| |
многих судебных отчетах она отсутствует и просто констатируется: «Заключенный
признался без пытки». Протестантский профессор Мейфарт на основании
собственного опыта писал в 1635г., что
«заключенных кормят только пересоленной едой, и все их питье смешивается с
селедочным рассолом, и им не дают ни глотка чистого, неразбавленного вина, пива
или воды, что поддерживает их в состоянии постоянной жажды. ...Но подобная
жестокая, неистовая, испепеляющая жажда не считается инквизиторами пыткой».
Даже, когда заключенных раздавливали, как виноград, в тисках или вытягивали
наподобие кожаной шкуры на дыбе, «это также могло не считаться пыткой».
Мейфарт объясняет, что означают на самом деле публичные добровольные признания
ведьм:
«Что же означают эти слова? Маргарет [обвиняемая], ведьма по своей собственной
воле подтвердила перед собравшимся судом все признания, которые она сделала под
пыткой. Но вот что было на самом деле: когда Маргарет после жестокой пытки,
которую она не могла больше выдержать, наконец призналась, палач заговорил с
ней следующим образом: «Теперь ты сделала свои признания. Ты будешь снова их
отрицать? Скажи мне это сейчас, когда я еще рядом с тобой, и я снова подвешу
тебя. И если ты отречешься завтра или послезавтра или перед судом, то снова
попадешь ко мне в руки, и тогда узнаешь, что я только забавлялся с тобой. Я
буду мучить и пытать тебя так, что даже камень заплачет от жалости». В день,
назначенный для суда, Маргарет привезли к судьям на повозке, с цепями по всему
телу, с руками, связанными так сильно, что из них сочилась кровь. Вокруг нее
находились тюремщики и палачи, сзади — вооруженные стражники. После ее
заявления, прочитанного вслух, сам палач спросил Маргарет, подтверждает она его
или нет, чтобы он знал, что ему делать дальше. Вслед за этим Маргарет
подтвердила свое признание. Является ли оно сделанным по доброй воле? Разве
могла она свободно сделать признание, принуждаемая подобной-бесчеловечной и
такой жестокой пыткой, наблюдаемая и охраняемая такими выродками, связанная
крепкими веревками?»
Однако признание вины не было единственной и даже первоначальной целью пытки.
Настоящие истязания приберегались для question definitive, заключительной пытки,
целью которой было обнаружить сообщников ведьмы. Истязания Клары Гейслер,
69-летней вдовы из Гельнхаузена (1597г.), являются наглядным подтверждением
подобной цели. Она устояла перед тисками для больших пальцев, но, когда
«ее ноги были раздроблены, а тело растянуто на большую длину, она жалобно
завизжала и сказала, что все, что они требуют от нее, является истиной: она
пила кровь детей, которых воровала во время ночных полетов, и умертвила около
шестидесяти младенцев. Она назвала двадцать других женщин, которые были с ней
на шабашах, и сказала, что жена бывшего бургомистра возглавляла полеты и
банкеты».
Когда Клару сняли с дыбы, она отреклась от своих обвинений и заявила: «Что
касается того, что она говорила о других, то она их лично не знала, но передала
слухи, распространяемые другими людьми». Однако, судьи арестовали тех, кого она
обвинила и подвергли пыткам. Одна из женщин призналась в более поразительных
преступлениях, чем те, в которых Клара обвинила ее, так, что та была снова
подвергнута пытке, чтобы подтвердить правдивость своих первоначальных заявлений.
После прекращения пытки она отреклась во второй раз; подвергнутая пытке в
третий раз «с наибольшей жестокостью» в течение нескольких часов, она
призналась во всем, чего хотели судьи. Претерпевая страшные мучения, она умерла
во время пытки. Судебный отчет заканчивается заключением: «Дьявол не позволил
ей признаваться дальше и поэтому свернул ей шею». 23 августа 1597г. ее труп был
сожжен.
Заключительная пытка состояла из двух ступеней: обычной пытки, за которой
следовала вторая, чрезвычайная пытка или question extraordinaire. При этом
обычно использовались: страппадо для обычной и выворачивание (squassation) для
чрезвычайной пыток (подробно описанные в отдельных статьях). Squassation
фактически было более жестокой формой страппадо, когда к ногам заключенного,
подвешенного за руки, связанные за его спиной, привязывали тяжелый груз и резко
дергали за конец веревки. С помощью squassation полностью выворачивались руки,
ноги, локти, конечности и плечи.
Согласно «Malleus Maleficarum», во время пытки существовала практика: нотариус
«записывал в протокол, как заключенный подвергался пытке, по каким пунктам он
допрашивался и каковы были его ответы». Из старых судебных отчетов современный
читатель может услышать стоны и вопли осужденных. Ужасными образцами могут
служить суды над Домиником Гарделем и Луи Гофриди [см. Экс-ан-Прованские
монахини].
После жестокой пытки жертва должна была быть согрета и одета, чтобы она
восстановила силы для следующей пытки и не слишком быстро потеряла во время нее
сознание. Часто наготове были врачи, чтобы прекратить пытку, если жертва была
близка к смерти.
Подобные пытки были логическим следствием теории, что существует только один
обязательный для всех образ жизни, а все другие пути ошибочны; пытка
устанавливалась, чтобы устранять любые отклонения мнений. Но на практике, из-за
злобности судей, как гражданских, так и духовных, этот утилитарный подход
превращал пытку в жуткое и жестокое приложение к смертной казни. Первый
оппонент, выступивший против пытки, Себастьян Костелло, говорил, что
инквизиторы «прикрывают все подобные вещи именем Христа и заявляют, что они
делают их по его воле» («Traite des heretiques»).
В Европе существовало множество дополнительных наказаний за предполагаемые
действия, которые суд считал преступлением. Никакие ограничения не
|
|
