комнату, если ему нужно что-то сообщить мне. Вскоре после этого оно постучало 
один раз снаружи. Все остальные находились внутри, и той ночью не стучали.
М-с Веслей: Так это продолжалось до 28 декабря, когда он громко застучал (как 
обычно делал твой отец у ворот) в детской и удалился.
Самуэль: Я не думал, что вы все настолько суеверны.
Эмилия: Я настолько далека от суеверий, что гораздо более склонна к безверию, 
поэтому не может быть, чтобы я сама убедила себя в существовании того, что мы 
не можем видеть.
Самуэль: Не было ли в доме новой служанки или слуги, которые могли производить 
подобные проделки? Не было ли кого-нибудь наверху на чердаке, когда там 
слышались шаги?
Эмилия: Месяца оказалось вполне достаточно для того, чтобы все убедились в 
реальности происходящего и испробовали разные способы для обнаружения любых 
проделок, какие только были возможны.
Самуэль: Я хочу знать, видел ли кто- нибудь из вас хоть что-нибудь?
Эмилия: Нечто видели трижды. В первый раз моя мать под кроватью сестры видела 
нечто напоминавшее барсука.
М-р Веслей: Я ничего не знал о том, кто это был, до воскресенья, 23-го. Моя 
жена посмотрела под кровать и ей показалось, что нечто выбежало оттуда, правда, 
она не могла точно сказать, какой формы, но скорее всего оно было похоже на 
барсука.
М-с Веслей: Выбежало нечто, очень похожее на барсука и, казалось, пробежало 
прямо под нижней юбкой Эмилии.
Эмилия: То же самое существо сидело однажды вечером в столовой перед огнем, 
когда наш слуга вошел в комнату, оно пробежало мимо него через зал под лестницу.
 Он последовал за ним со свечой и искал, но оно исчезло. Последний раз он 
увидел его в кухне, оно было похоже на белого кролика, который явно напоминал 
ведьму.
М-р Веслей: После девяти, когда Роберт Браун сидел один перед огнем на задней 
кухне, из дыры в бочке вышло нечто, похожее на кролика, но поменьше, и очень 
быстро повернулось вокруг пять раз. Его уши плашмя лежали на его шее, и он 
прямо стоял на своих маленьких лапах. Он погнался за кроликом со щипцами, но не 
смог его найти, испугался и отправился к служанке в гостиную.
Самуэль: С 28 декабря оно вовсе не беспокоило вас?
М-р Веслей: С этого времени до 24 января у нас все было спокойно. В этот день 
на утренней молитве во время молитвы за короля семья услышала обычные 
постукивания. Ночью они стали более отчетливыми, как во время молитвы за короля,
 так и за принца, и один сильный стук был услышан моей женой и большинством 
моих детей внутри моей кровати. Сам я ничего не слышал.
Эмилия: Затем он прервался на две недели или более, и когда он снова начался, 
он стучал только по ночам.
М-р Веслей: В воскресенье, 27 января, слышались два легких негромких удара во 
время утренней молитвы за короля Георга, над лестницей.
Эмилия: Он беспокоил нас все меньше и меньше, пока наконец не затих совсем.
М-р Веслей: Что касается всех этих шумов в нашей семье, то я благодарю Господа, 
что теперь все у нас спокойно».
Понцинибио, Джанфранческо
Спустя 15 лет после нападок Кассини на инквизицию за распространение 
заблуждений о колдовстве, в 1520г. прозвучало еще более сильное ее осуждение П.,
 выдающимся адвокатом из северной Италии, известным благодаря своему «Tractatus 
de Lamas» [«Трактат о ведьмах»]. Принимая чародейство, он выступал против судов 
над ведьмами, потому что для обеспечения их осуждения использовались незаконные 
судебные процедуры. Только на судах над ведьмами принимались показания от 
отлученных от церкви и сообщников, свидетельства на основании последней 
исповеди. Заключенным не разрешалось знакомиться с обвинениями или показаниями 
против них. П. осуждал как основу судов, так и методы их проведения, полагая, 
что колдовство было просто наваждением, а реально ведьмы не летали на шабаш и 
не умерщвляли детей.
Джанфранческо Понцинибио. Из «Tractatus de Lam-iis» (1520). Венецианское 
издание 1563г.
Как адвокат, П. выступал против непорядочного поведения теологов. Вскоре против 
него выступил Бартоломео Спина, член папской академии, отметивший, что 
благодаря своему скептицизму и нападкам на инквизицию, П. фактически помогает 
ведьмам и должен сам быть подвергнут преследованиям.
Убеждения П. «взрастили» Дитриха Фладе, оспаривавшего законность обвинений, 
сделанных сообщниками; он сам был обвинен как колдун и сожжен (1589). Бинсфельд 
признал, что Фладе возрождает идеи П., и (как де Спина) написал свою книгу, 
чтобы доказать их несостоятельность. Еще в 1672г. сэр Джордж Макензи, 
шотландский юрист и адвокат короля, рассматривал П. как признанного авторитета.

Порча (maleficia)

Несчастья, повреждения и беспокойства, претерпеваемые людьми, животными или 
собственностью, для которых не находилось немедленного объяснения, назывались 
maleficia. Подобные несчастья приписывались мстительному нраву ведьм. 
Разгневанные своими соседями или просто получающие удовольствие от совершения 
зла, ведьмы угрожали злодейством [damnum minatum]; любое последующее несчастье 
[malum secuturn] вменялось им в вину. Подобное предвзятое объяснение 
многочисленных естественных бед — от небольшого беспокойства, такого как 
головная боль, до национальных бедствий, вроде неурожая — способствовало тому,