едовольным выражением 
лица и 
сказал:
– Ох уж мне эти актеры Кабуки! Такие надоедливые 
люди!
– Я не поняла. Что ты имеешь в виду под курчавыми черными волосами? – спросила 
Тыква, но по ее выражению лица было видно, что она прекрасно знает ответ.

Все замолчали в ожидании моей следующей истории. Я придумала ее еще в самом 
начале игры, хотя очень боялась рассказывать, не будучи уверенной, что это 
стоит делать.

– Однажды, еще ребенком, – начала я, – я сильно расстроилась из-за чего-то, 
села на набережной ручья Ширакава и расплакалась...

Когда я начала свою историю, мне захотелось дотронуться до руки Председателя. 
Мне казалось, что для всех, кроме Председателя, в этой истории нет ничего 
интересного. Я начала говорить с ним о чем-то более личном, отчего слегка 
разгорячилась. Прежде чем продолжить, я бросила взгляд на Председателя, 
предполагая, что он внимательно смотрит на меня. Но, казалось, он вообще не 
обращает на меня внимания. Неожиданно я представила себя девочкой, дефилирующей 
по улице, как по подиуму, обнаружившей, что улица пуста.

К этому времени, видимо, все устали ждать от меня продолжения истории и Мамеха 
сказала:
– Ну же, 
продолжай!
Тыква тоже что-то пробурчала, но я не поняла, что именно.

– Я хочу рассказать другую историю, – сказала я. – Вы помните гейшу по имени 
Окайчи? С ней произошел несчастный случай во время войны. За много лет до этого 
мы как-то разговаривали с ней, и она говорила мне, будто всегда боялась, что 
тяжелый ящик упадет ей на голову и убьет ее. Она умерла именно так. На нее с 
полки упал ящик с металлическими обломками.

Я рассказала обе вымышленные истории, вернее, частично правдивые. Но меня, 
честно говоря, это мало волновало, потому что во время игры многие обманывали. 
Поэтому я подождала, пока Председатель выберет историю о Иегоро и курчавых 
волосах, и объявила, что он прав. Тыква и Министр опять выпили штрафные чашечки 
сакэ.

Затем настала очередь Председателя.

– Я не очень способен к такого рода играм, – сказал он. – Не то что вы, гейши, 
привыкшие врать.

– Председатель! – сказала Мамеха, но, конечно, она лишь задиралась.

– Я переживаю о состоянии Тыквы, поэтому постараюсь, чтобы было понятно, где 
правда, а где ложь. Если ей придется выпить еще немного сакэ, мне кажется, она 
не выдержит.

Тыква действительно уже с трудом концентрировала взгляд. Думаю, она даже не 
слушала Председателя, пока он не произнес ее имя.

– Послушай внимательно, Тыква. Вот моя первая история. Сегодня вечером я пришел 
на вечеринку в чайный дом Ичирики. А вот вторая. Несколько дней назад ко мне в 
офис вошла рыба, но ладно, забудь, ты, возможно, веришь в существование ходячих 
рыб. Расскажу лучше другую. Несколько дней назад я открыл ящик письменного 
стола, и оттуда выскочил маленький человечек и начал петь и танцевать. Ну, а 
теперь говори, какая история правдива.

– Не думаете же вы, что я поверю в историю о прыгающем человечке? – сказала 
Тыква
– Выбери одну из историй. Какая из них 
правдивая?
– Другая. Не помню, правда, о чем она.

– Вы должны выпить штрафной стакан за это, Председатель, – сказала Мамеха.

Когда Тыква услышала слова «штрафной стакан», она решила, что опять не угадала, 
поэтому следующее, что она сделала, – выпила полстакана сакэ. Председатель 
первый сообразил выхватить стакан из ее рук.

– Ты же не водосточная труба, Тыква, – сказал Председатель.

Она смотрела на него отсутствующим взглядом. Он спросил, слышит ли она его.

– Она в состоянии слышать тебя, – сказал Нобу, но она явно не может тебя видеть.

– Пойдем, Тыква, – сказал Председатель. – Я собираюсь проводить тебя до дома.

Мамеха предложила свою помощь, и они вдвоем