Бродвее пьес «Детский час» и «Дурное семя», а также повести Генри Джеймса 
«Поворот винта». Суд над семьей Уорбоев фактически был историей того, как 
несколько маленьких чудовищ в облике девочек послали на смерть старых и бедных 
людей. Доверие, которое власть имущие оказали детским выдумкам, сделало эти 
события особенно отвратительными. Поскольку дети, выступавшие с обвинениями, 
принадлежали к богатой и влиятельной семье, их подростковые галлюцинации стали 
одной из причин происшедшего. «От начала до конца, — писал Нотштейн, — это были 
выпады сильных против слабых... все объединились против этой бедной, но 
уважаемой семьи». Роберт Трокмортон был известным сквайе-ром из Уорбоя 
(графство Хантингтон). Его дочь страдала сильной истерией и, без сомнения, 
эпилептическими припадками:
«Примерно десятого ноября года 1589, мистрисс Джейн, одна из дочерей 
упомянутого мастера Трокмортона, которой было примерно десять лет, страдала 
неожиданными припадками слабости и телесного недомогания со следующими внешними 
проявлениями. Иногда она очень громко и сильно чихала в течение получаса и 
тотчас же впадала как бы в глубокий транс и обморок, лежа так тихо, как только 
было можно. Вскоре она покрывалась потом и так раздувала живот, что никто не 
мог ни повернуть, ни удержать ее. Иногда одна нога у нее тряслась, притом что 
другие части тела не двигалась, будто ею овладел паралич; иногда тряслась 
другая нога. Иногда у нее тряслась одна рука, потом другая, и затем вскоре 
после этого — голова, как будто она была поражена прогрессирующим параличом».
Во время одного из этих припадков пришла выразить свое почтение семье Алиса 
Семуэл, их 66-летняя соседка, но Джейн проявила не столь уж необычную во все 
времена неприязнь богатого подростка к старой и бедной женщине: «Посмотрите, 
вот сидит старая ведьма... 
Разве вы не видите (сказал ребенок), она похожа на ведьму, как никто другой. 
Снимите с нее эту черную обтрепанную шапку, чтобы я могла разглядеть ее 
получше». Однако родители девочки мудро проигнорировали эту выходку и 
обратились к известным врачам Филиппу Барроу и профессору Батлеру из 
Кембриджского университета, находившегося всего в 20 милях. В течение двух 
месяцев 4 сестры Джейн начали проявлять похожие симптомы, а вскоре за ними 
последовали семеро слуг. Перед нами явный пример сознательного или 
бессознательного подражания (они также утверждали, что Семуэл была ведьмой), с 
целью получить хотя бы толику внимания, уделяемого Джейн, без сомнения 
психически и телесно больной.
Осознавая ограниченность своих возможностей по лечению Джейн, д-р Барроус, дрУ 
семьи Торкмортонов, сказал им, что «имея некоторое представление о зле, 
причиняемом ведьмами, он полагает, что к [их] ребенку было применено какое-то 
колдовство или чародейство». Родители долгое время не соглашались с этим 
заключением, но в конце концов приняли его, поскольку другие их дочери вели 
себя подобным образом, и насильственно устроили очную ставку матушки Семуэл с 
детьми. Девочки тотчас начали вести себя как безумные, падали на землю, 
«странно скрючиваясь» и расцарапывая руку миссис Семуэл [см. Царапанье]. 
Естественно, что миссис Семуэл отрицала все обвинения, относя их к детским 
«проказам». Однако Трокмортоны настаивали на принуждении ее к признанию (видя 
состояние своих детей), и девочки продолжали обвинять ее. Сначала дети падали в 
припадок только в ее присутствии, но позже они изменили свое поведение, 
притворяясь пораженными и в ее отсутствие. Таким образом, миссис Семуэл была 
вынуждена жить у Трокмортонов, но отказывалась принимать от них пищу.
Дети находили удовольствие в травле миссис Семуэл:
«Много раз, когда она сидела у огня, разговаривая с детьми, у тех начинались 
припадки, и они говорили ей: «Посмотрите сюда, матушка Семуэл, неужели вы не 
видите того, кто сидит здесь с нами»? Она отвечала, что никого не видит». 
«Почему же? — удивлялись они. — Странно, что вы его не видите. Посмотрите, как 
оно скачет, прыгает и играет тут и там», — и они указывали на него пальцами, 
показывая, как оно скачет.
В сентябре 1590г. самая влиятельная женщина округи, леди Кромвель, жена сэра 
Генри, нанесла визит вежливости Трокмортонам и, увидев старуху, жившую у них, 
назвала ее ведьмой, сняла с нее чепец и отрезла прядь волос, которую велела 
сжечь. Миссис Семуэл поняла, что ее пытаются оговорить, и сказала: «Мадам, 
почему вы обращаетесь со мной подобным образом? Я не причиняла вам никакого 
вреда». После такого ответа, выраженного в эмоциональной форме, леди Кромвель 
начала страдать от плохих снов, и от этого или чего-то другого, ее здоровье 
настолько ухудшилось, что она Умерла через 15 месяцев (в июле 1592г.).
Психические расстройства у детей продолжались до Рождества 1592г., когда, чтобы 
Успокоить их родителей, матушка Семуэл приказала детям, чтобы они прекратили 
свои припадки. Они подчинились. Это не только Доказало Торкмортонам, что миссис 
Семуэл была ведьмой, но и стало причиной подрыва ее веры в собственную 
невиновность. Ей так часто говорили, что она ведьма, что она почти Поверила в 
это: «О, сэр, я была причиной всех этих несчастий с вашими детьми... Добрый 
хозяин, простите меня». По наущению местного священника Доррингтона она 
публично призналась. Однако на следующий день после небольшого отдыха, 
восстановившего силы, она отреклась от своего заявления.
Затем Семуэл была передана полиции, чтобы предстать перед Уильямом Викхемом, 
епископом Линкольна, где, основательно напуганная, она развила свое первое 
признание и назвала имена своих домашних духов: трех серых цыплят по кличке 
Смелый, Охотник и Белый. Ее привез обратно в Хатчинсон и, в ожидании выездной 
сессии суда присяжных, поместили в тюрьму вместе с ее дочерью Агнесс и мужем 
Джоном Семуэлом, которого к этому времени дети Трокмортона обвинили вместе с 
ней.