колдовство было признание. Согласно теории, судом принимались два вида 
доказательств:
П. обвиняемого и изобличающие показания свидетелей, которые, согласно нормам 
европейской системы инквизиционного права, не должны были встречаться на очной 
ставке с ведьмой. Если признавшаяся ведьма подтверждала, что она видела 
обвиняемого на дьявольском шабаше, этого обвинения было достаточно. Было 
доказано также, что, если обвиняемый признается в своем участии в шабаше, то 
этого достаточно, чтобы осудить не только его, но и всех, кого он там якобы 
видел. Однако не каждая ведьма отправлялась на шабаш, некоторые совершали 
индивидуальные и тайные соглашения с Дьяволом. «Может и не быть никакого 
свидетеля данного преступления, — писал Синистрари в 1700г., — поскольку дьявол,
 видимый ведьме, не виден никому, кроме нее». Поскольку самого Сатану 
невозможно вызвать в суд, единственным доступным свидетелем была сама 
обвиняемая ведьма. Было бы нелогичным предположить, чтобы ведьма добровольно 
призналась в преступлении, влекущем за собой смертную казнь. Следовательно, 
ведьму следовало пытать до получения П. Если обвиняемый, осведомленный об 
ужасах пытки, признавался сразу же после ареста, его все равно следовало 
подвергнуть пытке, поскольку, согласно распространенной точке зрения, первое П. 
могло быть ложным, сделанным только для того, чтобы избежать мучений пытки. 
Однажды обвиненная, жертва должна была выдержать пытку и неизбежно сделать П. 
вины. «Общепринятые законы устанавливают, что ведьма не может быть осуждена на 
смерть иначе, чем на основании ее собственного признания», — говорится в 
«Malleus Maleflcarum».
Совершенно типичное П., сохранившееся в судебных отчетах Нойерберга в 
Люксембурге, сделанное некой Сюзанной Штейн из Вассвейлера за четырехмесячный 
период с 6 августа по 20 ноября 1627г. Рукопись из БКУ включает ее П. о визите 
дьявола, делавшего с ней все, что он хотел, и описание ее воздушного 
путешествия на метле на дьявольские танцы.
Каждый суд над ведьмами сопровождался своими признаниями и многие характерные 
образцы помещены в настоящей «Энциклопедии». В Англии записи признаний обычно 
не столь подробны, как в континентальной Европе, но относительно подробным 
является П. одной из фавершемских ведьм, Жанны Уиллифорд, казненной в 1645г. 
Сообщение о сенсационном суде над ланкаширскими ведьмами, составленное Томасом 
Поттом, одним из судебных чиновников, включает в себя П. заключенных. Не менее 
интересным примером являются зачитанные на эшафоте П. трех женщин, осужденных 
на третьем челмсфорд-ском суде 1589г.
Подробное описание того, как добивались П. в Германии в первой половине XVIIe., 
приводится Фридрихом фон Шпее, немецким иезуитом-гуманистом, принявшим 
последнюю исповедь у сотен ведьм, сожженных у столба:
«Признается она или нет, результат одинаков. Если она признается, ее вина 
очевидна: ее казнят. Любые отречения напрасны. Если она не признается, пытка 
повторяется — дважды, трижды, четыре раза. При «исключительных» преступлениях 
пытка не ограничивается ни по продолжительности, ни по жестокости, ни по 
частоте... Она не может оправдаться... Следственная группа сочла бы за 
бесчестье для себя оправдать хотя бы одну из этих женщин; если ее арестовали и 
заковали в цепи, то ее вина должна быть доказана, честным способом или 
хитростью».
В XVI в. И. Вейер описывал такую же процедуру судебного разбирательства:
«Таковы эти жалкие женщины, чьи умы уже повредились от обмана и хитростей 
дьявола, а теперь подавленные непрерывной пыткой; они находятся в постоянной 
грязи и темноте своих тюрем, отданные призракам дьявола и постоянно 
вытаскиваемые, чтобы претерпевать ужасные пытки, пока они не предпочтут смерть 
этому отвратительнейшему существованию и признание во всех преступлениях, 
которые им приписываются, возврату в свою мерзкую тюрьму с непрерывно 
продолжающейся пыткой» («De Praestigiis Daemonum», 1568).
В основе подобной иррациональной юриспруденции лежит принцип, что признание 
обвиняемым своей вины является необходимым основанием для казни, даже при 
наличии любых других признаний, доказывавших виновность (например, разоблачения 
сообщником). Даже при обвинении в maleficia, вызвавшей болезнь человека или 
повреждение, П. было необходимо. Д-р Франц Иоэль, профессор медицины 
Грейфсвальдского университета, например, утверждал, что даже опытный врач не 
может различить естественное и насланное ведьмой заболевание и что единственным 
надежным доказательством является признание самой ведьмы. 
Лимбох в «History of Inquisition» (1692) указывает, как легко было
«извлечь признание из тех, кто является самым невиновным, с помощью жестоких 
пыток, которыми [инквизиторы] наказывали, не зная меры, всех, кого они 
подозревали, как будто чума поражала человеческое естество, даже по отношению к 
преступлениям, о которых они никогда не подумали бы и о которых они слышали, 
иначе как по описаниям».
Ле Сьер Буве, главный профос французских армий в Италии в XVIIe., добавлял, что 
отрицание вины заключенным являлось наиболее благоприятной причиной для 
продолжения пытки.
Ни одна страна не была свободна от П., получаемых под принуждением, даже 
Великобритания, относительно более цивилизованная по сравнению с Европой. Пытка 
запрещалась английским обычным правом. Однако даже в Англии (в 1645г., в 
Сент-Эдмундсбери) 70-летнего священника преп. Джона Лоувса заставляли бегать 
кругами по комнате «в общей сложности несколько дней и ночей, пока он не устал 
от такой жизни настолько, что едва чувствовал, что говорит и что делает [см. 
Хопкинс, Метью]. В том же самом году в Бодмине (Корнуэлл), некая Анна Джефри 
была лишена пищи согласно решению суда, и в следующем году, в Йорке, некую Мери