разгладила для того, чтобы была ясно видна монограмма Председателя. За долгие 
годы платок испачкался в углу, лен пожелтел, но мне показалось, что 
Председатель сразу узнал его. Он замолк и взял в руки платок.

– Где ты его 
взяла?
– Председатель, все эти годы меня интересовало, знали ли вы, что я была той 
маленькой девочкой, с которой вы однажды встретились. В тот вечер, по дороге в 
театр, вы поговорили со мной, подарили носовой платок и дали монетку...

– Ты хочешь сказать, что, даже будучи начинающей гейшей, ты знала, что именно 
со мной тогда 
разговаривала?
– Я узнала Председателя как только его увидела в следующий раз. Честно говоря, 
я потрясена, что Председатель помнит меня.

– Тебе стоит иногда смотреть на себя в зеркало, Саюри. Особенно, когда твои 
глаза влажны от слез. Потому что они становятся... я не могу это выразить. Я 
чувствую, что начинаю видеть сквозь них. Ты знаешь, я очень много времени 
провожу сидя напротив мужчин, которые практически никогда не говорят мне правду,
 и передо мной возникает девочка, которая меня никогда не видела раньше, но 
очень хочет, чтобы я заглянул в нее...

Тут Председатель на мгновение замолчал.

– Ты никогда не задумывалась, почему Мамеха стала твоей старшей 
сестрой?
– Мамеха? – спросила я. – Не понимаю, при чем здесь Мамеха.

– Ты действительно не 
знаешь?
– Не знаю 
чего?
– Саюри, я попросил Мамеху позаботиться о тебе. Я рассказал ей о красивой 
девушке с потрясающими серыми глазами, которую случайно встретил, и попросил ее,
 чтобы она обязательно, если найдет тебя в Джионе, помогла тебе. Я обещал ей 
покрыть все расходы. И через несколько месяцев ей удалось найти тебя. Из того, 
что она мне рассказала спустя много лет, я понял, что без ее помощи ты бы 
никогда не стала гейшей.

Я не могу описать, какое впечатление произвели на меня слова Председателя. Я 
всегда считала, что это личная заслуга Мамехи – избавить себя и весь Джион от 
Хацумомо. Теперь же я поняла истинные мотивы ее поведения... Мне захотелось 
вернуться назад и вспомнить все, что она говорила мне, и понять, что стояло за 
ее словами. Но не только Мамеха в мгновение изменилась, но и я сама себе 
показалась другой. Когда я бросила взгляд на свои руки, лежащие на коленях, я 
восприняла их как руки, созданные Председателем. Я почувствовала радость, страх 
и благодарность одновременно. Я отодвинулась от стола, чтобы поклониться и 
выразить ему свою благодарность, но, прежде чем сделать это, я должна была 
сказать:
– Председатель, простите меня, пожалуйста, но если бы вы мне сказали это хотя 
бы несколько лет назад... Я не могу передать, как много бы это значило для меня.

– Есть причина, Саюри, по которой я не мог тебе об этом сказать. И настаивал, 
чтобы Мамеха тоже тебе ничего не говорила. Это связано с Нобу.

Когда я услышала имя Нобу, все мои эмоции испарились. Я поняла, куда клонил 
Председатель и для чего он затеял этот разговор.

– Председатель, – сказала я, – я недостойна вашей доброты. В прошлые выходные, 
когда я...

– Признаюсь, Саюри, – перебил он меня, – то, что произошло на Амами, не дает 
мне покоя.

Я чувствовала, что Председатель смотрит на меня, но сама не могла поднять глаза,
 чтобы посмотреть на него.

– Есть один вопрос, который я хотел бы обсудить с тобой, – продолжил он. – Я 
целый день думал, как лучше начать этот разговор. Я продолжаю думать о том, что 
произошло много лет назад. Я уверен, что существует лучший способ выразить себя,
 но... Я думаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать.

Он снял свой пиджак и положил на циновку за собой. Я почувствовала запах 
крахмала от его рубашки, который напомнил мне пропахшую глажкой комнату 
генерала в Суруйе.

– Когда «Ивамура Электрик» была еще молодой компанией, – начал Председатель, – 
я узнал человека по имени Икеда, работавшего на одного из наших поставщиков. Он 
гениально решал сетевые проблемы. Иногда, когда у нас были проблемы с 
оборудованием, мы заключали с ним договор на один день, и он легко все 
налаживал. Однажды вечером, когда я спешил с работы домой, то столкнулся с ним 
в аптеке. Он сказал, что чувствует себя очень раскрепощенно, потому что 
уволился с работы. Когда я спросил ег