м вечером мне пришлось полчаса 
провести за косметическим столом, чтобы придать щекам румянец.

– Я знаю, тебе очень нелегко жилось последние несколько лет.

– Нобу рассказывал о трудностях, испытываемых вашей компанией...

– Давай не будем говорить об этом. Иногда мы сталкиваемся с неприятностями 
только потому, что представляем мир таким, каким рисуем его в нашем воображении,
 а не таким, какой он есть на самом деле.

Он грустно улыбнулся, и я не могла оторвать глаз от его рта. Его улыбка 
показалась мне прекрасной.

– Я предлагаю тебе на свое усмотрение изменить тему разговора, – сказал он.

Я не успела ничего ответить, как открылась дверь, и вошли Мамеха с Тыквой. Я 
очень удивилась, увидев Тыкву. Что же касается Мамехи, то она только вернулась 
из Нагой и очень спешила, потому что сильно опаздывала. Первое, что она 
спросила, поздоровавшись с Председателем и поблагодарив его за что-то, 
сделанное для нее вчера, почему нет Нобу и Министра. Председатель сказал, что 
ему тоже это непонятно.

– Сегодня был какой-то особенный день, – сказала Мамеха, как будто сама себе. – 
Поезд почти час стоял недалеко от станции Киото, и мы не могли выйти. Два 
молодых человека, наконец, выпрыгнули в окно. Думаю, один из них сильно 
ударился. А когда я, наконец, доехала до Ичирики, то у входа никого не 
оказалось, кроме бедной Тыквы, не понимающей, что происходит. Вы знакомы с 
Тыквой, 
Председатель?
До этого я не приглядывалась к Тыкве, но тут заметила на ней пепельно-серое 
кимоно с юбкой, расшитой бриллиантовыми точечками на фоне рисунка, 
изображающего горы и море, освещенные солнцем. Ни мое кимоно, ни кимоно Мамехи 
не могло сравниться с ним. Председателю также очень понравилось кимоно, и он 
попросил Тыкву встать и пройтись в нем. Тыква очень скромно встала и один раз 
повернулась.

– Я подумала, что не могу появиться в Ичирики в обычном кимоно, – сказала она.
 – Большинство кимоно в моей окейе не столь красивы, хотя американцы, кажется, 
вообще не видят между ними разницы.

– Если бы ты не откровенничала с нами, мы бы решили, что ты всегда носишь такие 
кимоно, – сказал Председатель.

– Вы издеваетесь? За свою жизнь я никогда не надевала такого роскошного кимоно. 
Я арендовала его в окейе, расположенной на нашей же улице. Вы не представляете, 
сколько они запросили за 
него!
Председателя позабавили ее слова, потому что гейша никогда не рассказывает в 
присутствии мужчины о таких вещах, как стоимость кимоно. Мамеха повернулась, 
чтобы сказать ему что-то, но Тыква перебила.

– Думаю, сегодня вечером будет кто-то очень важный.

– Может, ты имеешь в виду Председателя, – спросила Мамеха. – Ты не считаешь его 
важным 
гостем?
– Он сам знает, важный ли он гость. Я не хочу решать, так это или нет.

Председатель посмотрел на Мамеху и от удивления приподнял брови.

– Как бы там ни было, Саюри говорила о ком-то еще, – продолжала Тыква.

– Сато Норитака, Тыква, – сказал Председатель. – Это новый Министр финансов.

– О, я знаю этого Сато. Выглядит, как огромная свинья.

Мы засмеялись.

– Да, Тыква, – сказала Мамеха, – ты выдаешь такие вещи...

В этот момент дверь открылась, и вошли Нобу с Министром, оба раскрасневшиеся от 
холода. За ними шла служанка с подносом, уставленным закусками и сакэ. Нобу 
стоял, съежившись и переминаясь с ноги на ногу. После того как всех представили 
друг другу, Тыква 
сказала:
– Привет, Министр. Бьюсь об заклад, что вы меня не помните, но я очень много о 
вас знаю.

Министр влил в себя чашечку сакэ и хмуро посмотрел на Тыкву.

– А что ты знаешь? – спросила Мамеха. – Расскажи нам что-нибудь.

– Я знаю, что младшая сестра Министра замужем за мэром Токио, – сказала Тыква.
 – А еще знаю, что он занимался каратэ и сломал себе руку. Вы ведь знаете, как 
выглядит Премьер-Минист