мистерий, как о дьяволе. 
     В двенадцатой главе “Апокалипсиса” Михаил и его ангелы одолели Дракона и 
его ангелов: “И низвержен был Великий Дракон, Древний Змий, называемый Диаволом 
и Сатаною, обольщающий всю вселенную”. И еще: “Они победили его кровию Агнца”. 
Согласно мифу, Агнцу, или Христу пришлось спуститься в Ад, в мир мертвых, и 
оставаться там три дня, прежде чем он покорил врага. 
     Михаил был назван каббалистами и гностиками “Спасителем”, ангелом Солнца и 
ангелом Света. (, вероятно, от  — проявлять, и  — Бог). Он был первым из эонов 
и хорошо известен исследователям древности в качестве “неизвестного ангела”, 
изображенного на гностических амулетах. 
     Если автор “Апокалипсиса” не был каббалистом, то он должен был быть 
гностиком. Михаил не был для него персонажем, впервые показанным ему в видении 
(эпоптейе), но был Спасителем и победителем Дракона. Археологические 
исследования показали, что он тождественен с Анубисом, изображение которого 
недавно было открыто на египетском памятнике: он в кирасе и держит копье, как 
Св. Михаил и Св. Георгий. Он также изображен убивающим Дракона, у которого 
змеиная голова и хвост.568 
     Изучающий труды Лепсия, Шампольона и других египтологов быстро опознает 
Изиду в качестве “жены с ребенком”, “одетую в Солнце и с Луною под ногами”, 
которую “великий огненный Дракон” преследовал, и которой “были даны два крыла 
Великого Орла, чтобы она могла улететь в пустыню”. Тифон был краснокожий [333]. 

     Два Брата, представляющие Доброе и Злое Начала, появляются в мифах Библии, 
так же как и мифах неевреев — Каин и Авель, Тифон и Озирис, Исав и Иаков, 
Аполлон и Пифон и т. д. Исав или Осу описан, после рождения, как “весь красный 
как меховое одеяние”. Он есть Тифон или Сатана, противоположение своему брату. 
     Со времен отдаленнейшей древности все народы относились к змию с 
глубочайшим почтением, как к воплощению божественной мудрости и символу духа, и 
мы узнаем от Санхуниафона, что именно Гермес или Тот был первым, кто 
рассматривал змия, как “наиболее духоподобного изо всех пресмыкающихся”; и 
гностический змий с семью гласными над головою есть только копия Ананты, 
семиглавого змия, на котором покоится бог Вишну. 
     Мы испытали немалое удивление, обнаружив после прочтения новейших 
европейских трактатов о культе змия, что их авторы признают, что публика “все 
еще находится в почти полном неведении о происхождении суеверия, о котором идет 
речь”. Стейнлэнд Уэйк, цитату из которого мы приводим, говорит: 
      “Изучающий мифологию знает, что некоторые идеи у народов древности 
связывались со змием, и что он является их излюбленным символом для 
определенных божеств; но почему именно это животное, а не какое-либо другое 
было избрано для этой цели, — это пока-что неизвестно” [608]. 
     Джеймс Фергюссон, член Королевского Общества, который собрал такой 
обильный материал по этому древнему культу, кажется, не обладает большим 
прозрением истины, чем остальные [609]. 
     Наше объяснение этого мифа может быть малоценным для изучающих символогию, 
но все же мы верим, что истолкование первоначального культа змия, в таком виде, 
как оно дано посвященными, правильно. В томе I мы приводили цитату из Змеиной 
Мантры в “Айтарейя-брахмане”, отрывок, где говорится о земле, как о “Сарпа 
Раджни”, Царице Змей и “матери всего, что двигается”. Эти выражения относятся к 
тому факту, что прежде чем наша планета стала яйцеобразной или круглой, она 
представляла собою длинный след из космической пыли или огненного тумана, 
двигающегося и извивающегося подобно змею. Это, сказано в объяснениях, был Дух 
Божий, двигавшийся по хаосу до тех пор, пока его дыхание не высидело 
космическую материю и не заставило ее принять кольцеобразную форму змея с 
хвостом во рту — эмблемы вечности в ее духовном, и нашего мира — в ее 
физическом смысле. По понятиям древнейших философов, как мы показали в 
предыдущей главе, земля, подобно змею, сбрасывает свою кожу и является после 
каждой из малых пралай обновленной, а после великой пралайи воскресает или 
снова выявляется из своего-субъективного состояния в объективное. Подобно змею, 
она не только “сбрасывает свою старость”, — говорит Санхуниафон, — “но 
увеличивается в размере и силе”. Вот почему не только Серапис, а позднее и 
Иисус изображались в виде большого змея, но даже в нашем нынешнем веке большие 
змеи со священной заботой содержатся в мусульманских мечетях; например, в 
мечети Каира. Говорят, что в Верхнем Египте один знаменитый святой появлялся в 
виде большого змея, а в Индии в некоторых детских колыбелях вместе с ребенком 
воспитывают по паре змей, самца и самочку, и также часто держат змей в домах, 
так как считают, что они приносят (магнетическую ауру) мудрости, здоровья и 
удачи. Они — потомство Сарпа Раджни, земли, и наделены всеми ее свойствами. 
     В индусской мифологии Васаки, Великий Дракон изверг на Дургу из своего рта 
ядовитую жидкость, которая растекалась по земле, но ее супруг Шива заставил 
землю раскрыть свой рот и проглотить ее. 
     Таким образом, мистическая драма небесной девы, преследуемой драконом, 
стремящимся пожрать ее дитя, была не только изображена созвездиями неба, как об 
этом упоминалось, но была также представлена в секретном культе храмов. Это 
была мистерия бога Сол, и вырезана на одном черном изображении Изиды.569 
Божественного Мальчика преследовал жестокий Тифон.570 В одной египетской 
легенде говорится о Драконе, преследующем Сизиду (Изиду), когда та силится 
защитить своего сына [333]. Овидий описывает Диону (супругу первоначального 
пелазгийского Зевса и мать Венеры) как убегающую от Тифона на Евфрат [349, II, 
451], таким образом устанавливая, что этот миф принадлежит всем тем странам, 
где праздновались мистерии. Виргилий воспевает победу: