже, они спали в 
одной и той же комнате, но, как они утверждали, в разных кроватях.
Барбара Буве, с 1651г. мать-настоятельница, поссорилась с предшественником отца 
Нуве — отцом Буртоном, чьи 3 сестры находились в ее монастыре. За непослушание 
она была наказана постом и бичеванием. Поскольку она также выступала против 
изгнания дьявола отцом Нуве, возникло подозрение, что она является причиной 
вселения дьявола в монахинь. 28 октября 1660г. сестра Сенколомба была 
официально обвинена в колдовстве. 13 ноября в тяжелых кандалах ее поместили в 
одиночную камеру, и 5 января 1661г. она предстала перед судом дижонского 
парламента по обвинению в колдовстве.
Монахини проявили единодушие в нападках на сестру Сенколомбу. Сестра Анриетта 
Кузен признавалась, что Барбара Буве положила руку на ее грудь [gorge] и 
страстно поцеловала ее, когда же Анриетта стала протестовать, 
мать-настоятельница якобы ответила: считай, что тебя целует церковная статуя. У 
сестры Умберты Бортон возникали видения ада, где матушка-настоятельница [un 
serpent dans les parties (всунула змею в ее половые органы»)] и, обняв, «легла 
на нее, как мужчина на женщину». Сестра Шарлотта Жоли видела, как 
матушка-настоятельница ласкала языком сестру Габриэллу де Мало и помещала свою 
руку ей под нижнее белье, в то время как обе делали «непристойные 
прикосновения». Сестра Франсуаза Бортон, часто насиловавшаяся дьяволом 
Асмодеусом, показала под присягой, что Барбара Буве «однажды посадила ее к себе 
на колени и поместила палец в интимные части тела, подобно тому, как это делает 
мужчина».
Кроме того, Барбара Буве сказала, что монахиня беременна и «взяв ее руку в свою,
 заставила ее приоткрыть свое тайное место, чем вызвала истечение наружу 
большого количества крови, как чистой, так и в сгустках». Другая сестра имела 
видение Барбары Буве, которая появилась перед ней, держа в одной руке 
украденную облатку, на которой покоилось la partie honteuse («неприличное 
место») мужчины, а в другой — искусственный фаллос, сделанный из полотна, 
которым «она совершала с собой непристойные действия». Таковы были 
свидетельства. Но 18 марта 1661г. Дижонский парламент потребовал продолжить 
расследования, и, наконец, в августе 1662г. отвел обвинения. Сестра Сен-коломба 
переменила монастырь, и постепенно истерия монахинь прекратилась.
В течение нескольких лет врачи неоднократно обследовали монахинь. Один врач 
заявил, что они мошенницы, и только некоторые из них больны; другой поверил, 
что они были действительно одержимы дьяволом; третий полагал, что тут нет 
ничего демонического. 15 июня 1662г. д-р Баше написал официальное заключение 
канцлеру, в котором утверждал:
«Уверяю Вас, Ваша честь, что во всех этих действиях, физических или духовных, 
монахини не проявили законных или убедительных признаков истинной демонической 
одержимости, ни в понимании иностранных языков, ни в знании спрятанных секретов,
 ни в откровениях, ни в левитациях, ни в перемещениях из одного места в другое, 
ни в неестественных позах, которые обычно возникают в этом случае».
Осборн, Руфь
Хотя последняя казнь в Англии над ведьмой произошла в 1682г., а последнее 
официальное обвинение за колдовство — в 1712г. [см. Венхем, Джейн], однако, еще 
в 1751г. в Тринге, Хартфордшире, пожилая пара была подвергнута линчеванию 
толпой, объявившей их колдунами.
О. и ее муж были очень старыми и столь же бедными, сторонниками непопулярного 
восстания против Стюартов 1745г. и, кроме того, считались колдунами. Когда 
происходило какое-либо несчастье, винили Осбор-нов. Особенно они поносились 
фермером по имени Баттерфилд, который, отказавшись дать матушке О. немного 
пахты, обнаружил, что его коровы умирают. Баттерфилд тогда продал свою ферму и 
открыл таверну в Габлкот-те в надежде направить в другую сторону заговор, 
который, как он утверждал, напустила на него Руфь О. Но дела шли все хуже, и 
сам Баттерфилд начал страдать припадками. Белая ведьма из Нортхемптона сказала 
ему, что он действительно был околдован.
Без всякой причины молва об этом распространилась в трех рыночных городках, где 
подозреваемые ведьмы должны были подвергнуться испытанию всплыванием или 
утоплением в ручье у Лонгмарстона. 22 апреля 1751г. толпа начала искать жертвы. 
Для безопасности местные власти поместили Ос-борнов в работный дом, но толпа 
обнаружила их местонахождение, «разбила окна работного дома, вытащила колья и 
снесла часть дома». Толпа даже обыскала коробку для соли, «предполагая, что она 
могла спрятаться в пространстве, меньшем, чем необходимо для кошки». Когда 
толпа пригрозила сжечь здание, надзиратель был вынужден показать место, где они 
прятались. Оба Осборна раздеты догола, обриты, связаны крест-накрест рука к 
руке, протащены на расстояние в две мили к ручью и брошены в него. Миссис О., 
связанная в рубашке, не тонула, тогда главарь толпы, трубочист по имени Томас 
Коллей, толкал и колол ее. Наконец, эта старая женщина, которой было за 70, 
была «брошена совершенно обнаженная на берег, почти задохнувшаяся от грязи, где 
испустила последний вздох в течение нескольких минут, истоптанная и избитая 
палками». После того, как она умерла, ее муж был похожим образом истерзан и 
умер некоторое время спустя. Коллей, великий герой толпы, открыл свою коллекцию.

На выездной сессии присяжных в Гер-тфорде 30 июля Коллею было предъявлено 
обвинение в преднамеренном убийстве. Он был признан виновным и повешен в цепях 
24 августа 1751г., в субботу. 

Парижские суды над ведьмами

Спустя 500 лет стало возможным прочитать стенографический отчет, сохранившийся 
в рукописях из Гранд-Шатле, уголовного суда Парижа, первого в Европе светского 
суда по колдовству. Он состоялся в Париже в 1390г. после того, как парламент 
Парижа постановил, что колдовство является как светским, так и духовным 
преступлением. Ранние светские суды представляют разительный контраст и с 
ранними церковными судами (например, инквизиторским судом 1460г. в Ар-расе), и 
поздними судами обоих типов (например, процессом над отцом Гарделем или 
гражданским судом в Эйхштадте). На П. обвиняемым вменялись в вину конкретные 
преступные действия (maleficia); принимались меры, чтобы определить степень 
виновности обвиняемых; судебные процессы были открытыми и в них участвовало 
почти две дюжины адвокатов и судей. Парламент Парижа заслушивал апелляцию и 
открывал дело. Тем не менее, для получения признания применялись пытки. В 1390г.
 в Шатле слушалось два дела по колдовству; описанное ниже является вторым из 
них, продолжавшимся почти год.
29 октября 1390г. суду представлено показание Жана де Рильи, что некая Жеан де 
Бриге, по прозвищу ла Кордьер, использовавшая чародейство, чтобы излечить его, 
была ведьмой [devine]. Жеан сказала Рильи, что ему осталось жить только неделю, 
потому что он был околдован некой Жилетт, которая имела от него двоих детей. 
Жеан попыталась помочь ему, изготовив деревянную фигурку Жилетт [vault] и 
покормив грудью двух жаб. Рильи поправился и заявил, что он был «расколдован» 
обвиняемой. В своем опровержении 34-летняя Жеан отрицала, что знакома с 
искусством ворожбы, но призналась в знакомстве с некой Марион из Роз-ан-Бри, 
научившей ее пользоваться заклинаниями, применять «Во имя Отца, Сына и Святого 
Духа», не мыться и не читать «Отче наш» по воскресеньям. Она однажды 
ассистировала Марион, помогавшей одному мужчине отыскать свой потерянный 
кошелек.
9 февраля 1391г. суд был отложен более чем на три месяца. В этот день Жеан 
призналась, что она научилась приемам колдовства у своей тетки. Чтобы вызвать 
дьявола по имени Оссибют, она должна была просто сказать: «Приди ко мне, ответь 
мне и научи меня всему, что я потребую от тебя». Сжалившись над больным Рильи, 
она узнала от дьявола, что его околдовала Жилетт. В качестве платы за 
дьявольские услуги Жеан предоставила Оссибюту не обычное подношение в виде руки 
или пальца мертвеца, но полную пригоршню конопли и пригоршню угольев из своего 
очага. Она призналась, что двумя годами ранее содержалась в Мейо за чародейство,
 но была освобождена под обязательство больше не заниматься этим делом. Получив 
подобное признание, профос посоветовался со своими экспертами и приговорил Жеан 
к сожжению. Поскольку повивальные бабки показали, что она находится на пятом 
месяце беременности, приговор был отсрочен.
Но Жеан не была казнена и по истечении восьми месяцев. Хронику событий можно 
представить следующим образом:
5 апреля 1391г. Другие повивальные бабки решили, что Жеан не беременна, но 
«злые духи скопились в ее теле, из-за чего она раздулась».
13 июня 1391г. Жеан призналась, что она спала с мужчиной за восемь дней до 
своего заключения, и знала, что она не забеременела.
16 июня 1391г. Профос подтверждает свой первоначальный приговор. Жеан тотчас 
подает прошение в парламент Парижа.
1 августа 1391г. Парламент обязывает профоса пересмотреть судебные отчеты с 
помощью двух судебных адвокатов.
2 августа 1391г. Вновь открывается суд перед тремя членами парламента и девятью 
другими высшими чиновниками. Жеан сообщает новые подробности о своих отношениях 
с Оссибютом. Двумя годами ранее она вызывала его в таверну Вилльнев-Сен-Дени, 
чтобы обнаружить спрятанное серебро.
Суд решил, что Жеан темнит, и что, следовательно, ее следует «подвергнуть 
допросу», чтобы после пытки добиться признания. Жеан заявила, что ей не в чем 
больше признаваться. Ее полностью обнажили, обрили и привязали к козлам (или 
лестнице). Она тотчас захотела признаться, поэтому ее освободили и, согласно 
обычаю, обогрели у огня. Ее заявление придало совершенно другой оттенок делу: к 
Жеан обратилась Масет-та, жена Рильи, с просьбой околдовать ее мужа, дабы она 
освободилась и смогла завести интрижку с викарием из Гюрара. Масет-та разлюбила 
своего мужа, потому что он бил ее. Вместе две женщины приготовили зелье по 
рецепту Масетты, чтобы убить Рильи, а также изготовили восковое подобие под 
чтение христианских молитв.
3 августа 1391г. Увидев, что Жеан настаивает на своих обвинениях, суд арестовал 
Масетту, жену Рильи.
4 августа 1391г. Масетта де Рильи, встретившись на очной ставке с Жеан, сначала 
отрицала все заявления. Но, когда ее подвесили на дыбу, она согласилась, что 
обвинения справедливы. Так ее дело соединилось с делом Жеан.
5 августа 1391г. Обе обвиняемых повторили свои признания, вероятно, без пытки. 
Однако до вынесения приговора было необходимо решить две законодательные 
проблемы: 1) Предусмотрено ли их преступление гражданскими законами или оно 
должно быть рассмотрено церковным судом? 2) Если принималась гражданская 
юрисдикция, каковым должно было быть наказание? Все юристы (за исключением 
одного) пришли к единому мнению, согласившись признать юрисдикцию гражданского 
суда; несогласившийся юрист заявил, что никакое околдовывание не может привести 
к реальному увечью или смерти, и, следовательно, данное преступлению состоит в 
злонамеренности и является еретическим. Только один юрист предложил наказание в 
виде стояния у позорного столба и шестимесячного заключения на хлебе и воде 
вместо сожжения. Получив подобные рекомендации, профос возложил ответственность 
на гражданский суд и объявил приговор: сожжение.
6 августа 1391г. Вальтер, сенешаль, представлявший парламент Парижа, потребовал 
пересмотреть решение суда, чтобы вновь расследовать вопрос юрисдикции.
8 августа 1391г. Парламент определил, что дело находится в сфере полномочий 
гражданского суда.
11 августа 1391г. Окончательное появление двух подсудимых в суде; они 
подтверждают свои признания. Профос описывает способ их казни: их следует 
провести в Шатле, увенчав митрами как чародеек, выставить к позорному столбу, 
затем переправить к Поросячьему рынку, чтобы сжечь заживо.
12 августа 1391г. Перед вынесением приговора профос советовался с тремя 
юристами из парижского парламента. Трое склонялись к смертному приговору, один 
— ввиду того, что убийства все же не было — к длительному заключению. Юристы 
решили начать дальнейшее обсуждение вопроса, «оказавшегося серьезным и 
значительным».
16 августа 1391г. Профос советуется с пятью другими высшими адвокатами, включая 
председателя апелляционного суда, и все одобряют казнь ведьм.
17 августа 1391г. Дополнительное слушание, назначенное судебным адвокатом для 
допроса г-на Рильи, который утверждает, что никогда не видел, как его жена 
пыталась отравить его. Затем Рильи добавляет, что его паж недавно обнаружил 
двух жаб на внутреннем дворе замка и убил их. Адвокат представляет 
свидетельства, подкрепляющие обвинение, такие как кусок причастия, три листа 
барвинка, два стебля горчицы, лучину, воск и волос.
19 августа 1391г. Эти предметы были показаны заключенным. Масетт объясняет их 
магическое применение, но отрицает их использование при любом колдовстве. 
Наконец смертный приговор оглашается и приводится в исполнение в тот же день.
Патнем, Анна
Изо всех девушек-обвинительниц на Салемских судах над ведьмами, П. была самой 
младшей, но не по годам развитой, проявляя удивительно живое литературное 
воображение для девочки 12 лет. Она свидетельствовала на всех судах, кроме 
одного. Ее показания необычайно убедительны по использованию характеристических 
деталей, как сообщение Дефо о миссис Вил. Так, при допросе преп. Барроуса 3 мая 
1692г. она поклялась под присягой, что видела двух духов с кровавыми ранами, 
запечатанными сургучом.
Одержимая (Патнем?) из Салема. Гравюра, сделанная во время Салемских судов над 
ведьмами, 1692.
«И один призрак сказал мне, что был первой женой [мистера Барроуса] и [мистер 
Барроус] ударил ее ножом под левую руку и положил кусок сургуча на рану. И она 
отодвинула в сторону развивающийся рукав и показала мне место, и также сказал 
мне, что она находилась в доме, где теперь живет мистер Перис, где все это было 
сделано. И другой призрак сказал мне, что мистер Барроус и его жена, которая у 
него есть теперь, убили [ее] на корабле, куда она пришла, чтобы повидаться с 
друзьями. И они оба попросили меня, чтобы я собралась рассказать об этих вещах 
магистратам перед лицом мистера Барроуса».
На всех судах за спиной П. стояла ее мать, 30-летняя женщина. Она была женой 
Томаса Патнема, констебля деревни Салем, бывшего судьи и уважаемого человека. 
Из-за давности событий сложно установить, руководила она своим ребенком или нет,
 но это можно предположить по лексике рассказа маленькой А.П. о двух женах 
мистера Барроуса и на основании собственных показаний миссис Патнем об 
убийствах, якобы совершенных Джоном Уиллардом.
По-видимому, существовал тайный сговор, когда Эдвард Патнем, дядя Анны, 
поклялся под присягой, что видел «следы цепочки и укусы», которые якобы нанесла 
Анне некая миссис Нарс. Ребекка Нарс, находившаяся в тюрьме на расстоянии 
нескольких миль, якобы кусала П. и била ее призрачной цепью, оставляя следы «в 
форме кольца и трех полос поперек кольца, она получила шесть ударов цепью с 
интервалом в полчаса; один след был особенно примечателен, с шестью полосками 
поперек руки». Не было ли это одной из выдумок миссис Патнем?
Некая ловкая рука организовала визит к 60-летней Марте Кори двух детективов, 
одним из которых был дядя П. Кто предложил Эдварду Патнему сперва спросить у 
Анны, во что был одет призрак Марты Кори, с тем, чтобы он мог по одежде 
установить идентичность Марты и ее призрака? Кто подучил Анну ответить, что 
призрак «сказал ей, что его зовут Кори, и что она [Анна] видела его только 
ночью, а потому и не могла видеть, во что он был одет»?
Подозрения по поводу роли миссис Патнем — это не просто интерпретация истории в 
свете сегодняшнего дня. Она была заподозрена как агент-провокатор еще во время 
судов. Например, Джон Тарбелл свидетельствовал, что однажды в доме Патнемов он
«задал вопрос, действительно ли девочка [Анна], подвергшаяся нападению призрака,
 первой заговорила о г-же Нарс, до того, как о ней упомянули другие. Они 
сказали, что девочка рассказала им, что увидела призрак бледной женщины, 
которая сидела на месте ее бабушки, но она не знала ее имени. Тогда я спросил 
их: «Но кто сказал ей, что это была матушка Нарс?» Мерси Льюис сказала, что это 
сказала г-жа Патнем; г-жа Патнем сказала, что это сказала Мерси Льюис. Так они 
сваливали одна на другую, приговаривая: «Это ты» или «Это ты сказала ей». Таким 
образом, еще до того, как в доме Томаса Патнема кто-либо, кроме его дочери, 
подвергся нападению призраков, они уже сказали ей, что это была г-жа Нарс».
«Я не знал ни одного Патнема, который назвал бы свою дочь Анной», — писал 
Чарльз Сазерленд Тепли в биографии Ребекки Нарс (Бостон, 1930).
Другое заявление по поводу дела Элизабет Проктор было сделано двумя мужчинами, 
Самуэлем Бартоном, 28 лет, и Джоном Хьютоном, 23 лет, утверждавшими, что мистер 
и миссис Патнем подговорили Мерси Льюис назвать Элизабет Проктор ведьмой.
Спустя 14 лет после окончания судов, появилось признание Анны П. о роли, 
которую она сыграла. Без него будет неполным непосредственное показание о 
массовом мошенничестве и обмане, совершенным девушками. Признание было зачитано 
в церкви деревни Салем новым пастором, преподобным Джозефом Грином; следует 
подчеркнуть, что Анна ГТ. не отрицала колдовство — она просто признавала, что 
была введена в заблуждение Сатаной.
«Я смиренно прошу прощения перед Господом за те мрачные и мерзостные поступки, 
совершенные семьей моего отца около 1692 года, когда, находясь в нежном 
возрасте, по промыслу Божьему, я была выбрана орудием для обвинения нескольких 
человек в ужасных преступлениях, за которые их лишили жизни, теперь же я могу 
справедливо и с полным основанием считать их невиновными. И это было величайшим 
наваждением Сатаны, обманувшего меня в то мрачное время, когда из-за простого 
страха я наряду с другими стала орудием, пролившим по неведению и против своей 
воли на себя и на эту землю кровь невинных. Несмотря на все, что было сказано 
мною против этих людей, я правдиво и прямо заявляю перед Господом и людьми, что 
сделала это не во гневе или по злоумышлению против любого из них, поскольку не 
испытывала ничего такого против ни одного из них, но лишь по неведению, будучи 
введенной в заблуждение Сатаной».
И поскольку я была главным орудием обвинения г-жи Нарс и ее сестер, я хотела бы 
лежать в пыли и быть униженной за то, что вместе с другими стала причиной 
печали и горя для них и их семей, и я хочу лежать в пыли и страстно молить о 
прощении Господа и всех тех, кому я причинила столько горя, обиды, чьи 
родственники были казнены или обвинены.
См. также: Барроус, Джордж; Кори, Жиль; Салемские суды над ведьмами.

Первые исследователи колдовства

Труды 30 авторов, отмеченные ниже, раскрывают развитие теории колдовства и 
отражают, как авторитет ученых (за редким исключением) помог к 1550г. 
превратить колдовство в безжалостно искореняемую ересь. Почти все эти ранние 
работы написаны по-латьши, но переводы быстро доводили теорию до самой широкой 
общественности: немецкий — в 1517г., итальянский — в 1523г., испанский — в 
1539г. Рукописи, написанные на диалектах, позднее не публиковались, кроме одной,
 опубликованной по-немецки в 1456г. и другой — по-французски — в 1460г. Англия 
была относительно свободна от преследований, а, следовательно, и от 
теоретических руководств (вплоть до конца XVIs.).
Всем теологам пришлось преодолевать препятствие в виде канона «Episcopi», в 
котором вера в женщин, скачущих по небесам вместе с Дианой, была объявлена 
предрассудком. Это следовало обойти, прежде чем могли начаться преследования за 
колдовство. Было необходимо опровергнуть три главных тезиса канона: 1) 
современные ведьмы не такие, как описаны в каноне; 2) канон не был одобрен 
Вселенским собором и, следовательно, не является документом, обязательным для 
исполнения; 3) следование положениям канона вступает в противоречие с 
необходимостью искоренения ведьм (как честно признался Жакье). Позже Спина в 
качестве массированной атаки добавил четвертый аргумент: канон не является 
первоисточником. Работа этих оппонентов облегчалась принятием папских булл, 
осуждавших колдовство: Григория IX (1231), Александра IV (1258), Иоанна XXII 
(1320), Иннокентия VIII (1484), Юлия II (1504), Льва X (1521) и Адриана VI 
(1523). Полемика преследовала цель — превратить колдовство в новую ересь 
(многие авторы так и называли ее — nova); этот эпитет показывает, что простые 
магические действия, входившие в колдовство, не составляли его основы, которая 
заключалась в договоре с Дьяволом для отречения от христианского Бога и 
католической веры.
В трудах рассматриваемых авторов вырисовывается идея шабаша ведьм. Сама теория 
выводится из вопросов, задававшихся инквизиторами, принуждавшими обвиняемых 
соглашаться с ними. Затем инквизиторы публиковали признания. Другие инквизиторы 
развивали их и, на основе собственных выдумок, изобретали новые детали. 
Ведьма «заряжает» мужчину через его ногу. Одна из ранних иллюстраций из книги 
«De Lamiis» (1489) Ульриха Молитора. БКУ.
Нидер, самый первый из упомянутых авторов, в 1435г. даже не упоминает шабаш, но 
к 1450г. инквизитор во французской Савойе уже был в состоянии сообщить 
подробности. В 1510г. Бернард из Комо развил их дальше, и в 1521г. Приериас 
свел их воедино. Ко времени Гриландуса (1536) различались признаки черной мессы.
 Причины предполагаемого роста ереси единодушно приписывались усилению 
деятельности Дьявола. Только Мей-мор согласился, что во Франции причиной была 
Столетняя война, и колдовство было привнесено иностранцами.
Одновременно с поддержкой предрассудков некоторые стремились опровергать их. До 
1550г. это было можно сделать и остаться в живых, после 1550г. и в течение 
следующего столетия оппонентов принуждали к молчанию запугиванием или угрозой 
смерти. В списке борцов за человечность можно отметить Симфорена Шампье (ок. 
1500г.), францисканца Самуэля де Кассини (1505), миланского адвоката Андреаса 
Альциата (ок. 1514г.) и, наконец, флорентийского адвоката Франческо Понцинибио, 
которые полностью отвергали как колдовство, так и инквизицию [см. Делюнологк].
Магия и чародейство не прекратили своего существования: все принимали их, и 
некоторые думали, что они могут даже приносить пользу. Так, гражданское 
законодательство не преследовало добрую ведьму, которая снимала порчу и 
останавливала бури. Представляя теорию колдовства как ересь, теологи знали, что 
они пробивают новую дорогу. Наиболее известны были доминиканские инквизиторы, 
особенно Николас Эймерик, Никола /Какье, Жан Винети и Джироламо Висконти. 
Отдавая дань авторитету Фомы Аквинского, доминиканца, следует сказать, что он 
несет ответственность за распространение церковью веры в колдовство.
Инквизиторы встречали значительное сопротивление, на что они постоянно 
жаловались. Нидер и Винети сетовали, что многие не верили в демонов-инкубов; 
Жакье — что «многие» выступали против инквизиторов; Висконти (как и Пико) — что 
«многие» верили в извлечение признаний только под пыткой, для опровержения чего 
он и написал книгу. В силу этих обстоятельств Спина должен был написать книгу 
против неверующих. Томас Мюрнер обвинял отдельных теологов в объяснении 
несчастий скорее естественными причинами, чем колдовством. И некий Оранус 
(которого цитирует дель Рио) сетовал, что столь много образованных людей во 
Франции были скептиками (называя среди прочих Монтеня). И Альциат (ок. 1514г.) 
заявлял, что крестьяне в приальпий-ских долинах восставали по поводу повсе-
Это свидетельство очень важно, поскольку оно разрушает расхожее представление, 
что менее образованные люди были склонны верить в колдовство, и что только 
образован-
местных сожжений, проводимых местным ная часть общества противостояла ему. 
«Если кто-нибудь сомневается, действительно ли существуют описываемые ведьмы, 
позвольте ему напомнить, что, кроме примеров всех времен и многих стран, 
имеются различные примеры даже в Священном Писании». — Уильям Перкинс, 
«Discourse» (1608).
Верно инквизитором. обратное. Колдовство было понятием навязываемым, но не 
популярным, введенным непосредственно инквизицией и вызывавшим оппозицию 
населения (наряду с горсткой адвокатов и врачей). Только позднее, после 
десятилетий внедрения новой доктрины, появилась общественная поддержка этого 
заблуждения.
Первые высказывания о колдовстве к моменту публикации «Malleus Maleficarum» 
Дата 	Автор 	Общественное положение 	Заглавие книги, публикации	Дата, место 
публикации	Примечания
ок. 1435	Нидер, Иоганнес	Доминиканский профессор и приор	«Formicarius»	ок. 1435 
Аугсбург	Вторая из напечатанных книг по колдовству. Нет комментариев по шабашу.
ок. 1450	Винети, Жан 	Инквизитор в Каркассоне	«Tractatus contra — Demonum 
Invocatores»	-	Первая книга, определяющая колдовство как ересь.
ок.1450	-	Инквизитор во Французской Савойе 	«Errores Gazario- — 
rum»	-	Превосходно развитая идея шабаша.
ок. 1456	Хартлиб, Иоганн	Личный врач короля Баварии	«Buch aller botenen — Kunst,
 Unglaubens und der Zauberei»	 	Первая работа, написанная по-немецки.
1458 	Никола Жакье*	Инквизитор во Франции и Богемии	«Flagellum Haereticorum 
Fascinariorum»	1581 	Первое основное определение колдовства как новой ереси.
1458	Альфонс де Спина * + 	Францисканец (обращенный еврей)	«Fortalicium 
Fidei»	1467 Страсбург 	Первая из опубликованных книг по колдовству.
1460	— 	Инквизитор в Лионе	«La Vanderye de — Lyonois»	 	Первая работа, 
написанная по-французски.
1460	Висконти, Джироламо *+ 	Инквизитор, профессор, провинциал из 
Ломбардии	«Lamiarum sive Striarum Opusculum»	1490 Милан	Даже защита ведьм 
является ересью.
ок. 1460 	Мартин из Арля 	Профессор и каноник в Испании	«Tractatus de 
Supersticionibus» 	1517 Париж 	 
ок. 1462	Мамор, Петру	Каноник, регент ун-та в Пуатье	«Flagellum aleficorum» 
	1490 Лион	Распространением во Франции колдовство было обязано Столетней войне 
и магии, введенной иностранцами. Описан шабаш.
ок. 1468	Виньяти, Амброджо де	Юрист в Падуе, Болонье и Турине	«Tractatus de 
Haereticis (lectures)» 	1581 	Настаивает на осторожности в обвинениях 
сообщниками.
с. 1470 	Джордано де Бергамо 	Магистр теологии в Кортоне (Италия)	«Quaestio de 
Strigis»	 	Принимает колдовство как ересь, но пытается соотнести с Каноном 
«Episcopi».
с. 1475 	Винсент, Жан 	Приор в Вандее (Франция)	«Liber Adversus — Magicas 
Artes»	 	Принимает магию; отвергает колдовство.
*статья об этих авторах; 
+ иллюстрация из рукописи или опубликованной книги
Первые авторы о колдовстве ( от «Malleus Maleficarum» до 1550 г.) 
Автор	Общественное положение 	Заглавие книги 	Дата, место публикации	Примечания
Иннокентий VII *	Папа 	Булла «Summis desiderantes aflectibus»	1484 Рим 
Напечатано в «Malleus»	
Назначил Шпренгера и Крамера в качестве инквизиторов для усиления судов за 
колдовство с применением пытки.
Шпренгер, Яков Крамер, Иоганн	инквизиторы	«Malleus Maleficarum»	ок.1486 
	Принесшая самый большой вред в связи с колдовством как заблуждением. Развита 
теория колдовства как ереси в правовой кодекс, стала образцом на 300 лет.
Молитор, Ульрих * 	Профессор правового ун-та в Констанце	«Tractatus de 
Pythonicis Mulieribus» 	1489 ?Констанца	Если колдовство является иллюзией, оно 
должно быть наказано как настоящее.
Шампье, Симфорен 	Врач	«Dialogue in Magicarum Artium Destructionem»	ок. 1500 
Лион	Шабаш - иллюзия; maleficia вызывается естественными причинами. Врачи 
должны лечить введенных в заблуждение. Удивительна по прогрессивным взглядам.
Приериас, Сильвестр	Инквизитор в Ломбардии; папский обвинитель 
Лютера	«Sylvestrina Summa» 	1504 Болонья 	Находился под сильным влиянием 
«Malleus». Поверхностное толкование канона Episcopi.
		«De Strigimagarum Daemonumque Mirandis»	1521 Рим	Полностью поддерживает 
теорию колдовства. Дает руководство для судей. Осуждение ведьм считает 
неизбежным.
Кассини, Самуэль де * + 	Францисканец (противостоял Савонароле) 	«Question de 
le Strie»	1505 ? 	Первая книга, в которой автор нападает на колдовство как 
ересь, называя инквизиторов еретиками.
Кайзерсберг, Гейлер фон * +	Священник	«Die Emeis» 	1517 Страсбург 	Первая книга 
по колдовству, напечатанная в Германии (представляет собой собрание проповедей).
 Ратует в равной степени и за сожжение белых ведьм.
Трифемиус	Аббат	«Liber Octo Questionum»	1508? 1515, Оппенхайм	Последователь 
«Malleus». Все беды вызываются ведьмами, которых следует сжигать.
		«Antipalus Maleficiorum» 	1508? 1555 Ингольштадт 	 
Бернар из Комо	Инквизитор в Комо	«De Strigiis [in Lucerna Inquisitorum]»	(1510) 
1566, Милан	Поддерживает теорию шабаша как реального и телесного.
Тенглер, Ульрих * +	Адвокат	«Layenspiegel» 	1509 ? Аугсбург ? 	Последователь 
«Malleus»; светские суды должны следовать за инквизицией в процедуре проведения 
судов за колдовство.
Альциат Андреас	Адвокат в Милане	«Parergon Juris»	(ок. 1514) 1558 
Базель	Скептик; заблуждение колдовства в связи с шабашем может быть излечено 
травами.
Помпонацци Пьетро	Профессор в Падуе 	«De Naturalium Effectuum Causis» 	(1520) 
1556 Базель	Склонен к скептицизму; избежал наказания официальным заявлением, 
что как философ, может ошибаться, однако, как католик, он безоговорочно верит в 
учение церкви.
Понцинибио Джанфранческо * +	Адвокат во Флоренции?	«Tractatus de Lamiis» 	(ок. 
1520) 1563 Венеция 	Очень важная работа, полностьюпротивостоящая колдовству как 
заблуждению и порядку ведения судов инквизицией. Принимает простое чародейство.
Пико делла Мирандола, Джанфранческо * +	Адвокат 	«Strix»
«Strega» (итальянский) вариант	?1523 
1524 Болонья
1555 Печия 	Первая книга о колдовстве, напечатанная в Италии. Принимает 
заблуждение колдовства, особое внимание уделяет инкубу.
Спина, Бартоломео	Теолог, член папской академии	«Quaestio de Strigibus»	(1523) 
1525 Венеция	Последователь Приериаса. Самая яростная пропаганда колдовства как
заблуждения до этого времени. Выступал против Понцинибио.
Гриландус, Пауль	Судья, назначенный папой для судов над ведьмами на территориях,
 подчинявшихся Риму 	«Tractatus de Hereticis et Sortilegiis»	(1525) 1536 Лион 
	Основная работа, в которой детально рассматриваются все аспекты колдовства как 
заблуждения с точки зрения духовного суда.
Сирвело Педро * +	Инквизитор Сарагоссы	«Opus de Superstitione» 
« Reprobacion » «Relationes XXI Theologicae» 	1521 Алькала 
1539	Первая книга о колдовстве, опубликованная по-исп., считалась классической 
на протяжении столетия; относительно умеренная по взглядам.
Витторио Франсиско де	Профессор теологии ун-та в Саламанке	 	(1540)	
Склонен к скептицизму.
* статья об этих авторах, 
+ иллюстрации

Перемещения

Канон «Episcopi» называет еретическим предрассудком веру в басни «порочных 
женщин, заявляющих, будто под покровом ночи они ездят на всяких тварях с 
языческой богиней Дианой и летают на огромные расстояния». Демонологам всегда 
приходилось отмежевываться от данного прямолинейного утверждения, отрицающего 
перемещения, ибо ночные полеты по воздуху являлись одной из самых характерных 
черт колдовской ереси. Они исходили из нескольких положений [см. Первые 
исследователи колдовства], но обычно избирали простейший способ доказательства, 
отождествляя наваждение с действием. Следовательно, если женщина, находившаяся 
в здравом уме (даже, если она спала), полагала, будто она летала на шабаш, это 
считалось столь же преступным, как если бы она на самом деле садилась на 
настоящую метлу и действительно отправлялась в полет. Сэр Чарльз Макензи, 
королевский юрист, в 16/8г. сформулировал это следующим образом: «Поскольку, 
просыпаясь, эти ведьмы хотят видеть данные сны и испытывать в них блаженство, у 
них и нет никаких снов, кроме тех, которые они уже видели» — «Laws and Customs 
of Scotland». Приериас (1504) добавлял, что канон осуждал веру в Диану, но не 
веру в полет. На практике, однако, тонкости теории не могли быть изучены, и 
судьи в судах получали признания о перемещениях, которые якобы происходили на 
самом деле.
Молитор (1489) приводит рассказ о соотношении тела и духа, который 
воспроизводили многие поздние демонологи, писавшие в различных аспектах о 
перемещениях, превращениях и посещениях шабаша: «И во время сна, и в 
бодрствующем состоянии дьяволы могут вызывать впечатления столь похожие на 
реальность, что люди полагают, будто они видят это или поступают так на самом 
деле». Молитор рассказывает, как святой Герман, проживавший в жалкой хижине, 
наблюдал, как его хозяин перед отходом ко сну приготовил еще один роскошной 
ужин. Позже Герман наблюдал, как злые духи лакомились этой едой в присутствии 
соседей по дому.
«Из этой истории, вы видите, что в тот самый момент, когда человек находится в 
одном месте, он способен в образе духа появиться в другом, поскольку те соседи, 
которые в ту ночь спали в своих собственных кроватях, благодаря силе демонов 
появились как призраки в доме, где нашел приют святой Герман».
В популярных иллюстрациях распространялось представление о метле как 
традиционном приспособлении для полета. Однако, на начальной стадии бытования 
этого заблуждения метла употреблялась наравне с другими приспособлениями, 
такими как расщепленная палка (очень распространенная), ручная прялка или даже 
полотенце. В раннем труде «Errores Cazariorum» (1450) говорится, что палка 
[baculum] с летательной мазью предоставлялась каждой ведьме, после того как она 
совершала позорный поцелуй. Боге (1602) полагал, что ведьма путешествовала «на 
белой скамье, которую помещала между ног». Ламбер Дано в «Les Sorciers» считал, 
что дьявол помогал только тем ведьмам, «которые были настолько слабы, что не 
могли перемещаться сами», давая таким скамью или прут и «некую мазь». Бодан в 
«Daemonoma-nia» (1580), рассказывает, что ведьмы ездят на метле или на черном 
баране, Гваццо добавлял козлов, быков и собак. Животные появились раньше, чем 
метлы, и Молитор (1489) рассказывает о волках как средстве передвижения. На 
ранних гравюрах в его книге «De Lamiis» изображена ведьма, едущая на волке, 
вместе с ведьмой, сидящей верхом на расщепленной палке. Стефан из Бурбона (ум. 
в 1261) писал, что «добрые женщины», посетительницы мифической Госпожи Изобилия,
 ездили на палках, а злые «strigae» (прототипы поздних ведьм) — на волках. 
Возможно, метла одержала верх из-за традиции ее восприятия как женского 
атрибута (соответственно вилы — мужской), и потому что она легко распознавалась 
как фаллический символ.
Перед путешествием ведьмы натирали себя и свои палки специальной летательной 
мазью. Полет сквозь трубу, как способ выхода, впервые упоминается около 1460г. 
Петрусом Мамором — полет считался в некотором роде опасным, но обычно 
предпринимались предосторожности. Одна опасность заключалась в звуке церковных 
колоколов, заставлявшем метлу приземлиться. Скорость полета, в соответствии с 
Гриландусом (1525), обычно была достаточной, чтобы избежать этой опасности. 
Гриландус, тем не менее, приводит признание некоей Лукреции, которая, 
возвращаясь с шабаша в Бене-венто, была бесцеремонно сброшена своим демоном при 
звоне в Анджелусе. Лукреция была в соответствии с этим сожжена. Иоганн Цандт 
рассказывал Бинсфельду, что в Три-ре в начале XVIIfl. в мае предписывалось 
непрерывно звонить в колокола по ночам, чтобы защитить город от летающих ведьм. 
Чин благословления церковных колоколов включен в «Pontifical» Эксберга, 
архиепископа Йорка (732-766), где объяснялось, почему демоны так сильно боялись 
их: «Пока звонят эти колокола, да исчезнет сила врагов, так же как и тени 
призраков, повреждения от ураганов, ударов молний, вред от грома, бурь и всех 
штормовых ветров».
Единогласно утверждая виновность ведьм, власти никогда не сходились во мнении о 
реальности их перемещений (а также шабаша), но подавляющее большинство 
следовало за «Malleus Malejicarum» и верило в то, что они возможны. Гваццо 
заявлял:
«Я придерживаюсь того мнения, что ведьмы иногда действительно перемещаются с 
места на место с помощью дьявола, который в виде козла или другого 
фантастического животного телесно переносит их на шабаш. Это общее мнение 
теологов и юристов Италии, Испании и католической Германии, которого 
придерживаются и многие другие».
Три ведьмы, танцующие в воздухе. Рис. Бонавентуры фон Генелли (1847).
Приериас объясняет, что перемещение оказывалось возможным благодаря тому, что 
вещественная материя подчиняется распоряжениям ангелов, (неважно, добрых или 
злых), по аналогии с движением сфер, также управляемых ангелами. Эта аналогия 
применительно к перемещениям выводилась из Библии, где рассказывалось о 
перенесении Сатаной Христа на высокую гору. Не забыли демоно-логи и античную 
легенду из Апулея о полете Памфила в облике совы, после того как он намазался 
волшебным жиром. Более того, верующие могли указать на многих приговоренных 
ведьм, признавшихся в перемещениях, «которых они никогда не совершали, или же 
наказанных попами за грехи, которых на самом деле не было» (Лимбох, 
основывающийся на таких авторах как Приериас и Спина).
Перемещения ведьм напоминали вознесения церковных святых. Так, в «Ada 
Sanctorum» говорится о 70 полетах, совершенных св. Джозефом из Купертино 
(1603-1663), малограмотным человеком, с 8 лет страдавшим эпилептическими 
припадками и конвульсиями. Рассказывали, что он поднимался на восемь ярдов к 
распятию и даже совершил это чудо в присутствии испанского посла. Мор в 
«Antidote Against Atheism» (1653) сообщает о славившейся своей святостью 
Магдалине Крусии, аббатиссе из Кордовы (Испания), которая «иногда могла 
подняться над землей на высоту трех или четырех прыжков». В другое время, «неся 
образ Христа в своих руках и горестно рыдая, она распускала свои волосы так, 
что они падали до пят, а затем уменьшались до их обычной величины». Позже она 
призналась в том, что является ведьмой и замужем за дьяволом тридцать лет.
Известный флорентийский юрист Понци-нибио детально классифицировал аргументы за 
и против перемещения. Однако он представил их в таком схоластическом виде, что 
вряд ли сегодня они кого-нибудь убедят. В пользу перемещения он перечисляет 10 
доводов, включая признания ведьм и сообщения свидетелей, физическую возможность 
осуществления этого действия дьяволом и то, что полет воспринимают скорее как 
реальное событие, нежели как вымысел. Сам Понци-нибио склонялся к 
противоположной точке зрения, но его пять доводов являются скорее мнениями, чем 
аргументами. Один из них таков: ведьмы — существа, чья вера дала трещину. Позже 
Пониинибио был опровергнут Гриландусом, составившим похожие перечни.
«Постепенно он все более совершенствуется. Теперь он может чуть-чуть 
подпрыгивать. Со временем он будет даже делать больше, чем его учитель». Офорт 
Гойи (1799).
Кроме Понцинибио, перемещения опровергали другие ранние демонологи: Жан Винсент,
 Кассини и Кайзерсберг. Де Спина выдвинул предположение, что дьявол дурачил 
ведьм, пародируя ангелов, переместивших пророка Аввакума из Иудеи в Вавилон. 
Боден придерживался той точки зрения: тела ведьм оставались дома, и только их 
дух отправлялся на шабаш; так же полагали протестанты Лютер и Меланхтон.
В 1560г. Джамбатиста Порта писал, что подозреваемая ведьма пообещала принести 
ему сведения из отдаленного города. Она закрылась в комнате, и Порта, 
подсматривавший через щель, увидел, как она разделась, натерлась мазью и впала 
в транс. Он вошел в комнату, попытался разбудить ее и наконец избил, не оставив 
на ней живого места, но так и не разбудил ее. Позже ведьма рассказала о 
путешествии над морями и горами и о других невозможных вещах. Даже после того, 
как ей показали ее синяки, женщина по-прежнему утверждала, что она летала.
«Иногда ведьмы действительно перемещаются с одного места на другое с помощью 
дьявола, который в виде козла или другого фантастического животного материально 
переносит их на шабаш. Подобной точки зрения обычно придерживаются католические 
теологи и юристы в Италии, Испании и Германии». — Гваццо (1626).
Аналогичную историю рассказал д-р Гассен-ди, друг Мольера. Он встретился с 
пастухом, мнимым волшебником, который, проглотив волшебный порошок, якобы 
улетел на черном коте. Доктор наблюдал за человеком, лежавшим в кровати в 
состоянии транса, и, чтобы убедить других жителей в лживости историй, которые 
хотел рассказать пастух, дал им лекарство, вызвавшее те же самые галлюцинации, 
что и порошок пастуха.
«И вот они летят!» Ведьма, путешествующая на уродливом дьяволе. Бедняга дьявол, 
над которым все насмехаются, оказывается, может быть и полезным. Офорт Гойи 
(1799).
Все эти сомнения отвергал Гваццо, писавший, что «те, кто считают что 
перемещение не реально, а является только сном или иллюзией, впадают в 
очевидный грех в связи с отсутствием подлинного уважения к нашей матери церкви».

Если женщина действительно летала на шабаш, она должна была обмануть своего 
мужа. Реми пишет об одной ведьме, которая погрузила своего мужа в глубокий сон, 
натерев его ухо летательной мазью; другие ведьмы оставляли в кровати подушку, 
щетку или вязанку соломы, которые их мужья принимали за своих жен, а одна даже 
убедила своего демона остаться и заменить ее. Один из первых адвокатов, 
допрашивавших ведьм, Андреас Альциат из Милана (ок. 1515г.) задает очевидный 
вопрос: «Почему нельзя допустить пребывание демона с демоном [cur поп potius 
cacadaemonem cum suis daemonibus], а жены с ее мужем? Зачем перемещать реальное 
тело на вымышленный шабаш, а фантастическое существо — в реальную кровать?»
Современное распространение таких новых выдумок космического века как 
«телепортация» и «астральная проекция» указывает на живучесть народного 
верования в перемещение.

Перкинс, Уильям (1555-1602)

Известный английский демонолог и пуританский проповедник, автор «Discourse of 
the Damned Art of Witchcraft», посмертно напечатанного в 1608г. Другие его 
многочисленные и бескомпромиссные работы, в которых он выступает против 
католицизма, утвердили за ним славу евангелиста с крайними взглядами. Наряду с 
Мором и Холиуэллом, также верившими в ведьм, П. был членом-корреспондентом 
Крайст-колледжа в Кембридже.
Как отмечается в «Dictionary of National Biography», английские и европейские 
протестанты «на протяжении XVIIe. считали его авторитетом, лишь незначительно 
уступавшим Хукеру или Кальвину». К 1610г. «Discourse» был переведен на немецкий.
 В результате П. стал авторитетней короля Якова I в полемике с теми, кто 
«считает колдовство простой иллюзией, а ведьм — личностями, обманутыми 
Дьяволом». П. заслужил эту популярность, очевидно, благодаря тому, что, 
во-первых, королю не слишком везло в охоте на ведьм, а во-вторых, потому что 
сам он пренебрежительно относился к европейскими демонологам (за исключением 
Реми) и практически полностью опирался на Библию. В «Holy State» (1642) Томас 
Фуллер отмечает его как воплощающего лучшие качества «верующего священника». В 
«Advertisement to the Jurymen of England» (1653) Филмер все еще считал 
необходимым опровергать рас-. суждения П. полувековой давности, и даже в 1693г. 
К. Мазер с одобрением отозвался о «Discourse» в «Wonders of the Invisible 
World». В семи главах «Discourse» описываются истинные и ложные чудеса, союз 
дьявола и ведьм, гадание, добрая ведьма («худшая из двух»), обнаружение и 
наказание ведьм. Издатель книги П., Томас Пикеринг, попросил его «отдельно 
высказаться об этих частностях»; эти высказывания вкратце отражают суть 
взглядов П. на колдовство:
1. Грубо ошибаются те, кто категорически отрицает существование ведьм... 
заявляют, что у них нет союза с Дьяволом, или утверждают, что они не способны 
совершить то зло, что приписывается им.
2. Обоснованно осужденных ведьм следует наказывать смертью, как высшей степенью 
наказания, что по закону Моисея является извечно справедливым.
3. Чудеса католической церкви в наши дни являются не чудесами, а фальшивкой или 
обманом.
Пертский суд над ведьмами
Стенографические отчеты наиболее малодоступны из всех официальных судебных 
документов. Приводимый ниже отчет о суде в Перте, состоявшемся в 1623г., 
представляет ценность из-за того, что в нем приведены показания, которые в 
Шотландии могли привести к аресту за колдовство: среди них простейшие народные 
заговоры, преимущественно умилостивительного содержания, купание и принятие 
ванны. Договор с Дьяволом, основа системы колдовства, лишь подразумевался. 
Однако, на других шотландских судах над ведьмами, договор расшифровывался, как, 
например, в обвинениях против шестерых женщин, сожженных в Борроусто-не 23 
декабря 1679г. исходя из заповедей Священного Писания (Левит, 20; Второзаконие, 
18). Женщин обвинили в том, что «вступив в договор с Дьяволом, врагом Спасителя 
нашего, они отреклись от благословенного Господа и Спасителя и своего крещения, 
и отдались Дьяволу душой и телом».
Ниже приведен стенографический отчет суда над Изобель Холдейн в Перте в 1623г.
15 мая 1623г.
Изобель Холдейн, подозреваемая в колдовстве, предстала перед сессией суда в 
Перте после молитвы Господу, чтобы Он открыл ее сердце и расслабил ее язык для 
правдивого признания:
В.: Обладает ли она каким-либо искусством лечения мужчин, женщин или детей или 
больных?
О.: Нет.
В. Вылечила ли она ребенка Эндрю Дункана?
О.: По указанию Дженет Коу она спустилась с Александром Аоукертом к 
Таррет-порту и там внизу набрала воды, принесла ее в дом Эндрю Дункана и, стоя 
на коленях, омыла ребенка во имя Отца, Сына и Святого Духа. После этого, взяв 
воду вместе с нижней сорочкой ребенка, в сопровождении Александра Лоукерта, 
бросила все вместе в ручей, но во время пути она немного пролила, о чем горько 
сожалела, потому что, если кто-нибудь наступит на это место, болезнь перейдет с 
больного ребенка на него.
В.: Беседовала ли она когда-либо со сказочным народцем?
О.: Десять лет тому назад, лежа в своей кровати, она была поднята вверх, 
Господом или Дьяволом, она не знает, [и] перенесена на склон горы. Гора 
раскрылась, и она вошла туда. Она оставалась там три дня, т.е. со вторника до 
субботы, до пятнадцати часов. Она встретила мужчину с седой бородкой, затем 
перенесшего ее обратно.
Свидетель Джон Роуч показал под присягой: когда он пришел в мастерскую Джеймса 
Кристи, чтобы мастер сделал для него колыбель, потому что его жена была на 
сносях, упомянутая Изобель Холдейн, проходя мимо сказала, чтобы он не торопился,
 ибо в этом нет нужды: его жена не разродится ребенком, пока с этого дня не 
пройдет пять недель. И что ребенок, хотя и родится и будет крещен, никогда не 
будет лежать в колыбели и сосать, но умрет и попадет на кладбище. И все 
произошло так, как говорила упомянутая Изобель.
В.: Как она это узнала?
О.: Мужчина с седой бородкой сказал ей.
Свидетель Джон Роуч показал под клятвой: упомянутая Изобель Холдейн пришла к 
Маргарет Бькженен, супруге Давида Ринда, находившейся в здравии за своей 
обычной работой и посоветовала ей приготовиться к смерти, ибо она умрет перед 
рождественским постом, который должен был начаться как раз через несколько дней.
 И случилось так, как она сказала, женщина умерла.
В.: Как она узнала срок ее жизни?
О.: Она узнала от того же мужчины с седой бородкой.
16 мая 1623г. .т
Свидетель Патрик Ратвен, скорняк из Перта, показал под клятвой: Он был 
околдован Маргарет Хорнслей и Изобель Холдейн, пришедшими повидать его. Она 
подошла к кровати и легла на него, головой к голове, вытянув руки вдоль его рук 
и так далее, бормоча слова, которых он не понял.
Признание. Перед тем, как упомянутый Патрик был околдован, она встретила его и 
запретила ему выходить, пока она не пойдет с ним.
19 мая 1623г.
Свидетель Стефен Рей из Мьюртона показал под клятвой: Три года тому назад эта 
Изобель Холдейн украла немного пива в Белхауз-Холле, а он выследил ее и привел 
обратно. Похлопав его по плечу, она сказала: «Иди своей дорогой! Ты не 
заработаешь ни крошки хлеба в течение года и дня». И как она пригрозила, так 
оно и произошло. Он тяжело заболел.
Признавшись, что она унесла пиво и наслала болезнь на мужчину, она сказала: 
«Человек, который избавил меня от сказочного народца, наслал на тебя болезнь».
Она призналась также, что молча пошла к святому колодцу в Ратуэне и вернулась 
молча, принеся оттуда воды, чтобы обмыть ребенка Джона Гоу. Когда она брала 
воду из колодца, она оставила там часть одежды ребенка, которую специально 
взяла с собой; придя домой, она помыла ребенка тем же самым образом, как она 
сделала с ребенком Джона Поури.
21 мая 1623г.
Признание. Она давала напитки, чтобы излечить детей; среди прочих к ней 
приходила жена Дэвида Морриса, и она отправила затем ее сына собирать [звездную 
траву], которую она указала матери ребенка, чтобы сделать питье.
Свидетельница м-с Моррис показала под клятвой: упомянутая Изобель Холдейн без 
приглашения явилась к ней в дом и увидела ребенка. Она сказала, «что это 
ребенок, подкинутый эльфами вместо похищенного». Она взялась излечить его, и 
для достижения этой цели дала ребенку питье, выпив которое ребенок умер.
Уильям Янг, писец пертского пресвитера, написал собственноручно, с его 
соизволения.
Джонатан Девидсон, общественный нотариус и чиновник Пертского суда, скрепил 
собственоручно.
Суд над ней продолжался еще два дня, 22 и 26 мая, и включал похожие признания, 
например:
В.: Где она обучалась своему искусству?
О.: Когда я лежала на родильном ложе, меня выбросило из кровати в лужу около 
дверей моего дома в Дан-нинге, и там я барахтались, [ошеломленная] и 
перепуганная.
В.: Кем это было сделано?
О.: Сказочными существами, появившимися передо мной верхом на лошадях, и 
одетыми кто в красное, кто в серое. На серой лошади ехал главный из них, 
который заговорил со мной; он был приятным белым человеком. Он захотел, чтобы я 
говорила от имени Господа и делала добро бедным людям, и показал мне, как 
делать это: с помощью омовения, купания, заговаривания словами, протягивания 
больных через моток шерсти и подобное.
Записи неполные, но достаточные для того, чтобы утверждать, что Изобель Холдейн 
была признана виновной, задушена и сожжена.
Пико делла Мирандола, Джанфранческо (1469-1533)
Племянник и однофамилец известного гуманиста, граф крошечного княжества 
Ми-рандолы, около Модены. Учился в университете Феррары. Ли так писал о нем: 
«Едва укладывается в голове доверчивость столь образованного человека». Труд П. 
«Strix» [«Ведьма»] ясно показывает, что теория колдовской ереси полностью 
сформировалась уже к началу XVIe., а поздние демонологи просто совершенствовали 
ее. П. обходил канон Episcopi, утверждая, что некоторым образом современные 
ведьмы отличаются от упоминаемых там последователей Дианы. Он принимает 
фантастическую идею о ведьмовском шабаше: «Подобный ритуал не является простой 
выдумкой, по своей сути он очень древний и только видоизменился, впитав новые 
элементы в соответствии с желаниями Дьявола».
П. особо отмечает сношения между ведьмами и дьяволами, причем большее 
удовольствие, по его мнению, вызывает соитие с инкубом, чем с человеком. Для 
объяснения он цитирует высказывание инквизитора Дикасте:
Титульный лист «La Strega» (Пешия, 1555) Пико делла Мирандолы — первой книги о 
колдовстве, напечатанной в Италии. Из БКУ.
«Ведьмы заявляют, что получают такое удовольствие, что с ним ничто не сравнится 
на земле. И я думаю, что это происходит по нескольким причинам. Во-первых, 
из-за того, что эти злые духи принимают необычно красивый и привлекательный 
внешний вид; во-вторых, из-за необычайных размеров их членов [la grandezza 
straordinaria de' membri], с помощью которых они вызывают наслаждение в 
интимных местах. Кроме этого, демоны притворяются, что они сильно влюблены в 
ведьм, что для этих порочных глупых женщин является самым дорогим на свете. 
Дьяволы могут даже трясти членом, когда он находится внутри, из-за чего женщины 
получают большее удовольствие, чем с мужчинами. Я убежден, что все 
вышеприведенное относится и к мужчинам, которые используют демонов как своих 
любовников; так, тот отвратительный священник (о котором я рассказал выше) 
говорил, что он испытывает гораздо больше удовольствия от того, что спит с 
демоном-суккубом, который называл себя Армелиной, чем с любой другой женщиной, 
которую он имел. Он имел дело с несколькими женщинами и среди них даже с 
собственной сестрой, и говорят, что у него был сын от нее. Этот бедный человек 
был так ослеплен любовью к Армелине, что очень часто она сопровождала его во 
время прогулок».
«Strix» занимает особое место в истории колдовства, потому что это была первая 
книга о нем, изданная в Италии. Сначала она была напечатана по-латыни, в 1524г. 
— на итальянском и в 1555г. — на тосканском диалекте. Немецкий перевод вышел в 
1612г. Предисловие к изданию 1524г., написанное доминиканцем Альберти, выражало 
сожаление по поводу повсеместных протестов простого народа против процессов 
1523г. в Болонье. Многие возражали против сожжений, потому что считали, что 
обвиненные в посещении шабаша признавались только из-за пыток и позже 
отрекались от своих признаний. Колдовство было идеей церкви, но не народа.
Питтенвимские ведьмы
Никто из обвиненных в колдовстве в маленьком портовом городке Питтенвиме, на 
востоке Шотландии, не был умерщвлен в судебном порядке, но двое умерли при 
ужасных обстоятельствах в результате обвинений, а третий — после жестокой пытки 
в изгнании. Причиной этих несчастий был 16-летний юноша, Патрик Мортон. Его 
случай сходен с тем, что произошел с Кристиной Шоу в 1607г.; история ее 
припадков неоднократно пересказывалась и была широко известна. После того, как 
священник по крайней мере дважды прочитал эти памфлеты Патрику, воздействие 
оказалось настолько сильным, что подросток стал сознательно подражать юной 
мошеннице из Бергерна. Действительно, в считанные минуты церковная сессия 
установила, что «его состояние очень похоже на то, что было у девушки из 
Бергерна на западе».
В 1704г., когда он работал со своим отцом, кузнецом, юного Мортона попросили 
выковать несколько гвоздей для Беатрис Лейнг, жены бывшего питтенвимского 
казначея. Мортон был слишком занят другой работой, чтобы оказать ей услугу, и 
она ушла, «пригрозив отомстить, что несколько испугало его». На следующий день 
он увидел, как Беатрис бросает горячие угли в воду, и понял, что это его судьба 
определяется с помощью колдовства. Вскоре после этого он был поражен слабостью 
в конечностях, утратил аппетит и начал терять в весе. К маю 1704г. он начал 
демонстрировать признаки эпилептических припадков: затрудненное дыхание, 
опухание живота, постоянные спазмы, заглатывание языка. Он сделал безумные 
признания о том, что его преследуют призраки Беатрис Лейнг, миссис Николас 
Лоусон и другие. Как и дети из Салема, он показывал отметины на руке, куда его 
кололи ведьмы. 19 мая 1704г. он заявил священнику, что не получит облегчения, 
пока не накажут миссис Лейнг.
Истерия Патрика подробно описана в рукописи того времени «Narrative of the 
Trouble of Patrick Morion». В ней сообщается, как Мортон сам описывал одно из 
своих видений.
«Он сказал, что видел Сатану, стоящего у кровати и говорящего ему: «Мое дитя, я 
дам тебе серебряный костюм и серебряную -. ленту на шляпу, если ты признаешь, 
что не было Спасителя, и, хотя двое моих дорогих детей [Беатрис Аейнг и м-с 
Николас Лоусон] понесут наказание, с тобой в конце концов все будет в порядке».
После подачи петиции в Тайный совет 13 июня 1704г. обвиняемые были заключены в 
тюрьму. Несмотря на свое социальное положение, Беатрис Лейнг подверглась 
мучительной пытке. Она была обыскана на предмет клейма дьявола, затем 
содержалась без сна в течение пяти дней и ночей. Последовало признание, 
вовлекшее в процесс Джанет Кор-нфут, миссис Николас Лоусон, Изобель Адам и 
других, но она тотчас отказалась от него. В отместку магистрат заключил ее в 
колодки, перевел в «Воровскую яму» и затем содержал в «темнице, где не было ни 
света, ни человеческого общества» в течение 5 месяцев. Наконец, благодаря 
влиянию двух членов Тайного совета, рвение местных судей было обуздано, и 
Беатрис, вместе с несколькими другими обвиняемыми, была освобождена с уплатой 
денежного штрафа в 8 шотландских фунтов (В 1700 году пара одеял стоила 3 
шотландских фунта или 5 английских шиллингов). Но ярость местного населения 
была столь велика, что она не смогла вернуться домой и была вынуждена скитаться 
за границей; умерла она в Сент-Эндрюсе.
Приводим образец признания, к которому в итоге принуждали судьи. Он сделан 
Изобель Адам, которой после заключения было также разрешено купить свою свободу 
с помощью совершенно противозаконного штрафа:
«Призналась в том, что примерно спустя две недели после Мартынова дня [11 
ноября], она пришла к Беатрис Лейнг и там увидела небольшого черного человека в 
шляпе и черных одеждах, сидящего на краю доски, и Беатрис сказала: «Вот 
господин, который наймет [примет тебя] на работу. После того, как она была 
нанята, дьявол поцеловал ее и рассказал ей, что знает о ее недовольстве своей 
судьбой и что, служа ему, она будет иметь столько денег, сколько сама захочет. 
И что перед Новым годом и после него дьявол появлялся перед ней в доме Томаса 
Адама, и там она отреклась от обряда крещения; и точно также она призналась, 
что побывала в доме Макгрегора вместе с Беатрис Лейнг, [миссис] Николас Лоусон, 
Дженет Корнфут и Томасом Брауном, чтобы задушить упомянутого Макгрегора».
Вторым, расставшимся с жизнью, был Томас Браун. Он умер от голода в тюрьме.
Там, где священник пылал рвением против Дьявола и его эмиссаров (как в 
Питтен-вимке), приход становился идеальным парником для культивации ведьм, он 
производил столь удивительный урожай, что ничто другое уже не могло произрасти 
там. Но, если священник обладал частицей гуманности и небольшим здравом смыслом,
 Дьявол очень редко ступал на его территорию, и колдовства здесь не 
обнаруживалось.
Третьей погибшей вследствие галлюцинаций Патрика Мортона, была Дженет Корнфут. 
Она была подвергнута пытке на основании новых обвинений в околдовывании 
Александра Макгрегора. Дженет призналась под пыткой, состоявшей в бичевании ее 
приходским священником Патриком Купером, но потом отказалась от своих слов. 
Поскольку это вдохновило других обвиняемых отказаться от своих признаний, она 
была перемещена из Толбутской тюрьмы в башню. Она бежала, но вернулась к 
священнику (известному охотнику на ведьм), отказавшемуся предоставить ей 
убежище. После этого Дженет искала убежища в доме одной из обвиняемых в 
колдовстве.
В ночь на 30 января толпа, разъяренная ее побегом, схватила Дженет, связала, 
избила и притащила на берег. Здесь ее подвесили на канате, протянутом с берега 
на корабль, раскачивали взад и вперед и забрасывали камнями. Затем ее отвязали, 
снова избили и, наконец, накрыли дверью, и, наложив на нее камней, раздавили до 
смерти. «И чтобы убедиться в том, что это произошло, они позвали человека с 
лошадью и тележкой и заставили его переехать через ее труп взад и вперед 
несколько раз». Ни магистрат, ни священник не предприняли никаких попыток 
предотвратить линчевание, хотя в предыдущий вечер бейлиф разогнал толпу. 
Священник отказал ей в христианском погребении, и лидеры толпы не подверглись 
преследованиям.
Со временем мошенничество Патрика Мор-тона было разоблачено, и вскоре после 
этого один шотландский дворянин сказал: «Все здравомыслящие люди должны 
испытывать стыд от того, что поверили этому субьекту».

Плавание (пытка)

Испытание погружением в воду является одним из древнейших способов определения 
невиновности или вины. Монтегю Соммерс, издав труд Хопкинса «Discovery of 
Witches» (1647), привел образцы ранних законов, начиная с вавилонского кодекса 
Хаммурапи, III тысячелетия до н.э.:
«Если человек обвинит другого в черной магии и если его дела не поправятся, 
того, кто таким образом обвинен, должно отвести к реке и погрузить в воду. Если 
река поглотит его, тогда его собственностью будет обладать обвинитель. Если, 
однако, река докажет его невиновность, и он не утонет, обвинитель должен быть 
предан смерти, и собственность казненного должна перейти к тому, кто прошел 
испытание».
В англосаксонских законах короля Ательстана (925-939) и короля Эдуарда 
Исповедника (1042-1066) испытание водой (indicium ague) тесно связывается с 
колдовством, а «суд с помощью воды» становится единым испытанием для всех 
преступлений, причем погружение теперь доказывает невиновность. Однако в 1219г.,
 при Генрихе III, испытание водой было упразднено, хотя его продолжали 
использовать неофициально.
Подобно многим традиционным суевериям, инкорпорировавшимся в ересь колдовства, 
«плавание» сопровождало все развитие суеверия. Оно достигло своей вершины 
примерно в первой половине XVIIe., особенно (в Англии) благодаря одобрению 
этого.испытания королем Яковом I.
«Установлено, что Господь определил как сверхъестественный признак чудовищного 
богохульства ведьм то, что вода, которая смывает с них святое крещение 
отказывает им в милости, не принимая их в свои глубины».
Хопкинс, оригинальный «генерал-охотник за ведьмами», поощрял «плавание», но 
писал, что никогда не принимал к рассмотрению свидетельств, основанных на нем. 
Он опровергал обвинение, будто «плавание» является «отвратительным, 
антигуманным и безжалостным судом над несчастными существами, ...судом, не 
дозволенным ни законом, ни совестью». Примерно в то же время во Франции (в 
1601г. и снова в 1641г.) парламент Парижа запретил использовать плавание как 
доказательство, и 10 августа 1642г. он осудил на смерть судей из Бражелона за 
применение водяного испытания ведьмы, во время которого она умерла.
Как пишет Филмер в 1653г., метод состоял в привязывании большого пальца правой 
руки к большому пальцу левой ноги, так что ведьма оказывалась связанной 
«крест-накрест», и трехкратно погружалась в воду. В более ранние времена правый 
палец руки привязывался к правому пальцу ноги. Если она плавала [держалась на 
поверхности] и не тонула, то признавалась виновной. Если тонула, она была 
невинна, и, конечно, могла утонуть, если ее не спасали палачи. Некоторые знали 
о специальных приемах, которые могли заставить испытуемую плавать и, 
следовательно, делали ее виновной. Эйди утверждал, что в Библии нет указаний на 
испытание ведьмы погружением или плаванием, но он указывал, что расположение 
жертвы «прямо на спине и [поддержка] ее ног веревкой, приведут к тому, что ее 
«передняя часть не утонет» («A Candle in the Dark», 1656).
Основным европейским приверженцем испытания водой был Уильям Адольф Скрибо-ниус,
 гессенский школьный учитель, написавший «De sagarum Natura et Potestate, deque 
his recte cognoscendis et punienddis physiologia» [«О природе и силе ведьм и о 
теории их правильного обнаружения и наказания»], (1588). Его работа была 
переведена на английский язык гораздо позже, чем «Certainty of the World of 
Spirits» (1601) Бакстера. Однако, большинство европейских юристов и теологов не 
выделяли плавание как свидетельство против ведьм, а Бинсфелъд фактически 
говорит о том, что оно было запрещено, наряду с другим общепринятым испытанием 
каленым железом. 
Плавание Мэри Саттон (1612), часть титульного листа памфлета Бодена «Witches 
Apprehended, Examined, and Executed» (Лондон, 1613).
Следовательно, испытание плаванием появилось позже и обычно применялось по 
настоянию обвиняемого, но не принималось в расчет гражданскими судьями.
Первое допущение «плавания» как доказательства в английских судах произошло в 
1612г. в Нортхемптоне, в деле Артура Билля и его родителей, а последнее 
официальное использование состоялось в 1717г. в Лестере, когда обе обвиняемых, 
мать и дочь, «плавали, как пробка, кусок бумаги или пустой бочонок, хотя и 
делали все, что могли, чтобы утонуть». Последний случай был явным нарушением 
запрета Верховного судьи лорда Паркера, вынесшего в 1712г. «общее 
предупреждение, что, если кто-нибудь в будущем осмелится действовать подобным 
образом, и человек лишится из-за этого жизни, все, кто явятся причиной этого, 
будут признаны виновными в преднамеренном убийстве,. ..ни указ короля Якова, ни 
все имеющиеся прецеденты не спасут их от виселицы». В связи с нарушением этого 
запрета в 1694г. было возбуждено дело против трех мужчин, заставивших плавать 
Анну Уэдден.
В Америке супруги, связанные с г-жой Гринсмит, повешенной за колдовство в 
Хартфорде в 1633г., «плавали наподобие буйков, частью над, частью под водой... 
[зная] о том, что не вода, а виселица угрожает им, тем не менее держались на 
поверхности» [см. Коннектикутские ведьмы]. В 1706г. Грасс Шервуд, ведьма из 
Вирджинии, хотела доказать свою невиновность, подвергшись «испытанию водой и 
нырянием». Суд согласился, «проявив заботу о ее жизни, позаботиться, чтобы она 
не утонула».
После запрета лорда Паркера «плавание» стало уделом черни. В 1751г. толпа убила 
двух старых нищих в Тринге, Нортхемптон-шир [см. Осборн, Руфь]. В 1760г. в 
Лестере было начато судебное преследование против зачинщиков толпы, устроившей 
«плавание». В 1783г. в Нортхемптоне Сара Бредшоу, пользовавшаяся всеобщей 
известностью как ведьма, умоляла, чтобы ее пустили плавать, как утку, и, к 
счастью для нее, она быстро утонула. В 1829г. в Монмуте несколько человек 
подверглись испытанию плаванием как подозреваемые в колдовстве. Е. Линн Линтон 
в «Witch Stones» (1861) рассказывает о «старом джентльмене, умершем не так 
давно, [который], когда он был мальчиком видел ведьму в полстедском пруду, и 
она плавала по воде, как пробка». В 1865г. в замке Хедингем Эмма Смит и Самуэль 
Стаммерс были обвинены в том, что руководили толпой в 60 или 70 человек для 
испытания плаванием старого и глухонемого француза. Он умер на следующий день 
от простуды, и двое зачинщиков предстали перед челмсфордской выездной сессией 
«Тайме», Лондон, 24 сентября, 1865]. На протяжении Х1Хв. можно собрать и другие 
подобные случаи, отражающие живучесть веры в чародейство после того, как 
колдовство перестало считаться ересью.

Полтергейст

Немецкое слово, буквально обозначающее дух [«geist»], производящий шум или гам 
[«polter»]. Введено в Германии Лютером, в Англии впервые употреблено в 1848г. 
Кетрин Кроув, но получило широкое распространение только после 1926г., когда 
медиум Элеонора Заган получила обширное печатное сообщение от «П.-девочки». Из 
всего легиона демонов, в которых верили во времена колдовской истерии, П. 
является единственным демоном, в которого до сих пор верят, хотя и не до конца, 
многие легковерные.
П. находится вне основного традиционного течения христианского колдовства, но 
его проявления известны с ранних столетий и включались в maleficia ведьм. Так, 
тедвортского «барабанщика» обвиняли в звуковых проявлениях в доме м-ра Момпсона 
и «допрашивали как колдуна» [см. Полтергейст в Тедворте]. Распространенную 
точку зрения дает легковерный Кроуч в книге о предрассудках «The Kingdom of 
Darkness» (1688): «И поскольку ведьмы существуют, они и являются причинами тех 
странных беспорядков, которые бывают в домах, населенных злыми духами». Только 
в XVIII и XIX вв., когда в колдовство уже не верили, появились многочисленные 
описания П., возникавших независимо от ведьм.
Классические демонологи XVI и XVII вв. отмечали несколько явлений П. и 
приписывали их демонам. Уже де Спина (1460) и Нидер (1470) приписывали озорные 
проделки duende de casa (домашних духов) иерархии демонов. Джироламо Меньи 
описывает отвратительный П. 1579г. в Болонье, производивший шумы и беспорядки и 
безобразничавший с молоденькими служанками. Бин-сфельд (1589) узаконил разрыв 
арендатором договора, если его дом беспокоили назойливые демоны. Гвацир в 
«Compendium Malefi-canim» (1608) описал странные происшествия, которыми 
сопровождалась смерть молодой девушки в Калласе:
«Камень ударил служанку в плечо; сосуд, стоявший на столе, полетел в нее. И над 
большей частью города были видны черепица и шифер, брошенные с сильным ревом на 
расстояние в две мили (в пригородах Калласа не было такого количества черепицы 
и шифера, поскольку почти все дома этого города были покрыты пальмовыми 
листьями) ...в сад влетел кирпич и перевернул накрытый обеденный стол».
Испанский писатель Антонио де Торке-мада (чей роман «Повествование о 
непобедимом рыцаре Оливанте Лаврском, принце Македонском...» находился в 
библиотеке Дон Кихота) в «fardin de las Flores Curiosas» (1570), переведенном 
на французский как «Hexameron», описал типичный П., досаждавший в Саламанке, в 
доме, где проживали «две вовсе не красивые молоденькие девушки». Вызванные 
из-за беспокойства мэр и 20 мужчин обыскали дом.
 «И вот! Едва они достигли места, где перед этим был сильный шум, как в них с 
силой полетели камни и сбили их с ног, не причинив им вреда. И поэтому они 
снова отправились, чтобы увидеть, откуда этот град камней продолжал падать; и 
хотя они ничего не обнаружили в том месте, град камней продолжал падать. ...
Один из [мужчин], посмелее остальных, бросил один из камней в дом, говоря: 
«Если это пришло от тебя, о дьявол, брось этот камень обратно в меня». И когда 
это было тотчас сделано, не осталось никакого места для сомнения, что дом был 
населен демонами, как и говорила экономка».
Некоторые скептики полагали, что происшествия были сфабрикованы девушками, 
чтобы способствовать их свиданиям с возлюбленными.
Его преосвященство отец Герберт Тарсон в 1954г. отмечал, что католическая 
церковь «никогда не собирала значительных отчетов об этих призрачных видениях - 
духах, которые, как говорят, время от времени нарушают спокойствие в некоторых 
обычных жилых домах». Более того, П., оказались невосприимчивыми к 
христианскому вероучению и сопротивлялся экзорсизму: известно очень немного 
общепринятых ритуалов для изгнания дем