акция, которая была предпринята без ведома и контакта с советским командованием,
 представляет легкомысленную авантюру, вызвавшую бесцельные жертвы населения. К 
этому надо добавить клеветническую кампанию польской печати с намеками на то, 
будто советское командование подвело варшавцев».
      Свежие немецкие дивизии, спешно стянутые из Румынии, Голландии и Италии, 
в район Варшавы начали прибывать еще до начала восстания. Новый начальник штаба 
немецких сухопутных войск генерал Гейнц Гудериан отчетливо понимал, что Варшава 
– это ключ, открывающий Красной армии прямую дорогу на Берлин. 5 августа в 
Варшаву прибыл обергруппенфюрер СС Эрих фон дем БахЗелевски, командовавший 
особыми отрядами «по борьбе с бандами» на Украине, в Белоруссии и Югославии.
      По воспоминаниям Рокоссовского, противник «сосредоточил на восточном 
берегу в районе Праги, предместье Варшавы, несколько дивизий: 4ю танковую, 1ю 
танковую "Герман Геринг", 19ю танковую и 73ю пехотную… На варшавском 
предполье сосредоточилась сильная группировка в составе 5й танковой дивизии СС 
"Викинг", 3й танковый дивизион СС "Мертвая голова", 19й танковой и до двух 
пехотных дивизий».
      В конце июля 1944 года войска маршала К. Рокоссовского форсировали Вислу 
и подошли к Варшаве. Тем временем в восточной части польской столицы уже 
развертывались свежие немецкие танковые соединения, которые сумели остановить 
стремительное наступление Красной армии и у Радзымина разбили советский 
танковый корпус. Многие утверждают, что войскам 1го Белорусского фронта надо 
было не останавливаться, а сразу продолжить наступление, идти навстречу 
восставшим и овладевать городом. Утверждать такое можно только сегодня, не имея 
представления о сложившейся в тот момент ситуации.
      Еще во время переговоров с Миколайчиком Сталин поручил представителю 
Ставки маршалу Г.К. Жукову и командующему 1м Белорусским фронтом маршалу 
Рокоссовскому изучить вопрос о возможности немедленного форсирования Вислы. 
Ответы были однозначны: не раньше конца августа, а вероятнее всего, в сентябре. 
Советское командование отчетливо понимало, что брать Варшаву «в лоб», форсируя 
такую мощную водную преграду, как Висла, и атаковать в городской черте 
укрепленный высокий западный берег реки – дело практически безнадежное. Это 
противоречило свежим урокам боев за Сталинград и Киев, когда города 
освобождались не лобовыми атаками через Волгу и Днепр, а тщательно 
подготовленными глубокими охватывающими маневрами. Именно поэтому основные 
усилия были направлены на то, чтобы захватить и любой ценой удержать плацдармы 
севернее и южнее Варшавы, с которых, развивая наступление, можно было замкнуть 
кольцо окружения западнее польской столицы. К тому же постепенно ослабевала 
наступательная сила советских войск: с 25 июня по 5 июля они преодолевали 
ежедневно в среднем около 30 километров, а в следующие 10 дней – лишь 13–14.
      В соответствии с разработанным 8 августа командующими 1м и 2м 
Белорусскими фронтами Рокоссовским и Захаровым под общим руководством маршала 
Жукова планом правое крыло 1го Белорусского фронта должно было выйти на нижний 
Нарев. Затем, форсировав Вислу к западу от Модлина, совместно с левым флангом, 
развивающим наступление с Магнушевского плацдарма, окружить противника и 
овладеть Варшавой.
      Немцы оказывали Красной армии ожесточенное сопротивление. В непрерывных 
боях 2я гвардейская танковая армия генералполковника С. Богданова потеряла 
1900 человек убитыми и ранеными, свыше 280 танков и самоходных орудий. Выходя 
из окружения, нашим танкистам приходилось снимать с лишенных топлива машин 
вооружение, взрывать или топить их в болотах. По свидетельству Рокоссовского, 
войска двух наших армий вытянулись в нитку, введя в бой все свои резервы. 
Усталость войск и огромный отрыв их от баз снабжения были очевидными. Только 
артиллерия отстала от передовых частей на 400 километров.
      Немецкий контрудар в районе Воломина окончательно остановил замедляющееся 
наступление советских войск и вынудил их перейти к временной обороне для 
накопления сил. Этот факт никогда не оспаривался даже представителями Армии 
Крайовой. Уже после восстания преемник БурКомаровского генерал Л. Окулицкий, 
анализируя его итоги, в специальном закрытом издании штаба Армии Крайовой 
«Варшавская битва» писал: «…Судьба битвы за Варшаву была предрешена в 
советсконемецком сражении 4 и 5 августа… Неверно предположение, будто 
советские войска не заняли Варшаву, потому что желали гибели оплота польской 
независимости. Правда состоит в том, что 4 и 5 августа Советы проиграли 
собственную битву за Варшаву».
      Если бы в тот момент отряды Армии Крайовой постарались бы захватить мосты 
через Вислу и овладеть Прагой, нанеся удар противнику с тыла, кто знает, как 
развивались бы события дальше. Но этого не произошло. Либо у восставших уже не 
было сил, либо командование Армии Крайовой продолжало решать свои задачи. 
Получается, что повстанцы первое время и не собирались взаимодействовать с 
Красной армией, просто надеясь на ее стремительное наступление. Через двадцать 
лет после войны БурКомаровский признал: «Мы допускали, что борьба продлится 
максимум семь дней, что третьего, четвертого русские войдут в Варшаву».
      Левое крыло 1го Белорусского фронта также вело тяжелые бои на 
ВарецкоМагнушевском плацдарме, южнее Варшавы. После сражения под Воломином 
немцы перебросили туда часть своих сил, включая дивизию «Герман Геринг» и 19ю 
танковую дивизию. Им противостояли 8я гвардейская армия генералполковника В. 
Чуйкова и часть 1й армии Войска Польского под командованием генераллейтенанта 
З. Берлинга. Хотя атаки немцев с целью ликвидировать плацдарм и не удались, 
советские и польские войска оказались заблокированными, и их удар в направлении 
Варшавы и Радома пришлось отложить.
      Очевидно, что в августе 44го Красная армия была не способна продолжать