к гейшу Саюри, но и как Чио. Интересно, что сделал бы Нобу, если бы 
увидел меня тогда сидящей на камне и плачущей? Скорее всего, он прошел бы мимо..
. С другой стороны, насколько мне было бы легче. Я бы не проводила ночи в 
мыслях о Председателе, не останавливалась около парфюмерных магазинов время от 
времени, чтобы понюхать запах талька и вспомнить его кожу. Я бы не представляла 
себя рядом с ним в воображаемом месте. Спросить меня, почему я все это делала, 
равносильно тому, что спросить, почему спелый персик вкусный или почему идет 
дым, когда жгут дерево.

Я напоминала себе девочку, руками пытающуюся поймать мышку. Почему я не могла 
перестать думать о 
Председателе?
Я уверена, страдание было написано на моем лице, когда дверь туалета открылась. 
Мне не хотелось, чтобы Нобу это заметил, поэтому я положила голову на окно и 
сделала вид, что сплю. Когда он прошел мимо и я открыла глаза, то увидела перед 
собой впервые в своей жизни вид из окна самолета. Подо мной расстилался 
прозрачно-голубой океан с островками зеленого цвета. Со скал в Йоридо океан 
казался темно-серым, с металлическим оттенком. Вид же из окна самолета был 
вовсе не страшным, а невыразимо прекрасным. Даже диск пропеллера был красив 
по-своему, серебряное крыло казалось чем-то загадочным из-за написанных на нем 
символов.

Вдруг пугающий образ возник у меня в голове. Я увидела себя разрезающей нить 
судьбы, связывающей меня с Нобу, и наблюдающей за тем, как он падает вниз, к 
океану.

Думаю, это была не просто идея или что-то вроде дневного сна. Я вдруг 
неожиданно поняла, как это сделать. Конечно, я не собиралась бросать Нобу в 
океан, но я поняла очень явственно, что должна сделать, чтобы навсегда 
прекратить отношения с ним. Я не хотела терять его дружбу, но в моих попытках 
завоевать Председателя Нобу являлся непреодолимым препятствием. Нобу сам 
подсказал мне, как это сделать, несколько недель назад. Он сказал, что если я 
женщина, способная отдаться Министру, он бы велел мне выйти из комнаты и 
никогда бы не разговаривал со мной.

Когда я обо всем этом думала, у меня возникло ощущение начинающегося жара. Все 
тело казалось влажным. Я радовалась, что Мамеха, сидевшая рядом со мной, 
продолжала спать. Уверена, ее бы заинтересовало, почему я так тяжело дышу и 
вытираю лоб кончиками пальцев. Я задавала себе вопрос, смогу ли сделать это? Я 
имею в виду не процесс соблазнения Министра, у меня не возникало сомнения в том,
 что это получится. Я буду воспринимать это просто как визит к доктору на укол. 
Но смогу ли я поступить так по отношению к Нобу? Жестокий способ отплатить ему 
за всю его доброту. В отличие от того типа мужчин, от которых многим гейшам 
приходится страдать не протяжении многих лет, Нобу был очень желанным данной. 
Но как вынести жизнь, в которой мои желания совсем не учитывались? Неделями я 
пыталась убедить себя, что смогу жить с этим, но могла ли я на самом деле? Я 
начинала понимать, как Хацумомо и покойная Грэнни дошли до такой жестокости. 
Даже Тыква, которой было только около тридцати, уже несколько лет носила маску 
разочарования. Единственной вещью, отделявшей меня от разочарования, оставалась 
надежда. И теперь, чтобы поддержать свои надежды, я должна совершить 
отвратительный поступок – предать Нобу.

До конца полета я боролась со своими мыслями. Я не могла и подумать, что 
способна пойти на такое, но в какой-то момент представила, что просто играю в 
настольную игру, и начала расписывать ходы этой игры. Я мысленно представила 
Министра в гостинице... нет, лучше не в гостинице... где-нибудь в другом месте..
. нужно сделать так, чтобы Нобу наткнулся на нас... или, может быть, достаточно 
того, что он узнает об этом от кого-нибудь...

Можете себе представить, насколько уставшей я чувствовала себя к концу полета. 
Даже когда мы вышли из самолета, я продолжала выглядеть встревоженной, а Мамеха 
успокаивала меня тем, что полет позади и теперь мы в полной безопасности.

Мы по