колеблющихся. Спустя всего 3 года после казни Фладе, известный католический 
теолог Корнелиус Лоос пытался опубликовать свое изложение порядка ведения судов 
над ведьмами, но папский нунций уничтожил книгу, и отца .Лооса выслали в 
Брюссель. За его беды, в основном, несет ответственность Бинсфельд, обновивший 
свой трактат, чтобы опровергнуть этого нового оппонента.
Согласно Джорджу Л. Барру, «одной из наиболее замечательных реликвий времен 
преследования ведьм» является реестр ведьм из бенедиктинского аббатства св. 
Максимина, находившегося как раз за городскими стенами и обладавшего 
юрисдикцией над 10 деревнями. В нем содержатся подробные отчеты о судах с 1587 
по 1594гг., о 306 обвиняемых в колдовстве, чье разоблачение вовлекло еще около 
1500 человек (записи содержат 6000 имен).
Бинсфельд приписывал быстрое распространение колдовской истерии невежественным 
священослужителям и скептически настроенным судьям. Однако главной причиной все 
же были плохие урожаи и постоянная нищета [см. Фладе, Дитрих]. Канониктрирского 
собора Иоганн Лиден в «History of Treves» оставил яркое описание размаха судов. 
Его комментарии по поводу того, что охота на ведьм была «большим бизнесом» и 
«корыстным предприятием», звучат особенно разоблачающе:
«Все настолько поверили, что продолжающийся в течение многих лет неурожай 
вызван ведьмами [strigibus et malefkis] no наущению Дьявола, что вся страна 
поднялась, чтобы уничтожить ведьм. Это движение было поддержано многими 
церковными деятелями, которые искали богатство в пепле сожженных ведьм. Итак, 
от суда до суда, по городам и деревням всей епархии, стремительно передвигались 
специальные обвинители, инквизиторы, нотариусы, судьи, присяжные заседатели, 
констебли, тащившие на пытки и суд существа обоих полов и сжигавшие их в 
огромных количествах. Мало кто из обвиненных избегал наказания. Даже 
проживавшие в Трире администраторы не избежали этой участи. Так, были сожжены 
судья [Фладе],-два бургомистра, несколько советников и помощников судей. В этой 
катастрофе погибли каноники различных коллегиальных церквей, приходские 
священники, сельские дьяконы. Безумие [insania] людской злобы и судов, алчущих 
крови и добычи, распространилось так широко, что едва ли остался кто-либо, не 
затронутый подозрением в этом преступлении.
Тем временем нотариусы, переписчики и содержатели постоялых дворов богатели. 
Палач, разодетый в золото и серебро, ездил на породистой лошади как придворный 
вельможа, его жена соперничала богатством нарядов с дворянками. Дети осужденных 
и наказываемых высылались, их имущество конфисковывалось, пахари и виноградари 
терпели банкротство, вследствие чего снижалось производство продуктов. Едва ли 
суровая чума или самый безжалостный захватчик смогли бы подвергнуть такому 
разрушительному воздействию территорию Трира, как данная ин-
квизиция и преследования, не знавшие границ. Было много оснований для сомнений, 
все ли обвиняемые были виновны. Подобные преследования продолжались несколько 
лет, и некоторые из судебных руководителей связали свои имена с множеством 
костров, на которых человеческие существа предавались огню.
Наконец, хотя пламя все еще требовало все новых жертв, население впало в нищету,
 были введены законы и усилены ограничения стоимости расследований и доходов 
инквизиторов, и, неожиданно, как будто их боевой пыл вдруг иссяк, жажда 
преследований сошла на нет».

Уопингская ведьма

Процесс над Джоан Петерсон в Лондоне примечателен благодаря свидетелям защиты, 
подтвердившим, что обвиняемая была «белой ведьмой» и умела лечить головную боль 
и снимать порчу с коров. Однако многие свидетели защиты были отведены судом, а 
некоторых подкупили, чтобы они свидетельствовали против нее. Судебное 
преследование основывалось на якобы имевших место злодеяниях и наличии домашних 
духов, включая, в дополнение к традиционному черному коту, менее традиционных 
белок. Один слуга показал, что «его хозяйка разговаривала с этими тварями почти 
всю ночь; когда же ее спросили, о чем они ей рассказали, она сказала, что 
слушала их беседу очень внимательно, но ohi околдовали ее, и теперь она не 
может вспо мнить ни одного слова».
Титульный лист памфлета того времени о Джоан Петерсон, уопингской ведьме, 
повешенной 12 апреля 1652г. в Лондоне.
Член совета Кромвеля сэр Джон Денвере неожиданно появила в суде, чтобы 
принудить остальных магистратов вынести обвинительный вердикт. Процесс был 
повернут в нужную сторону, и Джоан Петерсон повесили в Тайберне 12 апреля 1652г.

Брошюра, описывающая этот процесс, сообщает также о некоей Пруденс Ли, 
сожженной в Смитфилде двумя днями раньше за убийство собственного мужа. Это 
преступление приравнивалось к государственной измене и было единственным, за 
которое полагалась такая казнь; никогда в Англии не сжигали женщин просто за 
колдовство.
«Затем палач поставил ее в бочку со смолой, привязал к столбу и обложил соломой 
и вязанками хвороста... Палач поджег солому, и женщина закричала «Господи 
Иисусе, помилуй мою душу!». И прежде чем огонь разгорелся, она еще ужасно 
кричала, пять или шесть раз».

Уорбойские ведьмы

Печально известный суд, напоминавши» заговор против трех невинных людей, был 
наиболее широко обсуждавшимся процессом по делу о колдовстве изо всех, 
состоявшихся в Англии до 1600г. Во многих отношениях он предопределил успех на