“Святой”. Пятый — Майтрейя Будда — еще должен прийти. Последний есть ожидаемый 
царь-мессия, Посланец Света, и Сосиош, персидский Спаситель, который появится 
на белом коне. Это есть также христианское Второе Пришествие. См. “Апокалипсис” 
Св. Иоанна.
        149 Ириней, I, 23.
        150 Тертуллиан сам перевернул стол, отвергнув впоследствии доктрины, за 
которые боролся с такою жестокостью, и став монтанистом.
        151 В своем споре с Жаколио по поводу правильного чтения индусского 
Christna м-р Текстор де Рависи, ярый католик, пытается доказать, что имя 
Christna следовало бы писать Krishna, ибо, так как это слово означает черноту и 
все статуи этого божества обычно черные, то слово это произошло от цвета. Мы 
отсылаем читателя к ответу Жаколио в его недавнем труде “Christna et le Christ”,
 чтобы получить решительное доказательство, что это имя не является производным 
от цвета.
        152 У брахманов и буддистов нет эквивалента для христианского слова 
“чудо” в христианском смысле. Единственным правильным переводом может быть 
слово мейпо, нечто удивительное, замечательное, но не нарушение законов природы.
 “Святые” творят просто мейпо.
        153 [480, т. I, с. 40]; [482], VIII; “Kinl. N. Т.”, с. 64.
        154 [259, т. II, с. 101], [Матфей, V, 17].
        155 Этот автор, т. II, с. 103, весьма справедливо говорит о “ересиархе” 
Маркионе, “чей возвышенный персональный характер оказал такое мощное 
воздействие на его время”, что несчастье Маркиона заключалось в том, что он жил 
в веке, когда христианство уже вышло из стадии чистой нравственности своего 
младенчества, когда не возникало сложных вопросов о догмах, а простая вера и 
благочестивый энтузиазм служили единым великим скреплением христианского 
братства; теперь оно уже вступило в фазу эклезиатического развития, в которой 
религия быстро дегенерировала в богословие, и сложные доктрины быстро приобрели 
агрессивный характер, который привел ко многим огорчениям, преследованиям и 
расколам. В более поздние времена Маркион мог бы заслужить почести как 
реформатор, но в его время он был объявлен еретиком. Строгий и аскетический в 
своих убеждениях, он стремился к сверхчеловеческой чистоте, и хотя его 
противники из духовенства могли надсмехаться над его невыполнимыми доктринами 
относительно женитьбы и усмирения плоти, у них были аналогии среди тех, кому 
церковь воздавала величайшие почести и, по меньшей мере, вся его система была 
значительно проникнута добродетелью”. Настоящие сообщения обоснованы на [480, I,
 с. 40]; см. также [605, II, c. 792, f.], Шлейермахер и др.
        156 Но, с другой стороны, этот антагонизм очень сильно заметен в 
“Clementine Homilies” [474], где Петр недвусмысленно отрицает, что Павел, 
которого он называет Симоном Волхвом, когда-либо имел видение Христа, и 
называет его “врагом”. Кенон Уэсткотт говорит: “Не может быть никакого сомнения,
 что слово “враг” относится к Павлу” ([488, c. 252, прим. 2], [259, т. II. с. 
35]). Но этот антагонизм, бушующий поныне, мы находим даже в “Посланиях” Св. 
Павла. Можно ли еще энергичнее выразиться, чем в подобных выражениях: “Ибо 
таковые лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых. И не 
удивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света” [2 Коринф., XI, 
13-14]. “Павел Апостол, избранный не человеками и ни от человека, но Иисусом 
Христом и Богом Отцем, воскресившем его из мертвых... но если бы даже мы или 
Ангел с неба стал благовествовать вам не то... да будет анафема... Когда же 
Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался 
нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а 
когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним 
лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием”, и т.
 д. и т. д. [Галатам, I и II]. С другой стороны мы находим, что Петр в 
“Homilies” пускается в различные сетования, которые, хотя якобы адресованы 
Симону Волхву, явно являются прямыми ответами на вышеприведенные предложения из 
Посланий Павла, и не могут иметь какое-то отношение к Симону. Так, например, 
Петр сказал: “Ибо некоторые среди неевреев отвергли мою законную проповедь и 
приняли некое беззаконное и глупое учение враждебных людей (врага)” — Посл. 
Петра Иакову, § 2. Далее он говорит: “Симон (Павел)... который до меня пришел к 
неевреям... и я следовал за ним, как свет за тьмою, как знание за невежеством, 
как здоровье за болезнью” [Homilies, II, 17]. Еще дальше он обзывает его 
Смертью и обманщиком [Homilies, II, 18]. Он предупреждает неевреев, что “наш 
Господь и Пророк (?) (Иисус) указал, что он пошлет из своих последователей 
апостолов, чтобы обманывать. “Поэтому, поверх всего, помните избегать каждого 
апостола или учителя, или пророка, который сперва не сличит тщательно свое 
учение с учением Иакова, названного братом нашего Господа” (см. различие между 
Павлом и Иаковом относительно веры [Евреям, XI, XII] и [Посл. Иакова, II]). 
“Как бы Дьявол не послал ложного проповедника... как он послал к нам Симона (?),
 учащего лже-истине именем нашего Господа и распространяющего заблуждение” 
([Homilies, XI, 35]; см. вышеприведенную цитату из [Галатам, I, 5]). Затем он 
отрицает утверждение Павла в следующих словах: “Если, поэтому, наш Иисус 
действительно явился тебе в видении, то это было лишь в качестве сердитого 
противника... Но как может кто-либо посредством видений стать мудрым в учении? 
И если ты говоришь, “это возможно”, тогда я спрашиваю, почему Учитель оставался 
на целый год и вел беседы с теми, кто были внимательны? И как можем мы поверить 
твоему рассказу, что он явился тебе? И каким образом он явился тебе, если ты 
придерживаешься мнений, противных его учению?.. Ибо ты теперь выступаешь против 
меня, кто есмь твердая скала, основание церкви. Если бы ты не был противником, 
ты бы не клеветничал на меня, ты бы не поносил мое учение... (обрезание?),