5. Каково было имя твоего хозяина из числа злых демонов?
6. Какую клятву ты была принуждена произносить ему?
7. Как ты произнесла эту клятву, и каковы были его условия?
8. Какой палец ты была принуждена поднять? Где ты осуществляла свою связь с 
инкубом?
9. Какие демоны и другие люди участвовали [в шабаше]?
10. Какую еду ты там ела?
11. Как был организован банкет на шабаше?
12. Где ты сидела на банкете?
13. Какая музыка там исполнялась и какие вы танцевали танцы?
14. Что давал тебе твой инкуб после сношений с тобой?
15. Какое клеймо дьявола поставил твой инкуб на твое тело?
16. Какой вред ты нанесла такой-то и такой-то личности, и как ты сделала это?
17. Почему ты нанесла такой вред?
18. Как ты можешь это снять?
19. Какими травами или другими способами ты можешь излечить подобные 
повреждения?
20. Кто те дети, которых ты заговорила? И почему ты это сделала?
21. Каких животных ты околдовала до болезни или смерти и почему ты совершала 
подобные действия?
22. Кто является твоими сообщниками по злодействам?
23. Почему дьявол бьет тебя по ночам?
24. Из чего сделана мазь, которой ты натираешь свою метлу?
25. Как тебе удается летать по воздуху? Какие волшебные слова при этом ты 
бормочешь?
26. Какие бури ты вызывала, и кто помогал тебе вызывать их?
27. Какое [нашествие] паразитов и гусениц было вызвано тобой?
28. Из чего ты создала этих вредоносных существ, и как ты их сделала?
29. Ограничивал ли дьявол время действия ваших злодеяний?
Если вспомнить, что обвиняемый должен был ответить на эти вопросы, а отказ от 
ответа считался умолчанием, обуславливавшим еще более жестокую пытку, и что 
судьи или другие судебные чиновники могли «оживить память» обвиняемого, 
становится ясно, что нет никакого чуда в том, что все признания были одинаковы.
Подобной практике следовали и в Англии. Например, Хопкинс в «Discovery of 
Witches» приводит вопросы, которыми следовало руководствоваться (сам он якобы 
не использовал их).
В.: У тебя было 4 чертенка, не так ли?
О.: Она отвечает утвердительно: «Да».
В.: Их имена не были такими-то и такими-то?
О.: «Да», — отвечает она.
В.: Не посылала ли ты чертенка убить моего ребенка?
О.: «Да», — отвечает она.
Все прочие отчеты отражают не ответы обвиняемого, но просто слово affirmat [лат.
 — «признает»], записи же вопросов, на которые были даны утвердительные ответы,
отсутствуют. В приведенном на иллюстрации примере из допроса Агнесс Брюсе из 
Бранд-шагена, вдовы шихеля Хооге из Трептова в Померании, в 1679г. ответы идут 
с 35 по 66.
После судебного заключения, как только обвиняемый признавался виновным, писарь 
должен был составить relatio, что-то вроде официального меморандума или 
сообщения для печати, включающего признание жертвы, написанное от первого лица, 
как будто продиктованное самой ведьмой. Такова была стандартная процедура, даже 
когда ведьма односложно отвечала на заготовленные вопросы или кивала головой, 
возможно, находясь под пыткой. Перед смертью обвиняемый должен был подписать 
полное признание, которое писалось для него.
При сожжении, согласно стандартному немецкому кодексу императора Карла (ст. 60 
Каролинского кодекса), приговоры судей и П. осужденных всегда зачитывались 
публично. В этом случае власти внедряли теорию колдовства в массы людей, 
которые затем его пропагандировали. Яркие подробности сохранялись прежде всего 
в памяти впечатлительных детей, которые на всю оставшуюся жизнь приходили к 
сознательной вере в колдовство. Так, в Утрехте 1 августа 1595г. Шолькер Дирксен 
и его дочь после жестокой пытки признались в том, что были волкодлаками и 
убивали скот.
Судебная камера, XV в. Из "История инквизиции" Генри Ч. Ли.
Три его сына, от 8 до 14 лет, были приговорены наблюдать за их сожжением, после 
чего их должны были сечь до тех пор, пока не хлынет кровь.
Практически же унифицированные П. не только не доказывали колдовство, но и 
опровергали его.
Из угроз демонологов очевидно, что всегда существовали те, кто оспаривал 
ценность П. В «Flagellum» (1458) Жакье советует судьям проверять обвинения, 
даваемые под пыткой, поскольку они являются следствием пережитого ужаса. 
Молитор в «De Lamiis» (1489) пытается убедить эрцгерцога Сигиз-мунда 
Австрийского в том, что П. под пыткой допустимы. Сообразительные юристы 
находили разумные доводы, чтобы обходить подобные сомнения, Виньяти, например, 
еще в 1468г. указывал на то, что П. под пыткой должны были впоследствии 
подтверждены без пытки!
По мере усиления жестокости пыток защитники колдовства все более и более 
ощущали необходимость успокоить тех, кто оспаривал законность П. «Malleus 
Maleficarum» советует спрашивать обвиняемых, «верят ли они, что ведьмы 
действительно существуют?» ...Если же они отрицают это, то их нужно спросить 
так: «Были ли сожженные осуждены без вины? И они обязаны ответить». Таким