Мазер издал распоряжение о привлечении Калефа к суду за клевету, но не смог 
настоять на его исполнении.
Благодаря медицинскому образованию, Мазер, возможно, отдавал себе отчет в том, 
что некоторые свидетели сомневались, что причиной припадков у Р. являлось 
колдовство, но подчеркивал, что «предположение о том, будто припадки молодой 
женщины были просто мошенничеством, являются антихристианскими и 
антиобщественными». Во время одного из «приступов смеха» Р. сказала, что 
«удивляется, насколько гнусны люди, считающие, что она не больна, а 
притворяется». Спустя два или три месяца припадки Р. прошли, вследствие молитв 
и постов, как считал Мазер. Он был весьма заинтересован в ее выздоровлении, 
поскольку молодая женщина начала очень иронично жаловаться во время припадков, 
что «он досаждал и угрожал ей».
Одной из наиболее примечательных особенностей дела является отчет Мазера в «New 
England Puritan», где излагается версия классического договора с дьяволом.
«Эти проклятые демоны, приносившие тонкую красную книгу в локоть длиной, 
заставляли положить на нее руку или хотя бы прикоснуться к ней, чтобы стать 
слугой Сатаны».
Эта книга часто упоминается в обвинениях и признаниях на американских судах над 
ведьмами. 

Салемские суды

Для Новой Англии 1692г. выдался одним из самых беспокойных. Это было время 
политической нестабильности, когда И. Мазер, находившийся при английском дворе, 
добивался проведения «чистки» в колониальном правительстве. Французы готовились 
к войне, а индейцы уже вышли на тропу войны. Невыносимые налоги (1,3 фунта в 
1691г.), жестокая зима, нападения пиратов на торговые суда, распространявшиеся 
случаи заболевания оспой, и, кроме того, рост напряженности в небольших 
поселениях, где землевладельцы ссорились из-за границ своих участков, усиливали 
общественное напряжение.
Людям, воспитанным в полном запретов евангелическом мире, все несчастья 1692г. 
казались происками дьявола. Пуританскому мышлению Новой Англии был подозрителен 
и дьявол, и его пособники на земле, т.е. ведьмы. Вера в сверхъестественное не 
подлежала сомнению. В Библии действительно говорилось о ведьмах и вселении 
дьявола, но в штате Массачусетс легенды обрели силу закона.
Вера в колдовство, ставшая составной частью мировоззрения колонистов, была 
особенно сильна в Масссачусетсе, где была практически не республика и даже не 
монархия, а теократия. Линия, проводимая руководством церкви, одновременно 
стала и законом страны. Любое сотрудничество с Сатаной считалось преступлением 
не только против Бога, но и против колонии. Подобный религиозный контроль над 
государством частично объясняет замешательство, возникшее в Массачусетсе, когда 
повсеместно вера в колдовство стала ослабевать. (В Англии последнюю ведьму 
казнили в 1685г.) Когда Уильям Баркер, один из обвиняемых в колдовстве, был 
обвинен в соединении религиозного инакомыслия с политическим, пуритане поверили 
в это: «Он собирался разрушить салемское поселение, начиная с дома священника и 
церкви, и установить царство Сатаны» (Хейл, «Modest Inquiry into Witchcraft», 
1702). Сходное высказывание принадлежит Джону Ивлину, отметившему в дневнике 4 
февраля 1693г.: «Наслушался рассказов о всеобщем увлечении колдовством в Новой 
Англии: мужчины и женщины посвящают себя Дьяволу, чем подрывают основы 
государства».
Непосредственной причиной этого «подрыва» явилась группа незамужних девушек, 
собиравшихся дома у преп. Самуэла Перри-са, .чтобы послушать индейские сказки 
его рабыни Титубы. Самые младшие из них — 9-летняя дочь Перриса Элизабет и ее 
11-летняя кузина Абигейл Уильяме, находившиеся в начале полового созревания, 
были настолько возбуждены этими вечеринками, что начали страдать припадками 
непроизвольных рыданий и судорог. Даже после того, как Элизабет отправили жить 
к Стефену Сьюэллу (брату судьи Самуэла Сьюэлла, позже отрицавшего свое участие 
в судах), у нее продолжались припадки. В первом опубликованном сообщении о 
салемских несчастьях «A Brief and True Narrative» (Бостон, 1692) Деодат Лоусон 
и Самуэл Перрис пишут, что видели, как Абигейл «подбежала к очагу и начала 
разбрасывать головешки по дому, а потом забежала в очаг, как будто собиралась 
лезть в трубу».
Элизабет Перрис и Абигейл Уильяме были зачинщицами неповиновения окружавшему их 
миру взрослых, проявлявшегося в беззаконии, непослушании, правонарушениях, 
надругательстве над властями, которые трудно представить даже в ХХв. 
Воспитанная в уважении к старшим, маленькая Элизабет бросала Библию через всю 
комнату и убегала с ней. Абигейл, жившая в доме Перриса, для облегчения 
наваждения несшая фонарь во время пасхальной мессы 11 марта, начала кататься и 
пронзительно кричать, мешая молящимся. 
В субботу, 20 марта, во время проповеди преподобного Деодата Лоусона все были 
изумлены ее наглым бесстыдством. Лоусон описывает его так:
«После того, как пропели псалом, Аби-гейл Уильяме сказала мне: «Теперь встань и 
прочитай свой текст». И после того, как он был зачитан, она сказала: «Он 
слишком длинный». ... И в полдень, в ответ на мои поучения, сказала мне: «Я не 
знаю догм, которым ты учишь. Если можешь, назови хотя бы одну, я забыла ее». 
Позже, при допросе Джона Проктора, Перрис, исполнявший тогда обязанности 
секретаря, писал:
«Когда мы наблюдали за происходящим, чтобы описать его, припадки Джона 
[индейца] и Абигейл были настолько сильными, что мы были вынуждены отослать их 
прочь, чтобы я мог без помех записать все это».