правления графиней Марией Тарновской направляется на переговоры в штаб фон дем 
Баха.
      Генерал СС, предвидя нежелание повстанцев вести переговоры с эсэсовцем, 
назначает своим представителем одного из подчиненных – армейского генерала. 
Однако встреча БурКомаровского с фон дем Бахом, о которой сегодня обычно 
предпочитают умалчивать, всетаки состоялась. Произошло это событие примерно за 
четыре недели до капитуляции. Вот как описал ее сам фон дем БахЗалевски, 
получивший за подавление восстания из рук фюрера Рыцарский крест, в своих 
показаниях на Нюрнбергском процессе: «Мы вели чисто товарищеские беседы. Кроме 
того, обсуждали его личные надобности и потребности группы его офицеров, 
связанные с их местом жительства, питанием и удобствами. Я говорил ему, что 
имею славянскую кровь, что девичья фамилия моей матери Шиманская, и тогда 
совместно с Комаровским мы установили, что мои и его предки получили шляхетский 
титул от короля Яна III Собеского». Во время переговоров Крайова Рада Министров 
приняла решение о капитуляции. На одном из своих заседаний она постановила 
ответственность за поражение варшавского восстания возложить главным образом на 
Советский Союз.
      В ходе переговоров с немцами БурКомаровский не согласился с их 
предложением полностью прекратить сопротивление на всей территории Польши, 
однако заметил, что «немецкое военное руководство не будет иметь со стороны 
Армии Крайовой особых трудностей». В то же самое время по округам Армии 
Крайовой идет специальная секретная телеграмма о прекращении «расконспирации 
перед Красной армией и уходе в подполье». По некоторым данным, переговоры 
БурКомаровского с фон дем Бахом устраивал все тот же майор абвера Христиансен, 
с которым БурКомаровский контактировал еще перед началом восстания.
      Накануне капитуляции президент В. Рачкевич неожиданно назначил генерала 
БурКомаровского главнокомандующим всеми войсками, подчиненными эмиграционному 
правительству, что вызвало шок даже у офицеров Армии Крайовой. Так добровольно 
сдающийся в плен БурКомаровский стал национальным героем, который спустя 
некоторое время после восстания был представлен к высшей польской 
государственной награде – кресту «Виртути Милитари» II класса.
      Хотя о капитуляции было объявлено в сообщении вермахта 28 сентября, путь 
к общей капитуляции Армии Крайовой открылся лишь после заверения фон дем Баха, 
что с повстанцами будут обращаться как с военнопленными, а не партизанами, 
которых обычно казнили.
      В итоге преемник БурКомаровского генерал Л. Окулицкий издал приказ всем 
отрядам Армии Крайовой прекратить операцию «Буря» и перейти к ограниченным 
действиям по обороне и самообороне в рамках операции «Дождь». Сам 
БурКомаровский капитулировал 2 октября. 15 тысяч оставшихся в живых бойцов, в 
том числе две тысячи женщин, сдались в плен. Действительно, эсэсовец фон дем 
БахЗалевски сдержал слово, благодаря чему избежал экзекуции после 
Нюрнбергского процесса: поляки не были расстреляны, а направлены в лагеря для 
пленных. К тому моменту от Варшавы осталась лишь груда обгоревших руин. 16 
тысяч повстанцев погибли, более 150 тысяч мирных жителей были убиты эсэсовцами 
и полицаями. А еще 150 тысяч оставшихся в живых эвакуировались из города. Те, 
кому не удалось бежать, попали в сборные лагеря, а затем на работы в рейх.
      После того как генерал БурКомаровский вручил сотруднику абвера свое 
политическое завещание с просьбой передать его имперскому правительству, его 
поместили в офицерский лагерь № 73, расположенный в Лангвассере близ Нюрнберга, 
где его позже неоднократно посещали гестаповские референты по польским делам. 
Удивление вызывало то, что БурКомаровский сдался, даже не попытавшись уйти к 
союзникам. Вскоре поползли слухи: БурКомаровский создает новую Армию Крайову 
из 200 тысяч человек, чтобы вместе с немцами бороться против большевизма…
      Так или иначе, но в октябре 1944 года нацисты ликовали и праздновали свою 
последнюю победу на руинах Варшавы. До освобождения польской столицы советскими 
войсками 17 января 1945 года оставалось еще много страшных дней и ночей.
      
«ЦИЦЕРОН» НЕЛАТИНСКИЙ
      
      
(По материалам И. Дмитриева.)
      
      Поздно вечером 26 октября 1943 года в квартире резидента VI управления 
РСХА (внешняя разведка СД) в Анкаре оберштурмбаннфюрера Людвига Мойзиша, 
официально занимавшего должность секретаря посольства Германии в Турции, 
раздался телефонный звонок. Он снял трубку и услышал голос жены советника 
посольства Альберта Йенке:
      – Будьте добры сейчас же прибыть к нам на квартиру. Мой муж хочет вас 
видеть!
      Мойзиш попытался было сослаться на поздний час, но на другом конце 
провода ответили, что дело не терпит отлагательства. Чертыхаясь, он оделся и 
через несколько минут вошел в коттедж Йенке, находившийся на территории 
посольства. Его встретила жена советника, которая сказала, что в гостиной сидит 
весьма странный субъект, который хочет продать какието документы. Удивленный 
Мойзиш вошел в гостиную и увидел невысокого, полноватого, начинающего лысеть 
человека. С этой встречи началась операция «Цицерон», позволившая немецкой 
разведке проникнуть в тщательно скрываемые тайны британской дипломатии.
      Человека, пришедшего в германское посольство, звали Эльяс Базна. Это 
важная фигура для дальнейшего повествования, и о ней стоит рассказать подробнее.
 Он родился 28 июня 1904 года в городе Приштина в Сербии, входившем в то время