средство для меня против этой гнусной скотины (имея в виду упомянутую Агнесс 
Херд). И если ты не сделаешь этого, я пожалуюсь своему отцу, и, думаю, он 
найдет какое-нибудь средство для меня. «Поскольку, — сказала она, — если я не 
получу лекарства, она полностью уничтожит меня». После этого допрашиваемый 
увещевал свою жену, как он делал перед этим, и хотел, чтобы она молилась 
Господу, и [сказал], что повесит упомянутую Агнесс Херд, если сможет все это 
доказать.
После этого он отправился в свой пасторат, и, как он говорит, собирал там сливы.
 А упомянутая Агнесс Херд подошла к краю изгороди вместе с женой Энвика и 
сказала ему: «Я прошу вас дать мне немного слив, сэр». И допрашиваемый сказал 
ей: «Я рад, что ты здесь, грязная шлюха! Думаю, что ты околдовала мою жену, и, 
это правда, как и то, что, клянусь Господом, если она будет испытывать 
беспокойство, как уже происходит с ней, я переломаю тебе все кости. И, кроме 
того, я постараюсь тебя повесить!» И [он] сказал ей, что его жена попросит 
вмешаться своего отца. «Так что, я предупреждаю тебя, что он добьется, чтобы 
тебя повесили, поскольку имеет добрых друзей, да и сам является человеком 
решительным». И [он] сказал, что затем перечислил ей то, что, как полагали, она 
околдовала, например, гусей и свиней. И, когда он стал спускаться с дерева, 
упомянутая Агнесс неожиданно убежала от него, не взяв слив.
Далее допрашиваемый сказал (передав то, что он сказал ей и перед Рождеством), 
что его жена тяжело заболела, и много раз пугалась как во сне, так и наяву. И 
[она] призвала своего мужа к себе не более, чем за два дня до своей смерти и 
сказала ему: «Супруг мой, да благословит Господь тебя и твоих детей, поскольку 
я теперь полностью уничтожена этой злобной скотиной [назвав по имени упомянутую 
Агнесс Херд]». Эти слова, как он говорит, были произнесены ею в присутствии 
Джона Поллина и матушки Попп. И через два дня после этого его жена покинула 
этот мир, истово веруя, повторяя такие слова: «О, Агнесс Херд! Агнесс Херд! Она 
погубила меня!»
Агнесс Херд была найдена судом присяжных невиновной и оправдана.
Кроме очень спорных свидетельских показаний, примечательной чертой суда над 
сент-осайтскими ведьмами является преобладание практически во всех обвинениях и 
признаниях домашних духов или чертенят. У Алисы Хант было «два духа, похожих на 
маленьких чертенят, один черный и другой — белый, звали их Джек и Робин». Ее 
внучка сказала, что «она держала [их] в маленьком низком глиняном горшке с 
шерстью, окрашенной белым и черным, ...и что она видела, как ее мать кормила их 
молоком». Элизабет Беннет призналась, что у нее было два «духа, одного звали 
Саккин, он был черным, как собака, другого звали Лейэрд, и он был рыжим, как 
лев». 7-летняя незаконнорожденная дочь Агнесс Херд дала показание, что у ее 
матери было 6 дроздов. Алиса Мен-сфилд и Маргарет Гревелл держали четырех 
чертенят по имени Робине, Джек, Уилл и Паппет, «похожих на черных котов».
Еще одна поразительная история о домашних духах была изобретена извращенным 
воображением 9-летнего Генри Селса, украшенная конкретными домашними деталями. 
Однажды к его брату Джону подошел дух,
«похожий на его сестру, только весь черный, взял его за левую ногу и за мизинец.
 В это время его брат закричал: «Отец, отец, приди, помоги мне! Что-то черное 
держит меня за ногу, такое большое, как моя сестра!» После этого его отец 
сказал его матери: «Почему, ты, сука, не можешь держать своих . чертенят в 
стороне от моих детей?» После чего она сразу же прогнала нечто от своего сына, 
приговаривая: «Иди прочь, иди прочь». И при этих словах он исчез».
Мальчик был так напуган, «что весь покрылся потом и едва мог снять рубашку». 
Его мать только сказала: «Ты лжешь, ты лжешь, сукин сын!»
Для людей времен Елизаветы подобные показания не казались необычными — если 
здравомыслящие, ограниченные горожане считали их достаточно убедительным 
основанием для обвинения женщин, которых они подозревали и ненавидели. 
Присяжные заседатели не могли остаться безразличными к таким истцам как преп. 
Ричард Харрйсон, Джон Уэйд или Томас Картрайт. Следовательно, примечательным 
аспектом этого суда является то, что присяжные признали невиновными многих 
обвиняемых (как Агнесс Херд), и даже после вынесения обвинительного вердикта 
четверым из шести осужденных было отсрочено исполнение приговора (например, 
Сесил Селе).

Сент-Эдмундсберийские ведьмы

«Наиболее прискорбный пример легковерия и бесчеловечности». Таково было мнение 
лорда Кэмпбелла в «Lives of the Chief Justices» (1849) об известном суде над 
ведьмами, проведенном в 1662г. сэром Метью Хейлом, будущим Верховным судьей 
Англии. И не только потому, что это был один из самых тщательно 
документированных судов (памфлет с его описанием содержит 60 страниц), но и 
один из самых известных во всей Новой Англии и оказавший влияние на проведение 
салемских судов. Преп. Джон Лейл, чью жену обвинили в Салеме, в «Modest Inquiry 
into the Nature ofWitchcraft» (1702) отмечает, как судьи справлялись о 
процедуре предшествующих судов над ведьмами по книгам, среди которых были труды 
Гланвиля, К. Мазера и «A Trial of Witches... at Bury St. Edmunds». Таким 
образом известность этого суда простерлась через океан от Сассекса до 
Массачусетса, и он имел гораздо большее значение, чем предыдущая казнь 60 или 
70 ведьм в Сент-Эдмундсберри в 1645г. [см. Хопкинс, Метью].
Исходная ситуация, обвиняемые и защитники, виды показаний, отношение судей и 
вердикт очень напоминают события в Салеме, происшедшие 30 годами позднее, а 
также дело уорбойских ведьм, бывшее 70 годами ранее. В обвинении, предъявленном 
двум пожилым вдовам, Розе Каллендер и Эми Дьюни из Ловестофта (Суффолк),