особенно на некоего Лесажа, ранее осужденного к галерам и ставшего 
профессиональным свидетелем.
Асмодей, демон-разрушитель, соблазнивший Еву. Иллюстрация из «Dictionnaire 
infernal» (1863) К. де Планси.
Месье Реюни использовал пытку, начиная с sellette (скамейки), стула для пыток, 
затем brodequins (сапога), когда клинья, вбиваемые в сапоги деревянными 
молотками, раздрабливали ноги. После 3 дней ужасной боли Ла Вуазен по-прежнему 
отрицала все обвинения в отравлении. В стенографическом отчете секретаря 
отмечаются ее крики во время успешных раздрабли-ваний ног. Во время второго 
удара она закричала: «О, мой Господь! Святая дева! Мне нечего сказать». Во 
время третьего удара она громко закричала и сказала, что скажет правду. Как 
отметил секретарь, после четвертого удара она закричала «необычайно», но ничего 
не сказала. Пытка продолжалась. Полицейский комиссар приписал ее молчание 
слишком мягкому обращению. Генеральный атторней потребовал вырвать ей язык и 
отрубить руки, но суд удовлетворился сожжением заживо. Она приняла тяжелую 
смерть (22 февраля 1680г.). Ее привязали к столбу, «связанную и опоясанную 
железом. Изрыгавшую ругань, ее покрыли соломой, которую она сбрасывала пять или 
шесть раз, но, наконец, пламя усилилось, и она исчезла из виду» (Мадам де 
Севинье, «Письма»).
Колдовство было введено в качестве обвинения, когда Лесаж обвинил двух 
священников, отцов Даво и Мариэтта, в служении черной мессы над обнаженными 
животами юных девушек. Отец Жерар, священник из Сен-Савьера, был обвинен в 
служении подобной мессы, во время которой он лишил невинности девушку, 
служившую ему алтарем. Но только после постоянного применения пытки обвинения в 
черной магии распространились на всех. Чтобы получить необходимое ему признание,
 Реюни использовал самые ужасные пытки в виде дыбы и question de Геаи (пытки 
водой), когда в глотку вливали до 8 пинт (4 литров) воды!. У него даже 
появилась идея вызвать в суд Мадлен Буве [см. Лувъерские монахини], якобы 
связанную с несколькими предсказателями судьбы. Однако комиссар Реюни был 
смещен, и Мадлен осталась в неведении в монастыре в Нормандии. 24 февраля 1680г.
 сфера деятельности Chambre ardente расширилась до расследования «святотатства, 
осквернения святынь и богохульства».
В Тулузе был арестован и препровожден в Париж аббат Мариэтт. 21-летняя дочь 
г-жи Вуазен и Лесаж (профессиональный свидетель) рассказали, как священник 
приносил в жертву белых голубей и изготавливал восковые подобия. Другая 
предсказательница, г-жа Филастр, призналась в жертвоприношении ребенка дьяволу 
в центре круга из черных свечей и в отречении от таинств. Во время одной черной 
мессы, отправлявшейся аббатом Котто и аббатом Дешайе, она принесла в жертву 
своего новорожденного ребенка, а священник произнес мессу над последом. 
Священники крестили маленькие фигурки, наделяя их крестными родителями, с 
намерением вызвать любовь или смерть.
Другие многочисленные священники также совершали богохульственные обряды. 
Например, отец Даво отслужил эротическую мессу над обнаженной девушкой, 
церемониально целуя ее parties honteuses (половые органы). Мадам Лузиньян, 
обнажившись, занималась всяким мерзостями со своим священником в лесу Фонтебло 
при больших пасхальных свечах. Отец Турне отслужил 3 эротические мессы, во 
время одной из которых он публично возлег с девушкой на алтаре.
66-летний аббат Гибур, горбун, незаконо-рожденный сын Анри де Монморанси, 
пономарь церкви Св. Марселя в Сен-Дени, был вовлечен как сообщник Ла Вуазен. Он 
также произнес мессу над последом для мадемуазель Ла Кудрей (для которой он 
подделал свидетельство о браке) и другие мессы над обнаженными женщинами. 
Иногда, при вознесении гостий, он произносил заклинания для отыскания сокровищ 
или сексуального притяжения. Одно из них было адресовано двум традиционным 
дьяволам похоти:
«Астарот и Асмодей, принцы братства, я призываю вас принять в дар этого ребенка,
 за что я прошу [ради той, для кого совершается эта месса], чтобы король и 
дофин сохраняли свое расположение по отношению к ней, чтобы ее чтили принцы и 
принцессы королевской фамилии, чтобы король не отказывал ей ни в чем, чего она 
не попросила бы у него для своих родственников или домашних».
Дочь Ла Вуазен описывает полуночную мессу с большим количеством подробностей: 
«Она видела женщину, распростертую на матрасе, ее голова свешивалась с края и 
поддерживалась подушкой, находившейся на стуле, перевернутом кверху дном, ее 
ноги свешивались, салфетка с крестом покрывала ее грудь, потир покоился на 
животе». Избежавший казни Ле-саж добавлял, что женщина держала в руках свечи на 
протяжении всей службы.
Отец Гибур описывает другую мессу, во время которой, как он утверждал, он убил 
ребенка. Его показание подтвердила дочь Ла Вуазен (которой в то время было 
только шестнадцать) и Жанна Шофрен, одна из трех его любовниц (у которой от 
него было 7 детей).
«Он принес ребенка, чтобы принести его в жертву во время мессы, совершаемой 
ради знатной дамы. Он перерезал горло ребенка ножом и, выпустив его кровь, 
вылил ее в потир, после чего унес тело в другое место, чтобы позже использовать 
его сердце и внутренности для другой мессы. ...Он произнес эту вторую мессу в 
крепости Сен-Дени над той же самой женщиной и с теми же самыми церемониями. ...
Тело ребенка, как ему сказали, должно было использоваться для изготовления 
магических порошков».
Другой вариант эротической мессы был совершен ради королевской любовницы.
Облачившись в белый стихарь, епитрахиль и фелонь, [Гибур] прочитал заклинание в 
присутствии мадемуазель де Олье, которая изготовляла амулет для короля. Ее 
сопровождал мужчина, передавший ему текст заклинания. Для данного обряда бь(ло