попытались помочь судьям в процессах против ведьм. Данные проблемы могут быть 
объединены в 7 статей:
1. Что должен делать судья, если заключенный отказывается говорить?
С молчавшими поступали сравнительно просто. В «Malleus Maleficarum» дается 
следующий совет: «Если пытаемый продолжает запираться, то перед ним 
раскладываются иные орудия пытки, и его предупреждают, что они будут применены 
к нему, если он не скажет правды». Здесь юристы изобрели хитрый трюк, чтобы 
обойти запрет применения повторной пытки. Официально пытка могла быть повторена,
 если представлялось новое подтверждение вины. Но юристы установили, что 
применение новой пытки без представления новых доказательств вины является не 
повторением, а продолжением, и судья должен сообщить заключенному, что назначен 
«такой-то и такой-то день для продолжения пытки». Спустя почти два столетия, в 
1659г., судья Буве, профос-маршал во французских армиях в Италии, рекомендовал 
подобным же образом, чтобы судья усилил пытку и продолжал допрос, «невзирая на 
крики, которые неизбежно будет издавать заключенный, и требовал имена его 
друзей, чтобы убедиться, являются ли они его сообщниками [en le peut encore 
interroger de ses compagnons et complices pour savoir s'ils oni participe au 
delit]». Пытка могла быть «продолжена» до трех раз, следовательно, лишь смерть 
могла положить ей конец. В 1630г. Барбару Шварц подвергли пытке 8 раз и, не 
добившись признания, бросили на 3 года в бамбергскую тюрьму.
Даже отказ говорить считался преступлением и наказывался сожжением. Человек, 
обвиненный в колдовстве и отказавшийся отвечать на обвинение, был виновен в 
неуважении к органам власти и, следовательно, обречен на казнь, но не по 
первоначальному обвинению в колдовстве, а по дополнительному и побочному 
обвинению в запирательстве. Такая уловка позволяла обходить закон, по которому 
обвиненная ведьма, утверждавшая свою невиновность, выдержав три пытки, должна 
быть признана невиновной. Фридрих фон Шпее гневно спрашивал: «Теперь, во имя 
Господа, я хотел бы знать: если та, что призналась, и та, что не призналась, в 
равной степени обречены на смерть, то кто же, будь он хоть трижды невиновен, 
сможет избежать наказания? » В Англии наказанием за умолчание в любом уголовном 
деле было peine fort et dure (сдавливание до смерти). Так в 1654г. в Медстоне, 
мужчина не признавался по обвинениям в убийстве и грабеже; он был раздет и «на 
его тело было наложено так много железа и камней, что он не мог вынести больше».
 Подобным образом был убит в Салеме Жиль Кори. Peine fort et dure сохранялось в 
Англии до 1722г.
Демонологи объясняли молчание не силой характера, а дьявольскими чарами и 
талисманами. В хорошо известной истории, повторенной Гваццо, рассказывается, 
как
«женщина пятидесяти лет терпела обливание всего тела кипящим жиром и жестокое 
растягивание всех ее конечностей, не ощущая никакой боли. И она была снята с 
дыбы, не чувствуя боли, целой и невредимой — лишь ее большой палец, который был 
оторван во время пытки, не прирос на место, но это не мешало ей и не причиняло 
боль никоим образом» («Compendium Маleficarum», 1626).
Дамхудер, известный юрист, рассказывает, как он сам наблюдал за ведьмой, 
выдержавшей 3 жесточайшие пытки, насмехаясь и издеваясь над палачом. При 
дальнейшем осмотре ее тела был обнаружен кусок пергамента; когда его убрали, 
женщина быстро уступила и призналась в своем договоре с Сатаной. Гриландус 
приводит образец латинского заговора для сохранения молчания:
«Подобно сладости млека Пресвятой Девы Марии устам Господа нашего Иисуса Христа,
 да будет эта пытка сладка и приятна рукам моим и ногам моим».
2. Как далеко должен заходить судья при обещании милости или неприкосновенности 
для заключенного, чтобы побудить его к признанию, и до какой степени он может 
быть связан своим обещанием?
В «Malleus Malleficarum» ставится эта проблема. Точка зрения определялась в 
зависимости от трех факторов. Известному главарю шайки можно было пообещать 
ссылку вместо казни, не подразумевая при этом пожизненного заключения в тюрьме 
на хлебе и воде. Но это обещание следовало исполнять лишь в том случае, если 
обвиняемый сотрудничал с судом в изобличении большого количества ведьм. 
Согласно второй точке зрения, «некоторое время обещание следует выполнять, 
содержа ведьму в заключении, но затем она должна быть сожжена». Третья точка 
зрения заключалась в том, что обещавший судья должен взять самоотвод, а 
приговор о сожжении ведьмы должен вынести другой судья.
3. Следует ли подвергать пытке больного человека?
Буве пишет об опыте общения с подобными людьми, которые говорили, что они 
слишком больны, чтобы их подвергали пытке. Простым способом было выливание 
кипятка в подмышечные впадины, это восстанавливало здоровье столь быстро, «что 
это казалось чудом». Если у заключенного был сифилис, судья мог соединить пытку 
с лечением. Подошвы ног заключенного следовало поместить на огонь, так что 
заключенный покрывался сильным потом. Струившийся из всех кожных пор пот мог 
вылечить заболевание и в то же время заставить заключенного говорить правду.
4. Должен ли судья ослаблять пытку, чтобы заключенный не умер в комнате пыток?
Беспокойство об ответственности за возможную смерть не могло позволить судьям 
ослаблять пытку. Если заключенный падал в обморок, его лицо обливали водой или 
вливали в его ноздри уксус. Судья не должен был испытывать жалости к 
искалеченному заключенному, он не должен был позволять своему сердцу управлять 
его поведением. Часто ведьмы симулировали признаки смерти, такие как пена у рта 
или спазмы, но судья не должен был доверять им.
5. Как предотвратить совершение самоубийства у заключенного, претерпевающего 
пытку?
«Malleus Maleficarum» предупреждает о возможном самоубийстве заключенного,