ремя Тыква сидела, глядя в пол.

– Я перестала верить, что в жизни все так же просто, как кажется, – сказала она 
наконец. – Я знаю, ты считаешь меня дурой...


– Тыква!
– ...но я думаю, существует какая-то другая причина, которую ты мне не 
называешь.

Тыква слегка поклонилась, словно извиняясь за свои слова.

– У меня есть другая причина, – сказала я. – Честно говоря, я надеялась, что 
после всех этих тяжелых лет мы должны стать друзьями. Мы столько всего пережили 
вместе, прежде всего Хацумомо. Мне кажется совершенно естественным, что мы 
должны снова видеться.

Тыква ничего не ответила.

– Председатель Ивамура и Нобу пригласили Министра в следующую субботу в чайный 
дом Ичирики, – сказала я. – Если ты составишь нам компанию, я буду очень рада.

Я положила на стол принесенный ей в подарок пакет чая, поднялась из-за стола и 
попыталась перед уходом сказать что-то приятное. Но она выглядела такой 
озадаченной, что я решила уйти.




Глава 
31

В течение пяти лет, пока я не видела Председателя, я время от времени читала в 
газетах о трудностях, испытываемых компанией – не только о противоречиях с 
военным правительством в последние годы войны, но и борьбе против Оккупационных 
властей, желавших ликвидировать его компанию. Я бы не удивилась, если бы эти 
трудности его сильно состарили. На одной из фотографий у него был очень 
напряженный взгляд.

В субботу утром я проснулась очень рано и, раздвинув жалюзи, увидела сильный 
дождь, бьющий по стеклу. В такой тоскливый день я даже побоялась читать свой 
альманах. К полудню температура понизилась. Почти все вечеринки из-за ужасной 
погоды отменили. Анти позвонила в Ичирики, чтобы удостовериться, что вечеринка 
«Ивамура Электрик» состоится. Хозяйка сказала, что она не может дозвониться до 
Осака из-за оборванных телефонных линий. Поэтому я приняла ванну, оделась и, 
взяв под руку господина Бэкку, отправилась в чайный дом.

В Ичирики прорвало водопровод, и там царил хаос. Все служанки были заняты, и на 
меня никто не обратил внимания. Я прошла в комнату, где неделю назад развлекала 
Нобу и Министра, не надеясь увидеть в ней кого-нибудь из них. Мамеха оказалась 
за городом, и скорее всего ей было трудно вернуться. Прежде чем открыть дверь, 
я села на колени с закрытыми глазами. В комнате не было слышно даже шороха. С 
ужасным чувством разочарования, понимая, что комната пуста, я готова была 
встать и уйти, но решила на всякий случай открыть дверь... И увидела 
Председателя. Он сидел с журналом в руках и смотрел на меня поверх очков. От 
неожиданности и потрясения я потеряла дар речи. Наконец, собралась и 
проговорила:
– О боже, Председатель! Кто оставил вас здесь в одиночестве? Хозяйка очень 
огорчится.

– Она-то и оставила меня здесь, – сказал он и закрыл журнал. – Интересно, где 
она.

– Вам даже нечего выпить. Давайте я принесу немного сакэ.

– Это же сказала хозяйка. Поэтому если ты уйдешь, то, видимо, тоже не вернешься,
 и я останусь один на один с журналом на всю ночь. Я гораздо с большим 
удовольствием побуду в твоем обществе.

Он снял очки и, убирая их в карман, долго смотрел на меня, прищурив глаза.

Просторная комната с бледно-желтыми стенами начала казаться мне очень маленькой 
по мере приближения к Председателю, потому что ни одна комната не смогла бы 
вместить всех моих чувств к нему. Когда я увидела его снова, что-то безумное 
проснулось во мне. Удивительно, что я почувствовала скорее грусть, чем радость. 
Временами я переживала, что Председатель может сильно постареть во время войны, 
как это произошло с Анти. Уголки его глаз стали более острыми. Кожа вокруг рта 
начала обвисать, хотя, мне показалось, это придало его сильной челюсти 
своеобразное достоинство. Я уже хотела начать беседу, но он заговорил первый.

– Ты по-прежнему очень красива, Саюри.

– Я больше не поверю ни одному вашему слову. Эт