оплощающимся Эго, есть то, что 
называется Древом Жизни Вечной, приблизиться к коему можно лишь вкусив плоды 
Знания, Знания Добра и Зла, или же гнозиса – божественной мудрости.
      В экзотерических учениях это Эго есть пятый принцип человека. Но ученику, 
прочитавшему и усвоившему первые две Инструкции, известно нечто большее. Он 
отдает себе отчет, что седьмой принцип есть не человеческий, но вселенский, 
который разделяет человек, но также его разделяет каждый физический и 
субъективный атом, равно как и каждая былинка и все, что живет или существует в 
Пространстве, сознавая это или нет. Кроме того, он знает, что если человек 
более тесно связан с ним и ассимилирует его с силой во сто крат большей, то это 
просто потому, что он наделен высшим сознанием на этой земле; что, словом, 
человек может стать духом, дэвой или богом в своей следующей трансформации, 
тогда как ни камень, ни растение, ни животное не могут сделать этого, пока не 
станут людьми в свой черед.
      2) Но каковы же функции Буддхи? На этом плане у нее нет ни одной, если 
только она не соединена с Манасом – сознательным Эго. Буддхи соотносится с 
божественным Корнем-Сущностью также, как Мулапракрити с Парабрахманом в школе 
веданты; или как Алайя, вселенская Душа, с Единым Предвечным Духом или же тем, 
что за пределами Духа. Она есть его человеческий носитель, всего одной ступенью 
отделенная от того Абсолюта, который не может иметь никакого отношения к 
конечному и условному.
      3) А что же такое Манас и каковы его функции? В своем чисто 
метафизическом аспекте Манас, который, опять-таки, всего на одну ступень ниже 
(на нисходящем плане) Буддхи, все же столь неизмеримо выше физического человека,
 что не может вступить в непосредственную связь с личностью, кроме как через 
свое отражение, низший разум. Манас есть духовное самосознание по своей 
сущности и божественное Сознание, когда соединен с Буддхи, которая и является 
истинным «производителем» этого «продукта» (викары), или самосознания, через 
посредство Махата. Буддхи-Манас, стало быть, совершенно не способен проявляться 
в течение своих периодических воплощений иначе как через человеческий разум, 
или низший манас. Оба они тесно связаны и нераздельны и имеют столь же мало 
общего с низшими танматрами84 (рудиментарными атомами), как однородное с 
разнородным. Стало быть, задача низшего манаса, или мыслящей личности, если 
возжелает она слиться воедино со своим богом, божественным Эго, состоит в том, 
чтобы рассеять и парализовать танматры, или свойства материальной формы. 
Потому-то Манас и явлен двойственным: как эго и как разум человека. Именно 
кама-манас, или низшее эго, поддавшись иллюзии независимого существования, как 
«производитель» в свою очередь и властелин пяти танматр, претворяется в эгоизм, 
эгоистичное я, в каковом случае его следует считать махабхутическим и конечным, 
в том смысле, что он соединен с ахамкарой – личной «Я-порождающей» способностью.
 Посему «Манас должен рассматриваться как вечный и невечный; вечный в своей 
атомической природе (параманурупа), как извечная субстанция (дравья); конечный 
(карьярупа), когда соединен как дуада с камой (животным желанием, или 
человеческой эгоистичной волей), словом, с низшим продуктом». В этом я лишь 
повторяю то, что написала в ответ одному критику в августе 1883 года в 
«Theosophist», в статье, озаглавленной «The Real and the Unreal»85. 
Следовательно, тогда как индивидуальное эго, благодаря своему естеству и 
природе, бессмертно на протяжении вечности, наряду с формой (рупой), 
преобладающей в течение целого жизненного цикла четвертого Круга, его Sosie, 
или подобие, личное Эго, должно завоевать себе это бессмертие.
      4) Антахкарана есть наименование того воображаемого моста, тропы, что 
пролегает между божественным и человеческим Эго, ибо они суть два отдельных Эго 
на протяжении человеческой жизни, вновь становящиеся единым Эго в дэвакхане или 
нирване. Это может показаться трудным для восприятия, но в действительности с 
помощью знакомой, хотя и воображаемой иллюстрации понять сие совсем несложно. 
Давайте представим себе яркую лампу посреди комнаты, бросающую свет на твердую, 
покрытую штукатуркой, стену. Пусть лампа олицетворяет собой божественное Эго, а 
свет, бросаемый ею на стену, – низший манас, стена же будет символизировать 
тело. Тогда атмосфера, которая проводит луч от лампы к стене, будет в нашем 
сравнении представлять антахкарану. Предположим далее, что свет, проводимый 
таким образом, наделен рассудком и разумом и к тому же обладает способностью 
рассеивать все зловредные тени, мелькающие на стене, и притягивать к себе 
яркость, получая от них неизгладимые впечатления. Так вот, во власти 
человеческого эго изгнать тени (грехи) и усилить яркость (добродеяния), которые 
производят эти впечатления, и тем самым через антахкарану обеспечить себе 
постоянную связь и окончательное воссоединение с божественным Эго. Запомните, 
последнее не может произойти, пока в чистоте этого света сохраняется хоть 
единое пятнышко земного, или же материи. С другой стороны, связь эту никогда 
нельзя прервать, а окончательному воссоединению воспрепятствовать, доколе 
остается хоть одно-единственное духовное деяние, или потенциальность, чтобы 
служить нитью связи; но как только угасла эта последняя искра и исчерпалась 
последняя потенциальность, разрыв неминуем. В восточной притче божественное Эго 
уподобляется хозяину, который посылает своих работников возделывать землю и 
собирать урожай и который охотно владеет полем, пока оно приносит хоть малейший 
доход. Но когда земля становится действительно бесплодной, ее покидают, а 
вместе с тем погибает и работник (низший манас).
      Однако, с другой стороны, – все еще прибегая к нашему сравнению, – когда 
свет, брошенный на стену, или же разумное человеческое эго, достигает стадии 
подлинного духовного истощения, антахкарана исчезает, свет более не передается, 
и лампа для него перестает существовать. Поглощенный свет постепенно 
рассеивается, и наступает «затмение души»; с