Савве Тимофеевичу открыто было сказано выбросить из головы революционные планы, 
иначе его объявят душевнобольным и недееспособным.

Со своей программой Савва Морозов выступил в Московской городской
думе, но у большинства слушателей его речь вызвала лишь недоумение.

Чтение докладной записки совпало с беспорядками в Орехово-Зуеве.
Забастовщики требовали выплаты «наградных» дважды в год, увеличения
заработной платы, уменьшения рабочего дня до восьми часов. Реально
столкнувшись с забастовочным движением, Савва Морозов осознал, что
он бессилен воплотить свою программу в жизнь. Требования рабочих
совпадали с тем, что предлагал Савва Тимофеевич, однако под давлением
пайщиков он вынужден был отказать бастующим по всем пунктам. Взвалив груз 
ответственности за это решение на одного Савву Морозова, пайщики фактически 
отстранили его от управления, воспользовавшись услугами известного психиатра и 
невропатолога Г. И. Россолимо.

Уехав в Москву, Савва Тимофеевич и в самом деле чувствовал себя не
лучшим образом. Разлад между желаемым и возможным отразился на
внутреннем состоянии бывшего директора-распорядителя. По Москве
поползли слухи о его тяжелом нервном переутомлении, вспомнили и о
самоубийстве его сестры Александры, и о сумасшествии ее сына. Жена и
мать настойчиво советовали ему поехать отдохнуть в деревню, и он удалился в 
имение Покровское, а затем вместе с женой и приставленным к
нему доктором Селивановским — отправился в путешествие по Европе.

Перед отъездом он отдал своей подруге (ходили слухи, что она больше, чем просто 
подруга), бывшей актрисе Художественного театра Марии Федоровне Андреевой, 
члену партии большевиков, страховой полис
на сумму 100 000 рублей на случай своей смерти для передачи этих денег

большевикам.

Вытолкнутый из привычной среды, лишенный возможности заниматься тем, что он 
знал и любил, Савва Тимофеевич почувствовал себя чрезвычайно одиноким. Не раз 
уже он подумывал о самоубийстве, наверное,

поэтому он носил с собой браунинг.

Почти месяц прошел с того момента, как Морозовы приехали в Виши,
райское местечко во Франции. Но его красоты не привлекали Савву Тимофеевича. Он 
думал о том, что ничего не смог сделать для России, для
ее будущего. Очередной откровенный разговор с женой выявил лишь пол
100 ВЕЛИКИХ ДИНАСТИЙ

362

ное непонимание между супругами. Устав спорить, Савва Тимофеевич
сказал, что пойдет прилечь, а Зинаида Григорьевна отправилась в Ниццу

за покупками.

Когда она вернулась, труп Саввы Морозова уже почти остыл, осталась лишь бумажка,
 на которой размашистым почерком было написано:

«В смерти моей не винить никого». Савва Тимофеевич Морозов покончил с собой 26 
мая 1905 года в Каннах, выстрелив прямо в сердце. У него
остались два сына — Тимофей и двухгодовалый Савва и две дочери — Мария и Люлюта.


На похоронах присутствовали представители ученого, литературного
и художественного мира, в том числе профессора В.О. Ключевский и
Д.И. Прянишников, К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко,
труппа Художественного театра в полном составе. А венками загрузили
целых пять траурных катафалков.

После смерти Саввы Морозова среди рабочих Никольской мануфактуры возникла 
легенда, будто Савва не умер, а вместо него похоронили
другого, сам он отказался от богатства и тайно ходит по фабрикам, уча
рабочих уму-разуму.

Сын Саввы Тимофеевича Морозова Тимофей рано умер, а его внук,
тоже Савва Тимофеевич, стал литератором и написал книгу о своем деде,
которую назвал «Дед умер молодым».

ПЕТИПА

Артисты балета

Отец и мать Мариуса Петипа (1818—1910) были известными артистами балета и жили