котом!
Агнесс Браун свидетельствовала, что
«в тот день (назвав определенный день), когда она сбивала масло, перед ней 
появилось существо, похожее на черную собаку с лицом как у обезьяны, с коротким 
xbdctom, с серебряным свистком на цепочке, надетым на шею (как ей показалось) И 
парой рогов на голове. Во рту [он] принес ключ от двери молочарни».
«И тогда, мой господин, — она сказала, — я испугалась, потому что он прыгал и 
скакал взад и вперед и сидел как на иголках.
Три женщины, что здесь висят,
Освободясь от Велиала 
Теперь попали в самый ад, 
Такая участь им пристала.
Т. л. современного памфлета, посвященного третьему челмсфордскому суду 1589г., 
где изображены Джоан Кони и Джоан Упней, висящими на виселицах. Из 
единственного сохранившегося экземпляра, хранящегося в Л.Б.
И тогда я спросила его, чего он хочет, и он сказал, что он хочет масла. И я 
сказала, что у меня нет для него ничего. И тогда он сказал, что он хотел бы 
чего-нибудь, прежде чем уйдет, и затем он побежал, чтобы вставить ключ в замок 
двери молочарни. И я сказала, что он не получит ничего. И он ответил, что 
возьмет что-нибудь. И тогда он открыл дверь и подошел к полке, и там положил 
ключ на свежий сыр. И, пробыв там некоторое время, он снова вышел и запер дверь 
и сказал, что сбил для меня масло в маслобойке и с тем и ушел».
И затем она рассказала своей тетке об этом, и тогда та послала за священником, 
и когда он пришел, то велел ей молиться Господу и призывать имя Иисуса. «И на 
следующий день, мой господин, он снова пришел ко мне с ключом от нашей 
молочарни во рту, и тогда я спросила: «Во имя Иисуса, что ты здесь делаешь?» И 
тогда он положил на землю ключ и сказал, что я говорю дурные слова, произнося 
подобное имя, и затем он ушел. И, наконец, моя тетя взяла ключ, поскольку он 
держал его у себя два дня и ночь, и затем мы отправились на молочарню, и там мы 
увидели на сыре кусок сбитого масла, а через несколько дней он снова пришел с 
бобовым стручком во рту».
И затем она сказала: «Мой господин, ради Бога скажи, что ты здесь делаешь?» И 
тогда он положил его и сказал, что я говорю дурные слова и ушел, и снова и 
снова приходил с куском хлеба во рту. И я спросила его, что он хочет, и он 
сказал, что масла, вот чего он хочет, и с тем он и ушел. И, мой господин, я не 
видела его больше до последней среды, которая была двадцать четвертым днем июля,
 ... он пришел с ножом во рту и спросил меня: «Разве я не умерла». И я сказала: 
«Нет, слава Богу». И затем он сказал, что, если я не умру, тогда он вонзит нож 
в мое сердце, но он заставит меня умереть. И тогда я сказала: «Ради Бога, 
положи твой нож». И он сказал, что никак не уйдет без ножа своей прекрасной 
госпожи, и тогда я спросила его, кто его госпожа, и он кивнул головой и указал 
в сторону твоего дома, матушка Уотерхауз».
Единственный раз — только по этому пункту, матушка Уотерхауз возразила против 
показаний Агнесс, заявив, что у нее дома был только большой кухонный нож, и что,
 следовательно, она не могла быть ведьмой, владеющей кинжалом:
Агнесс Уотерхауз: На что был похож нож?
Агнесс Браун: Это был нож, похожий на кинжал.
Агнесс Уотерхауз: Тогда ты лжешь!
 Королевский атторней: Почему? 
Агнесс Уотерхауз: Как же так, мой господин, она говорит, что нож похож на 
кинжал, а у меня дома нет ничего, кроме большого ножа. И, следовательно, она 
лжет. Подобный пример является одним из первых в Англии случаев показаний о 
призраках, когда призрак или дьявол связывался с обвиняемым через свидетеля. 
При этом допускали, что большая черная собака была котом Сатаном в 
видоизмененной форме, получающим распоряжения от ведьмы, матушки Уотерхауз. 
Спустя 130 лет подобных показаний оказалось достаточно для обвинения салемских 
ведьм, но Салем также увидел подобные показания отвергнутыми и окончание 
колдовского безумия.
Другие примечательные суды, состоявшиеся в Челмсфорде, заслуживают здесь лишь 
краткого упоминания. Они свидетельствуют о продолжительности и цепкости 
устоявшейся веры в ведьм и необходимости охоты на них, с того самого времени, 
как она началась.
Второй заметный суд над четырьмя женщинами из различных местностей был проведен 
в 1579г. Джоном Сауткотом и сэром Томасом Гоуди, являвшимися судьями суда 
Королевской скамьи. По этой причине этот суд имел не столько местное, сколько 
общественное значение. Порядок судебного разбирательства напоминал первые суды, 
были предоставлены обычные признания. Элизабет Френсис, была вызвана в 
последний раз, осуждена и повешена. Эллен Смит, чья мать была повешена как 
ведьма в 1574г., была обвинена в околдовывании 4-летнего ребенка. Когда ребенок 
умирал, она выкрикнула: «Прочь, ведьма!» Тотчас после его смерти «матушка Уэбб 
заметила нечто вроде черной собаки, выходившей из ее дома, увидев которую, она 
тут же упала в припадке безумия». Преследования продолжались. Нот-штейн 
предположил, что все дело выросло из выходок больного 4-летнего ребенка. Эллен 
Смит предстала перед присяжными, была осуждена и казнена. Похожие обвинение и 
приговор были предъявлены и Алисе Нокс. Марджори Стентон была обвинена в 
околдовывании до смерти «одного белого мерина, оцененного в три фунта, и одной 
коровы, оцененной в сорок шиллингов», владелец которых не был установлен. Суд 
счел обвинение недостаточным, и, поскольку не было ни преднамеренного ни 
неумышленного убийства, она была отпущена за отсутствием состава преступления.
(Спустя три года после второго суда, в 1582г., в Челмсфорде, месте проведения