бесплодных атак, закрепления на достигнутых рубежах и подготовки новой 
наступательной операции. С этим был согласен и Рокоссовский, но по требованию 
Ставки он был вынужден продолжать попытки наступать. В тот момент Жуков стал на 
сторону Рокоссовского, и тогда Сталин вызвал обоих в Москву.
      Жуков вспоминал: «Позвонив Верховному и доложив обстановку, я просил его 
разрешения прекратить наступательные бои на участке 1го Белорусского фронта, 
поскольку они были бесперспективны, и дать приказ о переходе войск правого 
крыла 1го Белорусского и левого крыла 2го Белорусского фронта к обороне, 
чтобы предоставить им отдых и произвести пополнение». Находясь в августе 44го 
у стен Варшавы, Жуков, безусловно, помнил трагическую судьбу, постигшую в 
августе 1920 года Западный фронт и его командующего М.Н. Тухачевского. Ситуация 
складывалась похожая. Тогда Красная армия на волне летнего наступления 
оказалась под Варшавой в отрыве от тылов на 500 километров, ощущая крайнюю 
усталость войск и недостаток сил. Этим сразу же не преминули воспользоваться 
легионы Пилсудского, нанеся 14–16 августа 1920 года контрудар и отбросив РККА 
на линию Брест – Липск. Советская Россия была вынуждена подписать Рижский 
мирный договор, потеряв на 19 лет Западную Белоруссию и Украину. Помня о той 
неудаче, Жуков настойчиво отговаривал Сталина от неподготовленного наступления. 
Однако даже зная точку зрения Жукова и прислушиваясь к его советам, Сталин и 
Молотов продолжали оказывать сильнейший нажим на двух маршалов, требуя от них 
продолжения наступления и обещая при этом усиление авиацией, артиллерией и 
танками. Но маршалы стояли на своем. Видимо, на Сталина больше всего 
подействовал аргумент Жукова о том, что плацдармы северозападнее Варшавы в 
оперативном отношении не оченьто и нужны, поскольку в последующем брать 
Варшаву придется с югозапада. После долгих препирательств Верховный наконец 
принял предложение своего заместителя о целесообразности перехода войск к 
обороне.
      Поляки обреченно сражались один на один с гигантской военной машиной, 
упорно продолжая борьбу в надежде если и не на советские войска, то уж на 
союзническую поддержку с воздуха – точно. Союзники, обещавшие помочь восставшим,
 пытались сделать это в августе 1944 года. Первые полеты начались в ночь с 4 на 
5 августа. Рейды в Польшу осуществляли главным образом польские и 
южноафриканские экипажи. За весь период английских воздушных рейдов из 637 
польских летчиков было сбито 16 экипажей, 78 человек погибло. Как отмечал 
британский маршал авиации Джон Слессар, результаты помощи были несоизмеримы с 
риском и потерями. При исключительно больших материальных затратах лишь 
половина сбросов попала в руки поляков. Последние рейды с британских 
авиационных баз к Варшаве были осуществлены в ночь на 11 сентября 1944 года.
      Если бы самолеты союзников взлетали с какогонибудь более близкого 
аэродрома, возможно, их помощь оказалась бы более действенной. Но Сталин 
запретил приземляться чужим самолетам в тылу советских войск, используя для 
этого аэродромы под Полтавой. Он, разыгрывая свою карту и оставаясь 
непреклонным в оценке восстания, считал, что прямое втягивание СССР в 
варшавские события недопустимо. Об этом Сталин сообщил Черчиллю, считая, что 
его непримиримая политика в отношениях с Западом и идущей тогда в фарватере 
лондонских властей Польши одержала триумф.
      Отказ Сталина был назван Черчиллем «самым черным злодейством» и оценен им 
как стремление советского вождя воспрепятствовать воссозданию независимой 
Польши. Однако за словами Верховного стоял не просто отказ. Сегодня часто 
опускают тот факт, что советские аэродромы в Полтаве, Миргороде и Пирятине, 
раньше предоставленные американцам для челночных операций, 21 июня 1944 года – 
больше чем за месяц до начала Варшавского восстания – стали объектами 
массированного налета немецких бомбардировщиков и были практически полностью 
уничтожены. Их восстановление, по некоторым данным, заняло длительное время и 
закончилось лишь 10 сентября, после чего они снова были предоставлены 
американской стороне.
      18 сентября над Варшавой появились сразу 96 американских бомбардировщиков 
«летающая крепость» под прикрытием истребителей «Мустанг». С высоты четырех 
километров они сбросили около 1000 контейнеров с оружием, боеприпасами и 
продовольствием. Повстанцам же попало не более 20 контейнеров, большинство 
опустилось на территорию, занятую эсэсовцами, а часть – в расположение 
советских войск. Масштабно задуманная операция не удалась, и этот рейд оказался 
последней помощью Варшаве, пришедшей с Запада.
      Советские летчики оказывать помощь восставшим с воздуха начали только 
после неудачной попытки освободить Варшаву. С 13 сентября по 20 октября авиация 
1го Белорусского фронта совершила 4821 самолетный вылет для оказания помощи 
восставшим, из них с грузами боеприпасов, продовольствия, медикаментов – 2535; 
причем советские самолеты ПО2, а также полк ночных бомбардировщиков Войска 
Польского «Краков» сбрасывали грузы по ночам с высоты 150–200 метров. При этом 
летчики руководствовались сигналами с земли.
      Тем временем в прессе Делегатуры с восторгом освещалась в основном помощь 
западных союзников, действия советской стороны оставались в тени. Наши сбросы 
восставшей Варшаве продолжались вплоть до 30 сентября, но время было 
безвозвратно упущено. В итоге все сброшенное оружие после разгрома восстания 
досталось немцам.
      Отчаянное положение восставших заставило БурКомаровского задуматься о 
капитуляции. Еще 7 сентября польское эмиграционное правительство в Лондоне дает 
санкцию БурКомаровскому на прекращение борьбы и капитуляцию, подчеркивая, что 
«любое принятое ими решение оно отстоит перед миром». В тот же день специальная 
делегация Польского Красного Креста во главе с заместителем председателя