я кто-то уколол булавкой.

– Мама! Я не полечу на 
самолете!
– Считай, что уже сидишь в нем.

Я заставила себя не волноваться по поводу полета на самолете. И это срабатывало 
до тех пор, пока я не поговорила с хозяйкой Ичирики. Оказалось, что несколько 
американских офицеров с острова Окинава летали в Осака каждые выходные.

Обычно самолет летел назад пустым и через несколько дней возвращался, чтобы 
забрать их. «Ивамура Электрик» организовала для нашей группы полет на пустом 
самолете. Мы летели на Амами только благодаря порожнему рейсу. В противном 
случае мы бы поехали на курорт с горячими источниками и не боялись бы за свои 
жизни. Напоследок хозяйка сказала 
мне:
– Я очень рада, что мне не придется лететь в самолете.

В пятницу утром мы выехали в Осака на поезде. Помимо мистера Бэкку, пришедшего 
провожать нас до аэропорта, получилась небольшая группа, состоящая из Мамехи, 
Тыквы, меня и еще одной гейши по имени Шизу. Шизу жила в районе Понточчо. У нее 
были некрасивые очки, волосы, выкрашенные в серебряный цвет, отчего она 
выглядела старше своего возраста, и расщелина на подбородке, отчего он 
напоминал две груди. В основном она смотрела из окна поезда, но часто открывала 
свою оранжевую сумочку, доставала конфету и смотрела на нас так, словно не 
понимала, почему мы беспокоим ее своим присутствием.

Со станции Осака на маленьком автобусе, не больше машины, мы поехали в аэропорт.
 В конце концов, через час мы вышли из автобуса и оказались рядом с серебряным 
самолетом с двумя большими пропеллерами на крыльях.

Мужчины были уже на борту, сидели в креслах сзади и говорили о бизнесе. Кроме 
Председателя и Нобу там оказался Министр и какой-то пожилой человек, как я 
позже узнала – директор банка Мицубиси. Рядом с ними сидел человек лет тридцати 
с таким же подбородком, как у Шизу и в таких же очках с толстыми стеклами. Как 
выяснилось, Шизу долгое время была любовницей директора банка, а этот мужчина – 
их сын.

Мы сели впереди и дали возможность мужчинам обсудить деловые вопросы. Вскоре я 
услышала, как кто-то закашлял, самолет задергался, а когда я выглянула из окна, 
увидела, что гигантский пропеллер начал крутиться. Шум двигателя нарастал, и 
самолет начал двигаться, переваливаясь из стороны в сторону. Шум достиг 
максимальной силы, через несколько секунд мы услышали глухой стук, и самолет 
начал подниматься в воздух. Только когда мы оказались высоко над землей, кто-то 
сказал, что мы пролетим семьсот километров, и это займет около четырех часов. 
От услышанного у меня на глаза навернулись слезы, и все начали надо мной 
смеяться.

Я задернула шторы и попыталась успокоиться за чтением журнала. Спустя какое-то 
время после того, как Мамеха уснула в соседнем кресле, я нашла глазами Нобу. Он 
стоял в проходе.

– Ты себя нормально чувствуешь? – тихо, чтобы не разбудить Мамеху, спросил он.

– Нобу-сан никогда не задавал мне подобных вопросов, – сказала я. – У него, 
видимо, очень хорошее настроение.

– Будущее никогда не представлялось столь 
многообещающим!
Мамеха зашевелилась, поэтому Нобу замолчал и пошел дальше по проходу в туалет. 
Прежде чем открыть дверь, он посмотрел назад, где сидели другие мужчины. На 
какое-то мгновение я увидела его с непривычной точки зрения. У него было очень 
суровое выражение лица. Когда он обернулся в мою сторону, я подумала, что он 
должен понять мои переживания относительно будущего, несмотря на то, что был 
уверен относительно своего. Нобу же не чувствовал и не понимал меня. Конечно, 
гейша, требующая понимания от своего данны, напоминает мышь, ожидающую симпатии 
от змеи. И как Нобу может понимать меня, если он знает меня только как гейшу, а 
мое истинное я для него остается тайной? Только Председатель знал меня не 
только к