слабохарактерностью. Их имена не так важны, имеет значение то, что произошло с 
женщинами:
Двое не были осуждены, поскольку для этого не нашлось оснований, хотя одна из 
обвиненных, Маргарет Саммонс, сама дочь известной ведьмы, сделала признание.
Еще двоим не предъявили обвинения, поскольку оно не было выдвинуто. Их 
содержали в тюрьме по подозрению в разнообразном мошенничестве, которое они 
отрицали. Судья Дарси заслушал обвинения об околдо-вывании до смерти двух людей 
и скота, выдвинутых против одной из женщин, но в списке освобожденных из тюрьмы 
отмечено, что для дальнейшего заключения не было найдено необходимых оснований.
Четверо были оправданы, по их делу был вынесен вердикт — невиновны. Трое были 
осуждены по обвинению в околдовывании до смерти, и свидетельство еще против 
двух было принято от 7-летней дочери и 8-летней внучки. Две женщины признались 
во время суда в повреждении собственности. В одном случае обвинение 
основывалось на смерти, происшедшей 5 годами ранее.
Четверых осудили после того, как они заявили о своей невиновности, но 
исполнение приговора было отсрочено. Любопытно, что Алиса Ньюмен, обвиненная в 
совместном преступлении с Урсулой Кемп, также получила отсрочку, в то время как 
матушка Кемп была повешена. В соответствии с решением судьи Дарси Алиса Ньюмен 
в дальнейшем была обвинена (хотя не были найдены обвинительные акты) в 
околдовывании до своего мужа и еще четверых» как предполагалось». Агнесс 
Гласкок официально обвинили по 3 пунктам, все обвинения были связаны с 
околдо-выванием до смерти. Обвинение против Сесил Селе было равнозначно 
околдовыванию до смерти. Четвертая отсрочка приговора не ясна: Джоан Тернер, 
очевидно, была обвинена в околдовывай™ «взглядом» (per fascinatione), 
приговорена и возвращена в тюрьму на год.
Двое были повешены. Элизабет Беннет обвинили в убийстве супругов, умерших за 
несколько недель до суда, и (согласно Дарен) еще двоих. Она призналась. Урсулу 
Кемп обвинили в трех смертях, происшедших с октября 1580г. по февраль 1582г.; в 
конце концов она призналась, была найдена виновной по всем пунктам и повешена.
Различная участь обвиняемых является наглядным примером утверждения Ивена, что 
лишь небольшой процент обвинений заканчивался казнями. На территориях, 
граничащих с Лондоном, где действовали постоянные суды присяжных, только 19 /о 
(с 1558 по 1736г.). Однако, как установил Ивен, с 1598 по 1607г., повесили 41 % 
осужденных. Эта цифра снова возросла в 1645г. благодаря деятельности Метью 
Хопкинса.
В большинстве английских судов основанием для обвинения женщин в колдовстве 
являлось просто несчастье или причиненное беспокойство, и к таким относительно 
незначительным раздражителям было приковано больше внимания, чем к 
действительно серьезным обвинениям в околдовывании до смерти. Так, в 
Сент-Осайте имела место кровная деревенская месть. Поссорившись с Элизабет 
Юстес, ее сосед получил неприятности с коровой и гусем. Элизабет Беннет была 
заподозрена в убийстве человека, отказавшегося продать ей молоко и назвавшего 
ее «старой каргой и старой шлюхой». Алиса Менсфилд околдовала телегу перед 
своим домом, так что ее не могли сдвинуть в течение часа. Не угодив Маргарет 
Гревелл, один сосед испытал затруднения с пивоварением, другой — с сбиванием 
масла.
Разумное объяснение подобных неприятностей дала сама Маргарет Гревелл, 
защищаясь в суде. Она сказала, что сама «несколько раз теряла пиво, хлебную 
выпечку и борова, но никогда не жаловалась на это». Агнесс Херд отвечала 
подобным же образом.
Такие реальные или вымышленные действия maleficia могли быть связаны с 
убийством. Как и другие свидетели, Джон Уэйд дал показания, что, «после 
разговора с Агнесс Херд он потерял много скота и овец». «После обмена 
колкостями [Томас Кар-трайт] имел неприятности со своим скотом, вызванные, как 
он полагал, колдовством Агнесс Херд». Другие жаловались, что после пустякового 
разговора с Агнесс масло не сбивалось, а пиво не бродило. Все обвинения 
подобного рода достигли кульминации при обвинении в околдовывании до смерти 
жены священника.
«Ричард Гаррисон, клирик, приходской священник из Бомонта заявил, что он 
проживал со своей последней женой в ее доме в Литл Окли и что ему, упомянутому 
Ричарду Гаррисону, принадлежала ферма в приходе Окли. Прошлым летом, когда он 
был в Лондоне, у его жены была утка, сидевшая на яйцах в загоне под вишней. И, 
когда у этой утки вылупились утята, его жена стала подозревать Агнесс Херд, 
продажную женщину и местную проститутку, в краже ее утят, и отправившись к 
упомянутой Агнесс Херд, изругала ее, и всем на нее жаловалась. Ничего не узнав 
о своих цыплятах, она вернулась домой, очень рассерженная на упомянутую Агнесс».

Спустя короткое время Ричард Гаррисон пошел в кабинет и читал там книгу два или 
три часа, сказав своей жене, чтобы она ложилась вместе с детьми, а он позже 
придет к ней. Так она и сделала. Недолго пробыв в постели, его жена начала 
кричать: «О, Господи, Господи! Спаси меня и сохрани!» Когда он прибежал узнать, 
что с ней случилось, то она сказала: «О, Господи! Мне так страшно, что и 
сказать нельзя!» — и добавила: «Муж мой, я не сомневаюсь, что эта старая карга 
Агнесс Херд околдовала меня». Харрисон сказал жене: «Умоляю тебя, успокойся и 
не думай так, но верь в Господа и доверяй только ему, и он защитит тебя и от 
нее, и от самого дьявола». Затем [он] сказал: «Что скажут люди, если я, будучи 
священником, допущу слабость веры у своей жены?»
И этот допрашиваемый сказал, что спустя два месяца жена сказала ему: «Умоляю 
тебя, если еще есть любовь между нами (я надеюсь, что это так, поскольку у нас 
с тобой есть пять прелестных детей, слава Господу!), поискать какое-нибудь