чае, этот простой процесс «осушения» сознания Председателя, а затем 
расслабление с игривой беседой был сравним с тем, как полотенце высыхает на 
солнце. Когда он появлялся и я протирала его руки горячей салфеткой, его пальцы 
казались жесткими, как прутья. После разговора они становились мягче, словно 
сонные.

Я предполагала, что жизнь моя будет заключаться в том, чтобы развлекать 
Председателя по вечерам и занимать себя днем. Но в конце 1952 года я 
сопровождала его в поездке в Соединенные Штаты. Он уже ездил туда предыдущей 
зимой, и надо сказать, что ничто из виденного ранее так не впечатляло его. По 
его словам, он впервые за последние годы увидел действительное процветание 
страны. Большинство японцев в это время пользовались электричеством в 
определенные часы, а в американских городах свет горел круглосуточно. И в то 
время как мы в Киото гордились, что полы на нашем вокзале выполнены из бетона, 
а не из старомодного дерева, в Америке полы на железнодорожных вокзалах были из 
натурального мрамора. Даже в маленьких американских городах кинотеатры были 
такого же размера, как наш Национальный Театр, рассказывал мне Председатель, а 
общественные туалеты были всюду предельно чисты. Что его впечатлило больше 
всего, так это то, что каждая семья в Соединенных Штатах имела холодильник, 
который средний рабочий мог заработать за месяц. В Японии же нужно было 
работать пятнадцать месяцев для того, чтобы купить подобную вещь, и это могли 
себе позволить лишь некоторые семьи.

Итак, как я сказала, Председатель позволил мне сопровождать его в Штаты. Я одна 
доехала на поезде до Токио, а оттуда мы вместе полетели на Гавайи, где провели 
несколько потрясающих дней. Председатель купил мне купальник – первый в моей 
жизни, – и я сидела в нем на пляже, ничем не отличаясь от других женщин. Гавайи 
мне странным образом напомнили об Амами, и я переживала, что Председатель тоже 
может это вспомнить, но даже если он и вспомнил, то ничего не сказал об этом. 
После Гавайских островов мы посетили Лос-Анджелес и, в конце концов, приехали в 
Нью-Йорк. Я не знала об Америке ничего, кроме виденного в кино, поэтому мне 
даже не верилось, что гигантские нью-йоркские небоскребы реально существуют. 
Поэтому когда я поселилась в номере отеля «Вальдорф-Астория» и посмотрела из 
окна на гигантские здания вокруг меня и чистые улицы внизу, у меня возникло 
ощущение, что я увидела мир, в котором возможно все. Могу признаться, что 
чувствовала себя как оторванный от матери ребенок, потому что никогда раньше не 
покидала Японию и не могла представить, что жизнь в Нью-Йорке может вселять в 
меня страх. Председатель помог мне адаптироваться на новом месте. Он снял 
отдельную комнату, которую использовал преимущественно для бизнеса, но каждую 
ночь приходил ко мне. Однажды я проснулась в этой непривычной для меня кровати 
и увидела его в темноте сидящим около окна и смотрящим вниз на Парк-авеню. Один 
раз после двух часов ночи он подвел меня к окну и показал на одну молодую пару, 
целующуюся под фонарем на углу. Они были одеты так, словно они пришли на бал.

В течение следующих трех лет я еще дважды летала с Председателем в Америку. В 
то время как он занимался делами, мы со служанкой ходили в музеи и рестораны, и 
даже на балет, который мне безумно понравился. Забавно, но один из немногих 
ресторанов, который мы смогли найти в Нью-Йорке, принадлежал человеку, которого 
я знала в Джионе до войны. Во время одного из ланчей он пригласил меня в личную 
комнату и представил нескольким мужчинам, которых я не видела много лет назад,
 – вице-президенту Японского Телефона и Телеграфа, новому японскому консулу, 
профессору политологии Университета в Киото. Я на мгновение почувствовала себя 
вернувшейся в Джион.

Летом 1956 года Председатель, имевший двух законных дочерей, собирался выдать 
старшую замуж за человека по имени Нишиока Минору. Председатель хотел, чтобы 
господин Нишиока взял имя Ивамура и стал его наследником, но в последний момент 
господин Нишиока передумал и сообщил Председателю, что не собирается жениться. 
Он был очень темпераментным, но, по мнению Председателя, блестящим молодым 
человеком. Больше недели Председатель ходил расстроенный и срывался на мне и 
слугах без всякого повода. Я никогда не видела, чтобы что-то его так 
расстраивало.

Никто не смог мне сказать, почему Нишиока Минору передумал. Прошлым летом 
основатель одной из крупнейших страховых компаний Японии отказал своему сыну в 
президентстве, а передал компанию более молодому человеку –