ится нетленный.
   Поглядите же скорее:
   Как улыбка та прелестна!
   Нелегко красу такую
   Дважды встретить в Поднебесной.
   Здесь изображается истинная любовь. А если кто  просто-напросто  охо-
тится за женщинами, заботясь лишь о числе  любовниц,  а  не  о  любовном
чувстве, то выходит в точности по пословице:  "Мешок  с  известью  везде
следы оставляет". Разве это любовь? Распутство, и ничего больше!
   Любовная страсть бывает различна. Например, Чжан Чан подрисовывал же-
не брови, а Сыма Сянжу даже во время болезни жаждал любви своей  супруги
/2/. Некоторые ученые насмехаются и над тем, и над другим, но они  забы-
вают, что ласка - основа супружеской жизни. А  стало  быть,  супружескую
связь, подобную тем, какие мы только что назвали,  можно  именовать  лю-
бовью истинной. Бывает и любовь, которую следует  называть  "сторонней".
Это любовь к изящным наложницам и соблазнительным служанкам. О тех,  кто
в ее власти, говорят, что они припадают к зеленому нефриту  и  пунцовому
румянцу, что их окружает частокол золотых шпилек /3/. Такой человек спо-
собен воздвигнуть парчовый навес длиною в пятьдесят ли /4/. Он  проводит
дни в песнях и танцах, среди ив и вишен. Жизнь его течет  под  бирюзовой
луной и лиловыми облаками и наполнена безмятежным весельем. Этот скакун,
как гласит пословица, покрыт не одним седлом. Однако ж разве  не  бывает
на одном стебельке несколько листьев!
   Еще один вид любви - это когда расточают улыбки  в  домах  веселья  и
ищут наслаждений среди "цветов". Здесь сходятся и расходятся подобно об-
лакам на ветру, а чувства вспыхивают и гаснут так же быстро, как  сохнет
под солнцем роса. Лицо расцвело в улыбке - и уже не жалеют для нее доро-
гого платка. На придорожных станциях во время долгого пути мы  стараемся
рассеять уныние и тоску любовными объятиями меж цветов, озаренных сияни-
ем луны. Да, веселые дома не знают нужды в беспутных гостях, но  правед-
ный человек постыдится упомянуть о девичьих комнатах. Такую любовь  сле-
дует называть не иначе как беспутной.
   Сеть любовной страсти опасна для любого возраста, и кто  запутался  в
ней, уподобляется дикому зверю. Он готов залезть на стенку, проползти  в
самую узкую щелку, он отдает свою душу демону. Ради мимолетного  наслаж-
дения он становится злодеем и преступником. В  нашем  мире  он  идет  на
казнь, а в загробном царстве его ждет жестокая кара. Такую любовь следу-
ет называть злодейской.
   Истинная любовь - не то что "сторонняя", и тем  более  несравнима  со
злодейской или беспутной. Но и она способна заманить в ловушку и забрыз-
гать грязью чистое имя. Человек, охваченный любовью, напоминает  кумира,
с которого соскребли позолоту, а иной раз доходит до такого  ослепления,
до такого злодейства, что не остановится и  перед  кощунством.  Наш  мир
полнится молвой о его страшных  и  позорных  поступках,  а  в  подземном
царстве растет список его преступлений. Вот почему мы хотим предупредить
всех и каждого: проявляйте величайшую осторожность! Поистине верно  гла-
сят стихи: Не бери пример с монахов, Чистым будь пред ликом Будды:  Доб-
родетельную душу Не пятнай позором блуда.
   Рассказывают,  что  в  нынешнюю  династию,  в  годы  Сюань-дэ  жил  в
Синьганьском уезде, что входит в область Линьцзян провинции Цзянси, один
цзяньшэн по имени Хэ Инсян, или Хэ Дацин. Он был хорош собою, но  нравом
отличался крайне легкомысленным и беспутным. В целом свете для  него  не
существовало ничего иного, кроме музыки и женщин.  Он  был  завсегдатаем
повсюду, где люди развлекались и веселились, и чувствовал себя, как  до-
ма, "на цветочных улицах и в ивовых переулках". Очень скоро четверть,  а
не то и треть его богатого состояния была пущена на ветер и утекла между
пальцев. Его жена, госпожа Лу, видя такое мотовство, пыталась образумить
мужа и не раз горько его укоряла. Но Хэ Дацин считал ее глупой и  назой-
ливой и постоянно с нею бранился. В конце концов все эти раздоры опроти-
вели госпоже Ли, и она дала клятву не вмешиваться в жизнь  мужа.  Запер-
шись с трехлетним сыном Сизром в своей  комнате,  она  читала  священные
сутры и постилась, а о муже почти не вспоминала, предоставив ему  делать
все, что бы он ни надумал.
   Как-то раз, во время праздника Цинмин, Хэ Дацин оделся  понаряднее  и
отправился за город, чтобы, как говорится, притоптать зеленую  травку  и
развлечься. Сунский поэт Чжан Юн написал однажды:
   Прекраснейшие юноши весной
   Идут за город шумною гурьбой.
   Втроем, вдвоем расходятся они,
   В беспечности они проводят дни.
   Среди цветов под городской стеной
   Прекрасною любуются весной.
   Хэ Дацин выбрал место, где было много женщин, и принялся  разгуливать
взад-вперед, небрежно покачиваясь на ходу. Своим изысканным и  небрежным
видом он рассчитывал привлечь внимание какой-нибудь  красотки,  а  потом
познакомиться с нею поближе. Но никто не обращал на  него  ни  малейшего
внимания, и мало-помалу радостное возбуждение его угасло. Понуро поплел-
ся он в ближнюю харчевню выпить вина. Он поднялся на второй этаж и  выб-
рал место у окна, выходившего на улицу. Слуга принес вина и закусок, Да-
цин облокотился на подоконник и стал потягивать питье, бросая взгляды на
прохожих. После двух или трех чарок он захмелел.  Спустившись  вниз,  он
расплатился и пошел куда глаза глядят.
   Дело было в середине дня. Винные  пары  улетучивались,  а  от  долгой
ходьбы пересохло во рту. Хэ Дацину захотелось чаю, но  ни  харчевни,  ни
ч