твращение, не представляю, как их можно есть, но, надо сказать, 
они время от времени встречаются в барах и ресторанах Японии. Их любил мой отец,
 но я не могла заставить себя даже попробовать их. Мне было неприятно смотреть 
на то, как ест Министр.

– Министр, – сказала я ему, – хотите, я предложу вам что-нибудь более 
аппетитное?
– Нет, – сказал он, – я не голоден.

У меня возник вопрос, зачем же он тогда вообще ел. Мамеха и Нобу вышли за дверь,
 обсуждая что-то, а остальные, включая Тыкву, собрались вокруг стола и играли в 
го. Председатель допустил какую-то ошибку, и все засмеялись. Мне показалось, 
настало время действовать.

– Если вы едите от скуки, – сказала я Министру, – то почему бы нам вместе не 
прогуляться по гостинице? Мне интересно погулять по территории, а у нас на это 
нет времени.

Я не стала ждать, пока он ответит, а встала, вышла из комнаты и с облегчением 
вздохнула, когда увидела, что он встал и идет за мной. Мы молча прошли по 
коридору и в укромном месте, где никто нас не мог увидеть, остановились.

– Министр, простите, пожалуйста, – сказала я, – не хотели бы вы прогуляться со 
мной до деревни? Его очень смутил мой вопрос.

– У нас остается всего один час, – продолжала я, – а мне бы хотелось еще 
кое-что увидеть. После долгой паузы Министр 
сказал:
– Мне сперва нужно сходить в туалет.

– Хорошо, – ответила я. – Сходите в туалет, а я подожду вас прямо здесь, и мы 
пойдем прогуляемся вместе. Никуда не уходите без меня.

Министра обрадовали мои слова, и он пошел вперед по коридору. Я была в ужасе, 
что мой план постепенно осуществляется, до такой степени, что, открывая дверь, 
практически не чувствовала своих пальцев.

Тыква уже встала из-за стола и искала что-то в своем чемодане. Когда я 
попыталась с ней заговорить, у меня ничего не вышло из-за севшего голоса. Я 
откашлялась и попыталась заговорить опять.

– Прости меня, Тыква, – сказала я. – Можно тебя на 
минутку?
Она довольно неохотно прервала свое занятие, оставила свой чемодан в беспорядке 
и вышла ко мне. Мы прошли с ней по коридору, и я, наконец, 
сказала:
– Тыква, можно я попрошу тебя об одолжении. – Я подождала, пока она скажет, что 
рада помочь мне, но она молча глядела мне в глаза. – Ты не будешь возражать, 
если я попрошу тебя...

– Проси, – сказала она.

– Мы с Министром собираемся прогуляться. Я хочу пригласить его в старый театр, 
и...


– Зачем?
– Чтобы мы могли побыть наедине.

– С Министром? – спросила недоверчиво Тыква.

– Я тебе все потом объясню, но сейчас я хочу тебя кое о чем попросить. Я хочу, 
чтобы ты привела Нобу туда и... Тыква, это покажется тебе очень странным, но я 
хочу, чтобы вы нас там обнаружили.

– Что означает «обнаружили» 
вас?
– Я хочу, чтобы ты нашла способ привести Нобу туда, открыть заднюю дверь, 
которую мы видели раньше, чтобы он... смог нас увидеть.

Пока я говорила, Тыква заметила Министра, прогуливающегося по коридору. Она 
опять перевела взгляд на меня.

– Что ты задумала, Саюри? – спросила она.

– У меня сейчас нет времени объяснять, но это очень важно, Тыква. Мое будущее 
находится в твоих руках. Только ты должна привести Нобу, не Председателя, упаси 
боже, или кого-нибудь еще. Я расплачусь с тобой, как ты скажешь.

Она внимательно посмотрела на меня.

– Тыква должна опять оказать небольшую услугу, – сказала она.

Я не поняла, что она имеет в виду, но, прежде чем успела спросить ее об этом, 
она удалилась.

Я не была уверена, согласилась ли Тыква помочь мне или нет. Но мне оставалось 
только надеяться на скорое появление Тыквы и Нобу. Я догнала Министра в 
коридоре, и мы стали спускаться с горы.

Мое лицо горело, как полуденное солнце, а у Министра по шее стекал пот. Если 
все произойдет, как я задумала, его шея скоро будет касаться моего тела. 
Представив это, я достала из-за пояса веер и махала им до тех пор, пока моя 
рука не обессилела, пытаясь остудить и его, и себя. Когда мы подошли к театру, 
Министр казался смущенным. Он откашлялся и поднял голову к небу.

– Не зайдете ли вы со мной на минутку? – спросила я.

Казалось, он не понимал, что происходит, но пошел вслед за мной по дорожке к 
зданию. Я поднялась на каменные ступени и открыла ему дверь. Прежде чем войти 
внутрь, он некоторое время стоял в нерешительности. Если бы он привык к Джиону 
с его стилем жизни, он бы, конечно, догадался, что я имею в виду. Гейша, 
приглашающая мужчину в пустынное место, ставит на карту свою репутацию и, 
конечно, не станет это делать случайно. Но Министр продолжал стоять неподвижно, 
освещенный солнцем, как человек, ожидающий автобус. У меня так дрожали руки, 
что, пытаясь скрыть это, я убрала веер за пояс. У меня все еще не было 
уверенности, что мне удастся реализовать свой план до конца. Казалось, на то, 
чтобы закрыть дверь, ушли все мои силы. Министр же продолжал стоять неподвижно, 
глядя в одну точку, на циновки в углу сцены.

– Министр... – с