В Хэнанп опали тополь и ива, ветер разносит пух тополиный.
   В Хэбэе в полном цветении слива. реет над ратями дух соколиный /5/
   Государь, услыхав песню, изволил снять дорожное платье и созвал  кра-
савиц. Приступил с расспросами:
   - Кто научил вас этой дерзкой песне?
   - Один из ваших чиновников гулял среди простого народа и услыхал  ее,
- был ответ, - творил, будто поют мальчишки на улицах.
   Государь погрузился в раздумье и долго молчал. Потом сказал: "То знак
Неба, знак Неба". Он нацедил вина и пропел:
   Настанет день - и Терем грез сгорит дотла.
   Никто слезы не обронит, над домом Суй нависнет мгла.
   Песня не принесла государю избавления от тоски. Приближенные и гарем-
ные затворницы не поняли ее смысла.
   - Слушать надо уметь, - сказал им государь. - Придет время - поймете.
   Вскоре государь отбыл в Цзянду. Ли Ми поднял войска и вступил с  ними
в столицу. Царство Суй перестало существовать, а сам Ян-ди погиб. Увидев
Терем грез, Ли Ми, будущий император новой династии Тан, сказал:
   - Он был создан на крови и страданиях народа, - и  повелел  его  спа-
лить. Месяц горел Терем грез, никак не мог сгореть.
   Государь Ян-ди знал, что вознесение к власти сменяется крахом - вот о
чем была его песня. И в кончине его самого, и в крахе  его  империи  нет
ничего неожиданного.

   ПРИМЕЧАНИЯ

   1. Перевод осуществлен по изданию: "Лю  Фу  (XI  в.).  Цин-со  гао-и"
(Суждения о нравственном у Зеленых ворот). - Шанхай, 1958.
   2. Ян-ди, т.е. предпоследний император династии Суй (589618 гг.) - Ян
Гуан, правил с 604 по 617 гг.
   3. Слово "дафу" имеет значения: "великий (мудрый)  муж",  "чиновник",
"сановник", "лекарь".
   4. Девизом "Да-е" был обозначен период с 605 по 616 г., соответствен-
но его восьмой год - это 612 г.
   5. Песня предсказывает гибель Янди и  победу  новой  династии:  слово
"тополь" (ян) звучит как имя государя, а слово "слива" (ли)как имя буду-
щего императора новой династии Тан (618-907 гг.) - Ли Ми.

   Перевод и примечания К. И. Плыгиной.


   ЧЖЭНЬ ЦЗИНБИ (XIII.XIVBB.)
   ДЕВУШКА В КРАСНОЙ ПЛАХТЕ /1/

   Жил в середине годов под девизом Цзя-си /2/ некий Цзай, прозвище имел
Легко-вздымающий плоть Усадьба его была подле общественного дома для не-
женатых мужчин деревни. Рядом с тем домом росло дерево хунмэй -  красный
абрикос /3/. Пышно раскинулись его ветви, прихотливо сплетаясь в кроне и
далеко, едва ли не на пол-му /4/ отбрасывая густую тень. И вот  однажды,
когда наступила пора цветения, приманило что-то Цзая под тенистую крону.
Взял он вина, уселся под деревом и весь остаток дня так и  просидел  под
ним. Уже и ясная луна выплыла на небо, и вино иссякло в  бутылке,  а  он
все сидел и сидел. Вдруг из густых ветвей появилась  девушка  в  красной
плахте и, словно легкая тень, прошла неподалеку. И какая славная она бы-
ла! Цзай крадучись двинулся за ней, да не прошел и десяти шагов, как  та
будто истаяла.
   Ах, если бы не злой рок, разве встретил бы ее Цзай! С той  поры  стал
он сам не свой: во сне бормочет ласковые слова, днем словно немой  исту-
кан. Односельчане жалели Цзая. Был среди них один старик, он  догадался,
что приключилось с юношей. Пришел к нему и сказал:
   - Слыхал, будто в старину жила в нашей деревне  девушка  несравненной
красоты, семья ее была далеко, там, где сливаются реки Сяо и Сян. И небу
было угодно, чтобы похоронили ее под деревом хунмэй. С той поры не  было
ночи, чтоб не появлялась она под деревом, и всякий, кто ее видел,  скоро
погибал. Увы, видно судьба была тебе ее увидеть!
   Цзай решил проверить слова старика, пошел к дереву - и вправду,  рас-
копал под ним гроб. Была там еще дыра,  круглая,  словно  деньга,  видно
змеиная нора. Скоро заметил он и свернувшуюся клубком змею, а под корня-
ми дерева, где ствол расходился надвое, еще и какие-то  объедки,  видно,
змея приносила в нору еду.
   Цэай раскрыл гроб и поразился, как прекрасна была усопшая: лицом све-
жа, как живая, хотя пудра чуть стерлась, помада поблекла, а платье и са-
ван уже тронуты тленом. Сердце его опьянилось любовью, он поднял тело  и
тайно отнес в удаленный флигель, где жил. Там уложил девушку на  циновку
и каждый день подолгу тер ей руки и ноги. Однажды не удержался и  возлег
с ней. И с того раза каждую ночь имел с ней соитие.  Скоро  дыхание  его
стало прерывисто, силы иссякли и появился недуг. Домашние Цзая, видя его
слабость, пригласили книжника. Тот пришел и заметил в стене дыру. Думая,
что через нее могла проникнуть в дом нечисть, свершил  жертвоприношение,
но болезнь Цзая усилилась, и в тот же день он умер. Книжник сказал:
   - Не иначе, как где-то поблизости злой дух. А  чтобы  вы  знали,  что
слова мои - не догадка, поведаю вам историю, читанную в  старых  книгах:
один молодой монах украл труп женщины, спрятал в своем жилье  и  имел  с
ней сношение. Скоро и преставился. Не случилось ли здесь то же самое?
   За такие речи семья Цзая привлекла книжника к ответу, подав  на  него
жалобу в управу, ибо никто не верил, что  такое  могло  быть.  Но  когда
родственники пошли во флигель и узрели, что Цзай лежит в обнимку с усоп-
шей, поняли, что то была не напраслина.
   В рассуждение напомню: во "Всеобщем зерцале, в управлении помогающем"
/5/, рассказано, что империатрица Люй-хоу, как раз после  мятежа  "крас-
нобровых" /6/ на берегу